Иллюзорность

      Дилюк в тревоге ходил по залу в каюте, цепляясь строгим и взыскательным взглядом за каждый предмет мебели: то подушки на диване были плохо взбиты и лежали не так безупречно, хотя их укладывал даже не он, а горничная, то ваза с цветами не на своём месте, то подсветка слишком яркая, не умиротворяющая и не соответствующая предшествующему приему. То, в конце концов, каркасы некоторых предметов, оживленные акцентирующими моментами позолоты, казались ему совсем не гармоничными с остальным пространством.              Кэйа задумчиво наблюдал за ним, сидя на кресле и покачивая носком ботинка в такт мыслям. Пару дней назад он смог договориться с друзьями о встрече, где представит им своего избранника. Несмотря на то, что он пытался задать домашний и дружественный тон вечеру, было заметно, что встревожены абсолютно все участники. И, чего греха таить, Альберих до сих пор помнит, как на него посмотрел Альбедо, услышав о просьбе.              — Это моё желание, — пожал плечами альфа, решив и обсудив с Дилюком заранее, что инициатива знакомства должна исходить именно от него. — Но если вам нужно ещё время, то я не настаиваю, Дилюк тоже поймёт, — он оглядел непретензионным взглядом и Альбедо, и Дайнслейфа, стараясь не наседать.       Дайнслейф, почесав подбородок, довольно скоро согласно кивнул, отчего Альбедо слегка закатил глаза, явно поражаясь быстроте принятого решения. Дайн же проигнорировал этот жест, вполне уверенно пояснив, по большей части, своему королю:       — Мне бы все равно пришлось с ним вскоре пересечься на службе, — хмурился в раздумьях бета, — поэтому, да, будет лучше, если ты познакомишь нас заново заранее. Я не против, это хорошая идея, — он поднял решительный взгляд на альфу, — к тому же твой омега действительно не виноват, что произошло то, что произошло.       Кэйа благодарно улыбнулся другу, про себя отмечая, что друзья, как он и предполагал, действительно хотят избежать неудобных моментов. Вряд ли за этим кроется искреннее желание принять Дилюка, как его партнера, однако нужно с чего-то начинать. Альберих не был требователен к друзьям на данном этапе.              Переведя взгляд с лица Дайнслейфа на притихшего Альбедо, альфа вновь неторопливо и даже мягко заговорил:              — Я помню твою просьбу и всё будет в порядке, если ты не придешь, — сохраняя на лице улыбку, спокойно сказал он, понимая, что омеге тяжелее приходится, чем Дайну. Более того, Рэйндоттир до сих пор иногда смотрел на него так, будто что-то пытался выяснить, докопаться. Бесспорно, Альбедо догадывался, что в тот зловещий день произошло что-то из ряда вон, что-то, что объяснить он сам себе так и не смог. Его стремление узнать больше, чем положено, немного напрягало Альбериха, однако альфа знал, что тот вне досягаемости от правды. Это не должно измениться.       — А как будет выглядеть, если я откажусь? Ты не оставляешь мне выбора, — без особых обвинений сорвалось с языка. Альбедо, досадливо вздохнув, неуверенно дополнил: — Впрочем, я сам думал насчет этого. До Каэнри’ах плыть меньше недели, наверное, смысла откладывать неизбежное уже нет, — это уже больше походило на согласие, однако альфа про себя отметил, что этого недостаточно в данной ситуации. Она все ещё не была под его контролем хотя бы наполовину.       Кэйа кивнул, молча принимая ответ. Он понимал нежелание Альбедо идти на какой-либо компромисс с тейватцем, тем более после произошедшего, однако альфа также осознавал, что лучше будет для самого же Альбедо пересилить себя сейчас, чем потом, так и не найдя в себе сил, избегать встреч с тем, кто будет у него буквально на каждом шагу. К тому же светское общество отнесется с весомым любопытством к отношениям между его бывшим омегой и нынешним. Скорее всего, именно с подачи Рэйндоттира будет зависеть то, как встретят Дилюка. Альбедо имеет большой вес в определенных кругах, конечно, не такой, как он, Кэйа, однако это в значительной степени могло бы повлиять на принятие Рагнвиндра. Безусловно, это всё понимал и сам Альбедо, сейчас как-то особенно догадливо сверкнув своими зелеными глазами.              — Я не создам вам никаких проблем, мне это не нужно, — он, не моргая, смотрел прямо на своего короля.       — Я знаю, — отрезал уверенно альфа, продолжая смотреть в смелое лицо омеги.              Растущее напряжение между ними ощутил и Дайнслейф, посмотрев на обоих особенно внимательно. В этих взглядах был немой диалог, завершением которого стали слова Альбедо, гордо слетевшие с пухлых губ:              — Но я не стану всем врать, как мы дружны, и делать вид, что всё просто прекрасно. Потому что это не так. — твердо отчеканил омега, нисколько не робея перед посерьезневшим Альберихом, который сейчас выгнул вопросительно бровь.       — Однако если ты будешь молчать, то все сделают выводы и без тебя, за тебя, — Кэйа пожал плечами, мол, сам понимаешь. — Хочешь, чтобы все снова начали тебя утешать, словно брошенного и показывать своё напускное сочувствие? Да, до меня доходили некоторые слухи, хоть и, увы, с сильным опозданием, — конечно, альфа знал, как нелегко пришлось бывшему после их расставания. Но и теперь люди найдут за что зацепиться. Ему сложнее будет оберегать и своих друзей, и любимого омегу, если они совсем не поладят. Хотя бы для общественности.       Дайн, в отличие от невозмутимого в данный момент Альбедо, едва не дернулся, хмурясь сильнее и переводя поочередно взгляд с одного друга на другого. Бета понимал, что встревать сейчас недопустимо, однако слова Кэйи показались ему жестокими. У обоих друзей был непростой характер, но он и подумать не мог, насколько тяжело находиться с ними в одном помещении во время распрей.              Рэйндоттир недобро ухмыльнулся.              — Люди и так будут говорить обо мне интересные вещи, — как факт произнес Альбедо, давно смирившись со своей участью. Быть подле принца всегда было сложно: всегда кто-то завидовал ему, кто-то же считал, что он лучшая партия для Его Величества, всячески превознося, словно идола, иногда преследуя. Кто-то, напротив, злорадствовал едва ли не открыто, когда они расстались. Во время отсутствия альфы, имя Альбедо нередко мешали с грязью, в лицо всегда мило улыбаясь — никто не хотел попасть в немилость все ещё возможной партии Альбериха. Но сейчас… Страшно было представить, каким нападкам будут подвергаться и он, и Дилюк Рагнвиндр, когда прибудут. Часть населения наверняка сочтет забавным факт, что он, Альбедо, самолично решил плыть к Кэйе после смерти короля-регента, чтобы поддержать, а вернулся… ни с чем. Более того, Альберих привёз с собой ещё и жениха. Потешно, впрочем, кто-то обязательно поплачется по этому поводу, давно выстроив в своей голове идеальную картинку, где в помине нет и не может быть никаких Дилюков Рагнвиндров.       — Разница в том, как ты поставишь себя, — снисходительно сказал ему Кэйа очевидную вещь. То, о чём они сейчас спорят, является едва ли не единственным решением, которое выгодно абсолютно всем. — Не надо строить вид, что вы друзья, но приятельские отношения между вами необходимы. Пусть даже и напускные. — возможно, ему не следовало так открыто говорить об этом, однако Кэйа хотел выяснить всё окончательно здесь и сейчас. К тому же для омеги тоже будет лучше оставить этот неприятный вопрос позади.       — Кэйа, я не доверяю ему, — Альбедо закусывает губы. Ему не нравится, но, видя настрой альфы, своего короля, человека, за которым он когда-то пошёл и будет идти до конца, ему ничего не остается, как сдаться. В конце концов, для всех будет лучше, если он умерит свой пыл к чужаку. Но что от него ожидать? Предательства? Нож в спину? Аякс прекрасно продемонстрировал, чем заканчиваются такие союзы.       Омега тяжело вздохнул и отвернул голову. Сердце ныло, сущность сокрушалась, будто своим согласием он предает собственные идеи, в которые верил, цели, к которым стремился, любимую страну, в которой явно тейватцу не место. Впрочем, что тоже неохотно, но понимал омега, не ему это решать.              Видя, что Альбедо согласен, Кэйа неторопливо встает с места и деликатно намекает:              — И я не дам тебя в обиду, потому что мы друзья, — он подцепляет пальцами излюбленную меховую накидку и надевает на плечи под отрешенные после беседы взгляды. — Раньше мне было сложно что-то вовремя предпринять, но теперь я дома, дай знать, если потребуется моё вмешательство.       — Кстати, — уже в дверях зовет его снова омега. Кэйа оборачивается, встречаясь с застывшими в округлых глазах изумрудами. — Наш профессор хочет попробовать новую формулу, благодаря которой, возможно, получится немного продлить жизнь бет и рассмотреть еще несколько причин возникновения этой мутации. И мы хотим выяснить, рождаются ли беты сразу без сущности, либо она есть, но просто так и не пробуждается.              Дайнслейф перевел встревоженный взгляд на омегу. Теперь уже слова Альбедо кажутся ему неправильными. Это ведь не то, о чем он думает?              — Прекрасные новости, — Альберих, улыбнувшись, не сдвинулся с места, ожидая явно чего-то ещё.       — Да, интересный, но крайне долгий и обширный проект, которым я тоже займусь, если найдётся спонсор, — Альбедо внимательно наблюдал за реакцией альфы, всё подсказывало ему, что момент выбран более, чем удачно. — Мы пока не победили на конкурсе в этом году, но даже если победим, то вряд ли средства покроют хотя бы малую часть расходов.              Альберих улыбнулся уголком губ.              — Скажи своему профессору, чтобы не волновался об этом, — сказал Кэйа и, прежде чем закрыть дверь, напомнил: — Завтра в семь вечера, не забывайте.       — Разве это не подкуп? — спросил сразу серьезно обеспокоенный Дайнслейф, стоило Кэйе покинуть комнату.       Альбедо игнорирует вопрос, явно выглядя после «сделки» куда более воодушевленным и готовым к сотрудничеству.       — Тебе необязательно просить его о таком, подумай сколько еще раз ему придется столкнуться с таким же отношением. Пойти на уступки и сделки, — отчитывал бета омегу. — Если тебе так нужен этот проект, то я могу вложиться в него.       Рэйндоттир снисходительно и даже нежно улыбается, глядя ему в глаза. Любовник явно не понимал степень затрат. Уловив эмоцию и её смысл, бета настойчиво повторил:       — Я — рыцарь Его Величества, у меня хорошая зарплата. Мне всё равно некуда её тратить.       — Все мы чего-то хотим и у всего есть цена. Если Кэйа готов платить, то и я тоже. Не усложняй, у нас так было заведено всегда, — он тоскливо посмотрел на дверь, где ещё минуту назад стоял Альберих. — Уверен, он доволен таким раскладом не меньше. Поэтому оставь мораль, Дайн, — попросил устало у него омега, закрывая веки. — И прости, что тебе пришлось это наблюдать.       Дайнслейф вздыхает, тормоша грубыми руками собственные волосы. Он не способен возразить, слова, так легко произносимые этим омегой, обезоруживают. Может быть, это манипуляция. Если это она, то он снова пал её жертвой.              Закружившись по залу и обведя ещё раз всё глазами, Рагнвиндр озадаченно выдохнул и присел на край дивана под внимательный взгляд Кэйи. Омега провёл ладонью по поверхности, пудровый васильковый текстиль, использованный в качестве обивки, имел приятную бархатистую фактуру. Он уже сидел здесь в первый день появления на корабле, но тогда на такие мелочи он не обращал никакого внимания, может быть, не стоило и сейчас?       Дилюк снова импульсивно поднялся, дошёл до полноразмерного зеркала в гардеробной и смерил себя взыскательным и строгим взором. Он взял с собой не так много вещей, однако сегодня омега выбрал самые, на его взгляд, презентабельные: кремовую блузку с непышным жабо с высокими темно-коричневыми брюками, слегка облегающими в нужных местах, подчеркивающими их.       Что радовало, так это то, что ни Альбедо, ни тем более Дайнслейф не станут одеваться роскошнее, чем их король. По крайней мере, находясь на одном приеме, они бы не позволили себе такого дурного тона. Кэйа, в свою очередь, настаивал на приятельской тематике вечера, делая упор на что-то домашнее.       Вернувшись обратно в зал, Дилюк, не выдержав, переместил вазу ровно на середину стола и затем подцепил ловкими пальчиками подушку, взбивая и кладя её симметрично остальным. Всё сделав, Рагнвиндр выглядел всё равно недовольным. Теперь стало не так небрежно? А что, если теперь слишком хорошо, вылизано? Заметно, что над этим всем тщательно поработали? В конце концов, омега вернул все на свои места, не зная, как будет лучше.              — Котёнок, — неожиданное прикосновение теплых рук со спины вывело омегу из мыслей.       Дилюк повернул голову, сталкиваясь сразу с искрящимися нежностью серо-голубыми.       — Я им точно не понравлюсь, — омега нервно облизал губы, но объятия альфы принял, чувствуя, что в них нуждается. — Что, если всё пройдёт плохо и я дурно себя покажу?       Ему хотелось произвести впечатление на друзей альфы, хотелось, чтобы они увидели, что он достоин быть рядом с Кэйей и занимать такую важную роль в его жизни. Да, по некоторым договоренностям, описанным в брачном договоре, у него прав будет сильно меньше, чем обычно у супругов королей Каэнри’ах, то есть, он, как представитель другой страны, будет отрешен от политики. Он — не правитель, и не должен никоим образом влиять на мышление Кэйи в этом вопросе. И, несмотря на это, в нём всё равно будут продолжать видеть угрозу. Наверняка и друзья Альбериха тоже.              — Как бы то ни было, ты нравишься мне, разве это не самое главное, м? — он обнимает своего омегу со спины, глубоко вдыхая сладкий, волнующий аромат, исходящий от его тонкой шеи.       — Плохо утешаешь, старайся лучше, — Дилюк, словно строгий преподаватель, фыркнул, впрочем, говоря не всерьез.       — А ты уже нуждаешься в моём утешении? Ничего ведь ещё не произошло, — Кэйа поцеловал своего воробушка в затылок, губами примяв мягкие душистые локоны. — Просто будь собой. Пусть они увидят, какой ты хладнокровный и жестокий, лишивший меня сна и покоя и заставивший все планы менять ради тебя.       — С ума сошёл! А если кто-то услышит? — омега выпутался из объятий и недовольно посмотрел на альфу, ругая за ребячество.       — Тогда придётся отрезать этому кому-то уши, — Кэйа развел руками и сел снова в кресло, взял в руку какой-то документ и начал внимательно вчитываться. И только потом спокойно добавил: — И выбросить за борт.       — Твои шутки… — шокировано ахнул Рагнвиндр, не находя больше фраз в своем лексиконе.       — Помогли отвлечь тебя? — игриво выгнул бровь Альберих, шкодливо улыбаясь.       — Не то слово, — аристократ отстраненно буркнул и снова присел на краешек дивана, немного успокоившись. Что-что, а отвлечь альфа его правда смог.              До этого они находились одни в зале, но спустя несколько минут вошёл дворецкий или временно его заменяющий — омега пока не знал всех должностей при королевском дворе — и спросил, не подать ли блюда сейчас, за несколько минут до прибытия друзей Его Величества. Получив согласие, прислуга начала выносить и ставить еду. Когда посторонние люди удалились, то Дилюк всё же кое-что спросил, пока не обращая внимание на ароматные закуски и лакомства:              — Ты же не серьезно это? — аристократ переходит на вкрадчивый шепот.       Кэйа оторвался от чтения какой-то бумаги, что занимала его внимание уже несколько минут.       — А? О чём ты? — ожидая ответа, он чуть склонил голову вбок.       — Про отрезать уши и выбросить за борт, — уточнил омега, хмурясь и, в принципе, уже вполне себе догадываясь, что будущий муж опять ляпнул какую-то глупость, а он переживает почем зря.       — О, я был очень серьезен, — коварно протянул альфа и, словно только того и ожидая, отложил назойливый документ. Кэйа резко встал с места, отчего Дилюк дернулся. — Лучше не подслушивать, что творится за дверями Моего Величества.       — Кэйа! — воскликнул омега, замечая задорный блеск в серо-голубых глазах и надвигающуюся фигуру. Скорее всего, альфа собирался повалить его на диван полностью, окончательно сбив все подушки.              Стук в дверь заставил Альбериха отвлечься. Дилюк облегченно выдохнул.              Это снова был тот самый человек, которого омега обозначил для себя как дворецкого. Он сообщил, что первый гость ожидает разрешения войти.              Спустя несколько секунд дверь открылась, и показался высокий блондин, которого, конечно же, Дилюк сразу узнал. Одет он был консервативно и просто, в белую рубашку и черные брюки, однако Рагнвиндр, имея определенные знания, мог уверенно заявить, что ткани использовались весьма дорогостоящие. И тем не менее, негласный дресс-код был полностью соблюден. Для Дилюка это не было прям важно, но за неимением одежды на каэнрийский лад, он бы не хотел сильно выделяться среди окружающих.              Зайдя, Дайнслейф увидел спокойное лицо друга и красные щеки омеги. Он не стал придавать этому значения.              — Не стой, проходи, — махнул ему рукой Кэйа, стараясь сохранять именно ту атмосферу, что обычно и присутствует между ним и другом. — Можешь занять моё кресло.       Дилюк перевел нервный взгляд на альфу, ведь он предполагал, что места на диване будут заняты друзьями Кэйи, а не ими самими. Впрочем, наверное, так даже лучше: не придётся заботиться о том, что что-то на диване не так.              Дайнслейф неспешно сел напротив омеги и альфы, их разделял лишь накрытый угощениями стол. Рагнвиндр про себя отметил, что бета по-своему был красив, но изящность — не про него. Закаленный тренировками, высокий, даже выше Кэйи, — он был как каменное изваяние. С бледноватой кожей, холодными голубыми глазами, почти неживыми. Но очень цепкими, внимательными, сосредоточенными.       Минуя этикет и стандартный обмен любезностями, Дилюк заговорил с гостем первым, не дожидаясь, пока Кэйа их представит.       — Наша прошлая встреча вышла несколько сумбурной. Я буду признателен, если мы к ней возвращаться не станем и будем считать за первую именно эту, сегодняшнюю, — омега старался говорить расслабленно, однако невольно выпрямил в струну спину и принял воистину аристократический вид. Тот, в котором привык быть всегда на мероприятиях.       Бета неожиданно встал со своего места и протянул ему свою руку.       — В таком случае, Дайнслейф, — представился мужчина, не сводя своих зорких глаз с омеги.       — Дилюк, — в ответ протянул ему свою ладонь Рагнвиндр, решив быть менее официальным и не называть фамилию.       — Голоден? — подал заинтересованный голос Кэйа, обращаясь к другу.       — Конечно. Ты же сказал не притрагиваться к еде весь день, — отчеканил Дайнслейф, сохраняя полную невозмутимость.       Дилюк слегка усмехнулся, воспринимая это за шутку. Однако уже спустя секунду он понял, что бета не шутил.       — Я не думал, что ты поймешь меня так буквально, — немного растерянно рассмеялся Альберих, отчего и сам бета совсем немного, но улыбнулся. — Что ж, так даже лучше. А Альбедо?              Опоздание в две минуты было простительно, однако Дилюк посчитал, что этот самый Альбедо специально так сделал, пытаясь подать намек, что ему все разрешено. В общем, да, аристократ заранее придирался и не мог ничего с собой сделать.              — Не знаю, мы с утра не пересекались, — почти что незаинтересованно бросает Дайн, изредка кидая взгляды на омегу, детальнее рассматривая. Действительно, жениху Кэйи намного лучше — цвет его лица приобрел живой оттенок, длинные багровые волосы были превосходно уложены, а синяки под глазами исчезли вовсе. К тому же Дилюк Рагнвиндр больше не выглядел похожим на ходячий скелет, не трясся от любых действий и был предельно спокоен.              — Насколько мне известно, вы все вместе ходите на тренировки, — с опасливой осторожностью начал Дилюк, преследуя свои цели.       — Только я и Кэйа, — поправил его Дайн.       Альфа проницательно посмотрел на возлюбленного, сразу улавливая суть его мыслей.       — Хочешь тоже позаниматься? — догадливо спросил у омеги Кэйа, слегка приобнимая за талию.              Рагнвиндр качнул согласно головой, но не успел ответить: их уведомили, что Альбедо Рэйндоттир тоже прибыл. Кэйа сразу дал разрешение войти.              Первое, на что обратил внимание Дилюк, — это запах. Запах другого омеги, не скрывающего феромоны в данный момент. Яркий, то ли спелых абрикосов, то ли персиков, с какими-то странными нотками. Принюхавшись, Дилюк понял, что сверху был наложен еще какой-то парфюм. Это его немного озадачило.              Появившийся невысокого роста человек приковал на себя всё его внимание.       Большие светло-изумрудные глаза смотрели поочередно то на Кэйю, то на Дайнслейфа, то на него, ни на ком надолго не задерживаясь. Пухлые розоватые губы изогнулись в приветственной улыбке. Милое округлое личико, обрамленное пшеничного цвета волосами, частично заплетенными в хвостик на затылке, было весьма очаровательно.       Дилюк теперь почти не дышал, оценивая… Нет, не соперника. В ревности нет смысла. Сравнивать себя и его глупо. Однако нехорошее чувство снова закралось куда-то между лопаток, когда пытливый и цепкий взгляд прошёлся по довольно неброским, но элегантным линиям бархатных светло-бежевых одежд. Элементы декора на его пиджаке были изящны, но в то же время легки, не перегружая образ лишними деталями, при этом подчеркивая утонченную выразительность. Да, Альбедо, несомненно, был из тех, кто привык окружать себя изящными, роскошными и красивыми вещами, выбрав, вероятно, самое лаконичное и простое из своего гардероба, чтобы соответствовать тематике вечера.              Таким себе он его и представлял. Альбедо — это провокация.              Глядя на него, Дилюк нехотя признавал, что у омеги определенно был шарм, то, за что легко можно зацепиться, поверхностно влюбиться, даже не общаясь с ним. Дилюк легко мог представить ситуацию, в которой Альбедо входит в ту же таверну, наверняка голоса бы затихли, а всё внимание было бы приковано к нему. Этот человек мог вызвать зависть у омег и желание обладать этой красотой у альф. В общем и целом, Дилюк ощущал подобное и на себе, но в Мондштадте, честно говоря, не было равных ему омег. Они, как правило, уступали в родовитости, воспитании и, что уж там скромничать, симпатичности. Но здесь… Дилюк поймал себя на мысли, что будь Альбедо просто другом Кэйи, то он бы испытал, наверное, чувство восторга и даже гордость. Факт же того, что эти двое когда-то встречались, омрачал совершенно всё и везде. Поэтому аристократ, посмотрев ещё секунду, отвел отрешенный взгляд, выглядя при этом абсолютно равнодушно.              — Добрый вечер всем присутствующим, — шелковистый голос вошедшего омеги разлетелся по залу.       — Ты чуть не опоздал на самое главное, — заговорщески произнёс Альберих, сжимая руку на талии напрягшегося Дилюка сильнее.              Альбедо, хмыкнув, плавно двинулся по направлению к ним, и эта кокетливая грациозность в каждом движении Дилюка неимоверно раздражала. Он понимал, что человек перед ним не пытается выпендриться или намеренно вызвать негативные эмоции, пожалуй, Альбедо вёл себя, как и обычно, судя по отсутствию какой-либо реакции остальных присутствующих. Но Дилюку было сложно не обращать внимание на, казалось, такие незначительные мелочи. Да, он откровенно придирался и знал это.              Стоило Альбедо подойти ближе к столу, как Дайнслейф, широко раскрыв глаза и будто о чем-то вспомнив, резко поднялся со своего места.       — Садись, я возьму другое, — голосом, не терпящим возражения, сказал бета, сразу же удалившись за ещё одним креслом.       Альбедо не стал возражать. Но Дилюк почувствовал себя так, словно надкусил неспелый лимон. Ему не нравился факт, что омегу мало того, что не отчитали за опоздание, причем на прием к самому королю, а вместо этого ещё и угодить ему пытались.              Прежде чем сесть, новоприбывший гость посмотрел прямо на Дилюка, глаза в глаза, отчего аристократ почувствовал себя едва ли не голым. Он не был испуган, но по какой-то причине вся его сущность ощетинилась, готовая в любой момент ментально толкнуть обидчика.              — Альбедо фон Рэйндоттир, будем знакомы, — светловолосый омега улыбнулся, причем эту улыбку можно было назвать даже весьма дружелюбной.       — Дилюк Рагнвиндр, — сдержано кивнул ему аристократ, не забыв также нацепить скупую, но улыбку.       — Так на что я чуть не опоздал? — Альбедо, устраиваясь поуютнее в кресле, спросил без явного интереса, но с желанием продолжить непринужденный разговор.       — Хоть мне и нельзя, но вам-то можно, — прикрыв игриво один глаз, продолжил Кэйа и, убрав ладонь с талии Дилюка, поднялся.       Аристократ взволнованно смотрел на него, ему совсем не хотелось оставаться наедине с друзьями альфы даже на полминуты. Он банально не знал, как с ними себя вести. Особенно, как себя вести с ним.       — Алкоголь? — светловолосый омега выразительно посмотрел на Кэйю, а после тепло улыбнулся. — Дайнслейф, он напоить нас снова хочет, — вальяжно положив нога на ногу, он по-доброму усмехнулся.       — Снова? — попытался вклиниться в диалог Дилюк, пересиливая себя и наблюдая, как фигура Кэйи исчезает в неизвестном ему направлении. Всего на несколько секунд.       Бета тем временем дал ответ на вопрос.       — Альбедо имел в виду, что каждая наша посиделка после долгой разлуки всегда заканчивается одним и тем же.       — Вы так говорите, будто я попойку предлагаю, а не культурно выпить, — появившийся альфа гордо поставил бутылку на стол.       Рэйндоттир, будто сомневаясь, хмыкнул, а после сказал:       — Думаю, тебе можно опустошить один бокал. Но только один, — он предупредительно загнул палец, на что Альберих заметно воодушевился.       Дилюк же скептично посмотрел на знакомое стекло и содержимое в нём.       — «Полуденная смерть» — действительно хорошая идея для легкого вечера? — с недоверием поинтересовался аристократ у возлюбленного, стараясь, как и говорил альфа, быть самим собой. Он не то чтобы не одобрял эту затею, просто пить в такой компании пока ему было боязно. Впрочем, если друзья Кэйи захмелеют, то омега будто был бы даже этому и рад. Как известно, даже у самых стойких людей во время пьянства развязывается язык. Быть может, он погрел бы уши о какие-нибудь занимательные беседы.       Кэйа же в ответ пододвинул к омеге стеклянный кувшин с яблочным соком, намекая.       — Омежкам предложено выпить без настояний, — он лукаво улыбнулся, причем где-то в стороне насмешливо фыркнул Альбедо.       Дилюк бросил на него быстрый взгляд, внутренне не поверив, что над ним сейчас насмехаются. Однако, поймав абсолютно беззлобное выражение светло-зеленых глаз, сейчас чуть прищурившихся в недоумении, омега подуспокоился и снова взял себя в руки. Скорее всего, Альбедо воспринял фразу Кэйи об омежках и на свой счет тоже, поэтому это была реакция, никоим образом не отбрасывающая тень на кого-либо.              — Что ж, — Дайнслейф спешно поднялся и, взяв штопор, ловко открыл бутылку. По залу прошёлся весьма приятный аромат терпкого алкоголя. — Вот это да, в прошлый раз ты привозил нам что-то другое.       — Пожадничал, — слегка надменно протянул Альбедо, отчего Кэйа цокнул языком.       — Ах, тогда как же вы должны быть мне сейчас благодарны, раз я милостиво достаю такие драгоценные запасы, — уперев в грудь руку, благородно заявил Альберих и самостоятельно пододвинул четыре бокала ближе к другу. Прислугу он видеть сегодня не захотел, поэтому кому-то время от времени придется брать на себя дополнительную роль.       — Про благодарности мы поговорим в конце вечера, если, конечно, про них вспомним, — Дайнслейф умело разлил вино по бокалам, никто не стал отказываться, лишь Альбедо попросил ему налить в первый и последний раз, причем поменьше.       В общем-то, Дилюк собирался сказать то же самое, но теперь прикусил язык, осознавая, что повторять за этим омегой совсем не хочет, то есть, он меньше всего желал, чтобы кто-то о нём так дурно подумал. Вздохнув, Рагнвиндр решил, что скажет о своем желании закончить винную дегустацию в другой подходящий раз.              — За знакомство, — достаточно безэмоционально произнёс Дайнслейф, когда все встали и подняли бокалы. Как уже понял Дилюк, рыцарь сам по себе был немногословен и скуп на эмоции, поэтому омега был снисходителен. Наверное, как и все.       — За знакомство, — повторил уверенно Дилюк, продолжая сохранять на лице улыбку.       Кэйа, вместо всяких слов, вновь приобнял своего омегу слегка за талию, а после попробовал напиток на вкус. Вскоре все последовали его примеру.              — Однако крепко. Очень. — после первого глотка Альбедо сел обратно на кресло и промокнул губы салфеткой.              Следующие полтора часа прошли достаточно оживленно, в основном говорили Кэйа и Дайнслейф, причем бета время от времени подливал себе ещё вина, а альфа, напротив, смаковал то, что ему было сегодня дозволено, не превышая озвученный лимит.       Слушая рассказ Дайнслейфа о том, как он чуть не заснул во время своей первой службы, и комичные комментарии Кэйи по этому поводу, Дилюк даже успел отвлечься от своих тревог, слегка расслабившись. И всё же, иногда его взгляд касался фигуры Рэйндоттира, хоть и не задерживался на нём дольше положенного.       Альбедо тоже рассматривал его, причем порой до неприличия долго, Дилюк это чувствовал, но делал вид, будто не замечает. Ему нечего стесняться или бояться, аристократ разрешал себя оценивать, потому что точно знал, что ничуть не уступает Рэйндоттиру. Они просто разные. Колоссально.       И мог ли он относиться к этому омеге с уважением, принять его как друга Кэйи? Вряд ли. В Рагнвиндре зрела неправильная, но такая отчетливая мысль, что омега на мондштадский лад именно падший, раз меняет половых партнеров как перчатки, причем о браке с ними даже не задумывается. Дилюк чувствовал презрение, хоть и понимал, что в его суждениях есть зерно лицемерия, ведь он сам рисковал слыть опозоренным. Просто все сложилось иначе.              — Твои любимые пирожные, — в какой-то момент Дайнслейф передал Альбедо тарелку и поставил на стол между ними.       — Благодарю. Удивительно, что я их не заметил сразу, — Альбедо, нескрываемо обрадованный находкой, слегка торопливо взял сладость в пальцы, сделанную, судя по всему, из песочного теста. Внешне к нему прицениваясь, он откусил небольшой кусочек, пробуя.       Такие блюда не самые любимые у Дилюка, однако он решил проявить участливость и тактичность, поэтому тоже протянул руку к угощению. Альбедо ему не враг, стоило показать каэнрийцу, что, несмотря на весь багаж негативных эмоций, он готов пойти на какое-никакое, но перемирие.       Попробовав десерт, аристократ почувствовал, как тошнота подкатила к горлу. Пирожное почему-то было несъедобно солёным, ужасно сухим, а сахар, оказывается, был только сверху.       Замечая на себе снова пристальный взгляд другого омеги, Дилюк нехотя прожевал кусок и проглотил с абсолютно невозмутимым видом, боясь показаться невежливым и накалить обстановку из-за такой мелочи. И только через минуту он сдержанно-элегантным движением потянулся к бокалу, мелкими глотками допивая свой напиток. Непременно он будет смывать этот тошнотворный привкус неудавшейся выпечки весь вечер, только уже яблочным соком.              Светловолосый, спустя несколько секунд, приглушенно заговорил.              — Кэйа, кто готовил эти славные пирожные?       — Шеф, как и всегда, — альфа, отвлекшись от беседы с Дайном, перевёл на него непонимающий взгляд. — В чём дело? Захотел взять рецептик и побаловать коллег?       — Наверное, Дилюку хватило воспитания не ругать сегодня кухню, но это… просто невозможно есть, — Альбедо, взяв ещё одну салфетку, не стал проглатывать прожеванное, а недоеденный десерт отложил в сторону.              Кэйа, несмотря на протест всех сторон, попробовал выпечку сам, после поступив с ней также, как и ранее друг.              Дилюк почувствовал, как холодеют руки. Может быть, это была проверка и, если так, то он её прошёл. Вряд ли Альбедо приложил руку к блюду, но, видимо, не воспользоваться моментом он не мог. И что-то подсказывало омеге, что Кэйе знать о произошедшем не стоит.              — Люк, если тебе что-то не нравится, не надо ломать себя, у всех вкусы разные, — попросил его альфа специально при всех, чтобы в следующий раз, в случае чего, к самому Рагнвиндру претензий никаких не было.       — Видимо, он подумал, что мне такое по вкусу, — Альбедо расплылся в странной улыбке.       — Что-то вроде, — мгновенно ответил ему Дилюк, натянуто, но тоже улыбаясь.       — Может, сказать повару приготовить что-то, что тебе точно понравится? — вмешался обеспокоенный ситуацией Дайнслейф, по всей видимости, тревога, исходящая от Кэйи, на него передавалась в геометрической прогрессии. Во всяком случае, особой искренности в свою сторону аристократ от беты не заметил.       — Всё в порядке, — поспешил заверить его Дилюк, показательно взяв со стола порцию с овощным салатом и сочным мясом. Горячее им вынесли буквально несколько минут назад. По правде говоря, омега был весь на нервах, поэтому даже самый вкусный кусок не лез ему в горло.       — Надо отругать персонал за то, что принесли такое. Куда смотрели дегустаторы? А если бы кто-то отравился? — причитал чуть покрасневший от выпитого Дайнслейф, не унимаясь.       — Видимо, повар переволновался, иначе я не знаю, как это объяснить, — всерьез рассудил Кэйа, а после театрально закатил глаза, сокрушаясь: — Не может быть, неужели меня хотят отравить уже сейчас? Я ведь еще даже не надел корону.       Дайнслейф сначала нахмурился, а после громко рассмеялся, Альбедо же закатил глаза, улыбаясь, а Дилюк… не то чтобы верил во всякие поверья, однако страх за альфу ударил ему снова в голову. Он сжался, теперь обдумывая, насколько вообще вероятно отравление в данных условиях.              Когда плохо приготовленное блюдо унесли, а выговор, хоть и мягкий, но был сделан, атмосфера была уже не та. Кэйа, видя мрачное настроение своего омеги, шепнул ему на ушко:       — Тебе нехорошо?       — Иногда то, что мы говорим даже в шутку, воспринимается совсем не как шутка. Но чья в этом вина? — отрешенно произнес Дилюк так тихо, что мужчина едва его услышал.       Альберих вмиг стал серьезнее, полностью повернулся к омеге, заглянул в бледное лицо.       Дайнслейф и Альбедо, видя, что ситуация требует уединения, вызвались сходить и проветриться на палубу. Кэйа кивнул им, сохраняя на лице умиротворенность. Друзья не должны подумать лишнего.              Когда они ушли, то альфа уже более открыто и вопросительно посмотрел на омегу.       — Я сказал что-то, что тебя ранило? Извини, я…       — Ты не хотел, я знаю, — перебил его Дилюк, прижав палец к губам альфы, не разрешая перед собой извиняться. — Если я тоже иногда говорю что-то, что тебе неприятно слышать, пожалуйста, сообщай мне об этом.       Кэйа, подняв глаза куда-то в потолок, тяжело вздохнул, что-то обдумывая.       — А что тебе неприятно от меня слышать? — он вновь посмотрел на омегу, терпеливо ожидая ответа.       — Вещи о смерти, мы ведь и так, — Дилюк сглотнув ком в горле, а после продолжил более спокойным голосом: — многое пережили. Не нужно мне пока об этом напоминать.       — Может быть, я справляюсь со всем этим посредством шуток, — печально усмехнулся альфа. — Но я постараюсь при тебе больше не выражаться так… грубо.       — Что, если для нас обоих будет лучше, если ты мне всё расскажешь? — внезапно спросил омега, замечая, как у мужчины приоткрылся рот от изумления. — Может, мне не стоит бегать от правды, которая всё равно меня настигнет? И нужно принять её, какой бы болезненной она ни была?       — Давай оставим это до Каэнри’ах, — сиплым голосом попросил его Кэйа, потускневшими глазами рассматривая взволнованные ало-карие. Альфа точно знал и был уверен, что Дилюк не готов к каким-либо новым потрясениям, это было видно даже невнимательным взглядом. К тому же всю правду о себе он всё равно никогда никому не расскажет, разве что напишет в семейных архивах, огласив государственной тайной. В тайных фолиантах рода Альберих многое упоминалось, в том числе и Архонты. В конце концов, будущие короли Каэнри’ах должны знать настоящую историю. Однако возлагать такую ношу на мужа или друзей он не собирался.       

***

      Дайнслейф и Альбедо вернулись тогда, когда Кэйа подумывал уже сам идти за ними. Причем вид у них был немного потрепанный, но все легко объяснялось ветром снаружи. Аристократ также заметил, что запах персиков стал ощущаться в разы интенсивнее, впрочем, Альбедо немного выпил, и это могла быть естественная реакция организма.              — Дилюк, а чем ты собираешься заняться, когда приедешь? — вдруг спросил Альбедо у омеги, когда ужин подошёл к концу и все кушанья уже унесли. Остались лишь две чашки с горячим вкусно пахнущим чаем и бокалы, один из которых был пуст. Дайнслейф и не подливал себе больше, чувствуя, что из-за долгого воздержания алкоголь всё-таки дал ему в голову.              Рагнвиндр растерялся всего на секунду. И он был благодарен рядом сидящему Кэйе за то, что тот не вмешивался никогда слишком рано, а давал ему свободу ответить самому.              — У меня много дел, — обходительно, но вместе с тем резковато сказал Дилюк, смотря прямо в глаза собеседнику. — Думаю, мне нужно будет подыскать преподавателя по каэнрийскому, к тому же я должен буду изучить и другие моменты, особенности вашей страны ещё до вступления в брак. Так что да, дел у меня будет много, — он вновь улыбнулся, чтобы не выглядеть совсем чопорно.       — Рагнвиндры, как я заметил, все очень деловые, — внезапно присоединился к их диалогу Дайнслейф, его голос не звучал пренебрежительно, вовсе нет, но Дилюк нахмурился.       — Вы знакомы с моим отцом? — сердце ушло в пятки.       — Можно сказать, мы с Дайном присутствовали на подписании вашего с Кэйей брачного договора, — добил ответом его Альбедо.       Альберих, внимательно слушая разговор, выругался себе под нос, вспомнив тот день.       — Мой отец — неоднозначная личность, — Дилюк не выдал своего настроения, говоря собранно, четко и уверенно. Однако, если друзья Кэйи наткнулись на Крепуса в гневе… — Уверен, вы его застали не в самый располагающий момент для знакомства.       — Да, наверное. Для беты, как мне показалось, он уж больно агрессивный и импульсивный, — немного удивленно подметил Альбедо, смотря куда-то в стол. Видимо, воспоминания о мастере были не самыми приятными.       Дилюк вполне мог понять ситуацию, хотел даже деликатно промолчать, но, подумав, что Рэйндоттир позволяет себе высказываться об его отце, он всё же сказал:       — Я неоднократно замечал, что у всех знакомых мной каэнрийцев мнение насчет бет какое-то неправильное.       Альбедо поднял на него глаза.       — Интересно узнать, какое же в твоем мнении правильное, — он более пристально посмотрел на омегу, тот выглядел в данный момент неуступчивым.              Кэйа же хмурился, в любой момент готовясь вмешаться и прервать диалог, но пока альфа давал возможность друзьям и Дилюку поговорить между собой. Возможно, сомнительная тема, развивающаяся сейчас, ни к чему плохому не приведет. Возможно.       Рагнвиндр тем временем шёл в наступление, что не мог не почувствовать Альбедо, тоже начавший сдвигать брови к переносице.              — Я всю жизнь прожил в месте, где большая часть населения — беты. Меня могли отдать замуж за бету, если бы не нашлось альфы. Потому что мы не выделяем так людей с сущностью, — заступаясь за свою семью и свой народ, объяснял Дилюк. Ему казалось, что прояснить этот момент стоит обязательно, чтобы впредь не слышать от Альбедо всяких гадостей. — Мой отец, хоть и бывает вспыльчивым и малодушным, в одиночку воспитал меня, а также построил свой бизнес. Удачно. Беты, которых я знаю, ничем значительно не отличались от меня или моих подруг. У них есть семьи, дети, своя жизнь, — видя, что Альбедо слышит для себя вопиющие вещи, Дилюк с ещё большей охотой продолжил: — Это такие же люди, поэтому я не могу не отреагировать, когда ими пренебрегают. Вы так говорите о них, будто они больны или неполноценны.       — Потому что, по сути, так оно и есть, — Альбедо, не спуская колючего взгляда с Дилюка, поставил чашку на стол.       — Кажется, нет смысла развивать эту тему, — высокий мелодичный голос Кэйи прервал перепалку. Он всё же вмешался, огорченный тем, что ему пришлось это сделать.       — Нет, я хочу послушать, — запротестовал Дилюк и немного отстранился от Альбериха, зная, что стоит остановиться, но нисколько не желая этого.              Альбедо же, переведя взгляд на альфу, искал разрешения продолжить, и только после недовольного, но согласия, продолжил:              — Люди, имеющие статус «бета», буквально имеют ошибку в генетическом коде. Они не такие, как мы, и нет смысла это отрицать, — снисходительность, звучавшая теперь в голосе омеги, распаляла Дилюка только ещё больше, а его смягчившийся взгляд изумрудных глаз раздражал. Генетик всем видом дал сейчас понять, что переубедить его в собственной правоте просто невозможно. — Их сущность не пробуждается, есть мнение, что её вообще у них нет. Они в большинстве своем хладнокровны, ко многому безучастны, но они нуждаются в признании, им нужно развивать какое-нибудь дело всей жизни, чтобы почувствовать свою важность. Они будут преданы этому делу до конца жизни.              Дилюк хотел прервать его, высказать вновь своё мнение, но Альбедо продолжил, будто и не заканчивал свою фразу.              — Да, мы похожи, но ведь жизнь — это не только работа, — Рэйндоттир тоскливо улыбнулся, будто выражая своё сочувствие тем, кто этого не понимает. То есть, бетам. Дилюка это ущемляло в самое сердце. — Зачастую беты не привязаны даже к собственному потомству, потому что в них не заложено этого инстинкта. Они могут говорить, что это не так, могут говорить вещи про любовь. И они будут в чем-то правы, ведь у них тоже есть чувства. Однако то, что испытываем мы, когда влюбляемся, и то, что они — абсолютно разные вещи, — решительно заявил Альбедо, причем в его глазах на долю секунды Дилюк увидел неприкрытую глубокую боль. Он не знал, что было тому причиной, но начинал догадываться, что омеге пришлось столкнуться с неприятными реалиями вплотную.       Так могло ли это быть правдой на все сто процентов? Дилюк не хотел в это верить. Знать и догадываться, что собственный отец любит тебя не так, как в нормальных семьях, вещи существенно разные. И всё же… есть исключения из правил. Дилюк сам был таким, родившимся от беты омегой. И что тогда значат слова генетика? Чушь!       — Опросы, опыты, в конце концов, выведенная из этого статистика — это не то, что можно игнорировать, — поразмыслив, в дополнение сказал Альбедо, нехотя, но произнося: — Так что да, эти люди неполноценны. Сама природа от них пытается избавиться, потому что чаще всего иммунитет бет сильно страдает от внешних факторов. Они легко заболевают, но лечение у них занимает в разы больше времени. Сколько ни создавай специальных лекарств, сколько ни проводи экспериментов с целью улучшить их жизнь — особого результата нет. Возможно, никогда и не будет. Так не лучше ли сделать все для того, чтобы свести появление таких людей к нулю? Мы не клеймим тех, кто уже родился. Это сочувствие, — после этих слов голос омеги стал громче, напористее: — Мы делаем так, чтобы никому больше не пришлось страдать, в то время как весь Тейват…       — Ты слова помягче совсем не подбираешь, — сделал явное замечание Альберих, прервав монолог и уже открыто демонстрируя, что разговор надо прекращать.              Дилюк промолчал. Было в словах Альбедо что-то, что цепляло, причем больно. Рагнвиндр понимал, что тот, скорее всего, в чем-то прав. Однако Дилюк также не мог быть объективным, долгое время живя, по сути, в обществе бет. Мог ли он быть таким жестоким и грубым, назвав их неполноценными? А их улыбки и чувства — недостаточно искренними? Мог ли он хоть когда-нибудь заявить, что от таких людей хочет избавиться сама природа? Нет, никогда. Поэтому Дилюк не мог смириться со словами ученого, который, ввиду снижения популяции бет в Каэнри’ах, мог просто не знать всех тонкостей. Пока что омега склонялся именно к такому мнению, хоть и понимал, что это маловероятно.              — Я никогда не чувствовал, что мной пренебрегают из-за того, что я бета, — подал голос Дайн. Дилюк посмотрел на него, понимая, что, наверное, он здесь единственный, кто может высказаться и быть в итоге услышанным. — Но я часто ощущаю себя лишним, не таким, как все вокруг. Я не могу даже с друзьями порой выразить то, что у меня на душе. И я понимаю, что им со мной сложно, — он устало улыбнулся, видимо, ему не раз пришлось столкнуться с собственной отрешенностью, которая порой доставляла дискомфорт окружающим. — Если бы у меня был выбор, то я бы такую жизнь себе не выбрал, — голубые глаза беты пересеклись с ало-карими, заверяя. — Поэтому я рад, что численность бет в Каэнри’ах едва превышает пять процентов. Чаще всего это мои коллеги, они действительно выбрали долг служить, а не отношения и семью. Я такой же.       — Но у тебя же есть родители, — Дилюк нахмурился.       — Беты, — отозвался уже на этот раз Кэйа, откинувшись спиной на подушки. — Как только Дайну исполнилось четырнадцать, то они сами отдали его служить. Рыцарем он стал позже и по собственной инициативе, но это факт. Но они ему написали лишь тогда, когда узнали…       — … Что я дружу с Кэйей Альберихом, наследным принцем, — Дайнслейф слабо ухмыльнулся.       — Это ужасный поступок, — само собой вырвалось у Дилюка. Он был знаком с ситуациями, когда такое происходило и в Монде. Родители Крепуса бросили в свое время своего ребенка, как только тот подал признаки того, что может справиться теперь со всем сам. Оказывается, такое было повсеместно, и некоторые даже не считают это халатностью.       — Не знаю, — бета пожал плечами. — Кэйа и Альбедо всегда негодовали насчет моих родителей, но я никогда не чувствовал обиды. Я не нуждался в них, а они во мне. Не у всех бет так, но я оказался в том самом большинстве. Я доволен результатом, мне нравится находиться там, где я сейчас. Я на своем месте отчасти благодаря им. Так что… мне не понять, почему я должен на них злиться.       — Мой отец любил мою мать. Думаю, он не такой равнодушный, как… — Дилюк с сожалением посмотрел на блондина, однако тому, судя по всему, было все равно на эти самые сожаления.       — Да, мастер Крепус удивительный человек, — Кэйа потянулся за виноградинкой, благо, корзинку с фруктами никто со стола не убирал. — Я все ещё не знаю, есть ли предел разочарования в нём.       Аристократ косо посмотрел на альфу, ментально пытаясь отхлестать. Да, невозможно, но свои накопившиеся эмоции ему деть куда-то надо.       — И я не равнодушный, — снова подал голос вдруг бета, явно захмелев. — Я просто менее восприимчив. Если мое чувство любви отличается от вашего, то это не значит, что его нет.       — Какие откровенности. Надо почаще вот так собираться вчетвером, — Кэйа похлопал его по плечу, посмеиваясь с такого серьезного вида друга, когда тот говорил о любви. — Впервые от тебя слышу что-то такое. А ты? — взгляд альфы переместился на притихшего Альбедо, медленно допивающего свой чай. Омега лишь пожал плечами, оставляя вопрос без ответа.       Вечер закончился на относительно спокойных тонах, никто не был в ссоре, разлада не случилось, похоже, прием удался.       Дилюк, облокотившийся о дверной проем в спальне и провожавший взглядом удаляющихся горничных, закрыл негромко дверь, когда никого, кроме стража, за ней не осталось. Рагнвиндр забрался в кровать, но пока не торопился засыпать.       — Устал? — спросил у него Кэйа, вытирающий тело более тщательно после душа. Омега же предпочел быстро ополоснуться, поэтому просто ожидал, когда Альберих будет полностью готов ко сну.       Так подумать, они никогда еще не были столько дней подряд друг с другом, а уж ночей тем более. Дилюк всё ещё не верил, что скоро выходит замуж, что жизнь меняется прямо сейчас, когда он даже не в состоянии порой осознать это. Он так опасался знакомства с друзьями Кэйи, а теперь этот страх был позади.       — Не знаю. Сегодня я познакомился с твоими друзьями, а через несколько дней я увижу твою страну, конечно, это всё для меня волнительно, — меланхолично поделился мыслями омега, слегка улыбаясь. Он бросил взгляд на альфу, который переодевался в ночной халат. Сущность предсказуемо заурчала, а ало-карие глаза невольно прошлись по всем изгибам крепкого тела. Интересно, будет ли у них ментальная или физическая близость до свадьбы? И что вообще ожидать в первую брачную ночь?       Дилюк прежде несильно об этом задумывался, однако почему-то сейчас его фантазия разыгралась. Получается, Кэйа наконец-то пометит его, а что потом? Будет ли он пить дальше таблетки, что и прежде? Стране нужны наследники, стоит ли заранее готовить себя к новой роли?       Подумав, Дилюк решил оставить тревожащий разговор на потом, надеясь, что ему хватит двух месяцев перед свадьбой, чтобы найти в себе силы, смелость и подойти к альфе со всеми интересующими его вопросами.