Вояж

      Возможно, близнецы попали в «Локомотив» просто не в то время. Хотя, как можно говорить о не том времени, если другого им и не предоставили? Они идут в команду, будучи победителями городского футбольного турнира между школами. Антон в качестве лучшего бомбардира чемпионата, Лёша в качестве очень талантливого и перспективного игрока. Они оба прошли кучу просмотров в разных академиях, но идти в команду соглашались только вместе. Они целый год занимались в «Спартаке», пусть и вышли оттуда бесславно, с припиской о том, что футболисты из них никакие.       У них мечта одна на двоих об игре, о профессии. Конечные точки этой мечты, правда, расходятся, ведь нельзя быть одинаковыми во всём. Лёше хочется в Европу, Антону хочется отцовского признания. Но путь у них общий, рука об руку. Вместе и до конца, что бы ни случилось, и где бы ни оказались.       В 2014-м году их приглашают в «Локомотив», сразу в основную команду, потому что возраст уже позволяет, а то, что представители клуба увидели в финале школьного чемпионата, вполне убедило их предложить близнецам полноценный контракт. Летом они едут с командой на сборы, знакомятся с тренером, Леонидом Кучуком. В команде, правда, надо сказать, близнецов встречают прохладно. Слишком молодые, непонятно откуда взятые. Такие старожилы, как Павлюченко, Самедов, Дюрица, Янбаев, повидавшие многое, едва ли замечают новых игроков. Уверены даже, что тех пригласили только на сборы, чтобы посмотреть, а потом отправить обратно в молодёжку или вторую команду, как это обычно бывает. А то и вообще в аренду какую-нибудь спихнут набираться опыта.       Наверное, глупо ожидать, что кто-то станет носиться с близнецами, как с писаной торбой. Кто они такие? Тут коллектив уже сформирован, есть свои лидеры, свои звёзды, свои ветераны, с которыми надо по-особенному. На сборах Кучук с близнецами почти не общается, но в товарищеских играх несколько раз выпускает Лёшу. Хвалить не хвалит, но и не ругает. К Антону отношение вообще какое-то странное, будто про его существование периодически вовсе забывает.       Перед началом сезона появляются слухи, будто у тренера конфликты с некоторыми игроками. Слухи небеспочвенные. Правда, конфликтов как таковых особо нет, есть мелкие недопонимания. Одним из таких недопониманий становится Антон. После того, как его выгнали из спартаковской академии, после бесконечной череды отказов на просмотрах, после школьной сборной, Антон примерно представляет, что его может ждать теперь. Он готовится к худшему, надеясь на лучшее. Надеется, видимо, зря.       В школьной команде он был лидером. Хоть Артём, их главный тренер, постоянно придирался к Антону, редко хвалил, не давал спуску, это было хоть какое-то внимание, участие в судьбе и карьере. Теперь Антон понимает, почему Артём так к нему относился. Хотел, чтобы потом, во взрослом футболе, когда рядом не будет ни друзей, ни поддержки, Антон не потерялся и не сломался. Впрочем, характер Антона оставляет довольно малые шансы на это.       Кучук едва ли помнит его имя. Удивляется иногда открыто, что людей по фамилии Миранчук в команде двое, спрашивает, кто есть кто. Сначала это можно было списать на непривычность, но потом уже откровенно бесит. Особенно Антона, который всю жизнь борется за то, чтобы его различали с братом. И что, что близнецы. Они разные! Они два самостоятельных человека. Не надо приписывать одного лишним дополнением к другому.       В конце концов Антон идёт к тренеру поговорить. Говорят плохо. Кучук спрашивает, с чего вдруг надо давать Антону время даже в товарищеских матчах. У него есть свои мысли, свои наработки, схемы, варианты. Если Антон так много думает, пусть сам идёт в тренеры. Мал ещё указывать, кому что делать. Сборы Антон проводит бесполезно, по собственному мнению.       Недопонимания растут. Один раз Антон не сдерживается, хоть и обещал себе, Лёше и Феде, что будет вести себя лучше, а не так, как в школе. Просто к сентябрю накипело, и он отвечает какому-то журналисту, что, мол, да, тренер у них не очень, команда из-за него в застое. И ведь действительно, результаты резко полетели вниз. Ничьи, затем поражения. Проблемы с контрактами у части лидеров, за которых в прошлом году были отданы немалые деньги. В итоге, Кучука сначала отстраняют, а потом увольняют вовсе.       На его место приходит Божович. Ситуация, вроде как, исправляется. Лёша принимает активное участие в семнадцати матчах сезона, даже гол забивает. Ещё карточку получает, но это уже лишние, никому не интересные детали. Антон сидит на скамейке целый год, потому что новый тренер пытается строить команду по старым лекалам, понемногу добавляя молодых игроков. Добавляя так медленно, что до Антона дело не доходит. Впрочем, Антон уверен, что Кучук, наверняка, оставил какие-нибудь рекомендации, и вряд ли про Антона в них есть хоть что-то хорошее.       В 2015-м году клубу урезают финансирование. Чуть позже им выписывают штраф за нарушения финансовых регламентов. К весне снова упадок. То ли игроки вымотаны зимними сборами и морально устают от постоянных передряг, то ли Божович слишком быстро исчерпывает себя. В результате, в мае он кладёт заявление об уходе на стол и покидает команду.       Назначают Черевченко. Вместе с ним команда завоёвывает Кубок России — их первый трофей с 2007-го года. Суперкубок проигрывают. Летом снова отправляются на сборы. Черевченко отчаянно строит команду, коллектив. К началу нового сезона перед ним ставят задачу сделать «Локомотив» чемпионом. Не получается ничего. Команда занимает шестое место, до кучи теряя своего лучшего нападающего.       Лёша отыгрывает двадцать семь матчей. Практически полный сезон. Забивает два гола. Один раз удаляется по глупости. Хотя какие могут быть глупости, когда ты в подавленном состоянии, а какой-то урод из «Зенита» начинает предъявлять претензии на девяносто седьмой минуте матча? И ладно бы претензии были по делу, так нет же, мало ему было влететь в Лёшины ноги, надо потом ещё прицепиться и начать выяснять отношения. Лёша его даже не понял. Он португальского не знает. Но послать послал, а тот, из «Зенита», кажется, это слово уже выучил, поэтому толкнул Лёшу в грудь, ну, а там понеслось.       15-й год для Антона получается ещё хуже предыдущего. Он не попадает в заявку. На тренировки вызывают с основой, но дальше дело не идёт. Выяснять причины Антон не хочет. Мог бы, да боится, что получится, как с Кучуком, и его вообще из команды вышвырнут. Лёша уговаривает потерпеть, лучше стараться, обещает, что всё обязательно придёт и окупится. Федя успокаивает, вспоминая, как в своё время тоже долго сидел на скамейке и ждал шанса.       — Ты хотя бы на скамейке сидел! — в сердцах говорит Антон. — Я даже до неё не добираюсь.       — Просто у тренера сейчас схема другая, Тош, — объясняет Лёша. — Не твоя.       — А какая моя схема? Ну, скажи мне. Не знаешь? Вот именно. Потому что меня ни в какую ставить не пытаются!       — То же мне, проблема, — качает головой Кокорин, который видит задумчивого Федю каждый день и прекрасно знает, с чем это связано. — Я бы на его месте был счастлив. Ни травм, ни ответственности. Сиди, получай деньги и радуйся.       — Антону футбол нужен, — вздыхает Федя. — Он бы и бесплатно играл, лишь бы играть.       — Иногда надо просто сменить команду, — легко озвучивает Артём, поменявший в своей жизни немало клубов, даже «Спартак» на «Зенит».       В начале 2016-го Антона вызывает к себе руководство, тренер при разговоре не присутствует. Антону доходчиво объясняют, что Черевченко его в команде не видит, а деньги на контракт уходят, что для клуба невыгодно. Надо что-то делать. Антон разводит руками. Как будто он может на что-то повлиять.       — Есть вариант с годичной арендой в «Левадию», — произносит спортивный директор. — Мы почти с ними договорились. Они, конечно, про тебя не знают, берут с опаской. Нужно твоё согласие.       У Антона сердце замирает на секунду.       — Куда? — переспрашивает он.       — «Левадия». Это клуб из Эстонии, из Таллина. Неплохой клуб, в еврокубки стремится.       Аренда на год. На целый сезон. Это, получается, надо уехать из Москвы. Уехать от Лёши и Феди на целый год в какую-то Эстонию, где не факт, что может что-то получиться.       — Я могу подумать? — в ответ Антон получает кивок и предупреждение, что не дольше недели. Соглашение нужно заключить в ближайшие дни, другого шанса не будет.       Антон не знает, как сказать об этом Лёше и Феде. Он почему-то уверен, что Лёша уже в курсе. Больно странно тот на него смотрит в последнее время, хотя в команде никаких слухов не ходит. Впрочем, в команде никого и не интересуют слухи об Антоне, как и он сам.       Антон так и не рассказывает. Каждый день, проведённый рядом с братом и Федей, он представляет, как последний. Представляет, что скоро этого не будет. Он уедет в Эстонию. Один. Без них. Как и предостерегал Артём, однажды такой момент настанет. Антону двадцать. Достаточно взрослый для того, чтобы принимать подобные решения, чтобы уезжать и жить отдельно, поддерживая связь только по телефону. Вряд ли у Лёши с Федей будет возможность добраться к нему в Таллин.       Это шанс. Шанс наконец-то начать играть в футбол и чего-то добиться, а не быть вечной тенью Лёши. В конце недели Антон возвращается в кабинет спортивного директора, чтобы сказать твёрдо и уверенно:       — Я не поеду в «Левадию».       — Не поедешь? — удивляется мужчина. Конечно, он ждал только положительного ответа, ведь и самому Антону это нужно. Здесь ему не дадут играть, а так хотя бы не забудет, как выглядит мяч.       — Не поеду. Я лучше всю жизнь буду сидеть тут на скамейке, но...       — Но?       — Но зато вместе с Лёшей, — тише остальных слов произносит Антон.       — Что ж, у тебя был выбор, — разводит руками спортивный директор. Антон утвердительно кивает на его слова. — Смотри, не пожалей потом. Ещё один сезон на скамейке может стать последним.       Антон снова кивает. На душе нет ни лёгкости, ни сожаления. Решение непростое, но эффекта от него никакого. Антон выходит из кабинета опустошённым. Возможно, он только что загубил себе карьеру, которая так и не началась. Возможно, он сделал самый главный выбор в своей жизни, когда решил, что Лёша с Федей для него важнее.       Однажды, ещё в одиннадцатом классе, Дима Баринов сказал ему:       — Понимаешь, Тох, есть кое-что на порядок выше. Всегда есть.       В тот день Дима, этот заядлый тусовщик и раздолбай, у которого в жизни было только две цели — выпить в гараже с пацанами и подцепить какую-нибудь девушку, отказался от своей мечты. Дима мечтал подольше не взрослеть, мечтал просто наслаждаться лёгкостью жизни, ни о чём не думая. А потом он узнал о беременности Маши и в один миг отказался от всех своих прежних взглядов и убеждений. Дима выбрал Машу, и Антон тогда его не понял. Антон не знал, как можно расстаться с мечтой.       Дима сказал, что Антон обязательно его поймёт чуть позже, потому что у Антона тоже будет что-то самое важное, ради чего он будет способен отказаться даже от футбола. И, кажется, Антон понял. В этот самый момент он понял, что именно для него важнее.       Сообщить про отказ от аренды нужно. Антон не может признаться в этом сразу и Лёше, и Феде, поэтому сначала идёт к брату. С ним проще, ему необязательно даже объяснять словами. По одному взгляду Лёша обо всём догадается.       — Значит, так надо, — спокойно говорит он, слегка улыбнувшись, чтобы поддержать Антона. — Если бы ты почувствовал, что необходимо ехать, то поехал бы.       Лёша цепляется мизинцем за мизинец брата, смотря ему в глаза. Их вечная клятва, которую они никогда не нарушат. Вместе и до конца, что бы ни случилось, и где бы ни оказались. Лёша всегда будет рядом, всегда поможет. Лёша верит, что они обязательно выйдут на поле вместе. Очень скоро. Правда.       С Федей говорить тяжелее. Антон не знает, почему. В самом деле, Смолов же не будет осуждать, ему-то какое дело, что Антон творит со своей карьерой. Хотя Федя ведь очень переживает. Иногда даже слишком сильно, как не переживал за Антона никто из близких. Наверное, в этом всё дело.       — Представляешь, мне предложили уехать на год в Эстонию, чтобы там поиграть, — произносит Антон, отводя взгляд в сторону. — Всё согласовано было, только меня с подписью ждали. А я отказался.       — Отказался? — переспрашивает Федя.       — Ага. Я понял, что не смогу там один целый год жить. Без вас с Лёшей, — и только сейчас он находит в себе силы, чтобы всё-таки посмотреть на Федю. Тот, кажется, шокирован. — Я дурак, да?       — Почему?       — Потому что в «Локо» играть мне не дадут. Если я проведу в команде ещё один бесполезный сезон, то контракт расторгнут, и я останусь вообще без футбола. И в такой ситуации мне предлагают всего лишь на год поехать в другую страну, но практически с гарантией, что я там не буду просто сидеть. Мне идут навстречу. Мне предлагают помощь. А я ссу рискнуть и остаюсь тут. Потому что я несамостоятельный, потому что в свои двадцать я не могу жить один. Любой нормальный человек на моём месте уехал бы.       — Какая разница, что сделал бы какой-то другой человек? Если ты понимаешь, что тебе сейчас нужно быть здесь, то не просто так. Кто знает, что тебя ждало в этой Эстонии. Может быть, своим решением ты только что сохранил себе шансы заиграть.       — Или загубил всё на хер.       — Послушай, — Федя берёт его ладони в свои. — Меня забрали из динамовской академии в основную команду с такими рекомендациями, которым позавидовал бы этот... Яшин! Меня называли надеждой всего футбола, в меня верили, и я тоже в себя слишком дохуя поверил. Меня даже позвали в сборную. Я отсидел на скамейке все матчи, вернулся в «Динамо», и про меня все забыли. Выпускали раз в миллион лет на поле. Я к такому не привык. И тут мне позвонили из «Краснодара», пригласили перейти к ним. Я всё бросил, рванул туда. И что я получил? За них я так и не сыграл, в «Динамо» тоже ничего не поменялось, и в декабре я вообще завершил карьеру.       Антон знает эту историю, но знает ещё и то, что с футболом Федя завязал не по той же причине, как у Антона. Федя мог бы играть и мог бы перейти в другой клуб, если не в «Краснодар». Федя смелый и решительный, он на что угодно готов ради поставленной цели. Он любил футбол. Даже Кокорина, с которым встречался десять лет, он не любил так сильно. По сравнению с футболом, не любил вообще. Но футбол неизменно напоминал ему о Кокорине и его измене в день Фединого просмотра в «Краснодаре». Трудно любить то, что связано с болью.       Федя обнимает Антона, повторяя тысячу раз, что он всё равно верит в него. И всегда будет верить. И что бы Антон ни сделал, Федя всегда поймёт и поддержит. Но в глубине души Федя до сих пор не может осознать, что между мечтой и им Антон выбрал его. Ладно, Лёшу, но Федя-то чем заслужил этот выбор? Разве он настолько дорог Антону?       Говорят, что самое сложное в отношениях втроём — это равенство. Кто-то всегда оказывается немного лишним. Сначала немного, а потом всё больше и больше. Трудно удерживать в сердце не только себя и свою половинку, но и ещё чью-то часть. Разве любовь делится на три?       Близнецов Федя любит одинаково. Пусть с Антоном у него больше общего, но чувства к Лёше такие же сильные. Может быть, дело в том, что они близнецы, и Федя их подсознательно воспринимает, как нечто целое, неделимое. Если выбрал одного, то и второго тоже. А что делать им? Когда есть брат, с которым всю жизнь рядом, и есть Федя, какой-то посторонний, непонятно как очутившийся в их мире. В отношении Лёши Федя знает, что тот всегда выберет брата, если вдруг поставят перед выбором. Да, ему нравится Федя, он к нему привык, но Антона он любит больше, дольше и сильнее. Про Антона Федя думает аналогично. Думал. Теперь Федя начинает сомневаться...       Перед сезоном 2016/2017 в «Локомотиве» меняется всё, начиная от руководства, заканчивая снова тренером. Возвращается легенда клуба Юрий Сёмин. И когда он смотрит на команду, существенно поменявшуюся с его последнего появления в «Локомотиве», то в первую очередь обращает внимание на довольно знакомые лица.       — Так вот, где вы играете, — говорит он близнецам, а те стоят, как вкопанные, вытаращившись на тренера. Сёмин их видел в финале школьного чемпионата два года назад, лично подошёл и похвалил. Он их выделил тогда и помнит до сих пор.       — Ну, как играют, — хмыкает сбоку кто-то из игроков.       — Один играет, другой на него смотрит, — добавляют с усмешкой.       — Серьёзно? — Сёмин не обращает внимание на остальных, разговаривает только с близнецами.       — Тоша ни одного матча не провёл, — признаётся Лёша.       — Спасибо, — сквозь зубы шипит брат. Нужна ему эта жалость.       — А ты же вроде забивал много, — Юрий Палыч задумчиво трёт подбородок. — Ну, дела. Нет, так не пойдёт, — он кладёт руки на плечи близнецов, чуть сжимая. — Я вам не дам талант загубить, даже не думайте. Играть будете оба. Вот ещё, один играет, другой смотрит! И кто это придумал?       Впервые за два года Антон выходит на поле в официальном матче. Впервые вместе с Лёшей. Он забивает гол во второй же игре, постепенно закрепляется в составе и выигрывает с командой Кубок.

***

      Главное событие лета — Кубок конфедераций, который проводится последний раз в истории. Он является своеобразной репетицией грядущего Чемпионата мира. Вокруг этих двух соревнований столько ажиотажа, столько надежд и ожиданий, что можно сойти с ума, если слушать всё подряд. На игроков сборной давит ответственность, давит тренер, давит понимание, что на домашних стадионах проигрывать никак нельзя.       По мере продвижения турнира, впрочем, надежды постепенно разрушаются, а вера угасает. А что они думали? С 2008-го года сборная играет из рук вон плохо, а тут вдруг возьмёт и всех обыграет? Ну, они обыграли Новую Зеландию. Спасибо и на этом. Разве кто-то мог всерьёз рассчитывать, что они пройдут ещё и Португалию с Мексикой? Оказывается, рассчитывали. Как и каждый раз. Сначала не верят, потом всё-таки загораются призрачными надеждами, но в итоге всегда обманываются.       Лёшу впервые вызывают в сборную. Для них с Антоном, для Феди и всех друзей близнецов это событие, пожалуй, куда важнее, чем сам Кубок конфедераций. Ведь это же их Лёша, которого выделили на таком уровне. Сам Черчесов ему позвонил! Хотя говорят, будто он никому лично не звонит, и обычно игроки, которые впервые привлекаются в сборную, узнают о вызове через опубликованные в Интернете списки.       Антон, конечно, рад за брата. Он с нетерпением ждёт, что того выпустят на поле, и берёт с Лёши обещание, что обязательно забьёт.       — Тох, а ты чего не едешь? — на прощальных посиделках перед тем, как Лёша отправится утром на базу в Новогорск, спрашивает Дима.       — Меня не звали, — просто пожимает плечами Антон. Он не хочет сейчас придавать этому значение. Они собрались ради Лёши, так давайте за него радоваться.       В глубине души Антону обидно. Глупо и неоправданно. Антон на профессиональном уровне играет, дай бог, чуть больше года. Он отсидел свои шансы на скамейке, и никто знать о нём не знал до последнего сезона. Какая тут сборная? Черчесову заняться больше нечем, только тратить место в заявке на всяких лавочников со стажем. И это всё Антон прекрасно понимает, но не может скрыть грусти, прощаясь с Лёшей.       — Тебя на следующий сбор вызовут, — уверенно говорит тот, заставляя Антона скептически хмыкнуть.       — Вот только не надо меня жалеть.       — Я правду говорю.       — Ну-ну.       Обещание забить гол Лёша не сдерживает. Единственный раз, когда он появляется на поле, — это первый матч с Новой Зеландией. Как окажется позже, последнее хорошее событие за весь турнир.       Антон с Федей смотрят игры дома по телевизору, однажды выбираются к Денису в гости. Тот тоже смотрит, но Денис никогда не любил российский футбол, как и сборную, ведь она — порождение российского футбола. Денис в них не верит и молчит только из остатков чувства такта. Ему не хочется портить отношения ни с другом, ни с Антоном. Тем более, Лёша играет не так много, чтобы его было, за что критиковать.       — Не понимаю, — говорит Марио после последней игры сборной, когда Федя с Антоном расстроенные уезжают к себе.       — Что именно? — спрашивает Денис.       — Как они могут это смотреть.       Марио не впервые задаётся этим вопросом. До того, как Федя переехал к близнецам, он часто выбирался к Денису, чтобы посмотреть их игры. Переживал, расстраивался, радовался, в общем, болел. И Марио уже тогда удивлялся, почему Феде нравится смотреть футбол. Ведь он смотрит на то, как калечат его близнецов. Что тут может нравиться?       Марио вообще не любил футбол, однако в его окружении все жили именно этим видом спорта. Тут можно только смириться. Марио было больно и страшно за игроков, которые идут в опасные стыки, а потом их уносят с поля на носилках. Он знал, что команды, за которые болеют Денис и Кокорин, не так часто радуют хорошими результатами. Марио был очень восприимчивым, и печальное настроение, царившее в квартире после очередного проигрыша, тут же передавалось и ему. Словно это Марио проиграл и всех подвёл. В общем, футбол не доставлял Марио никакого удовольствия.       В ночь того же дня, в который сборная России завершает выступление на Кубке конфедераций, Лёша возвращается домой из Казани. Первым же рейсом, потому что он расстроен и не хочет больше ни минуты находиться с командой. Ему нужен Антон, Федя, тишина, покой и никаких разговоров о футболе в ближайшие пару дней. Возможно, следовало бы поехать вместе со всеми в Новогорск, чтобы завтра выслушать какую-нибудь речь от Черчесова. У Лёши нет на это никаких моральных сил. Он только говорит первому попавшемуся сокоманднику, чтобы на него не рассчитывали. Плохо себя чувствует, устал, заебался. Какая угодно дебильная причина, любая нелепая отмазка, но Лёши на базе не будет. Возможно, теперь его не будет никогда в сборной из-за таких демаршей, но об этом он пожалеет позже.       Дома Лёшу, на удивление, ждут, хотя все знают, что он сейчас должен быть не здесь. Впрочем, ещё бы Антон не подумал, что Лёша может психануть и бросить команду. Они действительно не разговаривают об этой поездке. Антон рассказывает, что сегодня вместе с Федей был в гостях у Дениса. Кокорин по-прежнему вяжет плед, сегодня даже не приставал особо. Денис вино вкусное купил, но Федя не разрешил Антону выпить, потому что режим, видите ли.       — А разве можно уезжать раньше? — в какой-то момент повисает молчание. У Антона заканчиваются истории, а Лёше хочется немного побыть в тишине. И именно в эту паузу Федя имеет неосторожность вдруг завести разговор о сборной.       Лёша, который растянулся на весь диван, уложив голову на колени брата, вскидывается. Злым, пылающим взглядом смотрит на Федю, давая тому шанс признать ошибку. Федя, похоже, не понимает.       — За это ничего не будет?       — А если и будет, то что? — спрашивает резко Лёша. Он тоже умеет злиться, он тоже может ругаться без повода и обижаться на весь мир, хотя никто, кроме него самого, не виноват.       — Я просто переживаю, — спокойно продолжает Федя.       — Я похож на человека, за которого надо переживать? Я просил тебя за меня переживать?       — Спросить нельзя, что ли...       Лёша хлопает дверью спальни. Теперь ему вообще ничего не нужно. Антон вздыхает громко, прикрывая глаза. Отличный вечер.       На следующий день Лёше звонит Черчесов, потом Сёмин, потом ещё Дима со своим: «Лёх, а чё ты реально сборную кинул?» Головин решается узнать через Антона, что случилось. Мировая, блядь, трагедия. Подумаешь уехал. Земля от этого не раскололась.       После всех выслушанных втыков, нравоучений, мнений и беспокойств Лёша понимает, что надо бы извиниться. Хотя бы перед Федей, которому пришлось спать на диване в гостиной прошлой ночью.       — Я устал, — говорит Лёша. — Меня всё это бесит.       — Мы все устали, — соглашается Антон.       — Уехать бы куда-нибудь. В отпуск там. На море.

***

      У Феди на столе лежит стопка путёвок на две недели в Сочи. Их прислали из профсоюза, как делалось каждый год, но именно сейчас путёвки вдруг решили начать пользоваться спросом. Первым приходит Игорь.       — Артёму понравилась идея с дегустациями в Абхазии, — в третий раз тщательно читая буклет, говорит Акинфеев, сидя на диване в Федином кабинете. — Думаю, мы поедем. Тут, вроде бы, условия неплохие. Я узнавал про этот дом отдыха, по фотографиям хороший, да и отзывы ничего так.       — Обычно профсоюз присылает всякую хрень, — хмыкает Федя. Ему всё равно, реализуются путёвки или нет, его ни перед какими условиями не ставили. Просто рекомендовали предложить сотрудникам школы. — Вон, в том году был тур по каким-то монастырям.       — Да, странный выбор программы на лето, — соглашается Игорь. — Я возьму две?       — Да хоть все забирай, вряд ли кому-то ещё нужно.       Но, спустя час, приходит Александр. Он хочет вывезти Головина на море, на котором тот никогда не был. К тому же, это повод наконец-то отдохнуть вдвоём, не боясь внезапного появления Сашиной матери на горизонте и не эксплуатируя для этого несчастную квартиру Александра, где сейчас невозможно находиться из-за ремонта. Повсюду пахнет краской, периодически шатаются рабочие. Ещё обои в спальне переклеивать надо будет. В общем, лучший момент, чтобы уехать на пару недель в Сочи, тем более, эти путёвки можно расценивать как подарок в честь успешно сданной Сашей сессии.       Когда школа закрывается на летние каникулы, путёвки перекочёвывают вместе с Федей в квартиру к близнецам. Смолов засовывает буклеты куда-то в стол, где обычно никому ничего не нужно, и благополучно забывает об их существовании до ближайшей генеральной уборки. К слову, за три года ни одной генеральной уборки у них не было. У них, впрочем, и обычных-то уборок особо не бывает. Некогда. Даже коробки до сих пор не разобраны с момента Фединого переезда. Раз в неделю кто-нибудь обязательно споткнётся о них и подумает, что пора бы разобрать, но так ничего и не сделает. Некогда.       — Слушай, Федь, а путёвки же у тебя? — звонит в начале июня Денис. — Дай нам с Марио две.       — Ты ж не хотел ехать.       — Ну, Кокорин заебал сильнее. Заодно посмотрю, что там в этом Сочи. Слышал, многое поменялось с того момента, как мы туда выбирались в последний раз.       — А когда мы там были? — удивляется Федя.       — Когда ты ещё с Кокориным встречался. Год 2007-й, наверное.       — Десять лет назад...       — Да-да. Вот, хотя бы раз в десять лет надо выбираться к морю.       Воспоминания о том отпуске у Феди не очень хорошие. Он с тех пор, в общем-то, и не понимает, в чём великий смысл отдыхать толпой. Но в те годы он с Сашей и Денисом был неразлучен. Они и жили в одной квартире какое-то время, правда, по причине дешевизны такой жизни. И это, надо сказать, тоже было не очень удобно. Особенно Денису, которому приходилось существовать с двумя влюблёнными друзьями в непосредственной близости. Денис всё ещё припоминает им то время, говоря, что Смолов и Кокорин нанесли ему непоправимую душевную травму своей привычкой трахаться, где ни попадя и никого не предупреждая.       — Игорь, Артём и Саши тоже едут, — говорит Федя.       — Я в курсе, — не слишком радостно отвечает Денис. — Надеюсь, мы будем жить подальше друг от друга и особо не встретимся. Территория этого дома отдыха должна позволять.       Разумеется, никакой тайны из этой запланированной массовой миграции в Сочи не получается. Головин так рад поездке на море, что тут же выкладывает три или четыре поста в инстаграме о том, какой у него прекрасный парень, подаривший путёвки.       — Куда это они намылились? — удивляется Антон, вместе с Лёшей рассматривая фотографии. С момента возвращения Лёши из сборной проходит около трёх дней, он всё ещё не хочет говорить о футболе и согласен целыми днями лежать рядом с братом на кровати, пялясь бездумно в телефон.       — Походу, в Сочи, — хмыкает Лёша.       — Прикольно, — проходит пара секунд молчания, пока Лёша пролистывает ленту дальше, но вдруг их с Антоном осеняет. — А мы же никогда не были на море!       — Да, только у бабушки на даче было озеро... или река?       — Лёш, я хочу на море, — заявляет Антон.       — Я тоже.