Вояж

      Дачный сезон начинается в первые же более-менее тёплые деньки года, стоит снегу чуть-чуть подтаять, а солнцу задерживаться на небе дольше. Кто-то впервые посещает дачу после зимы уже в конце апреля, кто-то откладывает это до майских праздников, следуя традиции всей страны. Кто-то не выбирается на дачи до лета, потому что просто нет времени.       Саша Головин никогда не испытывал невероятной любви к поездкам на дачу. В детстве это казалось немного интересным, особенно, когда жива была бабушка, за счёт которой дача, по большей степени, и существовала. Однако всей семьёй Саша приезжать на дачу не любил. Отец практически всегда ссорился с бабушкой и мамой, а однажды их скандал разросся до таких масштабов, что отцу сказали убираться с участка. И он действительно уехал, быстро собрав свои вещи. Больше на даче он не появлялся вплоть до смерти тёщи. Впрочем, он и после её смерти не появился ни разу, потому что вообще ушёл из семьи.       Мать Саши зачастила на дачу в 2013-м году, как раз после развода. Она очень тяжело переживала это время, и ей требовалось побыть немного одной, думая, как быть дальше, как построить свою жизнь без мужа. Она брала отгулы на работе и уезжала, толком не предупреждая сына. Оставляла ему записку о том, чтобы он ей не звонил. Хотя отношения с матерью в те времена у Саши были не ахти, так что, звонить он бы и не рискнул, боясь нарваться на непрошенную ссору. А ссорились они тогда часто, практически каждый день. И мать могла не разговаривать с сыном неделями, вообще не обращать внимание на его присутствие в квартире, даже готовить только на себя. В целом, Саша сумел найти в этом свои плюсы. Например, он научился жить самостоятельно, чему очень завидовали его друзья в лице Антона и Лёши.       Спустя время, отношения с матерью, однако, не улучшались. Когда Саша закончил школу и поступил на факультет антропологии, чтобы заниматься международными отношениями, его, конечно, похвалили, но не более того. Раньше мать очень сильно осуждала увлечение футболом у сына, считая, что он отвлекается от поступления, однако и самому факту поступления как-то не сильно обрадовалась. Тогда Саша понял, что вряд ли он сможет когда-либо снова обратить на себя внимание. Мать целиком и полностью погрязла в рефлексировании над разводом и тем, что сын вырос, и она больше не влияет на него, как раньше.       Кроме того, Сашиной матери ужасно не нравились его друзья. Речь в первую очередь об его лучшем друге Антоне, которому одно время даже было запрещено появляться на пороге головинской квартиры. Мать считала, что Антон портит Сашу, пагубно на него влияет, ведь Саша был настолько поглощён своим другом, так хотел быть на него похожим, смотрел на него восхищёнными глазами и ловил каждое слово, что буквально стал третьим Миранчуком. Это звание, кстати, ему присвоил тоже Антон, а Лёша прокомментировал: «Заметно, что у вас клетка мозга одна на двоих». Антон действительно был, возможно, не самой лучшей компанией для когда-то воспитанного, почти интеллигентного Саши, который боялся проронить лишнее слово в сторону учителей. Но что вышло, то вышло.       Возвращаясь к проблеме дачи, Саша не любил её не только по причине каких-то плохих воспоминаний из детства, но и потому, что участок находился в редкостной глухомани. Телефонная связь там ловила лишь у одного столба, до которого идти почти километр. И выехать из деревни тоже сложно, если у тебя нет своей машины. Чтобы добраться до электрички, надо пройти километра три по лесу, не заблудившись, ведь за столько лет ни одному умнику в голову не пришла идея сделать хотя бы подобие дорожек для пешеходов. Максимум — это веками протоптанные тропы.       Что касается извечных дачных атрибутов, вроде ухаживания за всякими грядками и потрясающих ночей наедине с комарами, то и это Сашу не привлекало. Странно, наверное, если в двадцать один год тебе нравится копаться в земле. Комары-то не радуют в любом возрасте.       Поэтому дачу Саша старался избегать, полностью отдавая на неё право своей матери. Правда, не в этом году. В эти майские Саша вдруг решает проявить инициативу и вызывается поехать в деревню, чтобы проверить, как там всё, а то вдруг развалилось. Может, парник ветром снесло или крышу градом пробило. Всякое ведь бывает, правда? В конце концов, Сашина мать будет работать все праздники, а Саше нужно развеяться от напряжённой учёбы в университете. Вот он и поедет на дачу, на природу, подышит там недельку свежим воздухом, заодно подготовит место к дальнейшим летним вылазкам уже для матери.       Разумеется, не просто так Саше вдруг взбрело в голову поехать в глушь, к которой он по-прежнему не испытывал привязанности. Всё дело в Александре. В том, что они смогут провести эту неделю друг с другом без всяких посторонних лиц. Относительно, конечно, ведь соседей по дачным участкам никто не отменял, но с ними вполне можно разобраться или просто не обращать внимания.       Целых три года Саша встречается с Ерохиным, своим бывшим школьным учителем истории. Влюбился в него Саша ещё в десятом или даже девятом классе — Саша точно не помнит. В любом случае, влюбился давно. И встречаются они тоже, пожалуй, что давно. Однако за эти годы их отношения как-то не сильно продвинулись от конфетно-букетного периода в более близкую сторону. Вроде бы, Саша не против милой романтики, но хочется всё-таки узнать, что там дальше. Тем более, что Саша на фоне своих друзей выглядит откровенно отстающим.       Вот взять Антона. Конечно, его, ведь он лучший друг, и до определённого момента у них с Сашей жизнь шла совершенно одинаково. Потом Антон начал встречаться с Лёшей, пока Саша продолжал ждать знака свыше и конца школы, чтобы признаться Ерохину в чувствах. Наверное, это ужасно плохо по отношению к другу, но Саша так завидовал ему. Завидовал тому, что кто-то целует Антона, что тот ходит счастливый, что Лёша тащит его в извечное место сбора всех парочек под лестницей на первом этаже. Больше всего Саша завидовал Антону, когда у того случился секс. Саша, конечно, рад был за друга, но, как говорится, не от всего сердца. И ладно, всё это было ожидаемо, но ведь потом Антон ещё и Смолова себе нашёл. Живут там втроём. Понятно, что делают.       Одна надежда была на Костю, потому что Дима с Лёшей лет с пятнадцати уже знали, что такое личная жизнь, и на них Саша не ориентировался никогда. Так вот, оставался Кучаев. Человек, у которого когда-то, много лет назад, была девушка, но почему-то её Саша в расчёт не брал. Наверное, потому что тогда Саша только с Антоном себя сравнивал. А тут, к одиннадцатому классу, всё резко изменилось. Костю отношения, казалось, не особо интересовали. Это Сашу обнадёживало ровно до того момента, пока на выпускном Костя не заявил, что встречается с Чаловым. Да и встречается уже чуть ли не целый месяц. И вообще они в Германию вместе уезжают. Тут-то Саша и почувствовал себя несправедливо обделённым.       Чувствовал он себя так ещё три года. И продолжает, блин, чувствовать!       — Это просто издевательство! — ругается Саша, ходя перед диваном, на котором с флегматичным видом развалился Антон. Головин приехал без приглашения, спасибо, хоть угадал с выходным, и перед своим появлением долго пыхтел в телефон, что он так больше не может и скоро сойдёт с ума. Антон, естественно, подумал, что случилось нечто ужасное, а дело было вообще в ерунде. — В ерунде?! Тебе-то легко говорить! У тебя, вон, двое.       — Ну, тут не поспоришь, — с довольной улыбкой произносит Антон. — А что Ерохин? Вообще никаких поползновений? — Саша неопределённо ведёт плечом. — Хочешь, я с ним поговорю?       — Не надо! — тут же мотает головой Саша. — Он тебя и так побаивается.       — И правильно. Пусть только попробует тебе что-нибудь сделать, я ему шею сверну.       — Вот мне иногда кажется, что ты-то в этом всём и виноват. Вдруг Александр каждый раз вспоминает твои обещания и останавливается, потому что банально боится?       — Могу с ним, опять же, поговорить. Объясню, что мои обещания не должны влиять на ваш несостоявшийся секс, — Антон задумывается. — Бля, три года. Это же реально проблема.       — А я о чём! Всё, поедем на майских в деревню, — для большей уверенности Саша стукает кулаком по раскрытой ладони.       — А чё, деревня способствует желанию трахаться? Не улавливаю связи.       — Деревня способствует огромному количеству времени наедине. Тут то у него работа, то у меня учёба. А ещё моя мать, которая вечно не вовремя возвращается с работы. А у него дома сейчас вообще ремонт. Да и до этого было не очень удобно, потому что мне надо было каждый раз объяснять матери, почему я так поздно прихожу.       — Пиздец, тебе уже давно не пять лет. Что она продолжает контролировать-то?       — Иногда я думаю, что и это лучше, чем когда она меня не замечает, — вздыхает Саша. — Но если бы мы с Александром съехались, было бы прекрасно. Да, все проблемы от того, что мы не живём вместе.       — Ну да, — закатывает глаза Антон, потому что в любых своих размышлениях Саша неизменно приходит к мысли, что надо переехать либо к Ерохину, либо с ним. А учитывая их темпы, это Саше не светит ещё пару лет.       Решение съездить на неделю в деревню Александр встречает довольно радостно. У него самого никогда дачи не было, поэтому срабатывает банальный исследовательский интерес к грядущей поездке. Лучше бы, правда, сработало что-то другое, думает Саша. Но ничего, для этого у них есть целых семь дней впереди.

***

      Было бы странно, если бы план удался. Саша не понимает, в какой момент его надежды начинают медленно таять, но довольно чётко осознаёт провал.       В первый день Александр находится под впечатлением от дачи. От самого факта дачи, естественно, ведь в участке Головиных нет ничего такого. У них даже дома толком нет, скорее, какая-то времянка в форме коробки, условно поделённая на три комнаты. А ещё есть огромная яма, из которой когда-то отец думал сделать бассейн. Яму вырыли, бетоном залили, а потом отца изгнали и никто больше к идее бассейна не возвращался. Зато парников и грядок натыкали по периметру.       Александр смотрит на это едва ли не с разинутым ртом, спрашивает у Саши, что где растёт. Если бы Саша только знал. Он пытается вспомнить, где при бабушке росла клубника, куда сажали огурцы, а куда лук. В итоге, Александр тратит целые сутки на то, чтобы разобраться во флоре участка. С интересом рассматривает почти засохший куст малины, восхищается огромной елью на соседском участке, тень от которой падает даже на часть Сашиной территории.       В это время сам Саша решает заняться устройством дома. В конце концов, надо хотя бы постельное бельё найти какое-нибудь. Первый день бесславно вылетает в трубу.       На вторые сутки Александр ходит по деревенскому рынку. Это ему тоже интересно и удивительно. Он раньше никогда не сталкивался с так называемым «развалом», когда торговцы выкладывают товар вроде одежды или садовых украшений прямо на земле, подложив разве что клеёнку, или каких-нибудь сдвинутых раскладушках. В порыве эмоций от увиденного Александр совершенно бесполезно тратит деньги на всякую лабуду, типа резиновых тапок.       — Представляешь, мне их продал... негр! — рассказывает Александр дома. — Он сказал, что его зовут Григорий, и он давно тут живёт. А ещё у него жена торговала рядом детскими игрушками, а сын ещё чуть дальше продавал помидоры. И откуда только у них уже помидоры?..       — Ты купил молоко, за которым я тебя посылал? — спрашивает Саша, которому вообще неинтересны подробности семейного бизнеса какого-то Григория. — Там в три часа должна была приехать бочка. В четыре уехать.       — Бочка?..       — Ерохин, ты просрал бочку? Класс. Она приедет только через три дня в следующий раз! — сокрушается Саша. Ещё больше он начинает сокрушаться, когда понимает, что Александр провёл на деревенском рынке около шести часов, и сейчас уже слишком поздно, а Саша слишком расстроен, чтобы думать вообще о чём-либо, кроме некупленного молока.       Третий день знаменуется похолоданием и дождём. Казалось бы, вот он шанс остаться дома и, наконец, провести время только друг с другом. Однако и теперь Александр находит себе какое угодно занятие, лишь бы только не видеть намёков Саши. У того уже рождаются подозрения, что всё это специально. Саша грустно смотрит, как Александр разгадывает толстый сборник судоку, сидя за столом в комнате. Судя по всему, прерываться в ближайшее время он не планирует.       — Пойду на улицу, — размяв затёкшую от долгого сидения спину, неожиданно говорит Александр, когда Саша почти дочитывает дурацкий журнал 2005-го года, в котором он даже умудрился обнаружить пропавший пробник какого-то крема для рук.       — Зачем? Там же льёт. Давай, может, лучше... чай попьём? — как бы в поддержку Саши вдалеке слышится глухой раскат грома.       — Так в том и смысл! — не слушает Александр. — Ты когда-нибудь смотрел на грозу в момент её приближения? А озоном дышал? Пошли!       — Нет уж, спасибо, — фыркает Саша совсем в духе своего лучшего друга. — Я лучше действительно попью чай.       Спустя несколько дней, Саша думает, что был дураком, когда отказывался от грозы и озона. Возможно, это способствовало бы тому, на что он рассчитывал. Как-никак, уединение, они вдвоём смотрят на небо, а потом вдруг поворачиваются друг к другу, сливаясь в страстном поцелуе... Впрочем, Саша не уверен, что Александр не был бы увлечён какой-то грозой больше, чем им.       Чай оказывается невкусным. Гроза заканчивается. Дождь стихает, но Александр не спешит возвращаться, а Саша настолько сильно расстраивается, что бросает всё и решает позвонить Антону.       — Ты куда? — удивлённо спрашивает Александр, сидящий на ступеньках у входа, прикрыв глаза и блаженно вдыхая свой грёбаный озон.       — Дышать грозой.       Связь у столба ловит только с третьей попытки. Звук оставляет желать лучшего, половину из сказанного Антоном Саша не понимает, хотя не то чтобы Антон много говорит. Ему просто не дают, ведь Саша принимается изливать на друга все свои переживания.       — Это выглядит странно, — произносит Антон. — Как будто он специально ищет повод, чтобы вы не трахались. В целом, я могу попытаться решить эту проблему.       — Будешь с ним разговаривать? — невесело усмехается Саша.       — Нет. С ним не буду. Я поговорю с Федей. Уверен, что он в курсе, что за херня происходит. Они же там все в школе общаются, вместе в столовой едят. Ну, в крайнем случае, переступлю через свою гордость и позвоню Кокорину. Этот точно всё знает.       — Кокорину?!       — Для друга ничего не жалко. В общем, Саша, дай мне день, — спустя короткое молчание Антон добавляет. — Кстати, а чё такое судоку?       Если честно, в план Антона — это вообще план? — Саша не верит. Он даже не уверен, что Александр специально его избегает в контексте секса. Может быть, Саше просто кажется. Паранойя и не такое с людьми делала. Однако Саша решает понадеяться на судьбу. Он делает расклад на таро, и карты советуют снова подождать. Всегда, когда дело касается Александра, карты советуют ждать. Саша думает, что вся его несчастная девственная жизнь так и пройдёт в ожидании, но на следующий день всё-таки снова идёт к столбу.       — Короче, хуйня, — говорит Антон. — Ерохин просто старомодный.       — Что? — не понимает Саша.       — Ну, знаешь, из тех людей, которые считают, что секс должен быть после свадьбы.       — Какой ещё свадьбы, блядь?       — Условно, — вздыхает Антон, наверняка со своим выражением «Ну как же ты не понимаешь» на лице. — Ему нужно убедиться в серьёзности ваших отношений. Нужно что-то, что уверит его в разумности следующего шага. Федя предложил познакомить его с твоими родителями. Уж что может быть серьёзнее.       — Федя дебил? Какими родителями? Я в душе не ебу, где мой отец, а моя мать в обморок рухнет, когда я притащу на порог дома непонятного мужика и заявлю, что мы уже три года встречаемся.       — Тогда пусть Ерохин знакомит тебя со своими.       — Ага, то-то он разбежался прямо. Передай Феде, чтобы он со своими охуенными идеями...       — Федя так-то с моей мамой знаком, — сообщает Антон.       — Конечно, знаком. Он был директором нашей школы, он всех наших матерей видел на каком-то там собрании.       — Да нет, он знаком с ней, как просто с моей мамой. Она в курсе, что я и Лёша с ним живём. Вернее, он с нами.       — И её это не шокировало?       — Уверен, что шокировало. Да и продолжает шокировать. Но она не подаёт вида, чтобы сохранить хоть какое-то подобие семьи. Иначе мы бы вообще больше не общались, — Антон ненадолго замолкает. — Инициатива, кстати, Лёшина была. И я, в целом, считаю, что это какой-то бред, но раз уж познакомились и, вроде бы, вполне друг друга устраивают, то пусть.       После этих слов Саша задумывается, что, может быть, не такая уж бредовая идея познакомить мать и Александра. Во всяком случае, зато не нужно будет потом придумывать кучу отмазок. И даже если Сашу выгонят из дома, он хотя бы переедет к Александру. Получается, можно решить сразу две проблемы. А то и три, если не забывать про самую главную, ради которой Саша попёрся на дачу.

***

      — То есть это произошло случайно? — улыбается Кокорин, слушая историю знакомства Александра и матери Саши в столовой.       Они все сидят за учительским столом и совершенно не обращают внимание на время, решив, что Ерохин со своими историями куда важнее каких-то там уроков. У Дениса, например, вообще «окно». Как и у самого Александра.       Сашина мать внезапно приехала на дачу где-то на шестой день. Александр в это время пытался избавить участок от одуванчиков. Согнувшись в три погибели, он тянул на себя сорняк, стоя в непосредственной близости к небольшой клумбе с анютиными глазками. Мать Саши издалека, видимо, подумала, что какой-то мужик пробрался на участок и пытается вырвать её цветы. Женщина немедленно понеслась к Александру и огрела его со всей дури по спине зонтом.       На крики из дома выбежал Саша. Увидев свою мать, пытавшуюся изгнать Александра с участка, Саша сначала впал в ступор. В его голове роем носились мысли из серии: «Она его убьёт?.. Блин, Александр, ну зачем прямо в клумбу ногой... Надо как-то это прекратить...»       — Мам, не трогай его! — произнёс Саша и тоже присоединился к общей беготне. Втиснувшись между Ерохиным и матерью, Саша пытался сделать всё, чтобы женщина не причинила ещё больше ущерба его парню. — Это Александр, он со мной.       — Какой ещё Александр?! — взвизгнула женщина.       — Юрьевич. Ну, он у нас в школе историю вёл.       — Здрасте, — произнёс Ерохин, понимая, что, кажется, его начинают узнавать. В конце концов, он зря что ли приходил на первое общее собрание в одиннадцатом классе, как и все остальные учителя?       — И что он тут делает? — мать перевела вопросительный взгляд обратно на Сашу.       — Он со мной приехал.       — Зачем?       — Ну... мы типа встречаемся. Вот я и решил взять его с собой... Тем более, Александр больше понимает в грядках, чем я.       — Вы что делаете?!       — Встречаемся, — уверенно повторил Ерохин, видя, что Саша второй раз смелости уже не наберётся. — Три года.       Мать Саши шокировано хлопала глазами, пока сам парень, решив воспользоваться минутой общего замешательства, предложил всем пройти в дом. А то на крики уже соседи повылезали.       К слову, отношения Саши мать, предсказуемо, не приняла. Выслушала, конечно. Молча даже, но это, наверное, от шока. Зато потом, когда вместе с Сашей вернулась домой, высказала ему всё, что думает об этом. Сколько слов было обращено в сторону Александра, лучше не упоминать. Саша заявил, что его всё это не волнует, он всё равно продолжит встречаться с Ерохиным. И если мать настолько против, то он тогда вообще к нему переедет. Переехать Саша не переехал, но свою позицию обозначил. Теперь они с матерью снова живут, как чужие люди в одной квартире.       — Тебя хотя бы как-то познакомили, — замечает Федя. — Меня просто поставили перед фактом.       Вернее, Федя сам поставил себя перед фактом. Появись он дома чуть позже, никакого знакомства не было бы. Впрочем, надо было, наверное, как-то предполагать, что к близнецам вполне может заехать мать.       Федя знает, что отношения у них в семье не очень хорошие в последнее время. В основном, из-за отца, который и настоял на том, чтобы близнецы съехали и начали жить самостоятельно. С тех пор они, кажется, ни разу друг с другом не разговаривали. Вроде как, Лёша пытается держать связь через мать, потому что для него совершенно непостижимо не общаться с семьёй. Он не может от неё отказаться и сделать вид, будто её никогда не было. Лёша всё ещё надеется, что однажды они снова соберутся все вместе и поймут друг друга. Простят.       Федя знает, что у Антона есть мечта. Он хочет, чтобы отец изменил своё мнение на его счёт, чтобы согласился с тем, что сын стал хорошим футболистом, и это не чушь какая-то, а повод для гордости. Антон хочет, чтобы отец смирился и насчёт их отношений с Лёшей, и чтобы Федю тоже принял, как остальные выборы сына. Антон хочет многого, но понимает насколько это идеализированно. Не будет этого никогда. Отец слишком категоричный человек, чтобы менять своё мнение. Антон, конечно, сделает всё, чтобы ошибиться. При этом он не перестаёт удивляться и называть наивными мысли Лёши.       Так вот, когда Федя вернулся домой, мать близнецов как раз сидела в гостях. Лёша её пригласил, разумеется. Мол, мам, почему бы тебе не заехать к нам на чай? И она, конечно, согласилась, ведь не видела сыновей почти год. Лёша же рассказал про Федю, пусть и под неодобрительные взгляды Антона. Вопреки ожиданиям последнего, мать просто пожелала им всем счастья. Если им хорошо, то кто она такая, чтобы быть против.       — Удивительная женщина, — до сих пор не может привыкнуть Федя. — Тем более, она ведь прекрасно помнит, что я был их директором. И её это совершенно не волнует.       Сам Федя каждый раз чувствует себя неловко, когда оказывается рядом с матерью близнецов. Он не знает, как себя с ней вести, что говорить и надо ли говорить вообще, потому что от одного взгляда сразу чувствует себя виноватым. Будто он сделал что-то не то, хотя он-то как раз делал всё, чтобы не допустить этой жизни втроём, ведь справедливо полагал, что это будет неправильно. Спорить с Лёшей и Антоном бесполезно. Особенно, если им чего-то очень сильно хочется. И, наверное, их мать прекрасно об этом знает.       — Я был бы в шоке, если бы она стала тебя ненавидеть, — хмыкает Кокорин. — У тебя же, Федь, уникальное умение нравиться всем родителям своих... ну, короче, тех, с кем ты встречаешься.       — Да-да, кокоринская семья тебя едва ли не на руках носила, — подтверждает Денис. — Но тут понять можно. Когда сбагриваешь наконец этого придурка кому-то, то хочется, чтобы никогда больше не возвращали. А для этого приходится любить того, кто подобрал, — с другого конца стола в Дениса летит салфетка. Попадает она, правда, в тарелку к Александру. — М-да, Кокорин, теперь я не удивлён, почему ты так и не стал основным нападающим «Динамо».       — Как там погодка в Испании, а? — язвительно спрашивает Саша. Он намекает на то, что много лет назад, когда Денис ещё был футболистом, а не школьным учителем, у него был шанс перейти в мадридский «Реал». Ради этого перехода Денис даже выучил испанский, но ни в какую Испанию так и не поехал.       — К слову о жарких странах, — вдруг произносит Игорь. — Федя, путёвки, которые должен был прислать профсоюз или кто-то другой, пришли?       — Да. Лежат у меня на столе, глаза мозолят. А что?       — Можно с ними ознакомиться? Или там уже очередь за год стоит?       — Да кому они нужны? — отмахивается Федя. — Как будто у нас тут каждый второй мечтает съездить на две недели в Сочи. Тем более, там ещё и гостевой дом какой-то убогий, наверняка.       — Из профсоюза редко присылают что-то нормальное, — соглашается Денис. — Вон, в школе у Марио вообще давно отказались от этого бумажного спама.       — Ну, кстати, я бы, может, и съездил на две недели в Сочи, — задумчиво говорит Александр. — Саше бы море показал. Он давно мечтает. Возможно, чуть меньше, чем переехать ко мне, конечно.       — А почему вы до сих пор не съехались, действительно? — неожиданно хором спрашивают Артём, Кокорин и Федя.       Александр закатывает глаза. Он уже устал от этого вопроса. Не съехались, потому что он не уверен, что пора. Да, они три года встречаются, и что? Подумаешь, что все вокруг из их знакомых давно живут вместе, что теперь, надо идти за стадом?       А путёвки в Сочи всё-таки заинтересовывают не только Игоря. Даже Денис, который считает, что из профсоюза не присылают ничего хорошего, вдруг думает, что, может быть, им с Марио стоит уехать на пару недель в Сочи, чтобы банально отдохнуть от Кокорина. Единственным человеком, никак не тронутым этими путёвками, остаётся Федя.