Две недели на любовь

День 6 Солнце неприятно слепит глаза. Сознание судя по всему вернулось. Сколько прошло времени с того момента, как его увезли обратно в лагерь Дазай не знал, но вероятно наступил новый день. Глаза пришлось всë же открыть. В белом помещении пахло спиртом и свежестью. За окном светило солнце. Через ветви деревьев виднелись силуэты детей, идущих на зарядку. «Значит позже 8», — Заметил про себя Осаму и лёг на спину. На таком же белом потолке помимо люстр было большое жёлтое пятно, которое осталось после того, как крыша протекла. «Интересно, когда меня наконец-то заметят? » Дазай зевнул и, протерев руками глаза, сел. Воспоминания о вчерашнем дне роились в голове шатена похуже, чем пчёлы на цветочном поле. Как объяснить своë поведение вожатым? А если отправят домой? Почему Чуя поплыл на помощь? Или его заставил Куникида? «Я пытался умереть» — сразу нет. Не хватало ещё в дурку загреметь. «Подскользнулся и упал» — тоже нет. Не было брызгов, да и я сидел. «Не расчитал своих сил» — возможно, но зачем тогда поперся на глубину? «Перестал чувствовать ног» — почему не кричал? Перебрав ещё несколько вариантов, Дазай пришёл к выходу, что оправдание придётся придумать на ходу. — О, наконец-то проснулся, — строго, но с нотками беспокойства в голосе подтвердил факт пробуждения вожатый. Он зашёл в палату и аккуратно сел на стул рядом с кроватью. — Что это за заплыв? — с явным волнением спросил Куникида, — если ты не умеешь плавать, то зачем пошёл на глубину? Совсем мозгов нет?! А если бы ты погиб! Прости, конечно, но из-за тебя я не пойду в тюрьму. — Я… Я умею плавать. Честно, — попытался оправдаться Осаму, «ломая» пальцы, — что-то пошло не так. То ли ноги свело, то ли что-то ещё… Не знаю. — В следующий раз будь осторожнее. У нас осталась ещё одна поездка в бассейн во вторник. Пока у тебя будет время до обеда выучить стих для последнего дня. Куникида отдал ему листок, после чего развернулся и пошёл к выходу. Он бы ушёл, если бы Дазай не окликнул его в последний момент: — К… Куникида, — Доппо обернулся и вопросительно посмотрел, — кто меня спас? — Чуя. Он увидел, как ты упал в воду и долго не выныривал, после он и крикнул Оду. Потом пришëл я. Это всë? — Да, — кивнул, — спасибо. *** С ухода вожатого первого отряда прошло несколько часов. Дазай за это время смог снова уснуть, но его разбудил тихий стук в дверь. Парень недовольно открыл глаза, но каково было его удивление, когда в дверном проёме показалась рыжая макушка. «Чуя. Он пришёл ко мне. Ко мне! » — Накахара, — умело скрыв эмоции, спросил Осаму, — что ты здесь забыл? Я между прочим спал. «Придурок. Что ты несёшь?! » — Ой… Прости. Я тогда позже зайду, — смущённый таким ответом, Чуя вышел. — Стой! — крикнул вслед шатен, привстав, — вернись. Я уже проснулся! В коридоре послышался смех. Рыжеволосый тихо вошёл в палату и, прикрыв дверь, сел на то же место, где пару часов назад сидел вожатый, но по сравнению с ним — компания Чуи казалась Дазаю раем. — Ну так… — Дазай заговорил первый, прервав неловкое молчание, которое длилось не меньше четырёх минут, — зачем ты здесь? — А? — Накахара вздрогнул и посмотрел на кровать, — прости, задумался. Как ты… Вообще? — Недурно, — пожал плечами, — медсестра сказала, что жить буду. Но не успел Осаму как следует обрадоваться, как ему по лицу прилетела ладонь, оставляя за собой вспышку боли и красный след. — Ау! За что?! — взвизгнул Дазай, моментально прижав руку к пылающей щеке. — Идиот! — глаза рыжего полыхали огнём. Он, сжав зубы, смотрел прямо в карие глаза напротив, — эгоист! Ты хоть понимаешь, как я волновался?! Я уже решил, что ты откинулся! Дальше Дазай не слушал. Он лишь неотрывно смотрел на объект своей любви, который что-то разгневанно кричал, активно жестикулируя. —… И вообще, — под конец монолога, Накахара швырнул в Дазая какой-то листик и быстро скрылся из медпункта. Парень ещё пару минут просто сидел и тупо моргал, переваривая вышесказанное и что это могло означать. Когда воспоминания уложились в голове, Осаму заметил небольшой свёрток, в котором было лишь пару слов: «Сегодня. Во время дискотеки. В беседке» «Это мой шанс! Я всë объясню и может быть заслужу прощения. Какой же Чуя хороший. Нужно прихватить ему что-нибудь в подарок» Окрылённый любовью, Дазай с глупой улыбкой на лице сжал листок бумаги и кивнул. После тихо прошептал.: — я приду. Обязательно приду *** Всë оставшееся время до репетиции Дазай с неведомой до этого мотивацией принялся учить стих. А точнее сонету 23… «Как тот актер, который, оробев, Теряет нить давно знакомой роли, Как тот безумец, что, впадая в гнев, В избытке сил теряет силу воли, — Так я молчу, не зная, что сказать, Не оттого, что сердце охладело. Нет, на мои уста кладет печать Моя любовь, которой нет предела.» Пытаясь зазубрить наизусть отрывок, Осаму невольно подсознательно начал анализ. «Это… Я. И Чуя. Я не смог открыть ему правду тогда после дискотеки. Не успел признаться в любви, а он подумал, что я смеялся. Ещё и наговорил от обиды того, что не должен был. Хотя на кого я должен обижаться? Разве что на себя» — Аллë, Осаму, с тобой всë хорошо? — А? Что? — Осаму непонимающе поднял взгляд и увидел перед собой взволнованного Одасаку. — Да, я в порядке, — улыбнулся Дазай и посмотрел в окно. Улыбка тут же пропала. — Что ж это было? Ты обещал больше не пытаться умереть… — Да знаю-знаю, — перебил друга Осаму, закрыв глаза, — я не знаю что это было. Мимолётное желание… Прости, я обещаю… — Оставь их при себе, — Сакуноскэ тяжело вздохнул, — грошь цена твоим словам, раз ты так выполняешь обещания… Я зачем пришёл то? Врачи сказали, что ты в норме. Собирайся. Дазай несколько раз непонимающе моргнул, пытаясь понять смысл его слов. Из-за мыслей о вечере он совершенно забыл о том, что до вечера ещё и дожить нужно. — Подъем! — громко оповестил Сакуноскэ, скинув одеяло в сторону. Это подействовало моментально. Шатен вскочил на ноги и начал бегать по палате, одеваясь и приводя себя в порядок. Такими темпами он полностью подготовился к выходу через 10 минут и вместе с Сакуноскэ покинул медпункт, направлясь в столовую. *** По пути на обед их встречали удивлённые взгляды со стороны и тихие перешептывания. — К слову, — прервав тишину начал Ода,— ты теперь звезда. Мальчик из первого отряда, который пытался утопиться. — Очень смешно, — фыркнул Осаму и сложил руки на груди, — и кто это придумал. — Не знаю. Кто-то из девчонок пустил слух. «Я даже знаю кто. Ещё один повод и я отрежу ей розовые волосы» — презрительно подумал про себя Дазай, заходя в столовую. За столами было как всегда многолюдно и громко. Повара разносили еду, ходя между рядами. Шатен занял своë место рядом с Тачихарой и презрительно посмотрел на Ширасэ. — Как заплыв, — тихо рассмеялся рыжий, — освежился? — Вполне, — пожал плечами Дазай, смотря в окно. Там было светло и тихо. Наверное. Осаму не мог знать этого наверняка, ведь выйти и подышать в одиночестве не преставлялось возмножым. — кхм-кхм, — послышался недовольный кашель над ухом. Шатен вздрогнул и посмотрел на источник шума. Это была повариха, которая принесла обед, а руки Дазая на столе мешали ей поставить тарелки. — простите… — выдавил из себя Осаму и убрал руки. Перед ним появилась солянка, курица с картошкой, салат и чай. Из-за пропущенного завтрака аппетит был зверский, из-за чего Дазай, не разбираясь, начал глотать еду, которая была очень даже ничего. Правда… Курица слегла не дожаренна, но это мелочь. До салата руки не дошли. — Первый отряд! — громко крикнул Куникида. Дазай поднялся и, доедая по пути хлеб, довольный пошёл к выходу. За столь долгое время ему впервые было так хорошо и спокойно. *** Сон час. Целый час абсолютной свободы и одиночества, отдыха от практически всех правил, за исключением одного — не шуметь и не мешать другим. Кровать Дазая пустовала, что не могло не радовать. Он удобно улёгся на плед, включил громкую музыку в наушниках и принялся рисовать. Вдохновение так и перло из всех щелей, из-за чего сдерживаться больше сил не было. Спустя какое-то время начала вырисовываться беседка, тропинка, вдалеке развалины недостройки и в беседке двое. Так сразу и не разобрать кто это, но если приглядеться, то легко понять, что это сам хозяин скетчбука и некий рыжий паренёк, имя которого наверняка на долго останется в сердце шатена, если не на всегда. От работы его отвлекло аккуратное касание плечо и знакомый голос. — Дазай… Дазайчик… Ау! — Мэзэми всë же додумалась выдернуть наушник. — А? — удивлённо и рассеяно спросил Осаму и посмотрел на девушку, — ты? Чего тебе? — Я слышала… Что ты чуть не утонул. Это из-за меня, да? — Чего… — Дазай похлопал глазами и непонимающе посмотрел. — Да! Точно… Но ты прости… Я честно не хотела… Оно само как-то так получилось. Мы только поцеловались. Честно! До Осаму наконец-то доперло. Эта дура подумала, что он решил утопиться от боли после измены девушки. Какая наивная… — Нет, что ты, — покачал головой и аккуратно заключил в объятья, — ты тут не при чем. Честное слово. У меня свои тараканы в голове. А поцелуй? — Дазай отстранился и серьёзно посмотрел в глаза, — ещё раз увижу, и мы расстаемся. Ясно? — Да… Конечно! — Мэзэми выдохнула и улыбнулась, — больше никогда. Блондинка села ближе, аккуратно сжав руки своего парня в ладошках и потянулась к его лицу, намереваясь поцеловал. Дазай вырвал руки и встал под удивлённый взгляд накрашенных глаз. — Ребят… Оба вздрогнули и одновременно повернулись на дверь. У входа стоял весь красный Чуя. — Там это… Тихий час закончился. Как бы… Идти надо — Спасибо, Чуя! Без тебя мы бы опоздали! Шатен подошёл и пожал его руку. Тихо, так чтобы услышал лишь Накахара прошептал. — реально спасибо… Ты спас меня от очередного слюнеобмена. — иди быстрей, — в такт ему ответил рыжий, — пока она не очухалась. До конца часа ещё пять минут. После чего Чуя заговорщицки подмигнул и быстро ретировал из комнаты. Дазай тут же обулся, напялил кепку и поспешил за ним. *** В коридоре уже было людно. За время, пока они молча шли, смотря в разные стороны, вожатые успели вытащить из своих комнат подростков. Почти все из них не спали, хотя единицы и выглядели заспанно и помято. — Не знаешь, что сейчас будет? — не глядя спросил Дазая, ожидая услышать в ответ мелодичный голос своего рыжика, но ему в тон прозвучал чужой и грубый. — Кружки. Расписание смотреть не учили, придурок. Из-за тебя я проиграл. Парень из группы геймеры недовольно убрал телефон и ушёл к своей компании. Дазай фыркнул, отвернувшись. « Вот же ассоциальное существо! Прям как я… Могли бы дружить» Осаму рассмеялся своим мыслям под удивлённые взгляды вокруг и осмотрелся. Чуя, как всегда, шатался со своей компанией. Укол ревности пронзил сердце шатена. Он отвернулся и встал в строй. После, глядя в пол, пошёл к выходу из здания. *** В раздевалке, являющийся пристройкой, было душно. Мальчиков от девочек отделяла лишь тонкая стена и дверь, плотно заставленная шкафчиками. Естественным путём, ведь Дазай был далеко не извращенцем, он оказался в мужской части, облачаясь в зелёный костюм с бейджиком. «Осаму Дазай» «Черт. Почему я поступил так глупо в бассейне? Чуя такой красивый без одежды, а я мог любоваться им целых три часа! А потом ещё и подсмотреть в душе… Осаму, ты идиот. Идиот. Идиот» — Ты что делаешь? — Что? — Дазай только сейчас понял, что он бьётся головой об шкафчик. А также, что раздевалка опустела, за исключением его и… Рыжего парня в зелёной одежде. — Не важно. Все уже ушли. Не заставляй тренера ждать. Чуя попытался выйти из раздевалки, но его перехватили. Дазай в миг оказался рядом и прижал Накахару к стене. — Чуя… — шатен судорожно шептал, — Чуя… Пожалуйста выслушай. Я козёл, бабник и последняя скотина, не заслуживающая твоего доверия. Но… — Всë именно так, — рыжий отвёл взгляд, сложив руки на груди, — зачем ты меня держишь? Я прекрасно понял кто главный человек в твоём сердце. И, к сожалению, меня ты не любишь. — Люблю, — Осаму взял Чую за подбородок, заставляя смотреть на себя, — очень. Прости меня. Прости пожалуйста. Я брошу еë, если ты хочешь. Я… — Замолчи, — фыркнул Накахара и прижал к себе ошарашенного шатена, остервенело целовал алые губы. Поцелуй прервался также резко, как и начался. Чуя отстранился и вытер рукавом свои губы. — Если ты придёшь вечером, получишь ещё один. Накахара выбежал из раздевалки, скрывая пылающее от смущения лицо в горле кофты. В след ему смотрел Дазай, за тем, как его рыжий огонёк убегает. Как тогда. Как в беседке. Вечер не за горами, а значит они встретятся снова. *** Дети расселись вокруг вожатых. В руках у Анго был какой-то мешок с камнями внутри. Воспитанники заинтересовано смотрели, наблюдая за тем, что происходит. — Итак. Сейчас я пущу этот мешок по кругу… — начал Куникида, но его перебил гогот парней, который, правда, очень быстро смолк, — кхм-кхм… По кругу. Каждый должен вытащить по камню, цвет которого обозначит вашу команду в завтрашнем спортивном состязании. Как только мешок ушёл в толпу, подростки начали расхватывать камни и по тихому меняться, чтобы оказаться в команде с друзьями. Дазаю выпал зелёный камень. К сожалению, противоположная от Чуи. «Нас ждёт веселье! Я обыграю тебя, Накахара, и докажу свою достойность тебя!» — все распределили? Хорошо, — вожатый кивнул. Анго встал и указал на стол. — а сейчас займитесь делом, а точнее активным отдыхом. В вашем распоряжении мяч и ракетки. Осаму тяжело вздохнул и начал медленным прогулочным шагом ходить по территории спортплощадки, погрузившись в мысли и размышления с головой, бросая беглые взгляды на выход к беседке. Он был заперт на замок. «Блять» Дазай, оглядываясь по сторонам, подкрался к калитке. Правда, задумка проверить надёжность не удалась. — Осаму! А ну назад! — крикнул с площадки Куникида. — Слушаюсь и повинуюсь, — протянул в ответ шатен и поплелся обратно. На пару мгновений он встретился взглядом с Чуей. Тот кивнул в сторону леса и вернулся к воллейболу. Намёка Дазай не понял, но вечером придётся разобраться. И срочно.Ни в коем случае нельзя снова оплошать. *** Ужин, как и сбор на дискотеку, прошли без проблем и интересных моментов. В танцевальном зале было душно и колонки больно били по ушам. Но Дазая не интересовала ни весёлая атмосфера, ни девушки с пацанами у стен. Его план был прост. Сбежать, как только подвергнется шанс. И к его великому счастью она выдалась быстро. Какая-то младшая девочка упала в обморок от духоты и под шумок Осаму вылетел из зала. Он бежал быстро. Не оглядываясь. Сердце бешено колотилось в груди, а лёгкие сжимало от недостатка кислорода. Но он бежал. Дальше от душного зала. От лагеря. От отряда и вожатых. Он бежал к нему. К рыжему лисёнку, ожидающего его у беседки. Опаздать никак нельзя. Цель близко. Очень. Вот забор с замком на калитке, а сбоку под кустом огромная трещина. То, о чём кивнул Чуя. На ходу, он нырнул в кусты. Прополз на животе под колючими ветвями и вот. Свобода. Из-за деревьев виднелась беседка, а в ней тёмный силуэт. «Он ждёт» *** — Прости… Я опоздал, — тяжело дыша, прошептал Дазай, скорчившись перед Чуей. — Я заметил, — рыжий хмыкнул и сел на стол, — ну что. Вот и пришло время поговорить… У Дазая снова сперло дыхание. Он удивлено посмотрел на объект своего обожания, что так идеально сидел и смотрел в ответ. — Да… Пора, — взяв себя в руки, ответил Дазай и встал напротив, — как я уже говорил, поступил я плохо. — Очень плохо. — Но и бросить я еë не могу. Понимаешь… Мэзэми дочь директора универа, куда я хочу поступить. И без блата туда не пробиться. — И что? У меня мать тоже ректор. Но юридического факультета в Сеуле… Дазай ахнул. Выход. Его спасение. Но нужно… Нужно попросить. — Тогда ты… Ты поможешь мне? Мне, честно сказать, лень учиться хорошо, хоть я и могу. — Нет, — твёрдо ответил Чуя, — я не шлюха, как она. Не буду спать с тобой, чтобы быть использованым. Учись. Может и сможешь. — Но я… Люблю — Пошёл к чёрту, — обида вновь вскипела в душе. По глазам было видно, как разгарелись огни. Чуя встал и собрался уходить. Но Дазай резким движением вернул Накахару на стол в положение сидя, прямо как тогда — в их первую ночь здесь [в день их первого поцелуя]. — что ты творишь, тупой болван?! Чуя начал было вырываться, но замер. Осаму на свой страх и риск решил его заткнуть проверенным методом — поцелуем. Накахара оттолкнул его. — Это что блять было?! — полыхая от смущения, крикнул рыжий. — Моë проявлением честности намерений, — шатен смотрел в глаза, выражающие недоверие, — я клянусь. Больше никогда не посмею тебя обидеть. И я с тобой не из-за места, как с Мэзэми. Слышишь? Лисёнок… Осаму нежно провёл рукой по его талии и, переместив ладони на бёдра, начал сжимать их. Чуя от таких намеков ещё сильнее запылал, но в то же время ему было до чёртиков приятны руки парня на своих бёдрах. Накахара резко приблизился и начал страстно сминать губы шатена своими, положив руки на его шею. От такого поворота событий Дазай впал в ступор на пару секунд, но быстро взял себя в руки и начал не менее пылко отвечать, обвив тонкую талию, скрытую под футболкой, руками. — я ненавижу тебя… — после того, как отстранился, зло прошипел рыжий, — всей душой. Ты последний мудак, бабник и кабель. Дазай снова непонимающе смотрел на него, не убирая рук. Чуя не отстранялся, но и продолжал шептать слова ненависти. — но если… — предпринял Осаму попытку заговорить, но его рот закрыли рукой. — молчи, — приказал Накахара, и Дазай повиновался, — да… Презираю. Ты нанëс огромное оскорбление мне и моим чувствам, за что и поплатишься. Но я всë равно хочу быть с тобой. И я уберу эту шлюху от тебя. — Я… — шатен смотрел в небесно голубые глаза напротив, которые из-за темноты вокруг казались на несколько тонов темнее, — Чуя… Я… Если это правда, то я брошу еë. Брошу ради тебя. Завтра же. Осаму приблизился и поцеловал, прижимая его к себе. Накахара обвил его шею руками и снова отстранился. — Если ты мне соврал… — Не вру. Очередной пылкий поцелуй. Никто из них не понял, кто первый решил углубить. Но сейчас их языки сражались за право доминирования, пока руки беспорядочно блуждали по телу напротив. Решив действовать, Дазай проник рукой под футболку своего новоиспечённого любовника, сжав его талию. В ответ у Накахары вырвался тихий стон, из-за чего он отстранился. Лицо залилось краской. — я победил, — прошептал Дазай на ухо Чуе, продвигаясь руками выше и выше по оголённой коже. Тело рыжего, отзываясь на касания, било мелкой дрожью. — Грх… Черт, — фыркнул Накахара и слез со стола, повернувшись лицом к столу, — только попробуй сделать мне больно. Зарою прямо здесь. — Замëтано, рыжуля. Дазай резко прижался своим возбуждённым пахом к заднице Чуи, которая всë ещё была скрыта тканью шорт. Осаму прильнул своей грудью к небольшой спине под собой и приступил к изучению шеи рыжего, вдыхая его запах. Это был шоколад и свежесть. Конечно же это был шампунь, но Дазай полюбил этот аромат. С сегодняшнего дня, конечно же. Усиливая эффект от губ, Осаму скручивал руками возбуждённые соски Чуи, вызывая сдавленные стоны. — Не знал, что твоë тело настолько чувствительно, Чиби… — Заткнись, бинтованый, — сквозь зубы прошипел в ответ рыжий, извиваясь от приятных ощущений. Осаму перешёл к коротким шортикам, которые так и просили оказаться на земле. Это шатен с удовольствием воплотил в жизнь, оголив белоснежную кожу бёдер и упругую задницы в трусах. Дазай аккуратно провёл рукой по бёдрам, проникая пальцами под ткань белья. Кожа была мягкая. — Да… Дазай, — привлёк внимание Чуя, — я говорю серьёзно. Будь нежен… Я никогда не спал до этого с парнями. — Анальный девственник? — удивился шатен и сам немного занервничал, — я постараюсь быть нежным. Осаму закусил губу, рассматривая его задницу и вставший член под тканью. Он быстро расстегнул пуговицу на джинсах и ширинку. Спустил брюки вниз и судорожно вздохнул. Резким движением он спустил с Чуи трусы и его взгляду предстала долгожданная картина: член неплохих размеров и задница, которая его манила в бассейне и на всех зарядках. Первое, что Дазай посчитал нужным сделать — это хорошенько растянуть своего любовника. Он аккуратно собрал с члена сочившуюся из головки жидкость и, обмазав сжатое колечко мышщ, вставил первый палец. В ответ послышался вскрик и тихий скулёж. — потерпи, — прошептал Дазай и вставил второй палец, начиная медленно двигать ими внутри. Чуя в ответ громко вскрикнул от необычных ощущений и в голос застонал. Когда добавился третий палец он, закусив губу, прикрыл глаза и расплылся в улыбке, медленно входя во вкус. Дазай принялся шевелить пальцами внутри, то вставляя их, то вынимая. Уже от одной растяжки Накахара был готов кончить, как вдруг резко пальцы исчезли, и Чуя возмущённо ахнул. — Хэй! — он обернулся и тут же всë понял. Дазай стянул с себя бельë, и Чуя ахнул, — нет… Не. Не надо… Он же не влезет… Осаму хмыкнул, подошёл обратно и поцеловал его в губы, отвлекая от возбуждённой плоти, проникаеющей внутрь. Чуя громко вскрикнул в поцелуй и отстранился. — Блять! … Я тебя закопаю, мудак! — в ярости крикнул Чуя, чувствуя, как слезы поступают к глазам, — ты… Ты обещал! — Потерпи, — успокаивающе прошептал Дазай, целуя его шею и спину. Постепенно он вошёл полностью, посчитав, что лучше сразу привыкнуть к его полной длине, чем по чуть-чуть и больно. Чуя шипел и стонал от боли ещё какое-то время, пока она не отошла на второй план, уступая место кайфу. Накахара начал двигать бёдрами, насаживаясь глубже, издавая довольные стоны. Для Дазая это стало сигналом, он, сплëв их пальцы в замок, начал ускоряться, буквально вдалбливая Чую в стол. Тот в ответ громко вскрикивал, срывая голос от блаженства, хотя он и чувствовал ещё небольшой дискомфорт. Осаму спустя несколько толчков нащупал его простату и начал «работать» исключительно в том направлении. Чуя еле стоял от удовольствия. Если бы не Дазай, что крепко его держал, то наверняка Накахара бы упал. Сейчас он мог поклясться, что спать с Дазаем в лесу в старой беседке были приятнее, чем с какой-нибудь девушкой в тёплой кровати. Из-за резко нахлынувшего возбуждения, никто из них не снял футболки, из-за чего они мокрыми тряпками липли к горячим телам, только мешая процессу. Чуя кончил первым, выгибаясь в спине до хруста костей. Его тело трясло от оргазма. Белая вязкая жидкость полилась вниз на деревянный пол, пока Накахара от усталости рухнул лбом на стол. Осаму сделал ещё пару глубоких толчков и излился внутрь своего возлюбленного, после чего вышел. На то, чтобы восстановить дыхание ушло некоторое время. Оба стояли почти не шевелясь. — Я люблю тебя, — в один голос признались парни и тихо рассмеялись. Где-то в стороне уже третий раз звонил будильник, оповещающий о конце дискотеки. *** Они вернулись в душный зал, крепко держась за руки и до безумия счастливые. Оказалось, что они даже не опаздали. Сейчас только заканчивалась последняя песня. Вожатые собирали своих подопечных вокруг себя. — Итак, первый отряд, строимся! — раздался голос Куникиды. Дазай с Чуей встали последними, не расцепляя пальцы из своеобразно замка. Но вопреки ожиданиям их повели не по комнатнам, а в отрядный уголок, попросив сесть. «Свечка» — сразу подумал Дазай, но у него вызвало недоумение. Вроде не конец смены, тогда для чего это всë? — Для сплочения коллектива мы подготовили карточки, — начал Анго, пуская по кругу коробку, — каждый должен вытянусь по одной карточке. Синяя карта — вам нужно рассказать мечту, зелёная — то, о чём вы жалеете больше всего. Красная — чем Вы гордитесь. Когда очередь дошла до новоиспечённой парочки, то Чуе выпала синяя карта, а Дазаю — зелёная. Слушая истории ребят, Осаму нежно прижимал к себе Чую, который лежал на его плече и о чём-то думал. Истории по большей степени были очень грустные — у кого-то умерли близкие люди, был упущен серьёзный шанс или что-то подобное. Очередь дошла до Дазая. Он откашлялся и, закрыв глаза, начал рассказ. — зелёная… О чём я жалею, — он немного помолчал, а после сказал, — я до конца своей жизни буду жалеть о том, что не был рядом со своим другом, когда его девушка выпрыгнула из окна. В тот момент мы были в разных городах и по телефону я не смог дать нужной поддержки… Не смог оценить масштаб трагедии. Он… Он ввязался в плохую компанию, напился и разбился на машине. Мы похоронили его, — Дазай судорожно вздохнул и уткнулся в свои руки, тихо всхлипнул, — за месяц до приезда сюда. Несколько девочек разрыдались от этой истории. Вожатые с сочувствием смотрели. Почти все молчали, представляя себя на месте Дазая. Одасаку наконец-то понял, откуда все шрамы на руках друга и бесстрашие перед смертью. Его ждут. Чуя прижал к себе Дазая, поглаживая по голове. — Так… — дрожащим голосом оповестил Анго, — Чуя, твоя очередь. — Да… У меня мечта, — он продолжил успокаивающе гладить Осаму по плечу, обнимая его, — я мечтаю стать знаменитым и богатым, чтобы помогать детям в приютах и в сложном положении. — это достойная цель, — кивнул Куникида. Они продолжили стучать ребят. — Ты в порядке? — прошептал Чуя, когда Дазай немного успокоился. — Да… Спасибо, — он вытер лицо, но не спешил отстраняться, игнорируя взгляды компании Чуи и Мэзэми. Свечка прошла так весело и радостно, как планировали вожатые, но дети действительно сблизились, узнав друг друга чуть ближе, после чего разошлись по комнатам. *** Дазай вышел из душа и встретился в коридоре с Чуей, который был следующим по очереди. — Чу, — окликнул он и обернулся, — почему у тебя такая мечта? Помогать нуждающимся? — Потому что, — он грустно хмыкнул, — когда я был таким мне никто не помог. Накахара скрылся за дверью ванной, а Дазай лёг в свою кровать. Он был уверен, что его будут мучать вопросы относительно Чуи и их будущего, но ничего такого не произошло. Как только голова коснулась подушки, он моментально заснул.