Вернуть сердце мертвеца

      Чан без преувеличения лежал в луже крови. Его бедро было кое-как перевязано, но кровь продолжала течь, пропитывая светлую ткань (вероятно, кусок какой-то простыни). Запах человека в комнате был настолько удушающим, что Феликс вот-вот готов был наброситься на него.       Вот почему ему с самого порога не понравилось, что запах человека такой насыщенный. Чан истекал кровью, окрашивая всё в округе в свой запах.       Что ещё хуже — прямо сейчас Бан Чан, кажется, отрубился, оставив Феликса наедине со своими «инстинктами».       «Остановить кровь», — и всё же Феликс думал совсем в другую сторону. На размышления времени не было, как и на осмысленную борьбу с желанием добить Чана. Всё произошло само собой. Пожалуй, в том, чтобы не испытывать эмоции, есть свой плюс: Феликс не тратил время на панику или жалость. Только на принятие решения. Убить или спасти. И выбор был очевиден.        — Он в порядке? — спросил Чонин по ту сторону рации, когда Феликс наконец сообщил, что нашёл Чана. На улице уже смеркалось.       — Он живой, — ответил Феликс.       — Но не в порядке, — понял Ян. — Что случилось?       — Не знаю. Сейчас он без сознания. У него рана на бедре, он пытался сам остановить кровь, но получилось, откровенно говоря, дерьмово. Я остановил кровотечение и перевязал его.       — Ты умеешь? — удивился Чонин.       — Оказывается, умею.       «Интересно, какие ещё таланты у меня остались из жизни?» — подумал Феликс. Да и кем надо быть, чтобы иметь такой «талант»? Феликсу от силы лет двадцать было, когда он умер. Значит, апокалипсис он застал ещё раньше. Где и как тогда он успел научиться останавливать такие кровотечения? До или после апокалипсиса?       Феликс не был уверен, стоит ли ему пытаться унести Чана из дома сейчас. На улице были мертвецы, совсем скоро стемнеет, а Бан без сознания, да и вряд ли Феликс сможет быстро передвигаться с таким весом на плечах. Было бы лучше, будь Чан в сознании. Может, вместе они хотя бы что-то придумают.       Но если честно, прямо сейчас Ликсу меньше всего хотелось возвращаться в дом. Феликс вымазался в крови Чана, пока останавливал кровотечение, так что запах человека теперь был для него повсюду. Это разыгрывало его аппетит. Вернее, то самое желание рвать и метать всё живое. Феликс не был уверен, насколько безопасным для бессознательного Чана будет нахождение мертвеца в доме. Как и не был уверен, что сможет держать себя в руках, когда Чан очнётся. Но во втором случае у Чана хотя бы будет шанс выстрелить.       В тот раз, когда Феликс убил живого человека, у того парня такого шанса не было.

***

      По ощущениям прошла вечность, прежде чем Чан пришёл в себя. Открывать глаза совсем не хотелось, но инстинкт самосохранения буквально кричал, что он должен проснуться и выбираться отсюда. Ему нужно вернуться домой или хотя бы добраться до территории Минсонов — уж там-то он хотя бы сможет сориентироваться, куда идти. Но есть нюанс — он может просто не дойти из-за своей ноги.       Вдруг Чан вспомнил чёрные глаза, которые увидел, прежде чем отключиться, и всё внутри него перевернулось. Он открыл глаза, подскакивая на месте.       Ещё несколько секунд Чан пытался прийти в себя — голова гудела, нога болела ещё больше, чем раньше, а в комнате было так темно, что хоть глаз выколи, только луна немного освещала силуэты мебели. Нихера себе поспал. Сколько времени прошло?       — Блять… — выругался Чан. В комнате, на удивление, никого, кроме него самого, не было. Может, ему причудился мертвец? Игра разума, прежде чем окончательно отключиться? — Ну и что мне делать? — спросил Чан сам у себя, будто у него был ответ. Он снова прикрыл глаза.       Странно, Чан думал, что откинется от кровотечения, но он всё ещё жив.       Он коснулся своего бедра и замер. Рана была достаточно аккуратно перевязана. Но Чан точно не смог бы так сам, тем более наспех. Да даже не наспех — он бы так не смог. Бан судорожно вдохнул воздух.       Кто?       В дверь комнаты постучались. Чан потянулся к кобуре. Пистолет на месте. Что за бред, кто оставляет у чужака пистолет? Оставив лишние мысли на потом, Бан взвёл курок, направив дуло пистолета на дверь. Снова раздался звук, но дверь никто не открывал. Чан молчал, затаив дыхание.       — Чан, — раздался глубокий голос за дверью. — Это я.       Понадобилось ещё несколько мгновений, прежде чем Чан понял, что голос принадлежит Феликсу. И всё же опускать пистолет он не спешил. В комнате было слишком темно.       — Это ты меня перевязал? — спросил Бан.       — Да, — ответил Ликс. — Мне нельзя зайти? Я слышал, как ты взвёл курок.       —… Можно, — сказал Чан и опустил пистолет, поставив его на предохранитель.       Дверь противно скрипнула.       — Ты в порядке? — спросил Феликс.       — Не особо. Нужно вернуться домой.       — Но не ночью же?       — Почему ты здесь? — Чан проигнорировал вопрос мертвеца.       — Чонин попросил тебя найти.       — Попросил?       Что ж, значит Чонин хотя бы в порядке.       — Ну, он сказал «пожалуйста», — пожал плечами Феликс. — Что случилось с твоей ногой?       — Я сбежал от мертвецов.       — Это не ответ на мой вопрос.       — Можно я не буду позориться? Хотя бы сейчас?       — Чан, — Феликс сделал шаг вглубь комнаты. Бан вздохнул.       — Я неудачно прыгнул с забора и напоролся на какую-то железную херь.       — Настолько?       — Я прыгнул очень неудачно? — попытался оправдать себя Чан. — Откуда я мог знать, что вскрою себе бедро?! Да и не то чтобы у меня было время выбирать удачную траекторию!       Феликс прыснул.       — Ты казался более рациональным.       — Никто не идеален.       — Раз уж ты в порядке, я пойду, — сказал Ли. Чан удивился такой резкой смене настроения и темы.       — Куда?       — На улицу.       — Зачем?       — Чтобы не порвать тебя на части, — прямо ответил Ликс.       Чан так и застыл.       — Что…       — Запах твоей крови вызывает у меня желание разорвать тебя на куски. Думаю, будет лучше, если я не буду оставаться с тобой в доме.       Бан Чан не видел лицо Феликса в темноте, но отчего-то был уверен, что даже увидь он лицо мертвеца, это не изменило бы ровным счётом ничего. Ли был очень скуп на эмоции, а если и проявлял их, то нередко они были совершенно контрастны тому, что он говорил. Феликс улыбался тогда, когда, казалось бы, улыбаться неуместно.       Ли повернулся к выходу, когда Чан задал ему вопрос:       — Я могу что-то сделать, чтобы тебе стало легче?       — Больше не истекать кровью, — ответил Феликс и вышел.       Это значило «больше не раниться» или «умереть»? Кто знает.

***

      — Сможешь идти? — Феликс держал Чана за руку, помогая подняться.       — Ты сообразил мне костыль, так что да. Но это будет медленно.       — И больно, — дополнил Феликс.       — И больно, — согласился Чан.       — А ещё ты не сможешь бежать.       — Определённо. Но я надеюсь, ты не дашь мне отстать в случае чего?       — Не дам, — Феликс мягко улыбнулся. Чан впервые видел, чтобы Ли улыбался так по-настоящему живо.       — По-твоему, это забавно? — не удержался от комментария Бан.       — Нет, по-моему, это мило.       — Мило что? То, что мои шансы на выживание снизились процентов на пятьдесят из-за ноги?       — Не снизились, я же с тобой. Ты милый.       — Ты разве не хочешь разорвать меня на части?       — Я не хочу. Мертвец внутри меня хочет, — Феликс внимательно смотрел на Чана своими чёрными глазами. Это всё ещё было жутко, но Чан почти привык к глазам Ли.       — А есть разница? — подначивает старший.       — Думаю, есть. Раньше мне казалось, что нет, но… Раньше у меня и не было необходимости проводить границу между мертвецом и тем, что осталось от человека. Даже в тех группах людей, что я встречал. Они видели меня только как разумного зомби. Никто не видел во мне человека. А ты видишь. И я теперь вижу. Есть Ли Феликс и безымянный мертвец. И голос Ли Феликса побеждает желания мертвеца. Всегда побеждал.       — Я рад, — говорит Чан. — Думаю, не так уж и важно, мёртв ты или жив физически, ты всё ещё человек. Вовсе не тварь, как другие зомби.       — Ты так считаешь?.. — Феликс ещё несколько секунд молчал, прежде чем снова заговорить: — Хотел бы я быть живым. Или хотя бы иметь сердце. Мне кажется, оно многое решает.       — Думаешь? Сердце просто качает кровь. Зачем оно мёртвому? Тебе ведь не нужно, чтобы что-то качало кровь.       — А вдруг именно в сердце все мои чувства?       — Это ненаучно.       — Будто зомби это научно. Мы уже проходили это, Чан. Да и сам подумай, не странно ли это? Кому вообще нужно чьё-то сердце спустя целых два года после конца света? Это странно. Я и раньше думал об этом, но сейчас возвращаюсь к мысли всё чаще.       Чан в ответ только пожимает плечами.       — Ладно, — говорит Феликс, закрывая тему. Что толку от вопросов, когда у них всё равно не будет ответов? — Нам нужно идти. Ты точно в порядке?       — Да.       — Ночью я нашёл дорогу, где меньше всего мертвецов.       — Тогда веди меня, Ликс. Я в твоих руках.       Если бы Чонин услышал эти слова, он бы точно прожёг в Чане дыру взглядом. «Ты доверяешь мертвецу», — сказал бы Ян и, пожалуй, на этот раз был бы стопроцентно прав. Чан доверяет. Прямо сейчас он доверят Феликсу настолько же, насколько доверяет Чанбину или Сынмину. Он бы с лёгкостью вверил свою безопасность в руки Феликсу. Впрочем, именно это он сейчас и сделал.       Рисковый шаг, учитывая, что этой ночью Ликс признался, что может разорвать Чана на части. Справедливый шаг, учитывая, что Феликс был искренним, когда говорил, что не хочет этого делать, сегодня утром.       Чонин, на удивление, ни разу не «позвонил» за утро, хотя у Феликса была рация с собой. Чан ожидал, что после вчерашнего младший соизволит хотя бы поинтересоваться, как дела, но, кажется, Чонину хватило созвона с Феликсом и самого факта, что Бан жив.       Или нет.       Чонин смотрел волком, когда к вечеру Чан с Феликсом перешагнули порог дома. Он, кажется, со вчерашнего дня даже не сменил одежду.       — Только не говори, что сидел и ждал тут, пока мы придём, — вздохнул Чан.       — Не буду, — ответил Чонин. — Как твоя нога?       — Не помешала бы помощь. Надеюсь, Бин с таким справится, а то не хотелось бы умереть от столбняка.       — От чего? — переспросил Чонин.       — От столбняка, — повторил за Чаном Феликс.       — Я не с тобой разговариваю, — огрызнулся Ян, даже взгляда не бросив в сторону мертвеца.       «Вот как, — подумалось Чану. — А Феликс говорил, что ты вчера даже „пожалуйста“ использовал».       — С тобой у меня будет отдельный разговор, — дополнил Чонин после паузы. — Свали. Феликс безразлично окинул взглядом младшего и в самом деле ушёл. Когда за ним закрылась дверь, Ян начал говорить:       — Что с «телефоном»?       — Проебался, — пожал плечами Чан.       — Как размотал ногу?       — Неудачно спрыгнул с забора. Моя очередь. Почему ты попросил Феликса пойти за мной?       — Я испугался, — честно ответил Чонин, пусть и не уточнил, чего именно он испугался. Чану, впрочем, не составило труда догадаться, что младший боялся его смерти. — Минсоны подлили масла в огонь, наговорив херни.       — Какой херни?       — Что мертвецов стало больше, и ты мог наткнуться на ещё одну толпу.       — Я в самом деле наткнулся, — кивнул Чан. — Но всё в порядке, я быстро бегаю. Бегал. Пока что придется с этим повременить, полагаю, — он бросил взгляд на своё бедро. — Так ты реально ждал со вчерашнего дня? Даже после того, как Феликс сказал, что нашёл меня?       — Нет, — ответил Чонин.       — На тебе даже вчерашняя одежда.       — Даже если так, какая разница?       — Ты теперь веришь Феликсу? Он привёл меня целым и невредимым.       — Не невредимым.       — Я поранился до того, как он меня нашёл. Что ты пообещал ему взамен? Ты не умеешь просто просить.       — Это тебя не касается.       — Это напрямую меня касается, Йена. Это почти что цена моей жизни.       — Тогда радуйся, что за твою жизнь я готов быть в долгу перед мертвецом. Это всё. Больше я ничего не скажу, не надейся. Чанбин в твоей комнате. Иди лечи ногу, или что вы там делаете.       «Не семья, а сплошные разочарования», — подумал Чан.       Комната Чана была на первом этаже. Зашёл он, разумеется, без стука (в свою же комнату), и успел об этом пожалеть. Чанбин сидел без одежды на стуле, расслабленно откинувшись на спинку. Хёнджин в другом углу комнаты чиркал чем-то по бумаге.       — Блять, я не вовремя? — Чан даже не сразу сообразил, что за ерунду ляпнул. Это его комната, какого чёрта эти двое вообще в ней забыли в таком виде?       — Блять, так и знал, — Чанбин собрал свою одежду с чужой кровати и начал судорожно одеваться. Ох, ну на нём хотя бы оставалось бельё, и на том спасибо, подумалось Чану.       — Извини, мы долго ждали тебя, — сказал Хёнджин, ни капли не смущённый появлением старшего. Хотя он-то был полностью одет, ему нечего смущаться. Впрочем, как и Чанбину, чего там Чан не видел, даже будь Со без нижнего белья?       — Поэтому ты раздел его и начал рисовать? — с усмешкой спросил Бан.       — Я сам разделся, — ответил Чанбин. Лицо его было пунцово-красным. — Чонин сказал, тебе надо подлатать ногу.       — Если это ещё актуально, то да, — Чан уселся на кровать, отставив наконец свой костыль в сторону. Нога болела зверски от бесконечной ходьбы. Чан молился всем богам, чтобы нога вообще осталась при нём в будущем.       — Снимай штаны, — сказал Чанбин.       — Мне выйти? — подшутил Хёнджин, уже сложивший все свои художественные манатки в одну кучу.       — Очень смешно, Джинни, — закатил глаза Со.       Чан с трудом стянул с себя брюки. Это оказалось даже сложнее, чем натянуть их на себя сегодня утром. Утром нога болела тоже зверски, но выбор был между идти в окровавленной одежде и смердеть человечиной для Феликса либо идти в одежде, найденной в доме, и тоже смердеть человечиной, но немного меньше. Чан выбрал второе. Сейчас же он наконец-то чувствовал себя в относительной безопасности и все силы его резко покинули.       Чанбин снял повязки, наложенные Феликсом, и скривил лицо.       — Как думаешь, сможешь прожить без ноги? — спросил Со.       — ЧАНБИН, — Чан в ужасе чуть не подпрыгнул.       — Я ПОШУТИЛ, — так же громко крикнул Со, испугавшись сам чужой реакции. — Но я не уверен, что могу сделать что-то большее, чем просто обработать рану... Я не хирург. И тебе, пожалуй, не стоит напрягать ногу, потому что это выглядит не очень хорошо, если не говорить «хуёво». Сильно болит?       — Пиздецки.       — Ну ты хотя бы справился с повязкой. Думаю, рана сильно кровоточила.       — Она охуеть как кровоточила, а повязки мне наложил Феликс. Я пытался, но в конечном итоге отрубился от боли. Повезло, что он нашёл меня именно в тот момент. Я, кстати, ещё башкой приложился...       — Боже, ты в порядке? — спросил Хёнджин. Чан посмотрел на него снисходительно. — Тупой вопрос... — понял Хван.       — Тебя перевязал Феликс? Остановил кровь и перевязал рану? — спросил Со. Чан заметил, как его кожа покрылась мурашками.       — Да.       — Какого хуя... — выругался Бин.       — Что не так? — спросил Хёнджин, насторожившись.       — Всё так, — ответил вместо Чанбина Чан. — Поэтому он и охуевает.       — Он мертвец, — сказал Со.       — Да, и мы все прекрасно это осознаём. Но он всё ещё человек со своими мыслями и какими-никакими, но чувствами. Бин, постарайся увидеть что-то, кроме чёрных глаз.       — Я не могу, — просипел Чанбин.       Чан не нашёлся, что ещё сказать. Пока они с Бином занимались его бедром, Хёнджин тихо вышел из комнаты, забрав свои принадлежности для рисования.       — Хёнджин в хороших отношениях с Феликсом, — сказал Чан через какое-то время после ухода Хвана.       — Я знаю, — сухо ответил Со.