Nab1 & Sweety

      Когда Пак Дахун узнал, что его первенцем будет мальчик, будущее Чимина заранее было предрешено. Быть старшим ребенком, да к тому же еще и единственным «наследником» мужского пола, было тяжелым бременем. Отец все время требовал от мальчика максимум усилий и предел его возможностей.              С самого детства Чимин был тихим и творческим ребенком. Ему нравились спокойные игры в одиночестве, в кругу собственных игрушек, прослушивание музыки и рисование, что, конечно же, по мнению отца было занятием для девочек. «Ты мужчина, Чимин. Мой наследник. Будешь заниматься боевыми искусствами, и точка!»              Будучи ребенком, он никогда не перечил отцу. Смиренно выслушивал ругань и периодически терпел удары за непослушание. Тогда мальчик думал, что это воспитание, ведь только так можно вырастить мужчину. А затем у него появилась маленькая сестра — Рюджин, полная противоположность Чимина. И тогда все внимание и гнев отца переключились на нее.              Конечно же старший брат знал, как их отец относился и относится к Рюджин до сих пор. Чего уж таить…первые несколько лет Чимин даже был рад, что отец отстал от него, дав, наконец-таки, свободу действий в его жизни. А потом… слышать тихое рыдание сестры за дверью маленькой подсобки, видеть ее огромные, красные от слез, глаза и обкусанные до крови ногти — это было душераздирающе для мальчика, который только перешел в свои подростковые годы. Чимин мог принять такое воспитание в свою сторону, все-таки он мальчик, будущий мужчина. Но как их отец мог вести себя так со своей маленькой дочерью? Это до сих пор не укладывается в голове уже взрослого парня.              В один день он просто ворвался в кабинет отца с криками о том, что не позволит калечить младшую сестренку. Это была их первая серьезная ссора, которая закончилась физическим насилием. Это была первая драка Чимина с отцом, после которой он перенес все отрицательное внимание с Рюджин на себя.              Такой поступок был жертвенным, но парень ощущал на себе ответственность за ту маленькую девчонку, которая переворачивала весь дом с ног на голову. Он видел, как беззаботно и радостно Рюджин проводила время, и ему не хотелось, чтобы она пережила то же самое, что и он.              Все свое детство Чимин был один. Хоть до пяти лет его окружали родители и различные родственники по материнской линии, он никогда не был своим. Все его кузины и кузены были активными малышами, которые доставляли своим родителям уйму проблем, но только не он. Его не звали играть, не общались с ним и, в принципе, сторонились пухлого мальчика. Да и сам Чимин не очень старался влиться в компанию сверстников. Его больше тянуло к взрослым… а если конкретно, к двум взрослым.              Чимин в принципе не любил видеться со своей родней, потому что это означало, что в конце дня его родители снова будут ругаться. Вновь мама будет возмущаться и истерить на своего мужа. Вновь отец поднимет на нее руку, пока… Пока в один день это все не прекратиться.              Мальчику тяжело дался развод родителей. Сразу после расторжения брака его мать уехала к своей семье. Она не особо-то и заботилась о Чимине в тот промежуток времени. Он понимал это или, по крайней мере, пытался понять своим маленьким детским разумом. Мама всегда была на его стороне. Она защищала его от ругани собственного мужа, часто получая за это куда сильнее. Он видел синяки, видел ссадины… помнил, как тряс ее за плечи, вопя о мольбе очнуться. Он не мог винить ее. Будь у него возможность, Чимин сбежал бы от отца также, как и она.              В те времена ярость его отца была совершенно на другом уровне. Суровый и холодный Пак Дахун, которого тогда постоянно видел мальчик, сменил деспот. Он срывался на сыне каждую ночь. Начиналось все с того, что в порыве гнева мужчина бросал в ребенка предметы. Позже это сменилось тряской и волочением Чимина по полу, когда тот истерил и плакал, так как скучал по матери. А заканчивалось всегда одинаково. Резкий крик и громкий шлепок.              Чимин терпел все это. А что оставалось делать ему, маленькому мальчику, когда теперь его единственной семьей стал лишь этот мужчина?              О существовании младшей сестры мальчик узнал только в начальной школе. Тогда они жили у жены дяди его отца, старой и мерзкой женщины, которая, на радость всем, редко появлялась дома. В один вечер вернувшись со школы, конечно же, в одиночку, Чимин нашел в гостиной спящую девочку лет трех-четырех. В ту ночь отец представил ее как младшую сестру мальчика — Шин Рюджин.              С того момента Чимин стал получать не только за свои истерики, но и за непослушание Рюджин, что не особо поспособствовало к любви к новоиспеченному члену семьи.              Несколько лет он в открытую игнорировал девочку, хоть в тайне и приглядывал за ней. Все-таки легче жить с мыслью, что теперь в его семье помимо отца-деспота есть еще и младшая заноза-сестра, которая приносит ему сплошные беды. С годами, правда, сердце Чимина оттаяло. Тяжело недолюбливать человека, который так упорно спорил с отцом, даже если в конце страдал из-за этого. Это восхищало Чимина. Знать, что Рюджин делает то, что он никогда бы не смог — противостоять отцу.              Он слышал слезы сестры. Видел, как отец тащил ее по улицам, когда та отказывалась что-то делать. Знал, как Рюджин нарушала все установленные отцом правила, просто потому что так хотела. И когда в один день Чимин заметил, что на лице его младшей сестры был небольшой синяк, то решил, что никогда такого больше не допустит.              Ему было четырнадцать, когда он начал препираться с отцом. Всю свою жизнь он получал физическое насилие, не пытаясь как-то противостоять этому. «Если отец так поступает, значит я где-то провинился. Это сделает меня сильнее…» — такие мысли всегда были у него в голове, когда он смотрел на полученные от отца раны. Но когда подобное он увидел на Рюджин, то весь его мир рухнул. Она — маленькая девочка, которая явно не сможет защищаться от побоев. Но он, уже окрепший с возрастом парень, мог что-то изменить.              И изменил. Они ругались в тот вечер в офисе Дахуна, когда тот собирался поднять руку на сына. Смотря в гневные, черные как ночь, глаза отца, Чимин вспоминал лишь слезы Рюджин и сине-желтый синяк на ее пухлой щечке. И внутри словно что-то вскипело, а руки сами сжались в кулаки. Мгновение, и вот отец держится за челюсть, а после осознания избивает сына. Хоть тот день оставил после себя новые побои, но и принес небольшую победу — Чимин противостоял отцу. И продолжил делать это впоследствии, освободив Рюджин от гнева Пак Дахуна.              Правда, как оказалось, ненадолго. Когда Рюджин было пятнадцать лет, она заявилась на пороге его квартиры с рюкзаком, набитым вещами. Ее глаза были напитаны грустью и выражали боль. Чимину не нужны были слова, чтобы понять, что отец снова начал калечить свою младшую дочь.              «Так больше не может продолжаться» — подумал в тот вечер парень. Ему было уже двадцать один, и за годы посещения всяких важных ужинов с отцом он успел найти приятные знакомства. Последние три года он работал на фирму отца, и успел возыметь среди коллектива уважение к себе. Ему нужен был лишь четкий проработанный план и группа ребят, которые помогли бы свергнуть его отца с «трона».              Как хорошо, что такая компания ребят у него была.              ***              Чимин с теплотой на сердце изучал выцветшую со временем фотографию. Она была помятой и имела складки и трещинки, так часто парень просматривал снимок, вспоминая ту маленькую девочку.              Снимок был сделан в, наверное, самый лучший день за все их детство. Иногда на их отца что-то накатывало, и он разрешал детям посещать парк аттракционов с няней, что, обычно, было в их доме под запретом.              Солнечные лучи просочились сквозь навес аттракциона, освещая лицо девочки радостью. От яркого света она зажмурила глаза, но это не помешало солнцу успеть запечатлеть детский восторг и веселье. Смешная улыбка и ямочки «усики» красовались на детском личике, заставляя Чимина непроизвольно улыбнуться этому зрелищу.              Это был единственный раз, когда он видел Рюджин такой счастливой в детстве. Чаще всего она была похожа на лохматую недовольную мартышку, которая на своем пути оставляла кучу неприятностей. Хоть она и была занозой большую часть его детства, он любил ее и оберегал. И он будет оберегать ее и дальше.              Отвлекшись на секунду от фотографии, его взгляд прошелся по кабинету. Вот чего он достиг ради этого: его окружают благодарности и различные атрибуты успеха. На столе лежали стопки папок и бумаг, которые ожидали его внимания. Чимин был, отчасти, главным в бизнесе отца и имел важную роль в рабочем процессе. Парень всегда серьезно относился к этому, но… держа в руках фотографию младшей сестры его суровость и взрослость пропадала, сменяясь братской любовью и умилением.              Забавная прическа его сестры, разметавшаяся во все стороны из-за сильного ветра, напоминала лохматого котенка, что заставило парня усмехнуться. Эта девочка заслуживала хорошее детство и нормальное родительское отношение к себе, но ей очень неудачно «повезло» родиться в семье Пак-Шин.              — Чимин, — заглядывает в кабинет парень в черном костюме и очках, а его темные волосы уложены аккуратно на бок, — все ждут только тебя.              — Да, извини, задумался о кое-чем, — он продолжает разглядывать помятую фотографию, не замечая, как Тэхён подходит к нему.              — Ты делаешь это ради нее, — просто констатирует парень, пожимая друга за плечо. — Мы нагнем его, пора этому старому гандону узнать, что у действий есть последствия.              Чимин в последний раз задерживает на несколько секунд внимание на снимки, продолжая тепло улыбаться лучезарной девочке, а после убирает фотографию во внутренний карман пиджака, обращаясь к другу:       — Все на месте? — Тэхён довольно ухмыляется, легонько кивая головой.              — Нам нужно будет только дождаться адвоката.              — Отлично, тогда начинаем.              ***              Солнце только начинало садиться. Яркие лучи оранжевого света освещали современные здания в деловом районе. За массивным письменным столом сидел седовласый, лысеющий мужчина, просматривающий лежащие перед ним бумаги. После недавних «семейных» затрат, у него накопилась огромная куча дел, которую нужно было срочно решать.              Пак Дахун всегда был человеком, который привык идти по головам. Он был готов на все, лишь бы добиться своего. Ему не нравилось, если кто-то бросал ему вызов. Особенно если это были его собственные дети.              Семнадцать лет назад ему казалось отличной идеей завести сына и дочь. Идеальный набор семьи, в котором есть наследник и наследница. Но кто же знал, что собственные дети не оправдают его ожиданий. С момента рождения Чимина он надеялся, что тот будет интересоваться чисто мужскими вещами, но все произошло с точностью наоборот. Когда родилась дочка, Рюджин, Дахун надеялся на послушание и помощь, а получает лишь только оскорбления и вечные препирательства. Сплошные проблемы от них.              Мужчина старательно пытается разобраться с документами, когда к нему в кабинет заваливаются его сотрудники: Ким Тэхён, глава отдела бухгалтерии, Мин Юнги, глава отдела управления, и его сын, Пак Чимин, — помощник генерального директора.              — Я вроде сказал секретарше, чтобы ко мне никого не пускали.              — Это семейное, — просто отвечает парень, усаживаясь на офисный стул перед рабочим местом отца. Надпись на металлической таблице гласит «Пак Да Хун — генеральный директор PH Corp».              — Тогда я не понимаю, почему в моем кабинете отдел бухгалтерии и управления.              — Ну они моя семьи с этого момента, — после этих слов мужчина отрывает внимание от бумаг, сурово поднимая взгляд на сына и его друзей. — Моя семья — хёны и донсэны, Рюджин, Юна, мама и все ее родственники, хоть они и мудачье по большей части…              — Какого черта ты несешь?!              — Знаешь, я много думал о нашей семье, — последнее слово Чимин заключает в невидимые кавычки, только сильнее распаляя отца. — Я, ты и Рюджин — мы же прям идеальный пример семьи? Я твой идеальный сын-девчонка, а Рюджин дочка-мужик. Ну не прекрасно ли? — голос парня буквально-таки пропитан ядом, стараясь разбудить гнев отца.              Сначала Дахун хочет соскочить со своего места, намереваясь что-то сделать, но затем вспоминает, что в кабинете находятся и другие его сотрудники, которые за последнее время и так видели и слышали слишком многое.              Мужчина вздыхает, стараясь оставаться с бесстрастным выражением лица.              — Что тебе нужно, Чимин? — он тихонько хрипит от злости. — У меня много дел, не до твоих самокопаний.              Глаза парня же горели холодной яростью. За годы пережитого у него накопилось много слов, которые он так хотел высказать отцу. «Что мне нужно? Отец, который водил бы меня на художественные выставки, поддерживая мое увлечение. Отец, который не использовал бы насилие и манипуляции как способ воспитания «сильного» человека. Отец, который не срывался бы на маленьком беззащитном ребенке. Мне, как и Рюджин, нужен был отец, который хоть капельку любил бы нас».              Произнося следующее, его слова истощали лишь презрение.       — Мне нужно, чтобы ты исчез.              Это поставило мужчину в ступор на какой-то момент, а через несколько секунд даже рассмешило. Трое парней, которые же наблюдали за всем этим, серьезно были настроены на разговор.              — Ну сегодня не твой день рождение, а эти бумаги явно не торт со свечками. Загадывай это желание чаще, может когда-нибудь сбудется.              Чимин истерически усмехается, нервно выдыхая.       — Какой же ты кусок дерьма.              Дахун перестает сохранять бесстрастное выражение лица, наконец-то раскрывая свою истинную личность.              — Что ты сейчас сказал?              — Ты отнял у меня все. Не так ли? Мое детство, мою маму, мое счастье и самоуважение — ты отнял все это в угоду своим желаниям. Ты не считался с моим мнением и никогда меня особо за человека и не считал. Все, что тебя когда-либо заботило, — это твоя компания и бизнес, построенный на всем этом.              Пак Дахун лишь закатывает глаза, сильнее сжимая ручку в своей руке.              — Не драматизируй, мальчик. Это было необходимо. Без всего этого я не был бы успешным мужчиной.              — Необходимо? — сначала тихо спрашивает Чимин. Смотря в бессовестные глаза отца, что-то вскипает в венах парня, заставляя его повысить тон. — Необходимо, черт возьми?! Ты называешь избиением собственных детей «необходимостью»? Ты называешь использование манипуляций и запугивание для контроля над людьми «необходимым»?              Пока парень продолжал перечислять все грехи своего отца, Дахун словно гордился проделанной работой. Его выражение лица все еще было гневным, но весь дух мужчины излучал лишь превосходство.              — Боже мой, — выдыхает мужчина, откладывая бумаги в сторону и ладонями протирая лицо от пота, — ты как твоя мать. Действуешь мне на нервы и все преувеличиваешь. Это бабское поведение: эмоциональность и драматизм.              Чимин корчится в отвращении из-за сексистского высказывания. Костяшки опасно хрустят под давлением, а кулаки так и чешутся, чтобы влететь в лицо мужчины.              — Хотел бы я быть как мама. По крайней мере, у нее хватило смелости уйти, когда она поняла, какой ты моральный урод и монстр.              Господин Пак подскакивает со своего места, уже собираясь перегнуться через стол, чтобы начать душить сына, когда Юнги и Тэхён встают по бокам директора, усаживая того на место.              — После ухода от тебя ее жизнь стала только лучше. Она встретила любящего ее человека, поднялась с нуля в своей медицинской карьере, так еще и бизнес открыла. А ты? Ты же остался на исходной точке: один, без поддержки семьи и родственников, только со своим бизнесом, эгоизмом и жестокостью.              — Не тебе это говорить, — рычит мужчина, ударяя ладонью стол. Его палец угрожающе направлен в сторону сына. — Ты должен благодарить меня за свое рождение, а не упрекать. Неблагодарные вы свиньи! Вы двое вообще работаете на меня, совсем обнаглели?!              — Знаешь, что я ненавижу в тебе больше всего? — ноздри мужчины опасно расширяются от злости, он продолжает молчать. — Как ты относился к нам. С годами я привык, что ты обращаешься со мной как с говном. Может, местами это и заслуженно, но… но Рюджин. Я думал, что раз вы с мамой скрывали ее от меня почти четыре года, то к ней-то ты будешь лучше относиться. Очевидно, я тебя переоценил.              — Щенок!              — Как ты мог поднять руку на шестилетку? Она была маленькой напуганной девочкой, которую привезли в новый дом к совершенно другим людям. Как ты мог относиться к ней так? — привставая, кричит Чимин.              — Да надо было этой мерзкой паршивке вообще не появляться на свет. Одни траты на нее.              Два морозящих душу взгляда пересекаются, ведя немую борьбу за власть. Ненадолго помещение погружается в тишину, пока кашель двух парней не прерывает этот момент напряжения.              Чимин нервно откашливается, ослабляя галстук на шее.              — Знаешь, папа, — выделяет тоном последнее слово парень, — я много думал о нашем наследии. О твоем наследии, конечно. То, что ты строил годами, наживаясь на бедных людях.              — У меня хотя бы есть наследие. Я называю это успех              — Успех? — усмехается парень. — Ты называешь незаконную эксплуатацию и манипулирование людьми успехом? Ты буквально ходил по головам других людей ради своей цели.              — Так делают успешные люди, тебе никогда такое не понять.              Чимин тяжело выдыхает.              — Иногда я задумываюсь: а что пошло не так? В какой момент, — парень расхаживал все это время по кабинету, в моменте остановившись и взглянув на отца, — ты разрушил семью? Что это был за день?..              — Хватит, — коротко отвечает мужчина. — Я достаточно наслушался твоего нытья для одного дня, Чимин.              — Ты подкупил продюсеров шоу.              — Впервые слышу об этом, — рявкает Дахун.              — Это не был вопрос, отец. Я знаю, что это ты. И у меня есть доказательства, да, Тэхён?              Парень быстро перебирается на сторону своего друга, утвердительно качая головой.              — То есть ты мне сейчас угрожаешь? — глаза отца щурятся, очки опускаются по носу вниз, а губы поджимаются в тонкую линию.              — Нет, я просто хочу забрать свое. То, что принадлежит мне и Рюджин по праву.              Взгляд мужчины безумен, он пронзает Чимина насквозь, подобно острому лезвию.              — Ты думаешь, что умный, не так ли? Думаешь, что я куплюсь на такие дешевые уловки и явную ложь.              Чимин расплывается в самодовольной улыбке, что нехило так портит настроение его отцу.              — Я не лгу, отец. У меня есть свидетель, который может подтвердить твою встречу и сделку с продюсерами. А также у меня есть доказательства того, что деньги на взятку для шоу ты взял из бюджета компании.              — Неправда, — уже чуть тише говорит мужчина, пустым взглядом смотря на сына.              — Ты не можешь этого отрицать, я буквально загнал тебя в угол.              — Это тебе ничего не даст.              — Да, этого мало, но и ты у нас человек не без грехов, — безумная улыбка зарождается на лице парня, пугая Дахуна. Телефон Тэхёна издает мелодию, парень отвечает на звонок. — У нас есть бумаги, подтверждающие, что ты годами незаконно начинал стройки за счет взяток нужным органам власти.              — Этого все равно мало, я найду самого лучшего адвоката в Корее. У тебя ничего не получится.              — Проблемы с адвокатом, — шепчет парень Чимину, быстро вылетая с кабинета.              — Ты боишься меня, да?              По внешнему виду и не скажешь, что его отец в принципе может быть чем-то напуган. Но стекающий по сальным волосам пот, слегка запотевшие очки и читаемая паника в черных глазах явно говорят за себя.              — Ты ничтожный головастик, мне незачем тебя бояться.              — О, правда? Так ты не помнишь, как умолял меня не бить тебя пару недель назад, — Чимин приближается к столу, скрывая руки в карманы брюк. — Помнишь тот день? Ты тогда чуть мою сестру не убил.              — Чимин…              Разговор прерывает открывшаяся дверь. Сначала заходит Тэхён, он явно чем-то недоволен.              — Адвокат сейчас занят и не смог прибыть лично, но он прислал своего человека.              Девушка лет двадцати пяти в строгом брючном костюме и черных каблуках, которые эхом отстукивали по холодному кафелю.              — Прошу прощение за опоздание. Адвокат не смог явиться к вам на встречу и отправил меня.              — Мне нужен был лучший адвокат Кореи, а не его подобие, — шипит себе под нос Чимин. Дахун же радостно улыбается.              — Притормози, парень, — она расталкивает парней в сторону, присаживаясь на край стола. — Так вы Пак Дахун? — оценочно проводит по нему взглядом, в конце усмехаясь. — Да, я вас таким и представляла. Прям точное описание.              — Не знаю, кто ты такая и кто твой босс, но просто знай, вам меня не засудить. У меня есть хороший знакомый, у которого есть контакты лучшего адвоката в стране. Вы заранее в проигрыше.              Девушка коварно ухмыляется, встает на ноги, поправляет пиджак и задает вопрос:       — Не подскажете фамилию этого адвоката?              — Сразу видно, что вы грязь из-под обуви, а не адвокат. Не знать такую личность, — издевается мужчина, получая в ответ смертоносный взгляд девушки.              — Фамилию. Живо.              — Бэ Джунхо. И вообще, ты кто такая, что командуешь здесь? Я, черт возьми, генеральный директор, и в моем кабинете устроили тут не пойми что.              После крика Дахуна помещение заполняется тишиной. Парни нервно запускают руки в волосы, обдумывая, что им делать.              — Я думал, что отец даст контакты лучшего. Извини, Чим-Чим, — шепчет Тэхён.              Девушка же, явно услышав это, начинает смеяться.              — Позвольте представиться. Я Айрин — юрист, будущий адвокат.              — Вы полные идиоты, она же нихрена не сделает в суде. И…              — Мое настоящее имя Джухён, придурок, — перебивает его девушка. Троица парней сразу же оживляется, явно узнавая это имя. — Бэ Джухён. Джунхо мой отец, — Дахун уже не скрывает очевидную тревогу, тихо ругаясь себе под нос. — А теперь, прошу по-быстрее закончить все это шоу. Держите.              Она передает Чимину папку с документами, заваливаясь на мягкое кресло.              — Что это?              — Ты ведь думал, что я не знаю, что ты чуть не убил Рюджин пару лет назад? — впервые он видит на лице отца проблеск сожаления. Это секундная эмоция, но она все же присутствует. Но для Чимина это ничего уже не значит. — Думаю, даже сама Рюджин считает, что я не в курсе.              — Чего ты хочешь?              — Ты снимаешь с себя полномочия генерального директора компании, и я не засаживаю тебя в тюрьму не десятилетия вперед.              — У тебя нет доказательств, что я делал все это, — двое парней и девушка явно не понимают, о чем ведут разговор отец и сын. — Я все предусмотрел.              — Мы — часть тебя. Так что у нас тоже все предусмотрено, — Чимин достает из кармана телефон, включая запись с диктофона. Доносится голос девушки, крик Дахуна, а затем лишь непонятные звуки и явные попытки борьбы. — Ты ведь не думал, что Рюджин просто завалилась к тебе в офис, чтобы получить взбучку?              — Это не примут в суде! — препирается мужчина, пытаясь себя как-то успокоить.              — Примут, — беззаботно отвечает Айрин, просматривая что-то в телефоне. — У нас есть все основания использовать это как доказательство в суде. Все продумано.              — Я не буду снимать с себя полномочия! — верещит мужчина, вставая с кресла. Вена на его лбу взбухла, а все лицо налилось кровью.              — Ты ничтожество, — тихо начинает Чимин. — Жестокое, бессердечное и аморальное чудовище. Но на деле ты пустышка. У тебя нет души, нет сострадания и нет человечности. Ты просто оболочка, поглощенная собственным эгоизмом. Пародия на человека, не более. Если бы не бизнес и компания, ты был бы амебой и последним куском дерьма.              — Я не…              — Выбор остается за тобой. Либо ты садишься в тюрьму, и твоя дорого обожаемая компания уничтожит себя сама из-за скандалов. Либо ты уходишь с поста директора, и я дам, как твой наследник, этому делу жить дальше. Решайся.              Напряжение в комнате достигло точки кипения. Глаза Пак Дахуна, казалось, загорелись ярким пламенем ненависти, а лицо исказилось от ярости.              В этот момент Чимин понял, что он загнал отца в угол. Игра закончилась. В комнате воцарилась тишина.