Вернуть сердце мертвеца

      — Какого?! — первой реакцией Чанбина было выхватить пистолет из кобуры.       Хёнджин вслед за другом уж было потянулся к оружию, но когда увидел, как Чан частично закрыл собой их «гостя», не давая Бину выстрелить, а Чонин даже бровью не повёл при виде чёрных глаз мертвеца, отказался от идеи доставать свой пистолет. Он решил, что за этим должны последовать какие-то объяснения. Иначе какого хера вообще Чан впустил ебучего мертвеца в дом?       — Это Ли Феликс, — сказал Бан. — Он помог нам отвести толпу подальше. Бин, всё нормально, успокойся.       — У него глаза, блять, чёрные! — рявкнул Чанбин, всё ещё держа пистолет наставленным на Чана и блондина за ним. Хёнджин вздрогнул от нервного рыка Со.       — Опусти пистолет, — приказал Чонин. — Он безвредный, пока не доказано обратное.       — И ты хочешь, чтобы я дожидался, пока он докажет обратное?!       — Я хочу, чтобы ты разжал очко. Слишком бурно реагируешь, — фыркнул младший.       — Мне нравится, как быстро ты переобулся, — обратился мертвец к Чонину. От его голоса у Чанбина волосы дыбом встали, и даже у Хёнджина прошлись мурашки по коже. Так вот что называют «бархатным» голосом, подумалось ему. Хван аккуратно коснулся плеча друга.       — Я буду переобуваться столько, сколько понадобится. Надейся, чтобы я не передумал в ближайшие несколько минут. Меня держит только то, что ты действительно нам помог. Чан, три шага в сторону. Чанбин, я ещё раз повторяю, убери нахуй пистолет. Нас ждёт долгий разговор. Нас всех, — подчеркнул Ян, кинув взгляд на Минхо и Джисона, которые всё ещё были у кухонного стола рядом с аптечкой.       Чан в самом деле сделал три шага в сторону. Чанбин убрал оружие обратно в кобуру, но сделал это абсолютно неохотно. Он всё так же оставался возле Хёнджина, нервно дёргая ногой, пока Хван держал руку на его плече. Напряжение в плечах Со никуда не делось.       Чанбин панически боялся мертвецов. Казалось бы, за то время, что прошло с начала конца, можно было бы и привыкнуть к чёрным глазам зомби и тому, что мертвецы могут быть где угодно. Что ж, Чанбин привык. Но бояться от того меньше не стал.       С тех пор, как небо заалело, никто из них ни на секунду по-настоящему не переставал бояться.       — Они слишком спокойны, — пробурчал Бин Хёнджину, кивая в сторону Минсонов. А впрочем, должны ли они волноваться? Это ведь не в их дом вошёл мертвец.       — Должно быть, они видели его глаза раньше. Он же помог отвести толпу, — сделал предположение Хёнджин, но Ли Минхо, услышавший это, возразил:       — Мы не видели его глаза. Было немного не до этого. Но лично я не понимаю, с хера ли разводить панику, — он с насмешкой глянул на Со, но быстро перевёл взгляд на блондина. — Как там тебя? Извини, не запомнил, — обратился он к мертвецу.       — Ли Феликс.       — О, ещё один Ли, — с улыбкой проговорил Хан, толкнув своего напарника в плечо.       — Так ты проклят или типа того? Никогда не видел, чтобы у живого человека были глаза мертвеца, — продолжил Минхо.       — Он мертвец, — ответил вместо Феликса Чонин. — Я подстрелил его, а ему хоть бы хны.       — Ты что? — удивился Хан. — Когда?       — Перед тем, как мы добрались до вас, — пожал плечами Ян.       — Хо, он точно нас когда-нибудь порешает… — пробормотал Джисон. — Может, ну его, давай валить отсюда нахер… В какую-нибудь деревушку подальше, а?.. Я ведь давно прошу…       — Пф-ф, — прыснул со смеху Хёнджин. Хан бросил на него косой взгляд. — Прости, это было действительно забавно, — извиняющимся тоном сказал Хван.       С тех пор, как небо заалело, безопасно не было нигде. Тихая деревушка — мечта, которая осталась из прошлой жизни.       — И много вас таких говорящих? — снова обратился Минхо к Феликсу.       — Я один? — пожимает плечами мертвец. — Ни разу не встречал таких же, как я. Ну если не считать тех ребят, которые бездумно жрут плоть. Впрочем, искать я и не пытался.       — И как давно ты… в этом состоянии?       — Не знаю. Никогда не вёл календарь. Года два, наверное? Не знаю. А как давно миру каюк?       — Четыре года, — сказал Чан.       Хёнджин с трудом сдержал глухой вздох. Он старался об этом не думать, но четыре года — неизмеримо большой срок для выживания в одиночку. Хван выживал сам два года. И ещё примерно столько же он выживает вместе с Чанбином и его группой. Если честно, он так скучает по временам, когда единственной его проблемой была недописанная картина по живописи, которую надо закончить к просмотру, а просмотр уже завтра.       До того, как небо заалело, Хёнджин мечтал изучать самое лучшее направление в мире (по его мнению) — графический дизайн. Он уже со средней школы готовился к поступлению, ходил в художку и жил рисованием. После того, как мир перевернулся, у Хёнджина появились проблемы куда глобальнее, чем приближающийся просмотр.       На лице Феликса появилась странная улыбка, будто его забавляло то, с какой интонацией Чан сказал, что с начала конца прошло четыре года. Полностью чёрные глаза совсем не помогали определить эмоцию.       — Вот как, — сказал Ли.       — Пиздец ты жуткий, дружище, — не сдержался Джисон. — Извини, ничего личного, но всё ещё стремаюсь из-за твоих глаз.       — Правильно делаешь, — Феликс всё продолжал улыбаться. — То, что у меня осталось сознание, не делает меня меньше зомби, чем тех ребят, которые снаружи. Вы выглядите весьма аппетитно. И пахнете тоже. Чонин взвёл курок.       — Я пошутил, — сказал Феликс, переводя на него взгляд. Напуганным он вовсе не выглядел. Шутящим, впрочем, тоже.       — Из всех собравшихся, — сказал Ян, — к тебе тут меньше всего доверия. Им я тоже не доверяю, — он указал на Минхо и Джисона, смотрящих на него с нервным напряжением, — но они живые. А ты такой же, как те твари, пусть и разговариваешь. Ты питаешься человечиной?       — Да, — честно признался Феликс.       — Стоит ли нам переживать из-за этого? — спросил Чан, явно намекая, что хочет услышать отрицательный ответ. Хёнджин ненавидел эту его интонацию.       — Да, — сказал Феликс.       — Ты точно ищешь смерти, — подытожил Чонин, снова ставя пистолет на предохранитель и пряча его.       Хёнджин настолько привык к тому, что Чонин угрожал ему пистолетом едва ли не каждый день, что даже удивился тому, как напряжённо выглядели Минсоны, внимательно наблюдая за каждым его движением. Неужели Ян Чонин действительно кажется им таким опасным?       Хёнджин не столько боялся Чонина, сколько был до глубины души обижен на него за недоверие и бесконечные угрозы. В конце концов Ян ни разу по-настоящему не навредил Хёнджину. Да и Чанбин за него вступился бы, Хван был уверен.       — Рекомендую побывать в шкуре мертвеца. Поймёшь, почему я не стремлюсь к «выживанию», — сказал Феликс.       — Воздержусь, — ответил Чонин. — Мне нравится быть живым.       «Если опустить чёрные глаза, то он вполне красавчик», — подумал Хёнджин и осёкся. Почему он вообще думает об этом?

***

      Принять мертвеца — что может быть абсурднее? Так Хёнджин думал первые несколько дней, но в конечном итоге он свыкся с мыслью, что среди них теперь есть живой мертвец, и даже нашёл в себе храбрость пообщаться с Феликсом с глазу на глаз. Пока что единственным, кто спокойно проводил время наедине с мертвецом был Чан. Чонин от этой чести решительно отказался. «Я могу его случайно убить», — сказал Ян, и на этом разговор был окончен. А Чанбин даже смотреть лишний раз в сторону Ли не хотел.       Со был как на иголках. Не мудрено — Ли Феликс заставлял его инстинкты самосохранения работать круглые сутки. Чанбин настолько стрессовал из-за мертвеца в доме, что перебрался в комнату Хёнджина и начал запирать на ночь дверь. Хван не был против. Ему не в новинку ночевать с Чанбином.       Феликс, впрочем, расстроенным подобным поведением окружающих не был. Ему, кажется, было достаточно компании одного Чана. Хёнджин мог его понять — в их ситуации выбирать не приходится. Да и Чан... по правде говоря, он был отличным собеседником.       — Ты боишься меня, — Феликс не спрашивает — утверждает.       — Да, — Хёнджин и не скрывает. — Мы все боимся.       — Чан не боится, — сказал Ли. — Уже не боится. Я ему интересен.       — Ты правда мертвец?       — Да. Я ведь всё вам рассказал тогда. Хочешь теперь лично убедиться? — Хёнджин кивает. — Ну и что мне сделать?       — Ты говорил, у тебя нет сердца, — сказал Хёнджин. — Это не будет слишком, если я… Мне просто интересно…       — Хорошо, — Феликс, ни мгновения не сомневаясь, соглашается, даже не дождавшись, когда Хван договорит. Он снимает с себя свитер и футболку, что была под ним.       Хёнджина замутило. Это какой-то сюр.       Бледная кожа, едва просвечивающие рёбра и ровный глубокий разрез посреди груди, не шрам, а именно разрез. Крови не было, но рана всё равно выглядела свежей. Вот только как она могла быть свежей, если Феликс стал зомби два года назад?       Хёнджин с трудом переборол желание протянуть руку и коснуться кожи возле разреза. Это такой сюр. Материал для хоррор комикса.       Почему рана не гниёт?       — Как ты понял, что не хватает сердца? — спросил Хван, собравшись с мыслями. Ему было поровну жутко любопытно и страшно от понимания, что он в самом деле рядом с мертвецом. С таким же, как те твари за оградой. Или всё-таки другим?       — Не знаю, — ответил Ли. — Нет, точнее… Наоборот, просто знаю, и всё. Мне его не хватает. Будто бы пустота внутри.       Чёрные глаза Феликса смотрели прямо на Хёнджина. Хван не смог долго смотреть на Ли в ответ — отвёл взгляд.       Феликс оделся обратно. Пока он разбирался с футболкой, Хёнджин заметил на его руке ещё одну рану, с виду жуткую, но не смертельную. Где-то в голове всплыла мельком брошенная фраза Чонина: «Я подстрелил его, а ему хоть бы хны». Наверное, это был след от того самого выстрела.       — Мне нравятся твои волосы, — сказал Феликс.       Хёнджин от удивления даже растерялся на несколько секунд. Настолько спонтанный комплимент… За два года в компании троих (четверых, если считать Сынмина) не самых общительных парней, он мог по пальцам пересчитать случаи, когда его хотя бы просто хвалили. Что уж говорить о комплиментах. А ведь Хёнджин действительно старался выглядеть хорошо… Не для кого-то. Для себя. Во всяком случае, он убеждал себя в том, что делает это не для других.       В красный цвет он покрасился не так уж и давно. Единственный комментарий, который он получил на счёт своих волос — от Сынмина — это фраза «почти такие же красные, как небо». Сынмин просто сказал, что думал. А потом ещё добавил, что его теперь значительно легче узнать издалека.       Спустя четыре года с того дня, как небо заалело, красить волосы было действительно бесполезной тратой времени. Никто не оценит, (почти) никто не увидит. Да и краска имеет свойство просрачиваться, как и любые продукты в магазинах. Хёнджин уже не первый раз красится просрочкой, каждый раз молясь, чтобы у него не отвалились волосы. Выбирать не приходится. Жажда экспериментов никуда не исчезает.       — Спасибо, — неловко ответил Хван. — Твои волосы тоже… мне нравятся… красивые, — он замялся, не сумев подобрать слова.       Блонд. У Феликса был самый обычный блонд.       Но именно из-за цвета волос он так зацепил Хёнджина. Кем Феликс был при жизни? Он красился по той же причине, что и Хван?       Мертвец улыбнулся, но глаза его всё так же излучали пустоту.       — Спасибо. Когда я проснулся, они уже были такими.       В тот день, когда Феликс впервые появился, его «допрос» длился несколько часов, и Чонин задавал все вопросы, которые только могли прийти ему в голову. Вопросы задавали все, кроме Хёнджина и Чанбина. Бин всё время был ни живой ни мёртвый из-за Феликса. Хёнджин был занят тем, что пытался удержать друга в реальности. Да и нечего ему было спрашивать на тот момент.       «Бин, тут пять вооруженных человек, помимо тебя, он ничего тебе не сделает. Да даже ты среагируешь быстрее, чем он успеет подойти к нам», — успокаивал Хёнджин.       А тем временем Феликсу всё задавали вопросы.       Как ты умер? Не знаю.       Сколько тебе лет? Должно быть, около двадцати.       Что ты делал после пробуждения в роли мертвеца? Бродил, куда глаза глядят.       Почему ты пришёл сюда? Цели не было, просто шёл, куда пришлось.       Другие мёртвые обращают на тебя внимание? Нет, для них я один из множества.       Ты можешь с ними общаться? Нет.       Ты был с выжившими до этого? Да.       Ты убивал людей? Да.       Ты опасен для нас? Я не знаю. Нет. Наверное, нет.       «Ты хочешь остаться?» — это был последний вопрос, который задал Чан.       «Да», — ответил Феликс. И Чонин почему-то не высказался против.       Хёнджин понял, что завис, только когда холодные пальцы коснулись его ладони. Он ещё несколько секунд осмысливал это — Феликс успел подойти достаточно близко. Если бы такое случилось с Чанбином, он бы уже сломал Ли руку. Хёнджин слишком легко теряет связь с реальностью, и в этом его проблема. Вот почему ему нужна защита, и вот почему он накрепко связан с Чанбином и его компанией двойным узлом.       — Ты правда боишься меня? — теперь уже Феликс спрашивает, а не утверждает.       — Не знаю, — и почему-то Хёнджин перестал быть уверенным в том, что он действительно боится. Если бы боялся — не позволил бы себе такую неосторожность, как выпасть из реальности рядом с мертвецом.       Чёрные глаза Феликса завораживали ровно настолько же, насколько отпугивали. У Хёнджина не было возможности рассмотреть глаза мертвецов раньше — находиться настолько близко к твари просто-напросто небезопасно. Сейчас же Феликс перед ним — мертвец, но ведёт себя и мыслит, как живой человек.       Хёнджин пялился непозволительно долго. Феликс в свою очередь тоже не отводил взгляд. Он не испытывал смущения или неловкости. С его же слов, он вообще почти ничего не испытывал.       Голод и всепоглощающая пустота внутри — вот что чувствует Ли Феликс. Эмоции были мертвецу чужды.       Холодные пальцы Феликса переплетаются с тёплыми Хёнджиновыми.       Хван приходит в себя, расцепляет их руки и отходит на несколько шагов. Он не должен быть так близко к Феликсу. Пусть Ли и не вредил никому из них, Хёнджин не должен так быстро сближаться с ним. Это будет неправильно.       — Прости, я… Мне нужно идти, — Хван разворачивается и уходит. Зря он это всё. Холодное прикосновение всё ещё ощущалось на коже.       Хёнджин всё не мог выбросить из головы то, что Феликс мертвец, а не живой человек.