Иллюзорность

      Тарталье казалось, что удача всё ещё с ним, но, прибыв в Ли Юэ, его поставили перед фактом, что императора сейчас во дворце нет. Предвестник слегка нахмурился и взглянул на слугу так, что тот поспешил найти дела поважнее, спешно удалившись.       Недолго думая, Аякс решил прогуляться, хоть настроение и стремительно портилось. Какая-то тревожная мысль, неприемлемое чувство висели над ним. Он думал, что, как только поговорит с императором, то его душа освободится от этих ощущений, но теперь, не застав бывшего любовника на месте, он был поглощен своим напряженным состоянием ещё больше.       Плутая по закоулкам и ловя на себе любопытные взгляды, альфа вышел туда, куда всегда звало сердце. Гавань Ли Юэ, а за ней — бескрайние воды, таящие в себе бездну. Аякс не опасался морских путешествий, напротив, он находил в них какое-то успокоение.       — О, господин Аякс, — к нему подошёл приближенный к императору, приветливо улыбнувшись. Этого низкорослого бету альфа видел множество раз, он всегда мельтешил перед глазами, порой раздражая своей добродушной навязчивостью. — Какая неожиданная встреча.       — Действительно, — неохотно протянул Тарталья, совсем не глядя на мужчину. Он искал нетерпеливым взглядом того, кого тот сопровождал.       Яркие голубые глаза довольно быстро остановились на статной фигуре стоящего вдалеке Чжун Ли. Аякс почувствовал что-то сродни восторгу, легкое чувство тоски и восхищения посетило его, впрочем, сразу померкнув. Рядом с императором стоял никто иной, как Кэйа Альберих. Сосредоточив взгляд на нём, Предвестник начал улыбаться так, словно поймал вора.       Кэйа был в сопровождении нескольких человек, одетых в официальную каэнрийскую форму. Среди них был и светловолосый омега, Аякс хорошо запомнил его, вот только зачем Альбедо было бы сюда ехать — оставалось вопросом. Случилось что?       — Ваш друг сегодня отбывает в Каэнри’ах, — участливо поставил его в известность бета, с улыбкой посмотрев туда, где застыл взгляд альфы. — Великий Император выразил некоторую поддержку и решил лично проводить господина Альбериха.       — И давно они общаются? — без всяких эмоций спросил Аякс, облизав вмиг ставшие сухими губы.       — Простите? — служащий, будто не поняв, вопросительно посмотрел на Предвестника. — Мне поставить императора в известность, что Вы прибыли?       — Нет нужды, — заверил с недоброй улыбкой альфа и отошёл от мужчины.       Аякс задумался. Отношения Ли Юэ и Каэнри’ах сложно было назвать даже слегка дружественными, хоть и их представители неплохо общались в рамках тех же турниров, где Альберих принимал участие косвенно: в качестве его тренера и друга. Поэтому увидеть их сейчас вместе было чем-то настолько странным, что это вызывало даже интерес. Подумав и сопоставив очень уж меланхоличное и напряженное лицо принца, Аякс пришёл к выводу, что произошло что-то серьезное.       Странное чувство по-прежнему терзало грудь.       Предвестник снова посмотрел туда, где видел их. Альберих уже отошёл от императора и неспешно двигался в сторону кораблей, попутно разговаривая с кем-то из каэнрийцев. Возле Чжун Ли остался стоять только Альбедо, хоть и недовольно, но внимательно его слушая. Лица альфы Аякс не видел, так как тот стоял к нему спиной. Спиной к нему стоял и бывший друг.       Беспокойство, которое он пытался подавить, начало нарастать.       Едкая, безобразная мысль осела в мозгу. Что, если они сплотились против него? Весело им теперь, глумятся ли они над ним? А он стоит здесь совсем один, словно проигравший. Но почему он проиграл? Почему, обладая такой силой и связями, они оставили его позади? Перестали считаться с ним. Посчитали кем-то неважным, а все его угрозы — шуткой. Сущность не могла им простить этого. Она попросту не умела прощать.       Они могли быть с Кэйей друзьями, может быть, ему, Аяксу, этого даже в глубине души хотелось. У него могли быть отношения с Чжун Ли, в которых он не нуждался, но всё же хотел быть с ним. В конце концов, что он сделал такого, чтобы заслужить к себе столько презрения? Аякс не понимал, и ему начинало мерещиться, что у этих двоих изначально мог быть план против него. Иначе откуда столько уверенности, что всё сойдёт с рук? И у этих альф слишком задрались носы. Просто поразительно.       Внутри все зашипело, запузырилось, мышцы напряглись, словно готовясь к прыжку. Соперничество с Кэйей, как бы жалким и глупым оно ни было, всё же вышло ему боком. Инстинкты ужалено заметались, хищно нашептывая ему, что Кэйа выйти победителем не может, не должен. Нельзя его отпускать. Пусть лучше победителей не будет вовсе.       Аякс обвёл их всех взглядом ещё раз, прицениваясь. Он думал, что еще не принял окончательного решения, но план выстраивался сам собой, потому что зверь внутри приказывал, а он не мог игнорировать его зов, всегда только повинуясь.       Было ли совпадением пересечься сегодня здесь всем вместе? Нет, это был шанс скинуть все шахматы с игральной доски.       Чжун Ли всё ещё говорил с Альбедо, находясь достаточно далеко, чтобы среагировать вовремя. Ему всего-то и нужны были лишь секунды. Секунды для чего? Какая-то часть Аякса сопротивлялась тому, что уже неизбежно должно было произойти. Его дыхание участилось, стало порывистым, выступили клыки, своей остротой процарапав губы до крови. Её приятный железистый и солоноватый вкус манил воспоминаниями, как сладко встречать убийство собственными руками.       Тело готовилось к бойне, а разум всё ещё сомневался. Он ничего не решит своим покушением, ничего не докажет. «Нам и не нужно ничего доказывать», — мурлыкала сущность, подавляя всю волю, отравленными иглами впиваясь в неё изнутри.       Мысли текли дальше. Император не может знать, в каком состоянии сейчас его сущность, а она сегодня готова была предстать во всей красе, вытянуться во весь свой гигантский рост. Она значительно выросла, стала ещё крепче, ещё могущественнее, ещё быстрее. Ещё кровожаднее. Её голод до крови и страданий было не остановить, а жертва была уже предопределена.       Тарталья косо ухмыльнулся. Пусть Чжун Ли видит и содрогается от сожалений, что не предпринял правильного решения когда-то и оставил его в живых. Аяксу хотелось бы видеть эмоцию боли и разочарования, поражения на этом величественном лице. Он сотрёт его бесчувственность в прах, разозлит своей выходкой, вынудит вступить с собой в бой. Как же давно у него не было достойного противника.       Кэйа уходил от товарища и императора все дальше, при этом для атаки оставаясь вполне уязвимым.       Агрессия, обида, несогласие, жалость к самому себе смешались в Аяксе. Он попытался успокоить себя, но где взять на это силы, когда сущность командует им, а не наоборот? Глаза неминуемо налились красным. Таким, как он, нет места на этой земле, но, может, оно будет на том берегу? Куда он непременно попадёт за содеянное. Он не может контролировать свою силу, так пусть же солёный океан захлестнет его в последний раз!       Аякс сорвался с места, но не на бег, он шёл быстрой, уверенной походкой, чувствуя удивительную легкость в теле. Он силён, ловок, а сущность, разогнавшись на всю мощь, окатила собой пространство. Это было подобно взрыву, будто невидимая энергия наполнила воздух рядом с ним, распространяясь все дальше и дальше. Люди начинали оборачиваться, расступаться перед ним, падать безвольными куклами на колени, теряя последние капли ментальной воли. Воздух стал жарким, сушащим, люди жадно хватали его ртами, задыхаясь в предсмертной агонии. Альфа замечал всё до мельчайших деталей, питаясь и наполняя свои резервы сил до краев, забирая их у окружающих до последней капли.       Песчинки под его ступнями поднялись ввысь, закружились в своеобразном танце. Из его носа полились струйки крови — тело разрушалось под натиском той разрушительной силы, что находилась в нём, теперь выползая наружу.       Несколько десятков метров разделяло их, Кэйа, услышав крики и почувствовав что-то, начинает поворачивать голову, чтобы обернуться.       Не поможет. Аякс мстительно ухмыльнулся, всматриваясь в затылок бывшего друга. «А счастье ведь было так близко, да, Кэйа?» — больше без сожаления думает он.       Краем глаза рыжеволосый замечает, как крики и последующие колебания ментальных волн доходят до императора. Аякс, как опытный владелец сущности, точно знал свои границы. Чжун Ли уже не стоит к нему спиной, пытается блокировать его полностью, но расстояние слишком большое, а сила Аякса — слишком разогналась, чтобы воздействовать на неё достаточно и предотвратить трагедию.       Кэйа, развернувшись, раскрыл широко глаз. Его взгляд выражает испуг, шок, затем резкое понимание. Отчаяние. Смирение. Принятие. Идеальный спектр, чтобы вызвать в Аяксе ни с чем несравнимую эйфорию на грани полного сумасшествия. Мысли стали обременительны, все ушло в рефлексы и в единственное желание — пусть они пожалеют. С ним стоило считаться, его нужно было бояться.       Аякс слышит, как резкий звук рассекает воздух. Потом ещё и ещё, он в мгновение чувствует острую, разрывающую боль в груди, на секунду стопорящую его, энергия слегка рассеивается, но по-прежнему сохраняет свои границы, теперь ещё больше уплотняясь вокруг носителя.       Скорость шага стихла, ноги начали казаться ватными. Регенерация его тела превосходит все нормы. В конце концов, ни одна пуля ещё его не убила. Он слегка наклоняет голову в сторону, зорким глазом наблюдая, как Чжун Ли хватает Альбедо за руку, отводя бледную ладонь, крепко держащую револьвер.       Стрельба, ещё и рядом с императором? Произведенная каэнрийцем. Звучит как начало войны.       По округе проносится рёв, вой, люди в панике пытаются уйти, сбежать, а стражи порядка приближаются к нему, подавляя собственную трусость, но их сущности дрожат, вопят, мгновенно уступая, отступая, как только оказываются в метрах двадцати.       Предвестник, рыкнув, повернул голову обратно на Кэйю. Тот пятился назад, рефлекторно выставив вперед руки. Но они оба уже знали, чем это закончится. Аякс ощущал, как сущность Альбериха работает на износ, формируя щиты. Слишком хрупкие, несущественные. Слуга, одетый в форму Каэнри’ах, падает около него плашмя, возможно, замертво, не в силах защитить своего принца.       Кэйа имел шанс сказать ему сейчас что-нибудь, но он, гордо выпрямив спину, явно не собирался этого делать. Их взгляды пересеклись. Альберих смотрел ему точно в глаза, вызывая своим сокрушенным, готовым принять участь взором шквал новых эмоций. Предвестник хотел слышать мольбы, но, поняв, что альфа не даст ему в сласть насладиться своим триумфом, лишь усмехается на это показательное молчание. Конечно же, Кэйа знает, что ни к каким просьбам сейчас он не прислушается.       Тарталья, сглатывая слюну вперемешку с кровью, направляет всю свою силу к Кэйе, понимая, что уже через несколько секунд его настигнет Чжун Ли с целью помешать. Волны его энергии становятся осязаемы. Аякс в этом видит убийственную красоту, а также ни с чем несравнимое уродство. Ему не требовалось подходить вплотную, он, плюясь багровой жидкостью, сконцентрировал всю свою ненависть. Щиты Альбериха… Как смешно. Он мог бы пробить их ударом, но вместо этого Аякс предпочёл испить другую сущность до дна, поглотить её собой. Он заберёт принца Каэнри’ах самым мучительным способом.       Пробившись одним касанием сквозь ментальный щит, он пробрался до самого сердца Кэйи, туда, где всё пульсировало, болело и без него. Аякс прочувствовал все энергетические потоки, всю суть, хрупкую жизнь, текущую по венам, а сейчас стремительно ускользающую.       Кэйа никуда не мог деться. Всё плыло, он упал, как и все, кто сегодня столкнулся с силой Аякса. Дышать было просто нечем. Слабость одолевала его, тело, словно сражаясь с паразитом внутри себя, пыталось избавиться от чужих касаний, но они настигали снова и снова. Он становился все беспомощнее, а Предвестник, питаясь его силами, только могущественнее. Его фигура возвышалась над ним. Всё повторялось.       Кэйа перекатился на спину, видя перед собой теперь только небо, спокойно и беспечно плывущие мягкие облака. Корчась от невыносимой боли, он едва мог думать. Столько дел не сделано, столько слов не сказано. Казалось, впереди его ждала ещё целая жизнь, наполненная событиями, где много и тяжелых, и счастливых дней. Теперь все эти радостные улыбки, которые должны были стать его будущим, становились призрачными, неясными. Их не будет. И что станет со страной? С народом, который он должен оберегать? Каэнри’ах никогда не простит убийство своего короля.       Ещё один удар сердца, сделанный измученным органом, заставляет его пережить новый поток боли. Ментальные нити практически рассеялись, сущность больше не боролась, а энергетика теперь не поддерживала его истерзанное тело, вместо этого высвобождаясь куда-то за его пределы.       Где-то на корабле его ждёт горячо любимый Дилюк — он приехал, принял решение остаться с ним, разделить свою жизнь со своим альфой. И как теперь быть?..       Светлый, теплый образ омеги, его единственной Пары, вселял непонятное умиротворение. Он с нежностью, трепетностью и любовью любовался бы им даже сейчас, пытаясь сохранить узы, которые, как альфа чувствовал, уже рассеялись, ушли в небытие. Что чувствует сейчас Дилюк, понимает ли, при каких условиях произошло это? Кэйа не хотел, чтобы омега страдал, но знал, что это неизбежно. Он таил надежду, что его Истинный ещё сможет испытать счастье, обретет необходимое спокойствие, смирение, пусть и без его присутствия рядом.       На губах альфы застыла непроизнесённая клятва верности, а с уголка глаза стекла горячая слеза сожаления. Он обещал самому себе, что они всегда будут вместе, несмотря ни на что, даже смерть не остановит его намерений. Если существуют перерождения и иной мир, то они встретятся там. Где бы сейчас он ни оказался, в каком бы состоянии ни была его душа, он всегда будет ждать. И будет искать, чтобы потом продолжить любить всем сердцем. Возможно ли, что такое уже с ними происходило? Они, встретившись и войдя с друг другом в контакт однажды, сразу поняли, что не чужие. Так, может, это произойдёт с ними снова? При иных обстоятельствах, в другой жизни.       Слабая улыбка, полная веры и надежды, посетила его лицо. А после все исчезло, стремительно померкло.       Кэйа Альберих был мёртв.

***

      Аякс, смотря на последние вздохи Альбериха, был на вершине собственного безумия. Убийство сущности — было ли ранее в истории подобное? Как функционирует человек, полностью лишившись своей души? Станет бетой? Собственная сущность сыто подсказала, что нет, бывший приятель станет чем-то ещё более жалким, если выживет. Она намеревалась показать Аяксу то, на что они теперь способны. То, что теперь они умеют делать. В конце концов, у Аякса всегда оставалась рядом она, поэтому он и не думал противиться её ненормальным желаниям.       Он посмотрел в посеревшее лицо Кэйи, отмечая, что оно не выглядит больше живым. Кэйа, находясь под его ногами, был точно трупом, его распростертое тело не двигалось, не содрогалось, а стеклянный взгляд был устремлен точно в небо, на розовый закат, отражающийся в серо-голубой радужке.       Какое глупое зрелище, какая глупая смерть, если это она. Не чувствуя в теле Альбериха никаких больше сил, Аякс падает рядом с ним. Что-то внутри него изворачивается, ноет, кричит на него, появляется какая-то несобранность. Он закашлялся, чувствуя удушье, подступающую к горлу рвоту. Пуля, застрявшая где-то в районе груди, будто раскрошилась в его внутренностях, её осколки, словно пропитанные чем-то, доставляли жгучий и ни с чем несравнимый дискомфорт. Теперь он не мог его игнорировать.       Сущность вернулась полностью к своему хозяину, сместив приоритеты и пытаясь… защитить? Инстинкт самосохранения оказался для неё сильнее, она, не слушая его, никогда не слушая, снова приняла своё решение. Аякс хотел погибнуть сам после бойни, от рук императора, если тот победит его, но сущность, безусловно, сражалась бы до последнего, умываясь реками крови. Она бы защищала его, как могла, до последнего вздоха. И она же стала бы причиной его смерти, иссушив в конце пути.       Чжун Ли вступил в контакт с ним несколько секунд назад, отгораживая его сорвавшуюся сущность от остальных. Он, не взирая на громкие предупреждения слуг, стоял уже совсем рядом. Чтобы убить?..       Аякс нагнулся ближе к земле, не в силах победить тошноту. Его рвёт красным. Тело хочет очиститься. Что это пульсирует по его крови? Инородное, холодное, словно по венам залили жидкий лёд. Сознание плыло, сущность, не зная, как выплеснуть весь гнев и агрессию, хотела сожрать кого-нибудь поблизости, полностью поглотить, чтобы восстановить собственные уходящие в никуда силы, но ментальные щиты императора не давали ей это сделать. Его держали будто в клетке, причем такой прочной и плотной, что он не мог даже пошевелить пальцем.       Его взяли под локоть чьи-то грубые руки, подняли с пыльной поверхности. Тарталья не понимал, почему от него не шарахались, потому что его сила была в этот раз смертельно сокрушающей. Но, встретившись с желтоватой радужкой императора, вопрос отпал сам собой.       Пальцы Чжун Ли требовательно и безжалостно сжали его за подбородок. Взгляд Аякса был расфокусирован, но он увидел за его спиной взволнованного Альбедо, его чёрный плащ развевался на ветру. Как забавно, что омега наверняка просто перестраховался, всерьез не рассчитывая использовать какое-либо оружие. Но недоверие к чужакам оправдало себя. Это было самое настоящее покушение.       Аякс, смазано всматриваясь в знакомые лица, слышал только обрывки громких фраз, вкушал обезумевший крик омеги, когда тот склонился над телом своего принца. Альбедо, взяв лицо Кэйи в свои ослабевшие руки и закрыв его веко, выглядел умопомрачительно: белки красивых зелёных глаз были красными, выпученными, а выступившие кристально чистые слёзы казались самым настоящим нектаром. В исступлении запрокинув голову и не сдерживая голоса, Альбедо что-то вопил остервенелым тоном. Прекрасная песня, гласящая о том, что каэнрийцы положат весь мир к ногам, истребят всех вокруг за своего принца. Взгляд омеги обещал сравнять всё здесь с землей, но и тогда бы гнев и боль Каэнри’ах остались навсегда со своим народом.       Понимая это, Аякс с ухмылкой отключился, чувствуя, что война неизбежна. Может быть, так и было задумано судьбой?

***

      Дилюк сидел на диване и посматривал всё чаще на часы, когда почувствовал что-то странное, необъяснимо отягощающее и болезненное. Он, задержав дыхание, прислушался к себе, не понимая, почему сердце пропустило удар. Все его жизненные процессы будто замедлились, прогнулись под какой-то невидимой угрозой.       Ему стало резко дурно, Дилюк согнулся пополам. Он уже не мог отвлечься от изматывающего беспокойства.       — В чём дело? — приблизился к нему мужчина в форме, находя состояние Рагнвиндра крайне необычным, несуразным и подозрительным.       Аристократ не мог ничего ответить, он даже не слышал вопроса. Сущность замерла, словно отгораживая его от чего-то, но он все равно стремился к ответам, ломая самого себя, чтобы понять свои ощущения. Он, не зная даже чем, был угнетен настолько, что из воспаленных глаз заструились горькие слёзы. Ручьем, будто вымывая из организма всю ту боль, которую омега испытал за всё время.       Дилюк, сделав глубокий судорожный вдох, вдруг отчетливо почувствовал, как нити, связывающие его с Парой, стали меркнуть, растворяться, в загадочной легкости теряться, расплываться. Связь, которая была у них с Кэйей, бесповоротно оборвалась: тихо, бесследно.       На душе стало пусто.       В алых глазах омеги потемнело, он даже не пытался вытирать слёзы с лица, закрывшись глубоко в себе. Он не мог объяснить своё состояние. Как? Почему?.. Сущность не давала ответов, но у Дилюка такой был. Что-то произошло с его альфой, ведь связь не просто оборвалась, она будто растаяла. Омега задрожал, к горлу подошёл вязкий ком.       Высокий блондин, стоящий рядом, ошеломленно уставился на него и положил руку на плечо, встряхивая.       Дверь вдруг резко отворилась.       Дилюк заторможенно поднял голову, скользящим взглядом смотря, как прибывший крайне перепуганный незнакомец, будучи полностью поглощенный какими-то негативными эмоциями, что-то тихо говорит на ухо блондину. Тот хмурится, потрясенно смотрит куда-то в пол. В его холодных голубых глазах застывает ужас, вперемешку с неверием.       — Дайнслейф… — шепчет ему обескураженно и нерешительно человек в форме, а потом натыкается покрасневшими глазами на Дилюка. В его взгляде теперь пылает агрессия, острая, неприкрытая ничем нетерпимость. Этот человек точно желал ему самой мучительной смерти.       Аристократ под этим взором вздрагивает, но не потому, что ему стало страшно.       — Что с ним? — потерянным глухим голосом спросил омега, поднявшись на едва держащие его ноги. Он уже знал, что с Кэйей что-то случилось, чувствовал. Но если… Нет, Рагнвиндр не мог позволить себе думать о том, о чём твердила собственная сущность, оставшаяся теперь совсем одна. В этом большом мире он ощущал теперь себя особенно мизерным, ничтожным.       Ответа на его вопрос не последовало. Вместо этого Дайнслейф, а это, судя по всему, был именно он, дал какое-то быстрое распоряжение другому бете, чуть ли не прогоняя прочь.       Слова застряли в глотке, но Дилюк всё равно смог произнести их:       — Он жив? — не сдавался омега и подошёл к другу своего альфы вплотную. Не дождавшись никакого ответа, Рагнвиндр понял всё и без всяких слов.       Кэйа был мёртв.       Дилюк замотал лихорадочно головой, отказываясь признаться себе в том, что то, что он недавно почувствовал, — утерянная связь вследствие смерти Пары. Ему этого не вынести.       Нет, этого не может быть, это всё сон, глупая шутка. Это не могло произойти с ними, только не так, нет, нет, нет…       Дилюк чуть не упал на пол, но сильные руки Дайнслейфа удержали его. Рагнвиндр начал вырываться, скалиться, в конце концов, он сорвался на громкие рыдания, больше не сопротивляясь грубой хватке.       Нет, этого не может быть. На него обрушилась боль, которая никогда не уйдёт, утрата, которая никогда не будет забыта. Имя, высеченное в его сердце, больше никогда не будет произнесено им с прежней счастливой интонацией. Человек, ставший центром его маленькой Вселенной, покинул его, оставляя в осколках от неё.       — Кэйа… — звал обреченно Дилюк, захлебываясь, теряясь в своём горе и надеясь, что сейчас его альфа придёт, откроет дверь и улыбнётся ему своей ласковой, любящей улыбкой. Посмотрит снисходительно, назовёт глупым, как угодно, но подойдёт и обнимет, заверит его, что весь этот кошмар был просто сном. — Кэйа… — простонал снова омега, вспоминая, как горячи губы Истинного, как приятен его высокий озорной голос. Дилюк повторял имя любимого, как мантру, свет погас в его глазах, но слезы все еще не иссякли.       Его альфа обязательно вернется за ним, Кэйа не допустит, чтобы он страдал и бродил в сводящем с ума одиночестве. Кэйа не мог его бросить, он же обещал! Он обещал, что всегда будет на его стороне, обещал, что никогда не покинет его. Кэйа любил его.       Омега хватал ртом воздух, пытаясь осмыслить то, что происходит. То, что произошло уже.       — Он обещал, что будет всегда рядом, — вторил сам себе Дилюк, находясь в каком-то коконе беспамятства. — Он обещал… — рассеянно пробормотал омега себе под нос.       Рагнвиндр, всё ещё оставаясь в сознании, практически обмяк в объятиях беты, позволяя уложить себя обратно на диван.       — Я люблю его… Я люблю его… Я люблю его… — рвано шептал в воздух Дилюк. Ему так много нужно было сказать, за так многое извиниться перед возлюбленным. Образовавшаяся пустота в сердце угрожала захлестнуть его. Омега не хотел сопротивляться безумию, если оно подарит ему ещё несколько мгновений, проведенных с Кэйей. Воспоминания о его звонком высоком голосе, о его радостном и веселом смехе только заставляли Дилюка внутренне извиваться от новой боли. Он почти физически почувствовал, как в нём что-то сломалось. Аристократ для себя понял, что его жизнь закончилась, даже не успев толком начаться.       Дайнслейф, хмурясь, отнял от него руки и отошёл, не совсем понимая, что должен сейчас делать. Приказ был не отходить от омеги до прихода Кэйи, альфа сам ему сказал, выбрав строгий тон голоса, чтобы он оберегал Дилюка ценой собственной жизни. Но что, если Кэйа уже не вернётся?.. Это всё меняет.       Как друг Альбериха, он должен будет вывести Рагнвиндра, довезти до дома, оставить в безопасности. Потому что Кэйа хотел бы для своего возлюбленного именно этого. Но как житель Каэнри’ах, как человек, возможно, потерявший своего короля, он хотел бы спалить всё здесь дотла, не оставив никого в живых. И он надеялся, что всё-таки друг выжил, иначе ему придётся принять сложный выбор. Впоследствии, конечно, умереть, как и всем, кто прибыл на эти земли. И лишь надеяться, что за них, умерших в бою, будет отомщено десятикратно.       В попытке успокоить свой встревоженный разум, Дайнслейф посмотрел на притихшего омегу. Голубые глаза беты, искаженные эмоцией боли и безнадежности, жадно всматривались, как Дилюк садится, принимает прежнюю позу. Он сидел с распущенными, всколоченными багровыми волосами и был бледен, как сама смерть. На его лбу выступил крупными каплями холодный пот, а ало-карие глаза воспаленно блестели, подтверждая теорию Дайнслейфа о том, что омега не в себе.       — Это всё неправда. Я в это не верю, — Дилюк энергично покачал головой, отрицая, всё отрицая: то, что только что кто-то приходил, и даже то, что связи Пары больше нет.       — Не верите во что? — ледяным голосом спросил бета. Омега слышал их разговор с другим служащим? Дайнслейф не мог объяснить того, что происходило с Дилюком Рагнвиндром, лишенным всей информации, изолированным от неё, однако вполне осознающим ситуацию. Очевидно, омега был в курсе того, что творилось на суше. Но как?       — Он жив. Конечно, Кэйа жив, — решительно заявил Рагнвиндр, непоколебимо уставившись на дверь, как и прежде. Он принял позу ожидающего, положил ладони на колени, тихо шепча молитвы Архонтам сухими губами.       Омега просил вернуть ему его альфу, нет, он даже настаивал, всерьез уповая на то, что боги услышат. Его глаза снова медленно наполнялись слезами, некоторые стекали вниз, увлажняя щеки и потрескавшиеся губы, Дилюк растирал солёную влагу по лицу, смахивал непрошенные слёзы, чтобы затем вновь вернуть тонкие бледные пальцы на колени.       Дайнслейф, прошедшись оценивающим взглядом по омеге, счёл его окончательно сошедшим с ума.

***

      Бездыханное тело короля Каэнри’ах лежало перед ним, о состоянии Кэйи Альбериха можно было не справляться. Как он мог такое допустить?       Миллилиты сдерживали каэнрийцев, но многие ещё просто не знали, что именно произошло. Догадки сеяли хаос.       Чжун Ли надавил на Альбедо ментально, лишая дара речи. Он приказал связать, увести омегу во дворец. В его замерших светло-зеленых глазах, смотрящих прямо ему в лицо, отражалась дальнейшая кровавая история, которую будет невозможно предотвратить. Прямо сейчас Альбедо готов был развернуть самую настоящую бойню, гордо и достойно погибнуть вслед за своим предводителем. Моракс видел, как сжимается молодое, но крепкое сердце от невыносимой боли. Чжун Ли обвёл взглядом горизонт, понимая, что шрам на душах этих людей будет оставлен навечно.       Император, не теряя времени, присел перед телом Кэйи на колено. Остатки уходящей энергии, разорванная на клочки сущность — это всё, что от него осталось. Будет ли этого достаточно? Он накинул свой плащ на бездыханного принца, точнее, уже короля, и, аккуратно взяв его на руки, пошёл во дворец в сопровождении сотни бойцов — те прибыли в полном составе, но уже слишком поздно. Столько жертв…       Слишком поздно. Фраза никак не шла из головы владыки.       Кто бы знал, что Аякс окажется настолько подвластен низменным порокам своей сущности, поддастся на её очевидный обман, выберет искушение, а не голос разума. Грех пленил его, но это не служило оправданием. Предвестник был уже заточен, его судьба вряд ли показалась бы хоть кому-то завидной. Чжун Ли понимал, что совершил ошибку, причем непростительную, отпустив этого мальчишку своей дорогой. Аякс должен был научиться жить со своим зверем, не спускать с цепи, когда находится среди мирных граждан. Но он предпочёл остаться убийцей.       Владыка испытывал сильное разочарование и боль, которую не ощущал столетиями, но чувства сейчас никому уже не помогут. История могла закончиться хорошо, но не теперь.       Он попросил оставить его одного, как только дошёл до комнаты. Служащие, понимающие весь масштаб трагедии, с сомнением, но подчинились приказу, оставшись снаружи.       Чжун Ли осторожно положил тело Альбериха перед собой на белые простыни, тщательно всё обдумывая, взвешивая. Физическая и ментальная составляющая — без них человека вряд ли можно назвать живым. Он, положив руку на пока ещё теплую грудь, прислушивался к ощущениям.       Официально он уже сказал разнести весть, что принц находится в очень тяжелом состоянии.       Времени было мало. За некоторые ошибки нужно платить. Баланс нарушен, требовались меры, причем жестокие. Либо… милосердные.       — Приступим, — собранно сказал Чжун Ли, плотно закрыв жёлто-золотые глаза и сосредоточив свою силу на кончиках пальцев. Он дотронулся ими до небьющегося сердца Кэйи. Что будет, если склеить то, что было так халатно разорвано? Император знал ответ на вопрос, посчитал его удовлетворительным.       Соединить. Спаять. Снова и снова. Слабая энергия, оставшаяся в теле Кэйи, потекла медленно по нитям, которые стремительно восстанавливались благодаря вмешательству высшей силы.       Оставалось самое сложное: нарушить все установленные правила, запустить сердце, вернуть человеку утраченную сущность из небытия, чтобы это впоследствии работало как слаженный механизм. Даже ему, Архонту, было трудно это сделать без последствий.