Иллюзорность

      — Волнуешься? — спросил Кэйа, чувствуя, что Дилюк колеблется и комкает края одежды почем зря.       — Когда я знакомился с твоими друзьями, то мне просто было тревожно, но сейчас… — омега ободряюще улыбнулся. День, когда они должны прибыть в Каэнри’ах, настал. Но готовым себя Дилюк всё равно не ощущал. Он посмотрел на дверь каюты, словно она могла спасти его. — Я чувствую бешенный адреналин.              Ими было условлено, что впервые на публике Дилюк покажется именно в компании Альбедо, чтобы максимально уменьшить дальнейшие слухи. И как только он выйдет с Рэйндоттиром на палубу, то с этого момента Кэйа не будет подходить к нему, им было нельзя даже посмотреть в сторону друг друга дольше секунды. Было важно сохранить их небольшой секрет до королевского совета, который точно не обрадуется, если Его Величество сперва представит своего жениха обществу, а не им, людям, приближенным максимально к королю.              — Когда я теперь смогу увидеть тебя? — это был рациональный вопрос, но в то же время самый тревожащий, поскольку омега уже начал оценку своих возможностей. Сколько ему нужно протянуть?       — Вечером, когда закончится совет. Тебя пока заселят в гостевую комнату, но я сам навещу тебя сразу, как смогу, — поддерживая зрительный контакт, успокаивающим тоном заверил его Кэйа, придерживая за плечи, фиксируя и не давая метаться широкими шагами по каюте. Силы омеге ещё понадобятся.       — Думаешь, всё пройдёт хорошо? — между его бровей появилась глубокая морщина, а искусанные губы сжались в плотную нить.       — Должно, — Кэйа был настолько закрыт в себе, что даже его запаха омега почти не чувствовал. Скорее всего, мужчина хотел его так обезопасить, но, честно говоря, из-за этого Дилюк только сильнее начинал нервничать.       — А если нет? — беспокойно спросил омега, посмотрев на альфу так, будто они сейчас говорили о чём-то, о чём не стоило говорить вслух.       Кэйа собирался что-то ответить, но, заметив небольшую кровоточащую ранку на губе возлюбленного, ласково дотронулся до его подбородка, чуть приподнимая на себя.       — А говорят, у омег нет острых режущих клыков, какое заблуждение, — недовольно пробурчал Альберих, нахмуренно осматривая потрескавшиеся и измазанные каплями крови губы. — Я бы мог целовать их, но…       Дилюк стремительно облизал их, сомкнув-разомкнув несколько раз. Кэйа разочарованно вздохнул.       — Но ты мне, конечно, сейчас этого не позволишь, — улыбаясь, он отпустил омежку из своей хватки.       — В этот раз тебе не уйти от ответа, — серьезно напирал Дилюк, не собираясь отступать. Тема разговора снова сместилась, причем альфа так умело всегда сводил себе неугодные вопросы на нет, что становилось даже завидно.       С полминуты о чем-то подумав, Альберих снова заговорил.       — Если тебе так надо что-то кусать, то как насчёт фруктовой пастилы или конфет? Знаешь, для таких целей можно использовать даже вяленое мясо, хочешь? — явно ища компромисс, спросил примирительно Кэйа, поправляя свои волосы. Надо сказать, сегодня он и так выглядел идеально, буквально, как говорится, с иголочки. К чему-то подобному стремился и Рагнвиндр, однако из-за стресса его лицо всё чаще искажалось хмуростью, портя картину.       Дилюк упер руки в бока, требовательно глядя прямо в серо-голубые глаза. Те на долю секунды закатились, альфа явно не разделял желания беседовать о каких-либо возможных неудачах.       — Люк, я же говорил уже, тебе не о чем волноваться, я все сделаю, — в полуулыбке уверенно напомнил Кэйа, всё-таки выпустив часть феромонов, чтобы и утихомирить омегу, и приласкать. — Просто дел и причин для переживаний и без брачного договора накопилось достаточно. Я не думаю, что конкретно моя личная жизнь на совете займет все время, что будет идти совет. Да, все будут взбудоражены, но всё уже решено. Я ставлю только в известность, мы немного обсудим это, а после перейдем к другим задачам. Вот и всё.       Сложив руки на груди, омега принюхался, чувствуя свежий, но ненасыщенный аромат, достаточно спокойный, без ярких ноток и горечи. Скорее всего, Кэйа и правда сейчас говорил ему обо всем открыто, однако Дилюк не мог печально не вздохнуть, вспоминая времена, когда ощущения и мысли Альбериха были у него практически на ладони, сущности сплетались, даруя им близость Истинных, благодаря которой Кэйа просто не мог бы ему соврать. В противном случае он бы почувствовал поддельность слов альфы по их ментальной связи.       — Они же не станут помыкать тобой в отместку за то, что ты берешь меня замуж? Ты когда-то говорил, что связь со мной тебе бы дорого обошлась, — омега задумчиво прикладывает палец к нижней губе вместо того, чтобы снова закусить измученную тонкую кожу.       Он знал, что многие не обрадуются такому раскладу, не примут его, но Кэйа красноречиво давал ему каждый раз понять, что и он не станет мириться с пренебрежением в сторону своего омеги, потому что любил его и готов был защищать.       Альфа покачал головой, про себя удовлетворенно отмечая, что Дилюк всё-таки прислушался к его просьбе по поводу губ.       — Помыкать — точно нет, но, возможно, мне придется особенно важных людей порадовать подарком в честь свадьбы, — он не то что соврал, просто малость приукрасил действительность, выглядя при этом равнодушно.       — Звучит безобидно, но так ли это на самом деле? — с сомнением протянул Дилюк.       Кэйа, ласково улыбаясь, подошёл снова к омеге и, одарив любящим взглядом, поцеловал его целомудренно в лоб, бережно прижимая к себе.       — Всё будет хорошо, дождись меня только, ладно?       — Я вспомнил времена, когда мы только начинали встречаться и ты уезжал на родину, — омега прижался к груди альфы, слыша, как под одеждой бьется сердце. — Ты просил меня о том же, я, как видишь, дождался. Разве могут быть сомнения на мой счёт?       Альфа нежно и как-то печально улыбнулся, вновь отстраняясь. Он погладил омегу по щеке, любуясь появившимся румянцем.              Послышались шаги, появившийся Дайнслейф, облаченный в строгую форму рыцаря, низко поклонился. Как Дилюк понял, в дни службы бета всегда ведет себя так, как должен рыцарь, а не друг. Между ним и Кэйей была договоренность, поэтому альфа принимал такое разнящееся поведение за абсолютную норму.              — Ваше Величество, пора, — Дайнслейф смотрел только на своего короля, ожидая дальнейших приказаний.              — Через час мы уже должны будем быть в гавани, — обращаясь к Дилюку, заговорил Альберих. — Альбедо зайдет к тебе через полчаса, будь готов.       — Я уже, — в довесок к своим словам аристократ повертелся, показывая всю свою собранность.       — Я имею в виду морально, — сжав ладошку в своих пальцах в последний раз, он отпустил руку возлюбленного. — Удачи, Дилюк Рагнвиндр.       — И Вам, Кэйа Альберих, — усмехнулся омега, провожая взглядом удаляющуюся фигуру возлюбленного.       Надо как-то дожить теперь до вечера.       

***

      В стране все ещё был траур, поэтому все люди так или иначе облачались в черную либо очень темных оттенков одежду. У Дилюка не было с собой нужной блузки, поэтому, когда Альбедо прибыл, то они сошлись на мнении, что он просто будет в закрытом, но легком черном плаще.              — Мне надеть капюшон? — спросил он у светловолосого омеги, понимая, что лучше уточнить.       — Не нужно, все должны видеть твоё лицо, — Альбедо, одетый в тёмно-фиолетовые бархатные одеяния, сверкнул перстнями на пальцах и оценивающе посмотрел на него с полсекунды, а после кивнул каким-то своим мыслям.              Накинув и застегнув плащ, Дилюк последовал на палубу, держась Альбедо. Сложившиеся отношения между ними за эти несколько дней были в лучшем случае натянуто и вынуждено приятельскими, причем аристократ больше не ощущал враждебности рядом с ним, только отчуждение и легкое непринятие.              По пути на палубу было непривычно наблюдать, как перед ними заранее расступаются, вежливо приветствуя, некоторые склоняли головы. На лицах же рыцарей Дилюк замечал сначала восторг, когда они смотрели на лицо светловолосого омеги, а после недоверие и заинтересованность, когда их взгляды перемещались на него. Конечно, все на корабле знали, что с ними плывет мондштадтец и юная девушка, служительница Церкви. Слухи шли самые разные, но пока что никто и близко не предполагал то, что было на самом деле.              Когда на удивление теплый, почти жаркий утренний ветер ударил в лицо, Дилюк зажмурил на мгновенье глаза, не замедляя при этом шаг. Открыв их, он увидел залитую пекущим солнцем палубу, на которой было достаточно много людей, по большей части, в служебной форме.       Дилюк и Альбедо неспешной походкой отошли ближе к перилам, при этом один из рыцарей всегда следовал за ними, стараясь быть на небольшом расстоянии, чтобы не напрягать своим присутствием. И все же Рагнвиндр не мог не замечать его, хоть и понимал, что высшими чинами прислуга игнорируется, словно её нет. Он же, в свою очередь, прислугу в родном доме всегда замечал, поэтому, как не обращать внимание на эту, пока омега не знал.              Чувствуя на себе взгляды посторонних, Дилюк отвернул голову к морю, сразу испытав поток новых ощущений.              — Что-то не так? — достаточно строго у него спросил Альбедо, не разрешив себе нахмуриться. Многие взгляды были остановлены именно на них.       — Так много воды, — неуверенно прошептал Дилюк, пальцами сильнее вжимаясь в перила. Он и не думал, что изобилие воды может вызвать в нем такие странные ощущения. Аристократ умел плавать, причем хорошо, но не был уверен, что в случае какой-либо аварии сможет побороться с этими дикими водами за свою безопасность.       — Конечно, мы же в открытом море, — недоуменно произнес омега, теперь тоже посмотрев на волны, бьющиеся о корабль.              Дилюк расслабил пальцы и отпрянул от перил, умом понимая, что ничего страшного сейчас уже не произойдет. Он вымеренным движением завел руки за спину и высоко поднял голову, подставляя лицо под новый поток ветра. В чистом утреннем небе ярко светило солнце, своими испепеляющими лучами задевая парящих бело-серых птиц. Омега перевел взгляд правее, сразу замечая виднеющиеся вдалеке острые крыши домов, объявшие их леса и возвышающиеся горы, которые были ничем иным, как частью Каэнри’ах. Вот её-то он боялся куда больше, чем трагичную смерть в море.              Кэйа, кстати, был в метрах тридцати, однако Рагнвиндр не позволял себе смотреть в ту сторону даже мельком, боясь, что задержит на альфе взгляд дольше положенного. Оживленные беседы рядом с Его Величеством доказывали, что Альберих максимально приближен к своему народу и не видит причин избегать прямого общения с подчиненными. Дилюк считал, что это хорошее качество. Однако из-за того, что он не мог смотреть на Кэйю, он также не мог смотреть и на приближающуюся королевскую гавань.              — Не верится, уже почти дома, — удивительно мечтательно вырвалось у Рэйндоттира, самоуверенно смотрящего за спину Дилюку.       — Да, — Рагнвиндр мысленно взмолился Архонтам, ощущая себя не в своей тарелке. Большое видится на расстоянии — судя по всему, Каэнри’ах по территории значилась обширнее, чем Мондштадт и Ли Юэ, Снежная, а ведь, как он знал, какая-то её часть находилась ещё под землей.       Больше Дилюк нигде не бывал, чтобы сравнивать и дальше. Вдалеке виднеющиеся величественные высокие и широкие горы были, конечно, чем-то схожи на горы Ли Юэ или Драконьего хребта, однако Дилюк видел различия, не воспринимая увиденное как что-то, где он бы мог найти пристанище, вспоминая о родном доме. Это было что-то похожее, но абсолютно другое. Это было место, покинутое Богами. Место, ими проклятое.              Дилюк задумался плотнее, смакуя название страны на языке. Каэнри’ах. Могла ли она быть не такой враждебной, какой казалась?              Альбедо, гордо улыбаясь, подозвал рядом проходящего официанта и поддел с подноса бокал с шампанским. Рагнвиндр последовал примеру, однако, проследив за пузырьками в напитке, пить не собирался. Им же только нужно делать вид, что они дружны?              — У вас, как я понимаю, достаточно большая страна. И нигде не нашлось места для статуи Архонтов? Раз людей много, то и взглядов на мир, должно быть, не меньше, — участливо спросил Дилюк, повернувшись лицом к собеседнику. Он был порядком выше Альбедо, поэтому имел возможность рассмотреть его еще лучше, буквально с самой головы до ног. И как тому не жарко на солнцепеке в такой одежде-то?       — А что, есть желание установить? — блеснув большими светло-зелеными глазами, спросил в ответ Рэйндоттир, чуть приподняв подбородок и кривовато улыбнувшись. В его голосе не было враждебности, а во взгляде грубости, даже аромат спелых персиков, тонкой вуалью исходящий от него, никак не изменился. Но Дилюк всё равно чувствовал, что под этой идеальной маской умелого игрока кроется искреннее высокомерно-презрительное отношение к нему, чужаку из дальней страны. Если бы Альбедо действительно хотел иметь с ним хорошие взаимоотношения, то он бы, скорее всего, смог сыграть такую партию, что даже он, Дилюк, аристократ со стажем в светских кругах, не понял бы его настоящего замысла. Однако Рэйндоттир не давал ему и шанса на самообман, при этом выполняя свои обязанности ответственно и четко.       Дилюк чувствовал и знал, что Альбедо не станет строить против него планы, как и знал то, что к этому омеге можно обратиться за помощью, хоть и в крайнем случае. Рэйндоттир был бы не в восторге, но не отказал бы ему, конечно, это всё держалось исключительно на одном только уважении к Кэйе. Что, безусловно, немного разочаровывало Дилюка.       — Это просто вопрос, надеюсь, мои слова не прозвучали халатно, — губы Рагнвиндра тоже посетила улыбка, кто бы только знал, как мучительно тяжело ему сейчас она далась.       — Такие вещи не приживаются в этих местах. Последнюю статую снесли много веков назад, а реликвии и здания, когда-то считавшиеся священными, давно осквернены, и на их местах стоят уже совсем другие, — явно довольный таким раскладом, Альбедо элегантно отпил из бокала.       Дилюк тактично промолчал, он мог понять обиду каэнрийцев на Архонтов, но в то же время омега не мог не думать, что, возможно, Каэнри’ах заслужила такую участь поведением своих же жителей. Люди, считающие себя даже не Богами, а выше Богов… Пожалуй, для Дилюка такой грех был бы слишком тяжелым.              Зрители наблюдали за этим обменом репликами с пристальным вниманием, изучая каждое движение Рэйндоттира и Рагнвиндра, пытаясь уловить притворство или, наоборот, искренность. Казалось, это была просто приятельская беседа, впрочем, суть разговора никто и не знал. Некоторые, однако, всё равно смотрели на Дилюка с плохо скрываемым презрением. Воспоминания о произошедшем в Ли Юэ были ещё слишком свежими.       

***

      Момент, когда корабль вошёл в королевскую гавань Каэнри’ах и пришвартовался, Дилюк почти не запомнил. Уже с палубы он увидел, что на суше их встретят люди в форме, он не понимал, зачем столько стражи, но в то же время ему становилось спокойнее, ведь, как показал опыт, рыцари не станут вредить кому-либо без приказа, в том числе и ему. Защита Кэйи — это и его защита тоже.       Из-за обилия зеленых кустарников и высоких вытянувшихся деревьев вблизи он не мог оценить место, куда они прибыли, к тому же его взволнованный взгляд всё не мог сосредоточиться на чем-то или ком-то одном.       В сопровождении Альбедо и пары рыцарей Дилюк начал спускаться вниз с корабля. Спустя несколько минут Дилюк уже твердо стоял на земле, воровато осматриваясь.              Точная копия Альбедо вышла им почти сразу навстречу, отделившись от небольшого скопления людей, выглядящих под стать сливкам общества. Похоже, для них было большой честью присутствовать здесь и лично встречать Его Величество.              — Альбедо, ну наконец-то, — невысокий блондин подошёл к брату-близнецу, сдержанно улыбаясь. За ним стоящие люди, явно из королевской свиты, пока не решались подойти.       — Это Дурин, мой брат, — представил их сразу Альбедо, тоже улыбнувшись, но совсем не размениваясь на родственные любезности. — Это Дилюк Рагнвиндр, наш дорогой гость из Мондштадта.       Обменявшись приветствиями по всем правилам этикета, Дилюк нервно перевел взгляд в сторону, ища место, за которое он мог бы зацепиться и остановить свой уставший взор. Завязавшаяся легкая беседа между братьями его мало интересовала на фоне прибытия в Каэнри’ах и возникшей сильной суеты вокруг этого приезда.              Почти сразу он увидел Кэйю, окруженного игриво перешучивающимися омежками и статными дамами в чарующих платьях, там были и альфы, облаченные в свободные, но изящные ткани. Своеобразная мода или традиционная одежда? Дилюку ещё предстояло только узнать ответ на этот вопрос.       И, судя по всему, это было привычное окружение Альбериха, однако даже отсюда Дилюк видел, что тот отвечает на все расспросы по-джентельменски скромно и уравновешенно, в прогулочном шаге приближаясь к своей карете. Наряженные белые кони стояли в спокойном ожидании, наверное, будучи здесь единственными, кого совсем не тронула суматоха.       

***

      — Мы поедем отдельно, — уведомил брата спустя несколько минут Альбедо, собираясь пройти к только что подъехавшей карете. — Скажи матери, что я постараюсь успеть на ужин.       — Сообщишь ей сам, я освободил время, чтобы тебя встретить, но…       — Да-да, много работы, — Альбедо понимающе кивнул, хоть и не очень довольно.       — Рад, что с тобой всё в порядке. Потом расскажешь, как прошла поездка, — достаточно чопорно отозвался Дурин, провожая их.       — Непременно, — спешно ответил омега, дождавшись, пока перед ним не откроют дверь. Садясь в карету, он ещё раз обернулся на брата.              Как понял Дилюк, брат Альбедо, несмотря на все скромные улыбки и теплые слова, был очень закрытым человеком, поэтому Дурин и не ожидал от него, по сути, чужака, проявления какой-либо эмоциональности или искрящейся заинтересованности, что омегу порадовало. В чём-то с ним было проще, наверное, это из-за того, что он не спал с Кэйей Альберихом.       Рагнвиндр судорожно вздохнул, косо поглядывая на Альбедо, сохраняющего невозмутимость и боевой настрой. Однако Дилюк, сам будучи омегой, причем омегой, который все время был на нервах и вынужденный скрывать это, легко понял, что Рэйндоттир на пределе, вероятно, его выматывало внимание окружающих. Тех, кто за спиной говорит о нём больше других, но при этом никогда не говорит лично с ним. Аристократ понимал, что с чем-то похожим придется столкнуться вскоре и ему.              Сев в карету, Дилюк зашторил окно, он не решился бы выглянуть даже под дулом пистолета, слыша громкий гул голосов.              — Люди вышли поприветствовать своего короля, привыкай, любое мероприятие, где будет Кэйа, проходит примерно одинаково, — напутственно сказал Альбедо, тоже прикрыв окно шторкой.       — Они его даже толком не увидят, — Дилюк удивился, сам бы он точно не вышел поглазеть на то, как проносится мимо него карета с королем. На что там смотреть-то?       — Им достаточно того, что он просто есть. Того, что он вернулся к ним, что он дома. Для них его приезд — большой праздник, ведь наконец-то престол займет тот, чей он по праву, — Альбедо, скрывая усталость и легкое раздражение, говорил вымеренно спокойно и снисходительно, словно объяснял сейчас простые истины несмышленому ребенку.       — Разве смерть короля-регента не стала большой трагедией? — Дилюк снова не мог понять. Разве в стране не траур? Или приезд Кэйи — это нечто большее, поэтому оно и перевесило настроение жителей?       — Стала, поэтому они вдвойне рады, что Альберих здесь. Да и, чего таить, дядя Кэйи умер не вчера, эмоции улеглись, — Рэйндоттир печально улыбнулся. — Но, конечно, не у самого Кэйи, не забывай об этом при разговоре с ним.              Наверное, это было проявление заботы о своем короле и друге, Дилюк понимал это, однако…              — Я нуждаюсь в советах касаемо адаптации, но не по отношению к своему будущему мужу, — Рагнвиндр посмотрел прямо в глаза омеге, замечая, что тот явно не ожидал, что он осмелится сделать замечание. — Буду признателен, если это первый и последний раз, когда мне приходится говорить об этом.       Альбедо, прищурившись, неверяще усмехнулся.              — Хорошо.              Как только карета остановилась, а рыцарь, их сопровождающий, вышел, до этого отделяемый перегородкой, то Дилюк весь сжался от напряжения. Спустя секунду двери кареты открылись, и ему было предложено выйти, что омега и сделал. С другой стороны кареты вышел и Альбедо, кого-то сразу подозвав.              Мурашки прошлись по бледной коже. Рагнвиндр растерянно осматривался, замечая, что здесь не было зевак, только уединение и охрана, расположенная по периметру.       Дилюк прирос к полу, к выложенной гладкой светлой плитке вокруг дворца, теперь задрав сильно голову. Здание перед ним было слишком величественное, большое, громоздкое, а он, напротив, стал словно меньше под весом высоты и обширности строения. Дилюк ощущал себя слишком маленьким, мизерным, чтобы охватить дворец одним взглядом.       Дом Кэйи, о котором тот увлеченно ему рассказывал, раскинулся теперь перед ним, а он чувствовал себя обезоруженным.              — Я сейчас, — Альбедо оставил его на минуту, впрочем, охрана вокруг них обеспечивала безопасность аристократу.              Охваченный волнением, Дилюк сглотнул вязкий ком в горле. Подошедшая сзади сестра Барбара слегка напугала его.              — Как Вы? — спросил он у неё, понимая, что робкой девушке здесь может быть ещё тяжелее, чем ему.       — О, всё отлично, господин Рагнвиндр, — Барбара очаровательно улыбнулась, поправляя миниатюрными ладошками светлые локоны. — Только вот…              Дилюк вопросительно выгнул бровь, ожидая обязательно чего-то плохого.              — Кулон, висящий у меня на шее, всегда подсвечивался, — она указала на него пальчиком, ощупывая гладкие края камня, висящего на старенькой цепочке. — Издревле считалось, что он реагирует на присутствие силы Архонтов, но подтверждения этому не было, ведь он горел всегда, — она печально улыбнулась, а после решительно подняла голову на аристократа: — Может быть, он просто… сломался? Не знаю, не придавайте этому большого значения, господин Рагнвиндр.       — Мне жаль, — только и вымолвил омега, зависнув в одной очень неприятной мысли. Действительно, если здесь его Архонты не услышат, так что будут значить молитвы им? Он не сомневался в существовании высшей силы, поэтому удивлен сейчас не был. Был разве что разочарован в неспособности иметь хоть какую-то мало-мальскую связь со своими божествами.       Думая об этом, Дилюк уже меньше обращал внимание на меняющиеся виды перед глазами. Вернувшийся Альбедо был в сопровождении дворецкого и ещё нескольких служанок, они вели его какими-то замысловатыми ходами, не через центральный вход, однако даже в небольших, но бескрайне высоких коридорчиках были начисто отполированы полы, а на стенах в объемных рамах висели картины, чаще всего портреты. Засматриваясь, Дилюк не мог не отметить их сходство с чертами лица Кэйи. Видимо, над ним были Альберихи, его могущественные предшественники, сейчас смотрящие своими навсегда замершими глазами на нового члена семейства.              — Пройдите сюда, пожалуйста, — дворецкий, заметив несобранность гостя, сдержанно направил его.       Рагнвиндр молча прошёл в открытую перед ним дверь. От люстры в гостевой комнате замерцал свет, Дилюк прищурился от внезапной яркости, после сфокусировав взгляд на предметах интерьера. Уютная небольшая светлая комната была словно подобрана специально для него, должно быть, тут постарался Кэйа, отобрав, на свой взгляд, самый подходящий вариант для временного проживания.              — Можете быть свободны, — дал распоряжение дворецкому и прислуге Альбедо, остановившись напротив занавешенного окна.              Дилюк, осмотревшись, прошёл к круглому столику и, отодвинув тяжеленький стул, присел, не собираясь дожидаться, пока и ему Рэйндоттир даст какое-либо указание. Однако показательным было то, как легко и просто чувствовал себя светловолосый омега в окружении прислуги, словно для них он уже был негласным хозяином во дворце. Наверное, это была привычка, сформированная за несколько лет.              — Я сейчас, — снова сказал озадаченный чем-то Альбедо и вышел, оставив аристократа наедине с самим собой.              Рагнвиндр, наконец вздохнув полной грудью, постучал указательным пальцем по поверхности стола. Он не хотел полностью располагаться здесь, понимая, что в этом месте проведет явно меньше времени, чем предполагает прислуга. И как там Кэйа? Всё ли хорошо? Собрание уже началось? Не зная, кому задать все эти вопросы, Дилюк томился в одиночестве ещё примерно полчаса. Он не то чтобы ждал возвращения Альбедо, но начинал уже нервничать. Нет, вряд ли они поладят.              Вскоре открылась дверь, и вместе с Альбедо зашёл человек, которого Дилюк не ожидал сейчас увидеть.              — Казуха… — растерянно прошептал омега, резко вставая с места и теряясь в ощущениях. Даже запах выбился против воли, демонстрируя его неподдельное замешательство.       Казуха, широко улыбаясь и отчего-то едва ли не плача, бросился к нему на шею, едва ли не в объятия. Переписка, в которой они и подружились, сильно сблизила их, но Рагнвиндр и не предполагал, что настолько.       Дилюк, пару мгновений стоя с широко расставленными одеревеневшими руками, наконец приобнял невысокого омежку за плечи.       — Кэйа отправил мне письмо, пришло вчера вечером, — разрумянившееся лицо Казухи сияло, а сам он спустя несколько секунд отстранился, чтобы посмотреть в глаза другу. Омега вдруг резко замолчал, внимательно оглядывая Дилюка. — В нашу первую и последнюю встречу ты был…       — Ещё маленьким? — аристократ улыбнулся, пытаясь унять свою взбудораженную сущность. Та на удивление ластилась к этому омеге, признав его.       — Архонты, совсем нет, — Казуха легонько усмехнулся, отмахиваясь. — Я бы сказал, очень юным. Было так занимательно наблюдать вас с Кэйей на Алькоре, никто не знал, что всё закончится так.       — Ты ещё не знаешь, чем всё закончилось, — с важным видом произнёс Дилюк, стараясь не давать подсказок. Пока что их помолвка с Кэйей должна оставаться секретом. — Но я расскажу сразу, как только смогу поделиться, — он пообещал, наблюдая, как благодарно посмотрел на него друг.       Оглядывая непривычно худенького беловолосого омегу, Рагнвиндр деликатно заметил:       — Ты тоже… изменился, — изучая чужие феромоны более тщательно, Дилюк сразу отчетливо ощутил, что перед ним меченый зрелый омега, причём относительно недавно рожавший. Пахло от него будто немного молоком, медом и чем-то ещё. В принципе, по переписке Рагнвиндр и так знал, что в семье Казухи и Томо пополнение, просто в прошлую и на тот момент единственную встречу Казу был на приличном сроке, поэтому и выглядел, конечно же, совсем иначе.       И Дилюк также понял, что Казуха, принюхиваясь, тоже в нём чувствует изменения. Как минимум то, что он уже успел разделить постель с альфой. Что скрыть, наверное, все-таки было невозможно.       — Ну, — протянул смущенно Казуха, отведя глаза, мол, сам понимаешь. А после снова перевёл их на Дилюка. — Я останусь пока с тобой, если ты не против. И Кэйа пригласил погостить несколько недель, это, конечно, много, но я согласился, — Казуха понимал, что так просто Кэйа бы не просил, значит, это для чего-то нужно. Или для кого-то. До глубины души проникшись ситуацией, о которой ему было известно всего ничего, он не мог оставить друзей в беде.       Услышав это, Дилюк перевёл взгляд на Альбедо. Тот равнодушно пожал плечами, мол, поступай как хочешь.       — Благодарю, думаю, я разберусь дальше сам, — Рагнвиндр действительно был благодарен и воодушевлен, однако больше смысла в сопровождении не видел. — До прихода Кэйи я буду в обществе Казухи, нам много о чём надо поговорить, — косясь на довольного омежку, Дилюк ещё раз удостоверился, что поступает сейчас правильно.       Альбедо, казалось, ответ удовлетворил.       — В таком случае, я вас покину, — не раздумывая и пары секунд сказал о своем решении он, а после, уже перед самой дверью кинул через плечо: — Когда Кэйа говорит, что совет пройдет до вечера, то это вовсе не означает, что он и правда пройдёт до вечера. Это может продлиться сильно дольше.       — Я в любом случае дождусь, — с нажимом повторил Дилюк, всё также улыбаясь.       Кивнув, Рэйндоттир удалился с чувством выполненного долга.              Вдохнув-выдохнув, Дилюк обернулся на Казуху, внимательно ожидающего его внимания.              — А как же Томо и Винд? — обеспокоенно спросил сразу у него аристократ, понимая, что ребенку сейчас нужны оба родителя.       — Приедут завтра, — Казуха мило улыбнулся, всем видом показывая, что всё замечательно. — Познакомишься. Винд постарше, чем твой брат, поэтому уже вовсю активничает.       — Так ты отдыхать сюда приехал на самом деле? — Рагнвиндр шутливо выгнул бровь, по-доброму усмехаясь. Похоже, он начинал находить плюсы в своем новом окружении.

***

      Казуха предлагал выйти прогуляться днем, поскольку гостил во дворце уже не в первый раз, его знала прислуга, и он ощущал себя явно свободнее здесь, чем Дилюк. Несмотря на все это, Рагнвиндр отказался, отдав предпочтение одной-единственной комнате, в которую его и заселили.       Также им время от времени подавали чай, десерты, а жаркое и несколько гарниров принесли уже под вечер. Дилюк нервничал, поэтому почти не ел, хотя на этот раз не без удовольствия отметил, что блюда и правда были аппетитными. Позже он обязательно познакомится с каэнрийской кухней поближе.       За разговорами пролетел и вечер, Казуха, тоже будучи после не такой долгой, но поездки, начал понемногу клевать носом.              — Ты можешь прилечь у меня, я все равно не засну, — заметив состояние друга, предложил Дилюк.       Понимая, что Рагнвиндр не хочет находиться пока один, Казуха согласился.       — Хочешь дождаться Кэйю? — Казуха неуверенно посмотрел в сторону двери.       Дилюк ответил положительно, замечая следом небольшую растерянность на лице друга. Возможно, тот посчитал, что ждать придется долго. Может быть, на него повлияли слова Альбедо, перед уходом им брошенные.              Довольно быстро Казуха заснул, причем расположившись на кровати так, чтобы при желании друг тоже мог прилечь.              Дилюк же тихонько подошёл к окну, аккуратно поддел занавесу полотна, ощупывая её плотные гладкие края, и медленно отодвинул в сторону, рассматривая местность через стекло. Он завороженно смотрел вниз, только сейчас осознав, что они, должно быть, на этаже третьем? Точно сказать он не мог.       Вечернее облачное небо в свете фонарей выглядело красиво и… зловеще. А ещё, оказывается, за день значительно поменялась погода, и сейчас шёл мелкий дождь, совсем тихо барабаня по поверхности окна. Дилюк зевнул, сразу же себя одергивая. Ему нельзя спать! Только подумав об этом, его взгляд наткнулся на идущего от дворца прочь Дайнслейфа — его платиновые волосы, смоченные дождевой водой, казались слегка темнее, чем обычно, а одежда была повседневной, не служебной. Если Кэйа отпустил своего рыцаря, должно быть, и сам освободился?       Оживившись от этих мыслей, Дилюк провёл в ожидании ещё пару часов, прежде чем без всякого предупреждения дверь комнаты резко и бесцеремонно распахнулась.              Рагнвиндр испуганно вздрогнул, сразу обернувшись на звук, а Казуха проснулся, резко встав и теперь старательно протирая заспанные глаза.              Закрыв за собой, Кэйа, а это был никто иной, как он, подошел к омегам с хитрой гримасой на губах и спросил:              — Я не разбудил? — обаятельно улыбался он, что-то пряча за спиной.              Казуха хотел что-то ответить, необязательно плохое, однако Кэйа сразу достал небольшой букет, буквально состоящий из бутонов пяти и галантно протянул ему.       Взяв в ручки светло-розовые цветы, Казуха насмешливо фыркнул.       — Ну Ваше Величество, в самом деле, не стоило… — по-ребячески протянул омежка, носом уткнувшись в свежие бутоны.       Дилюк, глядя на это, усмехнулся. И он совсем как-то не ожидал, что следом Альберих достанет букет уже ему.       — У тебя за спиной оранжерея? — аристократ пытливо сощурился, не шибко скрывая, что приятно удивлен.       Кэйа же, сыто ухмыльнувшись, подошел к нему вплотную, давая разглядеть свою «добычу». Алые лепестки роз, чьи бутоны были больше светло-розовых, загадочно переливались в полутьме комнаты.       — Да, мой целый личный сад для симпатичных омежек, нуждающихся в задабривании после долгого ожидания, — кокетливо отозвался высокий голос альфы. В нём почти не слышались нотки усталости.       — Ну и ну, — только и ответил Дилюк и потянулся к букету, желая забрать свой подарок.       — Они тяжелые, — предупредил Альберих, с высоты своего роста любопытно поглядывая на вмиг насупившегося возлюбленного.       — Вот именно, отдай лучше их мне, — в наигранной обиде отозвался он.       — Ах, какое геройство, как и устоять? Может, тогда и меня поднимешь вместе с цветами, м? — игриво спросил альфа, однако букет так и не отдал, дразня.       Казуха, стоя в сторонке, увлеченно следил за перепалкой влюбленных.       — Может, и подниму, — упорно стоял на своём омега. — Хотя с Вашей стороны, Ваше Величество, это уже бессовестная наглость.       Кэйа закатил глаза и цокнул слегка языком.       — Поставлю в вазу, — и на этом мужчина ненадолго удалился, явно нуждаясь в помощи служанок. Вряд ли он знал расположение таких мелочей в гостевых комнатах.       Когда Кэйа вернулся, то Рагнвиндр шутливо заворчал.       — Никакого воспитания, — однако его губы так и тянулись в улыбке.       Альберих пожал плечами и, остановившись напротив, озвучил то, о чём так долго и упорно переживал Дилюк.       — Если ты ещё не говорил Казу, то самое время сказать, — подмигнул ему подбадривающе альфа, при этом на его тонких губах заиграла легкая, но весьма довольная и счастливая улыбка. — Больше нет смысла держать это в тайне, завтра об этом всё равно будут знать все.       Дилюк, конечно же, намек понял, но продолжал молчать, неверяще и выжидающе уставившись на альфу широко раскрытыми глазами. Что, вот так? Всё? Всё получилось?       Казуха заинтригованно смотрел на друзей поочередно, пока не особо понимая, о чем шла речь.       — Ну же, не заставляй нашего друга ждать и дальше, — напутствовал ласково Кэйа, наслаждаясь одним только видом своего растерянного омеги, чьи ало-карие глаза наполнялись с каждой секундой всё сильнее влагой.       Губы аристократа дрогнули, но так ничего и не сказали. Аромат феромонов вокруг него стал в разы гуще, интенсивнее, немного кислее, открыто демонстрируя ментальную нестабильность и нотки острой радости, пронизывающей тело омеги до кончиков пальцев.       — Похоже, здесь потребуется моя помощь, — мягко сказал альфа и, шкодливо прикрыв веки, невозмутимо добавил: — Дилюк решил сменить фамилию.       — А? — переспросил нахмуренный Казуха, будто не расслышав.       — Просто моя ему понравилась больше, это, конечно, очень лестно, поэтому я согласился. Дилюк Альберих, хорошо ведь звучит? — в два шага оказавшись возле своего жениха, Кэйа сразу же прижал его спиной к себе, обвив бока ладонями и найдя им место на животе омеги.       — Так объявить об этом можешь только ты, — выделяя слова, Рагнвиндр, оказавшись в теплых объятиях, сразу чуть запрокинул голову, чтобы снова пересечься с взглядом любимых глаз.       — Это… — вновь переводя взгляд с одного друга на другого, Казуха всё же остановил глаза на омеге. — Это то, о чем я думаю?       Дилюк, ощутив на себе взор, расслабленно и счастливо посмотрел теперь уже на друга.       — Да, — он положил свои ладони на руки альфы, чуть сжав его пальцы. Наконец-то всё так, как и должно было быть. — В настоящий момент мы помолвлены.              Казуха, если и хотел, то не смог скрыть шока. Он-то думал, что Кэйа просто привез омегу погостить, показать родные края, так сказать, новая ступенька в их отношениях. Но парни решили, видимо, идти ва-банк.              — Свадьба примерно через месяца три, точную дату скажу чуть позже. Так что, Казу, самое время готовить подарок, — полушепотом произнёс Кэйа, легонько задевая губами багровый затылок.       — Архонты, — в глазах Казухи сверкнули слёзы, настроение Дилюка понемногу передавалось и ему. — Это действительно неожиданно. Кто бы мог подумать… Я так рад за вас, — искренне поздравлял их омега, смахивая со светлых ресниц выступившие слёзы. Он был очень сентиментален на такие вещи.              Негромко продолжавшаяся беседа между Дилюком и Казу дала возможность Кэйе насладиться тягучим, сладковатым запахом, исходящим от огненных волос, собранных сейчас в тугой хвостик. Это уносило мужчину совсем не в ту степь. Дилюк, явно почувствовав исходящее от альфы желание, пока что несильное, незаметно потерся о него своим телом, как бы слегка ворочаясь в кольце рук. Альберих ухмыльнулся, ощутив, как плотно окутали его чудесные феромоны предтечного омеги. Знает ли Люк?              — Оставлю вас. Если что, я прямо напротив, — спустя несколько минут оповестил вновь зевнувший Казуха. Вряд ли он заметил, что обстановка между друзьями перетекает в интимную, а если и заметил, то предпочел сделать максимально непринужденный вид.       — Спасибо, что составил мне компанию. Это очень ценно для меня, — Дилюк, прощаясь, благодарно улыбнулся.              Оставшись наедине друг с другом, оба какое-то время молчали, вкушая минуты полного умиротворения. В комнате витал запах роз, немного разбавляя феромоны альфы и омеги, делая момент ещё более романтичным.              Дилюк нарушил тишину первым.              — Как все прошло? — изловчившись, он развернулся в кольце рук альфы.       — Нормально, — пожал плечами Кэйа, восхищенно смотря в ало-карие глаза, горящие легким волнением.       — Но ты так задержался… — недоуменно прошептал ему в губы омега, не скрывая, что сильно беспокоился.       Кэйа виновато улыбнулся и приник губами к губам, втягивая возлюбленного в кружащий и трепетный поцелуй. Не дав ему стать разгоряченным, альфа разорвал эту ласку.       — У меня для тебя кое-что есть, — жарко прошептал он, выдыхая слова в сильно заалевшие и блестящие от слюны губы омеги. К счастью, от утренних увечий на них не осталось и следа.       Дилюк туманно уставился на альфу, ещё до конца не отойдя от накатившего вожделения. Сущность была недовольна: её оторвали от такого приятного дела, чтобы… Ало-карие наткнулись на небольшую темно-бордовую коробочку в руке альфы. Догадка подтвердилась, когда Кэйа, смущенно и таинственно улыбаясь, открыл её.       Сущность омеги сразу довольно заурчала, источая сильнее аромат омеги, которой доставили удовольствие. Хоть и не телесное, но не менее важное.       — Какие красивые, — непроизвольно вырвалось у Дилюка, восторженно глядевшего на два помолвочных колечка, в середине которых был небольшой драгоценный камень, почти прозрачный. Рагнвиндр никогда бы не подумал, что имеет слабость к ювелирным изделиям, причем такой тонкой работы. Может быть, ему было бы и всё равно, но это были его с Кэйей кольца, в которые омега вкладывал глубокий смысл.       — Разрешишь? — глядя на руку омеги, попросил со всей серьезностью Кэйа.       Аристократ с полной готовностью протянул ему свою ладошку, с дрожью в сердце смотря, как колечко садится на его палец, как влитое.       — Подошло, — облегчённо выдохнул Кэйа, терзаемый мыслью, что недостаточно предоставил данных или они были неточны, когда несколько дней назад отправлял письмо личному ювелиру с просьбой сделать к указанному сроку пару колец. Конечно, всё было в строжайшей секретности, настолько, что Кэйа даже отказался от идеи с гравировкой их имён, однако предпочтения по внешнему виду указал максимально детально.       — Можно теперь я тебе? — Дилюк, поймав руку Кэйи и получив его одобрение, осторожно вынул кольцо из коробочки и, зажав безымянный палец, надел на него украшение. Вкупе со смуглой кожей кольцо смотрелось ещё более изумительно.       — Тебе нравится? — серьезно задал вопрос Кэйа, внимательно следя за эмоциями возлюбленного. Было всё очевидно, но ему было важно, чтобы омега сказал это ему словами.       — Очень, — глаза Рагнвиндра горели неподдельным восторгом, гордостью, любовью. Чтобы слишком не баловать своего альфу комплиментами, омега с озорством в голосе спросил: — А как же встать на одно колено, а, альфа?       Кэйа, размышляя и пристально смотря на возлюбленного, вдруг опустился, встал на колено и, подхватив руками опешившего Дилюка за бедра, поднял его, закружил по комнате, нежно обзывая вертихвостом. Отпустил он его уже только на кровати, куда плюхнулся вместе с ним.              Обмениваясь феромонами, Рагнвиндр зачарованно посмотрел на свою вытянутую руку. Он не привык носить кольца, но, похоже, настало время для перемен.              — Это с нами и правда происходит, — прошептал изумленно Дилюк, а следующий его выдох утонул в мягком, сладком поцелуе.       

***

      За прошедшие недели Дилюк так и не смог понять, как же он относится к стране. Ему казалось, что он просто в своеобразном отпуске и уже совсем скоро снова окажется дома. Отчасти это из-за того, что видел он пока очень мало — Кэйа был постоянно занят, а сам он не решился бы на длительные прогулки без него. И всё же каждый день омега выходил в компании Казухи прогуляться то в королевском саду, то в оранжерее, нередко встречаясь там с важными персонами, которые, впрочем, пока не стремились на какую-то беседу, издалека на него смотря с нескрываемым интересом, изредка посылая высокомерные взгляды.       Дилюк думал, что ближе они не подходят, потому что перед ними был будущий супруг Его Величества, а это предполагало низкий поклон и беседу со всеми почестями. Им, считавшим себя всяко выше по статусу, было бы сложно всерьез это делать, наверняка сильно ударило бы по гордости. И всё же придется — это понимали и они, и сам омега, пока только тоже разглядывая каэнрийцев с расстояния.       Что примечательно, простой люд принял его, кажется, неплохо. Даже пошла какая-то внезапная мода на белую кожу у омег и волосы красных оттенков.       И, конечно, он был представлен официально Кэйей в один из торжественных вечеров уже после коронации, тогда все сливки общества стеклись посмотреть на партию своего короля, чтобы потом всё это дело обсудить за чашечкой чая, высказав своё мнение, которое, как они считали, было очень важным. По крайней мере, так это всё видел Дилюк, весь вечер почти не дыша и не шевелясь. Кэйа, как и обещал, был всё время рядом, чтобы оказывать поддержку, однако это сыграло злейшую шутку: вокруг короля всегда было множество людей, к нему постоянно подходили, а сам Альберих был вовлечен в беседы, порой на каэнрийском, который Рагнвиндр пока плохо понимал. Ну и то, что он был рядом с Кэйей, сильно облегчило многим задачу: кланялись-то они Кэйе, а не рядом с ним стоящему иностранному жениху.       Время от времени Дилюк ловил взгляды, опущенные на его живот, и тут, безусловно, ему приходилось лишь сжимать поплотнее зубы от досады и продолжать всем приветливо улыбаться, как идиот, чтобы, не дай Архонты, не произвести на этих людей плохое впечатление. Да он бы и сам предположил на месте окружающих, что такой скорый брак произошёл по вынужденным обстоятельствам. Но этих обстоятельств не было! Были другие. И вот как это объяснить всем? Дилюк пришёл к мнению, что от него требуется просто набраться побольше терпения. К тому же некоторые личности относились к нему явно мягче, чем могли бы, думая, что он вполне может носить сейчас наследника, которого подарит их стране. Дилюк конкретно им точно никого дарить не хотел и не собирался, поэтому эти красноречивые взгляды его только больше печалили и раздражали.       Кстати ещё о терпении. Дурин, брат-близнец Альбедо, как оказалось, был врачом по части гинекологии у омег при королевском дворце, причем чрезвычайно хорошим специалистом, поэтому, проходя многочисленные медосмотры и составляя каэнрийскую медкарту, Дилюк столкнулся и с ним. Он был заранее предупрежден Кэйей, тот даже предлагал обратиться к другому врачу, но Рагнвиндр… неожиданно даже для самого себя отказался от этой затеи, объясняя тем, что если Дурин в своей области один из лучших — то зачем искать замену и сеять слухи? И только позже он узнал от Казухи, что Дурин всю жизнь заводил отношения только с омегами, что секретом ни для кого не являлось. Сплетни сплетнями, а аристократа это заставило напрячься сильнее, ведь для него подобные отношения были неприемлемы.       В общем, меньше всего он хотел, чтобы его осматривал кто-то, кто один в один похож на бывшего Кэйи, кто-то, кто сам, являясь омегой, предпочитает омег, однако Дилюк на прием всё же явился, настроенный заранее несколько враждебно. И остался также неожиданно доволен: Дурин был обходителен и, рассказывая нужную и новую для омеги информацию, с пониманием относился к тому, что тот может чего-то не знать просто из-за различий в культуре. В нём читалась строгость, при этом он был в движениях точен, на удивление мягок и деликатен. И, как Дилюку показалось, брат Альбедо был к нему куда более лоялен, чем сам Альбедо. Возможно, это был профессионализм. Альбедо же, насколько понял Рагнвиндр, в своей стезе с людьми работал меньше, предпочитая только исследовательские проекты, где его задачей являлось быть именно ученым.       Ну и, конечно, Дурин мог бы после осмотра хотя бы рассеять слухи о беременности Рагнвиндра, но тот лишь загадочно молчал, когда у него пытались разузнать подробности. Как ни странно, узнав об этом, Дилюк проникся уважением и доверием, да, было бы неплохо убрать лишние домыслы знати, однако, что ещё важнее, Дурин обладал умением хранить чужие тайны, тем более о таком важном аспекте, как здоровье.       Как итог, Дилюк на вечере, когда его Кэйа представлял, даже думал подойти к своему новому знакомому, но так и не решился, тем более нередко рядом с ним находился Альбедо. Зато это рвение заметил Альберих, после как-то пригласив Дурина к ним на ужин вместе с его омегой. Было заметно, что Дурин занимает ведущую роль в отношениях, но аристократ предпочел думать об этом поменьше. Слово за слово, и Рагнвиндр почувствовал, что мог бы сблизиться в дальнейшем с этими людьми, если, конечно, те тоже захотят иметь с ним дружественные отношения.              Вспоминая об этом всем, Дилюк, только что вернувшийся из очередной послеобеденной прогулки с Казухой и его маленьким сыном Виндом, разулся и переоделся в халат, затем плюхнулся на массивную кровать, уткнувшись сразу носом в подушку. Рыцарь, его везде сопровождающий, остался за дверью.       На полу в самом углу огромной комнаты стояло множество подарочных коробочек и нераспечатанных писем. Подумав о том, что было бы неплохо уже разобрать этот бардак, омега ещё сильнее вжался лицом в подушку. Все подарки были проверены охраной на безопасность, однако Дилюку все равно не шибко хотелось к ним приближаться, ведь он знал, что их прислали именитые каэнрийцы только потому, что должны были что-то подарить и показать своё якобы дружелюбное отношение к нему. Формальность, от которой его тошнило. И в этих письмах, во всех, как в одном, мелькали одни и те же фразы, словно написанные под копирку. Да-да, так он и поверил, что все мечтают познакомиться с ним поближе. Возможно, он был заранее к ним слишком придирчив.       Дилюк мог бы приурочить к разбиранию подарков горничных, но он по-прежнему отказывался от вмешательства прислуги в свой быт, хоть и знал, что для них большой честью было бы его раздевать и одевать, помогать мыться и прочие блага. Своим поведением он мог обидеть прислугу, однако Кэйа говорил ему не раз, что их личный персонал подобран им очень тщательно, поэтому переживать ни о чем не стоит. Если подумать, то Кэйа всегда говорил одно и то же, стараясь создать максимально комфортную обстановку вокруг своего омеги.       Аристократ, перевернувшись на спину, вытянул в очередной раз руку с кольцом, с улыбкой на губах вспоминая, как несколько недель назад Кэйа предложил ему поработать над одним проектом. Тогда Дилюк сильно удивился, однако, узнав, что это за проект такой, расслабился и даже зарделся. Кэйа предлагал создать собственную комнату, обустроить её так, как хотелось бы им обоим. Устроить себе гнездышко.       Рагнвиндр ценил то, что Кэйа захотел создать что-то, что могло быть не только его, а их общим. Точнее, что-то, что будет в равной степени и его, и омеги.       Ну а пока что Дилюк расположился в комнате будущего мужа.              Посмотрев на время, омега поёжился. Скоро ему надо будет покинуть архиудобную постель и вновь собраться. Он всё ещё наблюдался у нескольких врачей, один из которых поначалу был всерьёз обеспокоен его ментальным состоянием. Дилюк никогда бы не подумал, что существуют вообще специалисты по такому виду здоровья, поэтому совсем не горел идеей восстанавливаться у каких-то шарлатанов. В принципе, он считал себя уже вполне здоровым, если не считать повышенной тревожности и прочих, на его взгляд, незначительных моментов. Вот с этим-то врач и работал, надо сказать, за недели терапии Рагнвиндру и правда стало получше. Вот и сегодня нужно было зайти на очередной сеанс.       

***

      Вернувшись ближе к вечеру, Дилюк принял ванну. Пока он купался, пробуя различные склянки, постучавшаяся служанка предупредила, что Его Величество скоро поднимется. Рагнвиндр просил прислугу заранее предупреждать о прибытии Кэйи, если тот приезжает до ужина. Нередко случалось так, что Кэйа проводил и завтрак, и обед, и ужин либо вне дворца, либо с кем-то из королевской свиты. По большей части, это всё проходило в совокупностью с важными переговорами по поводу страны и её благополучия, поэтому Дилюку, ввиду некоторых пунктов в договоре, было строго запрещено при них присутствовать, по крайней мере, до брака точно. В общем-то, омега и не пылал желанием.              Вытирая плечи от воды, аристократ задумался. Прошедшую течку он провел один. Кэйе нужно было отправиться по делам на другой конец страны, поэтому его не было несколько дней, отменить поездку он мог, даже хотел, но Дилюк, узнав об этом, воспротивился. Он и сам чувствовал, что пока не готов снова делить постель с альфой, и уж тем более не хотел вставать между долгом и Кэйей. Может быть, потом, когда всё уляжется, они смогут вносить коррективы в плотный королевский график под стать своим потребностям и желаниям, но явно не сейчас.       Да и течкой-то Дилюк это назвать не мог. Он провёл её на подавителях и в компании Казухи, чувствуя себя вяло и нехорошо, но и не горя аппетитами запихнуть в себя что-нибудь продолговатое. К тому же Дурин снова назначил ему противозачаточные таблетки, причем какие-то другие, как-то нехорошо вздохнув, когда узнал, какие принимал он до этого.              Послышался ожидаемый стук в дверь.              — Открыто, — бросил с улыбкой Дилюк, накидывая тонкий халатик.              Из-за отсутствия полноценной близости омега чувствовал, что они с Кэйей немного отдаляются. Конечно, иногда между ними вспыхивал огонёк возбуждения, но всё всегда ограничивалось либо пальцами, либо минетом, причем сам Дилюк уже и не помнил, когда в последний раз делал приятно любимому ртом. Альберих был терпелив и понятлив, но что-то омеге подсказывало, что мужчина может не понимать до конца причины отказа разделить вместе постель именно, как альфа и омега.       — Специально для меня не закрыл? — просунувшаяся темноволосая макушка выглядела весьма обрадованной увиденным. — Поужинаем сегодня вместе?       — Ты же говорил, что приедет какой-то важный деятель из Сумеру, и ему нужна аудиенция, — озадаченно проговорил Дилюк, выходя из ванной комнаты. Он знал, что Кэйа точно не забыл, но, вероятно, что-то пошло не так. Конечно же, омега волновался за страну, которая должна стать ему вторым домом. Заменой — никогда.       — Я перенес встречу, чтобы провести этот вечер с тобой, — легкомысленно объявил Кэйа и прямо в одежде прилег на кровать.       — Это не аукнется? — видя, как альфа мотает головой, Дилюк присел рядом с ним на край кровати. Кэйа, как и бывает в последнее время, выглядел измотанным. По-хорошему бы ему отоспаться, а не устраивать романтические ужины. — Устал за сегодня?       — Немного, — не стал отпираться альфа, после переведя глаза на аристократа. — Как погуляли с Казу?              Рассказывая о своем дне, Дилюк упомянул, что Лиза и Джинн за столько лет, безусловно, были ему ближе, они писали ему письма, а он с нетерпением ждал их, но Казуха тоже показал себя очень дружелюбным, понимающим и всегда приходящим на помощь. К тому же он тоже был омегой, поэтому с ним он чувствовал, что может обсудить абсолютно все.              Когда в разговоре возникла пауза, Дилюк серьезно посмотрел на альфу, тот, заметив взгляд, приподнялся на локтях и взволнованно выгнул бровь.              — Чего мне ждать от брачной ночи? — подобрался вплотную к смущающему разговору омега. По крайней мере, таким он был для него.       — А чего ты от неё хочешь? — с улыбкой спросил Кэйа. Его явно забавлял разговор.       — Я же буду предтечный, чего я могу хотеть, по-твоему? — щечки предательски порозовели. Да, в прошлую течку между ними ничего не было, но эта-то пройдёт после свадьбы.       — Значит, то и будет, — многообещающе протянул альфа, явно взбодренный разговором. Дилюк не скрывал, что желает провести эту течку вместе с ним, а это подпитывало ожидания.       — Никакой конкретики от тебя, — раздраженно отозвался омега, показательно морща носик и собираясь встать.       — Разве от меня? — Кэйа удержал его за руку и потянул обратно.              Омега быстро сдался, садясь. Ну, отчасти потому, что он ещё не закончил с расспросами.              — Ты же поставишь мне метку? — чуть надув губы, спросил Дилюк, ощущая подвох. Альфа был слишком непредсказуем или, может быть, в этом и была его предсказуемость?       — Ради договора могу слегка прикусить, — хитренько улыбнулся Кэйа, поясняя: — Сомневаюсь, что кто-то будет проверять досконально глубину укуса. А такие метки сходят за пару дней, — альфа взглянул на него с завидной твердостью своих убеждений.       — Это ты, конечно, очень хорошо придумал, молодец, — оценил идейность Дилюк, понимая, что в случае, если бы они хотели избежать метки, но она была бы обязательной — да, это был бы выход. — Но, Кэйа, я не хочу слегка, — возразил уверенно омега, припечатав следом: — Я хочу получить свою настоящую метку и быть помеченным тобой, как своим мужем.              Кэйа перестал улыбаться и сел на кровати, сразу выпрямившись.              — Котёнок, — ласково обратился он к омеге и взял его ладони в свои. Заглянул в встревоженные глаза, чтобы поддерживать зрительный контакт. — Я просто хочу, чтобы ты понимал всю серьезность этой просьбы.       — Я понимаю, — Дилюк сжал его пальцы своими, не спуская взгляда с чуть хмурящегося смуглого лица. — Ты — мой альфа, мне кажется естественным то, что должно между нами произойти, — без колебаний произнёс он, действительно так считая.       — У нас давно не было близости, а тут ты просишь сразу и метку поставить, — с сомнением выдавил Кэйа, видя, что омега не очень доволен тому, к чему сейчас он подведет свою речь, но глаза не отводит, мужественно выдерживая разговор. — И снова в течку, когда весь ты будешь под властью сущности. Тебе не кажется, что всё немного повторяется?       — Поэтому я и обсуждаю это с тобой сейчас, а не потом, — Дилюк с вызовом посмотрел на него, но без всякого принуждения. Омега готов был смириться с поражением только в том случае, если сам альфа не готов к такому важному шагу, как метка. Однако… Сущность Дилюка точно знала, что Кэйа хотел раньше того же, что и он. Изменилось ли это? — Да и… я не против чего-то, — он смущенно уставился на Кэйю, имея в виду, конечно же, секс. — Просто мне немного неловко.       — Неловко? В каком смысле? — Кэйа нахмурил брови.       Видя непонятливость своего альфы во всей красе, на губах омеги заиграла нечитаемая улыбка.       — Раньше мы достаточно часто этим занимались, — уклончиво начал объяснять Дилюк, поумерив пыл и заметив легкое изменение в запахе феромонов альфы. Похоже, все эти темы побуждают Альбериха испытывать неуместное сейчас влечение.       — Недостаточно часто, — поправил его Кэйа, лукаво посмотрев в ало-карие.       — Да, но у нас был такой внушительный перерыв. И разрыв уз, — Дилюк не отвёл взгляд и на этот раз, приняв прошлое как печальный, но факт. — Я, наверное, ужасно консервативен, но когда, как не в брачную ночь, восстанавливать и то, и другое? Мне кажется, что это было бы правильно, — он неловко улыбнулся, надеясь, что его поймут и поддержат. — Поэтому после перерыва я хотел бы, чтобы наш первый раз был именно в ночь после свадьбы.       — Так дело только в этом? — неверяще переспросил Кэйа, оказывается, омега просто собирался помучить его до свадьбы. Что за устои такие? Секс только после брака? В их ситуации звучит смешно. — Наверное, в этом есть что-то символичное и романтичное, но, ах… — альфа обессиленно прислонил ладонь к вискам, потерянно улыбаясь.       — К счастью, ждать-то недолго осталось, — Дилюк усмехнулся, видя, что мужчина теперь может дышать свободнее. Наверное, стоило рассказать о своих мыслях альфе раньше, но омега всё не мог собраться на разговор, который сейчас прошёл на очень спокойных и доверительных нотах.       — Если ты не захочешь, то не ломай себя, я найду силы не касаться тебя, — серьезно пообещал Кэйа, понимая, что у него нет прав трогать омегу, если он того пока не хочет.       Дилюк спешно замотал головой.       — Архонты, это точно уже лишнее! Можно сказать, это я себя сдерживаю, чтобы не наброситься на тебя, — и только после того, как омега это произнёс, его лицо стало пунцовым.       Кэйа, замерев от неожиданного откровения, тоже покраснел. Отведя медленно глаза чуть в сторону, он тихо спросил:       — Считаешь, что время для метки пришло? — он перевел слегка тему, пытаясь вернуться к изначальному вопросу.       — Ты сделал бы меня счастливее. Это не ноша для меня, я бы чувствовал гордость, — даже разговоры о метке делали Рагнвиндра наполненным какой-то умиротворенностью.       Должно быть, Кэйа знал и чувствовал, что для возлюбленного метка чрезвычайно важна и столь же желанна. В этом не было ничего странного, просто альфа был других нравов, но даже он, столкнувшись с узами Пары однажды, не мог сказать, что всё ещё придерживается прежних взглядов. Если они оба этого хотят, то почему нет?       — Тогда укуси и ты меня, — выпалил немного резко альфа, порывисто взглянув на опешившего Дилюка, приоткрывшего сразу рот.       — Что? — аж пискнул от неожиданности омега. — Какой в этом смысл?       — Метки от омег совсем не так действенны на альф, но все же в них смысл есть, — горя идеей, спешно заговорил Альберих.       Дилюк был растерян до глубины души. Однако сущность, внутри странно замурчавшая, твердила ему незамедлительно принять это заманчивое предложение.       — Но я не умею, у меня инстинктивно это не заложено. Я просто опозорюсь перед тобой. А что, если я перегрызу тебе шею? Эй, не смешно! — встрепенулся омега, замечая, что Кэйа подавляет смех. Он высвободил свою ручку из альфьей. — И у меня совсем маленькие клычки, — в довесок к своим словам аристократ пальцами приподнял губу, показывая десны и зубы. — Я не прокушу даже нормально кожу. Архонты! Я не хочу вообще тебе её прокусывать, это же открытая рана. И я не хочу делать тебе больно.       — Кажется, у моего омежки двойные стандарты, — подытожил Альберих, с упоением смотря на метающегося в своих мыслях возлюбленного. Похоже, он рано или поздно сведет с ума своего омегу.       — Никто альфам метки не ставит, — будучи обескураженным, все ещё возмущался Дилюк, отвернув даже голову.       — А ты поставь, — с вызовом почти напел Кэйа, забавляясь от реакции своего омеги. — Тогда мы, так и быть, договоримся.       Рагнвиндр, переведя сощуренные глаза на довольно улыбающегося альфу, отлично сейчас понял, что его дернули за ниточки, причем за очень правильные такие нитки, которые его и подтолкнули к ответу.       — Хорошо, — чуть подумав, он согласился. — Звучит и правда справедливо.       — Тогда ты первым и поставишь, — словно продолжив игру, выдвинул новое условие Кэйа, всё так же хитренько улыбаясь.       — Ну уж нет, — Дилюк даже ментально дотронулся до него, однако виток энергии так и прошёл куда-то мимо, не достигнув цели. И всё же в Кэйе теперь было меньше чего-то инородного и непонятного, чего-то, что не дает к нему прикасаться. Омежья сущность чувствовала, что альфа понемногу становится прежним.       — Я подскажу, — настаивал Альберих, точно уверенный, что прокатит.       — Почему это я первым должен метку ставить? — аристократ вновь надул губы.       — Потому что если сначала я поставлю метку, то ты долгое время будешь упираться или вовсе откажешься ставить её мне, — рационально рассудил альфа, в ожидании смотря на омегу. Доводы у него имелись весомые, чтобы поддерживать эту игру.       — Это настолько больно? — Дилюк неосознанно потянулся к собственной шее, очерчивая пальцами место, где, по идее, скоро будет укус. Он не задумывался раньше о боли, в любом случае, это будет боль от благодати, так какая разница? И всё же ему было теперь волнительно узнать, каково это.       — Полагаю, да, — уже менее весело подтвердил Кэйа. — В любом случае, помни, что мой укус будет намного сильнее и глубже, — он серьезно посмотрел в глаза омеге, впрочем, уже через секунду в его голосе читалось баловство: — Поэтому отыграйся на моей шее заранее, когда придет время.       — Я уж постараюсь, — Дилюк улыбнулся, находя перемены в настроении альфы очаровательными.       Кэйа, поймав его в свои объятия, прильнул губами к его, заканчивая разговор на приятной ноте. В последнее время они вообще часто целовались, причем подолгу, до такого состояния, что у обоих кружилась голова и опухали губы.       Но оставался ещё один вопрос, не дающий аристократу покоя. И всё-таки надо перестать одергивать себя и смущаться. Перед ним будущий муж, любимый человек, с которым он уже был в течке и не раз, занимаясь целым спектром постыдных развлечений. Так почему он стесняется сейчас?              Чуть отстранившись от губ, омега перешел на шепот:              — Мне отложить таблетки в сторону? — он выразительно посмотрел на альфу, ожидая реакции.       — Зачем? — с сомнением в голосе спросил Кэйа, слегка нахмурив брови.       Формулировка несколько смутила омегу.       — Стране нужны наследники, — пока что все шло относительно неплохо, но Дилюк отчего-то всё равно нервничал.       — Нужны, — терпеливо ответил альфа, не видя смысла отпираться и тем самым подтверждая, что в будущем, конечно же, они у них будут. — Но страна может подождать, — он пожал плечами, пытаясь выглядеть максимально убедительно.       Дилюк пока молчал, внимательно слушая и становясь угрюмей. Словно прочитав мысли омеги, Кэйа сам себя поправил:       — Конечно, я был бы безумно рад нашему ребенку, я бы принял и любил его, как иначе? Но разве не лучше будет дождаться стабильности, времени, когда мы оба будем морально и физически готовы?       — Как всегда хорошо звучит с твоих слов, но разве продолжение рода — не твоя прямая обязанность? — омега, в общем-то, был согласен с Кэйей, однако всё-таки положение фамилии Альберих в данный момент было очень шатким, и, чтобы укрепить его, а заодно и самого себя подле короля, нужны были общие наследники. Судя по всему, прекрасно всё это зная, Кэйа всё-таки не станет приводить в мир нового человека только, чтобы повысить собственную власть. Хорошо ли это? Наверное, достаточно наивно, как для правителя. По крайней мере, так думал Дилюк, ведь если бы он сам был политиком, то предпочел обезопасить свой род именно посредством его продления. Все так делают, и это до сих пор прекрасно работает.       Однако существовал и ещё один взгляд, рассмотрение которого и стало для аристократа сейчас решающим. Ведь если посмотреть со стороны чисто омежьей, личностной, если прислушаться к своей скулящей сущности внутри, то становилось понятно, что такое расчетливое отношение к своим будущим детям ему самому было не по душе. Поэтому Рагнвиндр решил послушать своего альфу и не торопить события.       — У меня уже есть ребенок, большой и очень капризный. Имя ему Каэнри’ах, — улыбаясь, Альберих поднялся на ноги. — Неужели нам его мало? — он протянул свою ладонь омеге.       Дилюк, тоже улыбнувшись в ответ, вложил в неё руку и, чувствуя, как его нежно тянут за неё, покорно поднялся.

***

      Спуститься сюда, в место, о котором мало кто знает, и доступ к которому посторонним строго воспрещен, не составляло никакого труда. На первый и поверхностный взгляд.              Когда он спустился сюда впервые к существу, которое уже мало напоминало человека, он увидел, как-то заострившимися когтями, раздирающими собственную плоть, пыталось достать остатки яда из своего тела. Растерзанный в прямом смысле слова альфа и куски мяса, небрежно свисающие с обнаженных костей, могли привести кого угодно в ужас, оседающий на кончике языка металлическим привкусом. Запах здесь стоял именно такой: больше ничего морского, только кровь, только её омерзительная солоноватость, только боль и ничего кроме.       Сколько прошло времени? Месяцы. Почему так долго он бездействовал? Чжун Ли предпочел бы никогда не задавать себе этот вопрос, потому что ответ был ему теперь известен.       Что он видел перед собой сейчас? В желтоватых глазах, отражающих глубокое сожаление, различались контуры человека, заточенного в цепи и кандалы. Они подсвечивались, удерживая силу некогда одного из самых запоминающихся агентов Фатуи. Но как же просто и бездушно они отреагировали на смерть своего лучшего наемника. Да, ни для кого не было удивительным, что всё закончится именно так. Разве что его семья всё для себя отрицала, предпочитая считать, что он просто на тайном задании, которое рано или поздно закончится, и их старший сын обязательно вернется обратно домой.       Приблизившись к существу вплотную, Чжун Ли наклонился, заглядывая в отрешенное жестокое лицо некогда любовника. Глаза его были плотно закрыты, сущность, вырвавшаяся на волю, медленно копила силы, наверняка преследуя свои обыденные цели.       Почему же тогда в нём была эта неустойчивая, но всё-таки надежда?       Почему он отчаянно верил, что Аякс сможет победить тьму внутри себя, когда знал, что в его случае это уже невозможно? Полагаясь на слепую веру, он допустил множество непростительных ошибок.              — Аякс, — позвал с надеждой император. Надежда. Как давно он стал таким мягкотелым, разрешая себе нечто настолько людское?       Запах вокруг тела альфы стал насыщеннее, феромоны будто были нацелены задушить.       — Аякс, — Чжун Ли дотронулся до лица рыжеволосого, мгновенно ощущая кожей сильнейший жар.              Глаза мужчины перед ним распахнулись. Горящий алый цвет, застилающий все другие оттенки в радужке, был обращен точно на него. В этих глазах не было и намека на то, что он слышал обращения к себе. Но зато слышала она, ведь к ней обратился кто-то, кто имеет власть в этом мире, в том числе и над ней. Как ей это не нравилось! Сущность, потерявшаяся, оголодавшая, измученная и обозленная, искала хоть что-то, что могло бы избавить её от боли. Или кого-то. Смотря на другое существо перед собой, превосходящее её по силе, она, должно быть, понимала, что её время на исходе. Её взгляд мог бы быть умоляющим, если бы она умела умолять.       Минута слабости, которую он позволил себе, подошла к концу. Чжун Ли медленно поднялся, приказывая себе не сожалеть. Его здесь больше нет. Только изнеможденные тело и разбитая вдребезги душа, не выдержавшаяся напора сущности, которая должна была поддерживать жизнь в этой оболочке, а не лишать её сил.       Цепи звякнули. Удерживать Аякса несложно, Чжун Ли под силу это, когда он готов.              — Пойдём, — тихим голосом, словно шелест листьев, проговорил император, зная, что сущность не глупа, она его слышит и понимает, хоть и искаженно. — Я провожу тебя.              Аякс, поднявшись в полный рост, на удивление покорно встал рядом и, слегка шатаясь, пошёл вперед, приоткрыв от изнуряющей внутренней жары рот и обнажив клыки. Его тело почти полностью восстановилось, но был ли в этом теперь смысл? Без хозяина сущность — ничто. Кусок агрессии без направления, но способный причинить ещё вред.       Чжун Ли следил сейчас за ним, словно за каким-то зверьком, который мог наброситься на него, сам не понимая причины. Для Аякса было бы унизительно узнать, во что он превратился. Может быть, он и заслужил быть теперь именно таким, Моракс не был судьей, это не ему решать. Но Аякс всё же… да, определенно, он был человеком, который вызывал в нём эмоции. Сначала, как непутевый ребенок, потом, как неопытный и учащийся юнец, а после… перед ним был прекрасный мужчина, своим ужасным характером задев что-то, что, наверное, можно было бы назвать сердцем. Его жесткие и властные поцелуи, доходящие до какого-то животного безумия, были в то же время сладки и бессильны перед ним, Архонтом. Пылкий и страстный любовник касался его везде, а он разрешал ему, выгибаясь в сильных руках, и сам находясь в забвении после очередного гона. Так не могло долго продолжаться.       Аякс, испытывая к нему что-то, что им так и не было озвучено, наделал в мире дел куда больше, чем Чжун Ли предполагал. О некоторых событиях сам альфа вряд ли даже догадывался, однако уже сейчас император понимал, что все имеет свои последствия. И с ними предстоит ещё столкнуться лицом к лицу, но уже не Аяксу.       Возможно, когда-нибудь они встретятся вновь. Но уже не здесь. Да, теперь Чжун Ли мог уверенно заявить, что человеком, погибшим тогда на площади, был именно Аякс.       Горечь, осевшая вязким комком в горле, почти теперь не ощущалась. Глаза не щипало. Каменное сердце снова замерло. В руке начало формироваться мерцание, сила Архонта, собирающаяся забрать то, что и не должно принадлежать этому миру. Так и должно было быть с самого начала.