Вояж

      У любой компании есть свои традиции и значимые даты, в которые требуется собраться, выпить и повеселиться. Раньше компании близнецов и Феди никак не пересекались, потому что состояли из совершенно противоположных друг другу людей. Как минимум, изначально Федя и его приятели были учителями близнецов. А пить с учениками, как известно, можно только на выпускном, да и то в пределах разумного.       Безусловно, в первом ряду идут все дни рождения членов этой компании. Если взять гаражное братство, то дни рождения Димы и близнецов всегда вне конкуренции и отмечаются с особым размахом. И пусть только кто-нибудь попробует не прийти! Собирались сначала в чьих-то квартирах, один раз даже на улице, в парке, а потом, непосредственно с появлением гаража как места тусовок, переместились туда. И даже когда Дима открыл бар, именно два дня рождения в году продолжают праздноваться в первоначальном гараже.       Затем, конечно же, Новый год. Праздник более семейный, поэтому сюда зовут только близких. В число таких почти четыре года назад вошла, например, жена Димы — Маша. Теперь на Новый год Дима приезжает не только с ней, но ещё и с сыном. Всеми силами стараются добраться из Германии Костя с Чаловым, потому что дни рождения друзей в последнее время всё-таки непростительно пропускают. А всё потому, что Дима и близнецы родились осенью, когда у Феди учёба, а Косте никто не даст отпуск.       Есть ещё одна важная традиция у гаражного братства. Каждый год, в мае, они собираются все вместе перед чьим-нибудь телевизором и смотрят финал Евровидения. Правда, Дима в этом мероприятии не участвует по причине острой нелюбви к конкурсу. Году в 2015-м, однако, его уговорили всё же посмотреть, но он не выдержал и половины. Ушёл, сказав, что «заебался смотреть на этих пидоров». Зато Головин обожает эту традицию, как и Костя, который знает, кто в каком году что пел. И хотя Костя теперь смотрит Евровидение только по видеосвязи с остальной компанией, это не мешает ему наслаждаться. В первую очередь, обществом друзей.       Помимо всего вышеперечисленного, бывают регулярные сборы на шашлыки, походы к Диме в бар, просто встречи без повода, потому что вдруг соскучились. Есть традиция смотреть матчи «Локомотива» и переживать за близнецов. Иногда традиция переносится прямо на стадион.       В компании Феди дела обстоят несколько иначе. Как минимум, дни рождения у них уже не настолько важны и первостепенны. Денис считает, что это возрастное, ведь цифры на условном торте, которого, впрочем, никогда не было, теперь напоминают о старости и нисколько не веселят. Новый год и до этого отмечали постольку поскольку, и обычно Федя созывал на него кучу непонятных людей. А что? Мало ли кого он считает близким. В том числе, постоянно за праздничным столом оказывались его девушки, довольно скоро становившиеся бывшими. Видеть их, тем более знакомиться и дружиться, мало кому хотелось. Особенно не хотелось никогда Кокорину, потому что Федя был и его бывшим тоже. Десять лет отношений, между прочим! И смотреть, как Смолов сосётся с какой-то левой бабой, едва ли пробывшей с ним неделю, Саша не имел ни малейшего желания. К тому же, даже после расставания он долгое время продолжал испытывать к Феде чувства.       Зато у них есть собственный самый важный праздник. День дружбы. Ежегодно, семнадцатого октября, они собираются, где придётся, и отмечают свою долгую и бесконечную историю. Как говорит Денис, историю взаимного терпения. Потому что иногда совершенно непонятно, как Денис, Федя и Саша до сих пор умудряются сохранять свою дружбу. В процессе к их празднику присоединились Александр, Артём и Игорь. А ещё двоюродная сестра Кокорина — Катя. Иногда появляются коллеги по работе, с которыми Федя неплохо общается, например, физик Кузяев, химик Лунёв и даже учительница английского Наталья.       И вот, казалось бы, столько праздников, традиций, поводов собраться вместе... И вдруг две компании сталкиваются с большой проблемой.       Федя встречается с близнецами. Семнадцатого октября у Антона и Лёши день рождения, а у Феди — день дружбы. И если в 2014-м это число было накануне матча «Локомотива», поэтому близнецы соглашаются отметить позже, то в другие годы семнадцатое число почему-то ничем не занято. Хотя даже если бы было занято, то выбор перед Федей стоял бы непростой. Ведь надо и близнецам всё своё внимание подарить, и про друзей не забыть, иначе Кокорин обязательно расстроится, а Денис оскорбится.       Договариваться Федя решает в первую очередь именно с друзьями, потому что считает это более простым. Попробуй скажи Антону, что у тебя вечером пьянка с Кокориным в такую важную дату! К тому же, у близнецов ещё и юбилей. Двадцать лет.       — Мы ведь это семнадцатое октября вообще с потолка взяли, — рассуждает Федя. — Кто знает, в какой, на самом деле, день мы втроём начали именно дружить? А Александр, Артём, Игорь и Катя появились куда позже и тоже в разные даты.       — То есть ты предлагаешь просто взять и выбрать другое число? — догадывается Денис.       — Как вариант. В конце концов, дней в году 365.       — Мы столько лет праздновали семнадцатого, а тут случайно совпало с чьим-то юбилеем, и всё? Ты в курсе, что традиция на то и традиция, что она неизменна?       — Во-первых, не чей-то юбилей, а двадцатилетие Тоши и Лёши. В отличие от дня дружбы, это событие одноразовое. Во-вторых, как я, по-вашему, должен буду сказать им, что выберу своих друзей?       — Нам ты легко сообщил, что хочешь проводить время с ними, — обиженно фыркает Денис. Он, кстати говоря, так и не принял отношения друга с бывшими учениками. Более того, Денис постоянно осуждал эти отношения, хотя не испытывал неприязни ни к близнецам, ни к Феде.       — А почему мы не можем объединить их юбилей и наш день дружбы? — вдруг предлагает Кокорин. — У нас и так компания уже почти общая. Вон, Александр встречается с Головиным. Я давно считаю, что пора проводить время всем вместе.       — Объединить день дружбы и юбилей? — переспрашивает Федя. Это действительно выглядит компромиссом, вот только... Кокорин обычно никогда не предлагает ничего, что могло бы хорошо кончиться.       Теперь договариваться нужно с близнецами. Вряд ли они обрадуются, если на их празднике вдруг появятся Федины приятели, которых, может быть, Антон с Лёшей и видеть-то не хотят.       — Никакого дебильного Кокорина на моём дне рождения не будет! — выкрикивает Антон. — Я хочу провести этот день со своими близкими, а не хер пойми с кем! Мне хватало, когда Бара тащил всех подряд в гараж.       — Между прочим, это и мой праздник тоже, — добавляет Лёша, скрестив руки на груди. — С чего бы вдруг мне звать туда условного Дзюбу? Он мне кто?       — Но ведь все они были на моём тридцатилетии, — говорит Федя, пытаясь сохранять спокойствие.       — Так они, блядь, твои друзья! Естественно, пришлось их звать, — если бы Антон не хотел, чтобы Федин юбилей стал самым лучшим юбилеем в его жизни, то никогда не стал бы звонить Кокорину, Денису и Дзюбе. Их Антон не любил в Федином окружении больше всего. Кокорина как надоедливого завуча, который ещё в школьные времена вечно докапывался до близнецов, а теперь мог делать это ещё чаще. С Денисом общаться было сложно, потому что в голове он до сих пор представал классным руководителем. Антон даже звал его иногда по имени-отчеству. К тому же, Денис не принимает их с Федей отношения, что только отталкивает. А Дзюба... По сути, первый тренер близнецов, их бывший физрук, ведущий себя примерно, как Кокорин, но с Антоном у него общение всегда строилось на взаимных упрёках и колкостях.       — А Головин? Тоже мой друг?       — Он встречается с Ерохиным, который твой друг. Захотел и привёл его, я тут при чём?       — Так вот, а представьте, что сейчас на ваш юбилей тоже придёт Ерохин по той же причине.       — Ну и хер с ним, пусть приходит, если Саше он нужен, — отмахивается Антон. — Остальные у нас что, с кем-то тоже встречаются? Может, я не в курсе, и Кокорин мутит с кем-то из моих друзей?       — Не дай, блядь, бог, — бормочет Лёша.       — Хорошо, я понял. Вы не хотите видеть моих друзей, — Федя понимает, что выбора у него нет. — Тогда не надо больше таскать в дом Баринова. Он мне, знаете ли, тоже не особо нравится.       — Чего?! — и вот тут возмущается уже Лёша, ведь Дима — его лучший друг. — Это наш дом, кого хотим, того и тащим.       — Но живём-то мы тут втроём.       — А изначально квартиры наши.       — Так, может, я тут и не нужен тогда? Раз уж моё присутствие и мои интересы настолько не вписываются в это место?       — Они вписывались до тех пор, пока грёбаный Кокорин не стал обсуждаться чаще, чем всё остальное, — произносит Антон. — Каждый день про него слышу.       — Кокорин стал обсуждаться чаще с тех пор, как ваш Головин тут едва ли не прописался. Любой день недели, а он уже тут. То телевизор смотрит, то жрёт из нашего холодильника. Я на него готовлю или что?       — А твой Кокорин, блядь, не приезжает и не жрёт, ага! После него ни хера не остаётся вообще.       — Такое чувство, что ты для него и готовишь, — поддакивает Лёша.       Как и в любой ссоре, начинающейся по какой-то конкретной теме, потом всё перетекает в совсем другие плоскости. Тут выясняется, что никто не просит Федю готовить, в принципе, если ему это так не нравится. А ещё нет смысла собираться в квартире, если есть Димин бар. Если приезжают Костя и Чалов, то не стоит их селить в одной из комнат, пусть снимают гостиницу. Федя вообще, оказывается, не любит, когда в квартире больше трёх человек.       — Ну и живи тут со своими друзьями тогда! С Кокориным, Черышевым! С кем хочешь! — говорит Антон. — А мы уезжаем жить на базу.       — Да, пожалуйста! Посмотрим, сколько вас выдержат там одноклубники.       — Хочешь сказать, что мы вообще тебя раздражаем?       — Я уже ничего не хочу сказать!       До семнадцатого октября остаётся чуть больше недели. Возможно, Феде стоило бы затеять разговор пораньше, чтобы всё успело улечься, чтобы у них было время обдумать и прийти к компромиссу. В тот вечер Федя совершенно серьёзно говорит себе, что не пойдёт вообще ни на какой праздник, пусть сами разбираются, у кого юбилей, а у кого дружба. В конце концов, почему это Смолов должен решать проблему? Не он это начал. Семнадцатое октября для дня дружбы вообще Кокорин выбрал.       Близнецы действительно уезжают на базу. Проводят там около четырёх дней, в том числе день матча с «Амкаром». По привычке после матча чуть не заказывают такси до дома, но вовремя вспоминают, что им в другую сторону. На базе пусто и уныло. Часть сокомандников разъехалась по своим квартирам, чтобы повидать семью, например, а оставшиеся быстро разошлись по комнатам, мечтая только о душе и сне. В коридорах даже свет не включает никто, потому что все уверены, что никому никуда не нужно.       — Я хочу домой, — говорит Лёша. — Мне тут не нравится.       Он ворочается на одной из половин сдвинутых кроватей. Всё не так. Подушки слишком мягкие, одеяло огромное, матрас неудобный, спина затекает. Из окна доносится гул машин, надо бы закрыть. Но тогда будет душно. Включать кондиционер не хочется, потому что можно про него забыть и заболеть. Дома у них за температуру комнаты как-то всегда отвечал Федя.       — Тут кормят невкусно, — поддерживает Антон.       — Я уже согласен на этот дурацкий день дружбы, лишь бы жить нормально.       — Я всё ещё против.       — Тош.       Он вздыхает, поджимая губы. Так просто сдаваться не хочется. Если они вернутся домой, то это станет их поражением, тогда для чего разводили скандал. С другой стороны, ещё день на базе грозит нервным срывом. Во всяком случае, у Лёши, который вообще не любит подобные перемены. Он и в новую квартиру въезжал с нерадостными предчувствиями и долго ещё смотрел на пустые комнаты, вспоминая свою проходную гостиную в родительском доме.       Есть кое-что важнее принципов и нелюбви к друзьям Феди. Есть Лёша, его состояние и, чёрт с ним, сам Федя, которого не хватает.       — Собирайся, — говорит Антон, решительно вставая с кровати. — Поедем домой.       Странно отрицать, что Федя ждал их всё это время и надеялся, что вернутся. Не могли не вернуться, ведь, в конце концов, это действительно их квартира. Первым к Феде подлетает Лёша, тут же вжимаясь в него и целуя в щёку. Антон стоит около двери и подходить ближе не собирается.       Невооружённым взглядом всегда можно было заметить, что среди близнецов больше к Феде расположен Антон. Как-никак, он первым и влюбился. У них с Федей было взаимопонимание почти такое же, как с братом, на каком-то ментальном уровне. У них была своя история, и Антон знал о Феде куда больше, поэтому мог объяснить некоторые его поступки, для Лёши совершенно непонятные. Сказать точно, любил ли Лёша Федю на самом деле, вряд ли возможно, потому что иногда создавалось впечатление, что всё это лишь ради Антона и его счастья.       А тут... Лёша обнимает, целует, рассказывает заполошно, как скучал и не мог без него, без Феди-то. Смолов, надо признаться, удивлён. Конечно, близнецов он любит одинаково, но и он не дурак, чтобы не понимать, кто из них ближе, с кем проще. Сейчас, если честно, вообще ни с кем.       Когда Лёша его отпускает, Федя хочет обнять и Антона, ведь, кажется, все обиды забыты и можно жить дальше.       — Я с тобой не разговариваю, — заявляет Антон, отворачиваясь.       К семнадцатому числу добиться прощения, однако, удаётся. Возможно, Антону просто надоедает обижаться, хотя Федя знает, что просто так эта ссора не уйдёт. Похоже, всё-таки ему придётся попытаться построить новый коллектив, соединив обе компании. Иначе никак. Пока друзья Феди не начнут лучше относиться к друзьям близнецов и им самим, пока близнецы не увидят, что Федины друзья неплохие, что с ними можно спокойно общаться, как с тем же Головиным, у них ничего не получится. Они будут продолжать ссориться из-за этой ерунды.       При помощи невероятного везения Федя всё же собирает всех вместе семнадцатого числа. Одни празднуют двадцатилетие близнецов, другие радуются своему дню дружбы, и, в целом, всё проходит неплохо. Атмосфера лёгкая и весёлая. Все друг друга любят, уважают и принимают. Кроме того, именно в тот день рождается новая традиция. Первая совместная.

***

      Марио хмурится, глядя на сидящего на диване Кокорина. Скоро придут гости, а Саша развалился, разбросал своё вязание и явно не собирается никому помогать. Ещё три года назад Кокорин начал вязать какую-то неведомую штуку, чтобы заглушить свои страдания по Смолову, и, в итоге, к свадьбе сестры штука была закончена и подарена молодожёнам. Получился вроде бы большой вязаный шарф, который носить будет, скорее всего, Рома. Однако Саша настолько прибился к вязанию, что спустя пару месяцев уже начал что-то новое. Кажется, планируется плед. Только с ним Кокорин возится уже третий год.       Всё бы ничего, пусть занимается, но в данный момент Денис и Марио хотели бы помощи. Они вдвоём не справляются с приготовлением всего для грядущих посиделок. День салатов у Черышева, чтоб его. И кто вообще ляпнул два года назад, что будет очень круто собираться именно в его квартире и есть именно его салаты? Хм, кажется, Кокорин. А кто же ещё мог предложить новую дурацкую традицию. Зато совместную, блин!       Раньше Денис жил себе один в своей теоретической двушке, спал на диване, игнорируя спальню как вид, и никого не трогал, никому не мешал. А потом в 2013-м, вроде бы, завалился Кокорин. Этот придурочный настолько сильно страдал из-за расставания с Федей, которое, между прочим, уже года два как свершилось, что не смог жить в одиночестве у себя. Придумал дурацкую легенду, чтобы убедить Дениса пустить погостить пару неделек. Пара неделек длится целых четыре года. И, видимо, заканчиваться не думает.       Потом приехала двоюродная сестра Саши, Катя. Она бросила университет в... Рязани? Нет. Чёрт, да когда же Денис наконец запомнит, что это была Казань? В общем, бросила университет, потому что рассталась с парнем. У Кокориных, видимо, какая-то своя традиция вечно всё бросать, если бросают их, а после сразу ломиться на порог к Денису. Катя прожила около года, потом влюбилась в школьного вахтёра Рому, за которого и вышла замуж летом 2014-го.       С Марио Денис официально начал встречаться весной того же года, а до этого момента они только переписывались и всё никак не могли сделать первый шаг друг к другу. Осенью Марио переехал к Денису, и в квартире их снова стало трое, ведь Кокорин никуда пока не собирался. Впрочем, Денис не думал, что Марио окажется его сожителем так скоро. Денис вообще не любил торопиться в подобных серьёзных вещах. Но излишне выпитое на выпускном шампанское само заставило Дениса позвонить Марио и предложить съехаться. И это, надо отметить, Марио ещё два месяца думал и взвешивал. В итоге, он понял, что жить с соседями, что он делал последние лет пять, ему уже не так комфортно, а вот с Денисом вполне. Кто же знал, что у Дениса тут своя коммуналка?       Марио был человеком ужасно терпеливым и оптимистичным в противоположность своему вечно ворчащему, как старый дед, парню. К Саше Марио всегда относился благосклонно, с пониманием, он нашёл с ним общий язык и свыкся с его присутствием. Зачастую, когда Денис выговаривал за что-то Кокорину, Марио вставал на сторону последнего. Однако на календаре уже конец апреля 2017-го, а Саша продолжает жить, не принося практически никакой пользы.       — Денис, я хочу поговорить с тобой о Саше, — шёпотом сообщает Марио, возвращаясь на кухню, где Денис пытается смешать соус для двух салатов сразу. — Тебе не кажется, что он уже довольно долго живёт здесь? Я ничего не имею против! — тут же добавляет Марио чуть громче, выставив руки в защитном жесте. — Но...       — Но он реально заебал паразитировать, — договаривает Денис, значительно кивая, но не поднимая глаз от мисок. — Предлагаю вышвырнуть его на хуй.       — Денис! Ну, как так можно? Я просто к тому, что, может быть, нам стоит поинтересоваться, планирует ли он вообще, в теории, где-нибудь в ближайший год хотя бы, всё-таки найти себе отдельную квартиру?       — Интересоваться надо было несколько лет назад, солнце. Пока он тут не пустил корни, — через дверной проём Денис смотрит на Кокорина, который вяжет, совершенно не обращая внимания на поставленный прямо перед диваном стол. — А теперь всё, придётся ждать, пока он свяжет себе приданое. Зато, когда закончит, мы сможем спихнуть его на первого встречного дурака.       — Боюсь, нам потом вернут его обратно.       — А мы не откроем дверь, — с улыбкой обещает Денис.       — Почему Саша вообще до сих пор тут живёт? Неужели он всё ещё страдает из-за Феди?       — Ах, если бы. Теперь он безумно за Федю рад, ведь просто обожает Миранчуков. Жаль, что они его терпеть не могут. Видимо, ему хочется быть поближе к этой счастливой ячейке общества, потому и торчит у нас. Федя же здесь появляется чаще.       Раздаётся звонок в дверь, но Кокорин даже не дёргается, чтобы её открыть и встретить первых гостей. Сто процентов, что это Игорь и Артём. Они никогда не опаздывают, и Денис ни разу не удивился бы, если бы однажды они оказались дома раньше его самого. Впрочем, сейчас они пришли даже за пятнадцать минут до назначенного времени. И не то чтобы Денис этому рад, ведь не все салаты ещё готовы. Да и стол до конца не накрыт.       — Кокорин, блядь, жопу поднял и пошёл открывать! — кричит Денис в сторону гостиной. — Не будешь приносить пользу, начнёшь спать в подъезде!       — Денис, — укоризненно произносит Марио. — Ну, можно же не так грубо. Ругаться — грех.       — Если Бог это видит, он должен быть со мной солидарен.       Вторыми появляются Ерохин и Головин. Они чуть задержались из-за пробок. К тому времени Денис, не без благородной помощи Игоря, заканчивает с салатами, и, в целом, уже можно начинать пить за встречу. Кокорин пока занят разговором с Артёмом, поэтому не ноет, почему они до сих пор не поели. У Дениса есть целых три минуты, чтобы, наконец, выдохнуть и присесть с краю стола, а заодно педантично проверить, что всё именно так, как должно быть.       Не всё.       — А где эти трое? — спрашивает Денис, понимая, что Смолова и близнецов до сих пор нет.       — Мир рухнет, если Федя со своими хоть раз приедет вовремя, — хмыкает Артём.

***

      — Мы опоздаем, — говорит Федя проходящему мимо Лёше, но не получает никакой реакции. — Мы опоздаем, — повторяет он для Антона, который открывает пятую коробку с кроссовками, потому что никак не может выбрать. — Мы опоздаем! — решает сообщить ещё раз Федя, но это по-прежнему не даёт результата. — Меня в этом доме вообще кто-нибудь услышит сегодня или нет?       — Федя, какие? — Антон с самым серьёзным видом двигает к нему три пары кроссовок.       — Эти, — Федя тыкает наугад, лишь бы сборы пошли быстрее.       — Нет, эти я надевал в прошлом месяце, когда была встреча с фанатами.       — Тогда возьми те, которые не надевал долго.       — Так это вообще другие! И в них холодно ещё. Ты же не хочешь, чтобы я заболел?       — Я хочу, чтобы ты уже оделся. Пожалуйста.       Обиженно надув губы, Антон оставляет кроссовки и идёт в спальню, чтобы одеться. Федя нисколько не удивлён, что они опять опоздают. Близнецы опаздывают даже на тренировки, за что постоянно получают от Палыча. А ещё от Палыча иногда получает сам Федя. Чёрт его знает, как, но тренер почему-то в курсе, что они живут втроём, а ещё у него до сих пор есть номер Феди, поэтому Сёмин может спокойно позвонить часов в девять вечера и сказать:       — Передай своим одинаковым, что если завтра они в восемь не будут сидеть в автобусе, то я запру их на базе. До конца сезона. И по разным комнатам ещё расселю.       — Хорошо, Юрий Палыч, я передам, — вздыхает Федя и смотрит на близнецов, делающих самые невинные лица. — Что, опять опоздали?       — Да на пять минут всего! — хором сообщают они.       Но непосредственно на матчи и сборы они никогда не опаздывали. Иногда даже приезжали заранее, хотя и не раньше всех. Это был бы совсем нонсенс.       — Федя, у меня сломалась застёжка! — сообщает Лёша, выходя из ванной. Он протягивает Смолову руку с болтающейся цепочкой на запястье.       — Она не сломалась, а просто заела, — меньше, чем через минуту всё уже в порядке. Федя получает благодарственный поцелуй. Лучше бы он получил долгожданный выход из дома, конечно, но и поцелуй сгодится.       Спустя ещё минут десять, Лёша уже полностью собран и готов ехать к Денису, но Антон, как застрял в спальне, так и продолжает там торчать. Лёша с Федей вламываются туда именно в тот момент, когда Антон в очередной раз придирчиво рассматривает себя в зеркале. К слову, из одежды на нём только расстёгнутая рубашка и трусы.       Дело в том, что у Антона спонтанно началась старая паранойя. Он всё время думает, будто потолстел, хотя это вот вообще даже не рядом. В данный момент ему показалось, будто бёдра стали полнее. Именно поэтому Антон обхватывает одно ладонями, пытаясь осознать, такое же ли оно, как у Лёши, ведь всегда ориентируется на него. Лёша — это негласный образец красоты, идеал, к которому Антон стремится лет с пятнадцати... Да нет, кажется, бедро всё-таки нормальное. А второе? Такое же. Видимо, дело не в этом. А в чём тогда? Антон разворачивается к зеркалу спиной, выгибаясь.       — Да ладно, опять? — вздыхает Лёша, но тихо, чтобы брат не услышал. — Ну, и что теперь?       — Похоже, что-то с ногами. Наверное, недостаточно стройные.       — Пиздец. Надо как-то намекнуть ему, что это не так. Если он сейчас загрузится на тему полноты, то мало того, что не станет быстрее собираться, так и нам ещё ближайшую неделю ничего не светит.       — Так, может, ты и намекнёшь? Это всё из-за тебя началось, между прочим.       — Да откуда мне было знать в свои шестнадцать, что он так двинется на этом? — закатывает глаза Лёша.       Когда-то Лёша пошутил. Очень тупо пошутил о том, чтобы Антон прекращал есть столько хлебобулочных, а то уже не влезает на стул. Лёша даже не думал, что это может быть больной темой у брата, ведь он же не девчонка, чтобы из-за внешности париться, ну. И несколько лет Лёша продолжал не думать и не замечать, потому что был занят устройством своей личной жизни, в которой Антона тогда не планировалось. А потом, когда они уже начали встречаться, Лёша как-то решил сделать ему комплимент, мол, щёки у Антона очень милые. А тот решил, что они у него пухлые, побежал в панике к зеркалу, и вся эта чушь началась снова.       С тех пор Лёша продолжал делать не всегда удачные комплименты, которые неизменно приводили к тому, на что они с Федей сейчас смотрят. Впрочем, в этот раз Лёша и слова не сказал, а Антон всё равно нашёл, до чего докопаться. Возможно, стоит убрать из дома зеркала.       — А ноги у него вообще красивые, — произносит Федя.       — Ага.       Они одновременно поворачиваются друг к другу.       — Слушай, может, к чёрту Черышева с его салатами? — предлагает Лёша.       — Обидится. Хрен извинишься потом.       — Ладно, согласен. Тем более, снимать с Тоши одежду даже интереснее.       Тот как раз заканчивает свои изыскания и только сейчас замечает чужое присутствие. С недовольным «ну, я уже почти всё» он начинает застёгивать рубашку.

***

      Опаздывают почти на час, что, конечно, не может остаться без внимания и шуток всех остальных. Негодование Дениса было бы сильнее, если бы они всё это время ждали и не смели притрагиваться к салатам. Однако компания уже привыкла к вечным опозданиям троицы, так что салаты были начаты в срок. Кокорин даже успел обожраться, о чём теперь страдальчески вещает Артёму.       — Мне просто интересно, почему в вашем обществе совершенно отсутствует пунктуальность? — интересуется Игорь. Ему-то, в целом, всё равно, когда и кто приезжает, главное не опоздать самому, но тем не менее извечное ожидание строго определённых человек не может не раздражать. Ведь каждый раз одно и то же. Система, чёрт возьми.       — Лично Федя обычно никогда не опаздывал. Ему положение не позволяло, — зачем-то решает влезть Денис со своими нотками осуждения в голосе. Даже спустя три года он продолжал относиться к этим «отношениям на троих» скептически и несколько неприязненно. — А теперь, видимо, положение для него не играет той роли.       — А почему в вашем обществе, — не менее язвительно спрашивает Антон, — совершенно отсутствует тактичность?       — Салаты, кстати, очень вкусные! — произносит Головин, которому совсем не хочется, чтобы за столом повисало напряжение.       Хотя с момента легендарного объединения дня рождения близнецов и дня дружбы прошло несколько лет, и компания более-менее нашла общий язык, всё равно между ними постоянно возникали какие-то плохо скрываемые конфликты. Как бы Федя ни старался, в чём-то он был бессилен. Он даже не понимал, кто сильнее раздувает эти конфликты. То ли его друзья, не умеющие, наверное, уже в силу возраста проявлять терпение, то ли близнецы, которые считают ниже своего достоинства молчать и улыбаться, делая вид, будто ничего не происходит. Надо бы с этим что-то сделать, но что? У Феди нет идей.       Идей нет и у Головина, которому тоже очень не нравятся царящие за столом настроения. Он-то довольно-таки вписался в новый коллектив, хотя Денис и Ерохина осуждал за отношения с бывшим учеником. Саша даже научился обращаться к Черышеву на «ты», правда, постоянно задумываясь перед тем, как продолжить свою фразу.       — Я тут на днях тест прошёл, — сообщает Кокорин. — На психические расстройства. Мне сказали, что у меня шиза.       — Это тупые тесты из интернета, в них вообще никакой правды, — фыркает Денис. — Хотя я не сомневался, что ты поехавший.       — Психические расстройства? А что и такие тесты бывают? — тут же заинтересовывается Артём. — Я только проходил тест, типа, какой я шашлык. Я, кстати, крылышки барбекю!       Кокорин подаёт ему руку, чтобы пожать в знак солидарности.       — А я — шпажка с креветками, — не без гордости добавляет Головин.       — А Федя — свиная шейка, — прыскают близнецы.       — Так она же самая чмошная типа, — удивляется Кокорин. — М-да, дружище, я разочарован. Это же всё равно, что быть бородинским хлебом в тесте про хлеб!       Близнецы начинают смеяться ещё громче, и всем становится понятно, что Федя именно бородинский. Денис смотрит на свою компанию, как на идиотов. Тесты о том, какой ты вид хлеба? Это что, действительно кому-то интересно? Хотя надо учитывать, какой контингент эти тесты находит. Дзюба с Кокориным вполне показатели.       — В хлебе я, вроде бы, горчичный, — задумывается Головин.       — А я булка с маком, — произносит Лёша.       — Вообще-то, это я булка с маком, — хмурится Антон.       — С чего вдруг?       — Это очевидно, — Антон показывает на себя, мол, посмотри и убедись. Для Лёши, правда, аргумент так себе.       — Не пизди, я булка.       — Нет, я.       — Я.       — Я!       — Вы оба булки! — заканчивает этот бессмысленный спор Федя.       — Прям, как в том меме? — уточняет Ерохин.       Он имеет в виду мем, который Кокорин отослал, наверное, всем, кому только смог, а кому-то даже дважды, если не получил должной реакции. Там было что-то про то, что некоторые люди выглядят, как булочки с корицей, то есть очень милыми, но на самом деле могут и уебать с ноги. Не переставая при этом выглядеть мило, впрочем.       В каждой шутке, говорят, есть доля правды, поэтому Федя даже над бессмысленным мемом, возникшем в воспалённом уме какого-то неизвестного автора, решил призадуматься. Ну, знаете, те самые ночные размышления на великие философские темы. Выводы были сделаны следующие.       Внешне Лёша как раз та самая булка. Милый, добрый, улыбчивый и обаятельный парень, которого все начинают по-приятельски любить уже в первые часы знакомства. Лёша тянет к себе людей, совершенно не контролируя этот процесс, а потом долго объясняя брату, что не имел в виду ничего такого, когда приобнял для фотографии какую-то фанатку. Все же так делают! Да и потом, надо поддерживать образ милой булочки с корицей, чтобы не шокировать людей. Вот только, как улыбнуться, так же легко Лёша мог и уебать с ноги, если дело касалось Антона. А если дело касалось Феди, то можно уебать и дважды. Для профилактики.       А вот по Антону всё видно с первого взгляда. Уебёт и не заметит. Чёрт его знает, может, в конце и улыбнётся, но лучше не тешить себя надеждами. На публике, правда, Антон старается брать пример с Лёши, потому что людей по-прежнему пугать не стоит. Однако вспыльчивость и неумение вовремя прикусывать язык, нет-нет, да и берут своё, иногда показываясь даже там, где не нужно. Скандалов пока не было, за исключением одного случая, но Антону всё-таки лучше попытаться быть булкой. Хотя в своём кругу он вполне ей является. Чего стоят только прекрасные моменты его смущения, когда Лёша шепчет ему на ухо всякие неприличности в абсолютно неподходящем для этого месте.       — Давайте выпьем за хлебобулочные! — предлагает Кокорин.       — Что это за новый дурацкий повод? — усмехается Игорь.       — Это не повод. Это традиция!       — О, нет, только не опять, — страдальчески произносит Денис.       Вечером вместе с Марио они всё же проходят тесты про шашлык и хлеб, решая не отставать от общества, а то скоро совсем перестанут понимать, что происходит. Тест на психические расстройства, правда, не трогают, потому что восприимчивый Марио и любящий покопаться в себе Денис вполне могут поверить этому бреду и надумать лишнего. Но в том, что Кокорин поехавший, тесты точно не врут.