Вернуть сердце мертвеца

      — Не хочу разговаривать с тобой на эту тему, — Чонин ускоряет шаг, всем видом показывая, что он действительно не хочет разговаривать с Чаном.       — Есть хоть что-нибудь, о чём ты хочешь со мной разговаривать? Есть хоть кто-нибудь, с кем ты хочешь разговаривать?       — Почему я вообще должен хотеть тратить свою энергию на общение со всеми вами?       — Потому что миру пришёл конец, и у тебя нет выбора. Или хочешь превратиться в животное без социализации?       — Возможно.       — Почему ты сказал Сынмину о Феликсе, но не сказал мне? — гнул свою линию Чан.       — И правда, знал же, что у Кима язык без костей, — сказал Чонин. — Я не хочу, чтобы ты терял бдительность рядом с Ли Феликсом только из-за того, что я тоже хочу ему верить. Поэтому и не сказал.       — Ты правда думаешь, что я такой человек?       — Да. Ты всё ещё наивно веришь в людей. И к Феликсу ты тоже уже проникся, — сказал Чонин. — Да, ты держишь свои чувства под контролем, но это всё ещё не отменяет того факта, что ты доверяешь каждому из них. Как скоро кто-то из них предаст твоё доверие? И как скоро это будет Ли Феликс? Он даже не живой.       — Мы в нынешнем составе уже два года, Чонин-а, никто за это время не сделал ничего плохого. Чанбин с нами четыре года, и он тоже не давал повода...       — Чанбин был первым, кто дал мне повод, — сказал Ян. — Когда он привёл Хвана.       — Да чем тебе так не нравится Хёнджин?       — Тем, что Чанбин любит его.       Чан с трудом сдержался, чтобы не выругаться.       — А Сынмин? Минсоны? Ладно Феликс, это я ещё могу понять, он мертвец, тут ноль вопросов. Но остальные?       — Ким подозрительный. Слишком много знает, мы его практически не видели, и он всегда появляется там же, где у нас всплывают какие-то проблемы. Будто предвидит их. Сам-то не находишь это подозрительным? Минсоны не с нами. Им я и не должен ни верить, ни доверять.       — Минсоны «не с нами», но они уже год живут возле нас.       — И что с того? Будто соседство делает нас друзьями.       — У тебя проблемы с доверием.       — Мне похуй до тех пор, пока это помогает нам выжить. Если бы я верил каждому встречному человеку за эти четыре года, мы бы сдохли. Сколько групп мы встретили за это время? Сколько одиночек? А сколько из них первым делом направляли на нас оружие? И вторым? И третьим?       — А сколько из них не делали этого, но зато ты наставлял на них пистолет первым? Я всего лишь радуюсь, что хотя бы Феликс смог изменить твоё мнение.       — Не смог, — начал отрицать Чонин. — Я не пойду на поводу у этого чувства. Пусть Ли Феликс остаётся в группе, но я не стану верить ему просто потому, что так говорит голос внутри. Это противоречит всему, что я делал до этого. Это даже не мой голос.       — Может просто стоит прислушаться?       — Чтобы что? Знаешь, Чан, я уважаю тебя за то, что ты не теряешь голову и контролируешь свои эмоции и чувства, но ты всё ещё наивный «взрослый». Думаешь, что всем нужна твоя защита, хочешь помочь каждому встречному. Перестань играть в заботу. Сейчас это уже не актуально.       Чан уже открыл рот, чтобы ответить, когда вдруг раздался выстрел.       — Что это? — насторожился Чонин.       — Это было в стороне Минсонов? — почти одновременно с ним спросил Чан. Ян кивнул.       — Пиздец, — в унисон выдохнули они.

***

      — От вас... одни... проблемы, — Чонин делал долгие паузы между словами, чтобы отдышаться. Эта пробежка была слишком долгой. Они потратили несколько часов на то, чтобы отвести мертвецов подальше от дома, а потом оторваться от них.       — От нас?! — Минхо тоже тяжело дышал из-за продолжительного бега, но у него ещё остались силы на крик. — Мы бы и сами справились, никто не просил вас лезть с помощью!       — Да вы скорее сдохли бы тут сами, ещё и мертвецов по всей округе собрали бы на свой район. О чём ты думал, когда стрелял без глушилки?       — Такому эгоисту, как ты, не понять, о чём я думал в тот момент, — с лица Минхо не сходило суровое выражение. Он не переставал то и дело бросать короткие взгляды на своего напарника. Цел и невредим, чего глазеть-то, подумалось Чонину.       — Готов поспорить, это снова из-за него, — Ян кивнул на Хана.       — Да что я-то... — виновато буркнул Хан Джисон, но Минхо перебил его:       — По тебе видно, что ты никого не любил, Ян.       — Переходишь на личности?       — Беру пример с тебя, — огрызнулся Ли.       — Да и похер.       Чонина хватило совсем ненадолго, прежде чем он снова выругался:       — Блядство, да где его носит...       Чана не было слишком долго.       — А может, и любил, — обратился Джисон к Минхо достаточно громко, но Чонин предпочёл сделать вид, что не услышал этого.       В одном Ли Минхо был прав — Чонин в самом деле никого не любил. Люди, которых он любил до того, как миру настал тотальный пиздец, умерли четыре года назад. Его родители умерли четыре года назад. И это нельзя исправить. Чан единственный остался напоминанием о прошлой жизни. Сын маминой подруги. В самом прямом значении этой фразы. И в самом стереотипном тоже.       И вот теперь Ян Чонин любой ценой хотел сберечь то немногое, что осталось от той жизни, что была «до».       Так где же этого придурка носит так долго?       Ещё и Ким будто специально на связь не выходит. Почему именно сегодня он не преследует их тенью? Будто испарился. Чёртов Ким Сынмин.       — Он не мог встретиться с группой мертвецов по пути? — спрашивает Джисон у Чонина.       — Мог, если вы недостаточно следили за своей территорией.       — Да ты нарываешься... — Минхо уже хотел влезть в драку, но напарник его остановил.       — Мы следим за своей территорией, но в последнее время их становится всё больше. Будто специально сползаются в одно место. У вас за оградой ведь тоже стало их больше? — ответил Хан Чонину.       Ян замер. А ведь в самом деле тварей стало больше за оградой. И на их собственной территории то и дело появлялись один-два новых мертвеца, будто бы из ниоткуда.       Что-то тут нечисто.       — Думаешь, их кто-то приманивает? — предположил Чонин. Хан пожимает плечами. — Но кто?       — Мертвец, которого вы у себя пристроили, — сказал Минхо.       — Невозможно, — возразил Ян. — Он всё время под присмотром. К тому же он не может общаться с другими мертвецами.       — Ты так уверен в том, что он не соврал? Не похоже на тебя, Ян.       — Я не... — Чонин запнулся. — Не уверен. Но он всё время в поле зрения, он не мог.       — Ты не знаешь, что он делал до того, как попасться вам на глаза.       — Ты пытаешься заставить меня сомневаться?       — Всего лишь озвучиваю факты.       — Это не Феликс. А ты пытаешься подорвать доверие, которого и так нет. Мне незачем выгораживать мертвеца, ты зря тратишь время на беспочвенные подозрения, Ли. Что важнее — Чана всё ещё нет.       — Никто не будет возвращаться туда, — говорит Ли, догадываясь, к чему клонит Чонин.       — Я и не говорил, что мы должны вернуться.       — Но как мы его тогда найдём? — вмешался Джисон.       — Придётся просить помощи у мертвеца, — ответил Чонин.       — Отлично, сам разбирайся с этим, мы не участвуем, — сказал Минхо.       — Хо, — напарник аккуратно потянул за рукав.       — Мы не просили о помощи, — ответил ему Ли.       — И всё же мы её получили, — младший смотрел едва ли не щенячьими глазами.       — Я обойдусь без вас, — перебил их Чонин. — Но если с Чаном что-то случилось, это будет на вашей совести. Оглядывайтесь по сторонам, возможно, вам следует опасаться не только мертвецов, — фыркнул Ян напоследок.       — Буду иметь ввиду, — так же ядовито ответил Ли.       Оставшись наедине, Чонин в самом деле пытался придумать что-то получше, чем связываться с Феликсом, но в голову не лезло ничего, кроме этого (худшего) варианта. Ему в самом деле нужен мертвец, потому что он единственный может беспрепятственно перемещаться по городу, не опасаясь, что наткнётся на толпу других мертвецов.       Чана не было слишком долго. Он не отвечал, когда Чонин пытался дозваться до него по «телефону». Чтобы Бан Чан и не отвечал — что-то наверняка случилось. Это не излишняя тревожность Чонина. Ещё и проклятый Ким Сынмин не выходит на связь.       — Бин, — «телефон» на кухне дома ожил. — Бин, ты на связи?       — Да, я здесь. Что случилось?       — Мне нужна помощь Феликса, — тяжело выдохнул Чонин.