Вояж

      Денис оказывается прав. Близнецам действительно радостно от одного согласного и окончательного «да» в адрес решения по поездке. Они тут же наперебой рассказывают Феде, что вместе с Сашей смотрели фотографии дома отдыха, и там очень мило, а ещё недалеко от моря. И вообще, всё будет классно. Они ведь едут вместе с друзьями.       — Это и пугает, — вздыхает Федя. Он своего мнения касательно совместного отпуска толпой не менял и менять не планирует.       Девять человек. Это напоминает какие-то сборы с командой, но там был хотя бы режим и тренеры, которые не давали творить безумие средь бела дня. Конечно, и так умудрялись, и в те времена Федя был очень даже не против поучаствовать в какой-нибудь сомнительной авантюре. Наверное, Денис прав и тут: у них уже не тот возраст, чтобы заниматься ерундой. А смотря на близнецов, Федя понимает, что будет выглядеть полным идиотом рядом с ними в подобные моменты. Это им самое то развлекаться, а он может только наблюдать.       — Получается, послезавтра уже едем? — неожиданно доходит до Антона.       — Послезавтра? — хором спрашивают Лёша с Федей. — Значит, надо собирать вещи.       Но сегодня слишком поздно, а завтра они встают в полдень и ничего делать совершенно не хочется. Только ближе к вечеру наконец-то просыпается ответственность и понимание, что надо действительно что-то собирать, иначе они никуда не уедут. Однако у них слишком мало, практически нет, вещей для отдыха на море. Антон предлагает купить прямо на месте, это ведь не так сложно.       — Это дорого. Там всё в несколько раз дороже, чем у нас, чтобы выбить больше денег с туристов, — заявляет Федя. — Поищите что-нибудь в шкафу. Вы же ездите с командой на юг и на сборы, неужели вам там ни разу не понадобились плавки?       — Да там... — Лёша задумчиво чешет затылок. — Там не то чтобы дохрена времени плавать. Особенно, когда только на матч приезжаешь. Вообще не до этого. Мы даже по городу не гуляем обычно.       — Хорошо, а сборы?.. Кстати, о сборах. Вы же с командой где-то в Испании собираетесь, да?       — Даже не думай начинать, — строго говорит Антон. — Сборы и отпуск — это совершенно разные вещи. И то, что в Испании тоже было море, это не то море, какое мы хотим.       — И тем не менее...       — Не пытайся.       Федя открывает рот, чтобы продолжить, несмотря на протесты Антона, но тут Лёша вспоминает, куда они положили шлёпки. И вспоминает так громко, что сбивает Федю с мысли, а Антона с сути возмущения.       Спустя ещё час сборов и поисков, близнецам надоедает. Они вообще не любят паковать вещи. Вечно всё никуда не лезет, хотя много не берётся. Постоянно надо пытаться ничего не забыть и всё удержать в голове. В итоге, всё равно в последний момент куча непонятного шмотья летит в чемодан и так и увозится с собой, а уже по ходу дела они разбираются, что было нужно, а что можно было оставить дома.       Феде такой план не подходит. Он не хочет лишнего бардака и в без того сумбурной поездке. Он ведёт список, откуда вычёркивает то, что уже положил, и смотрит с осуждением на близнецов, бросивших посреди гостиной свой чемодан. Один на двоих, хотя у каждого есть свой. Но Антону лень его даже вытащить.       Занимаясь вычёркиванием сразу нескольких пунктов из списка, Федя чувствует, как его обнимают с двух сторон, касаясь губами шеи.       — Я занят, вообще-то.       — Потом закончишь, — говорит шёпотом Лёша.       — Я потом не вспомню, где остановился.       — И ладно, — Антон забирает ручку из Фединых пальцев, откладывая её как можно дальше на стол, а сам снова целует. — Знаешь, мы так рады, что ты согласился.       — Уверен, я ещё пожалею об этом.       — Ты говорил точно так же, когда звал нас к себе домой, — усмехается Лёша, и Федя не сопротивляется, когда его тянут в сторону спальни. — Пожалел?       И хотя ответ им действительно важен, они не дают сказать Феде и слова, перебивая его настойчивыми поцелуями, заставляя вертеть головой из стороны в сторону, чтобы уделить внимание каждому.       — Ни разу, — выдыхает Федя в чьи-то губы, и сейчас совершенно не имеет значения, в чьи именно.       Конечно, ни к каким вещам они больше не возвращаются. Не вспоминают ни про будильник, ни про то, что завтра надо быть в аэропорту. Поэтому совершенно неудивительно, что утро начинается с гневного звонка Дениса.       — Смолов, блядь, вы где вообще? Только вас и ждём. Регистрация через два с половиной часа.       — Мы... — Федя мгновенно просыпается. — Мы едем. Да, едем. Но в пробку попали.       — Какую, блядь, пробку? Ты что, не знал, что в Москве бывают пробки и не подумал выехать заранее?       — Да, как-то мы не подумали... Но мы скоро будем.       И вот она, их любимая утренняя атмосфера. Спотыкания о валяющийся чемодан, мат на всю гостиную о том, что пора, наконец, разобрать эти вечные коробки, которые тоже мешают. Лёша пытается одновременно чистить зубы и заталкивать футболки в чемодан.       — Тоша, вытащи свой, в мой ничего не лезет!       — Я не знаю, где он!       — Так найди его!       — Здрасте, можно заказать такси до аэропорта?       — Слушайте, какие кроссовки лучше?       — Блядь, а где мой паспорт?       — Фе-е-едя, я случайно разбил мыльницу...       — Плевать на мыльницу, такси через пять минут будет.       — Привет, Саш. Что? Нет, мы дома. А вы все уже собрались? Эй, они там все уже собрались!       — Вау, а то мы не знали, Тош, — Лёша цокает языком, перекладывая часть вещей из одного чемодана в другой. — Надо ли брать зонт?       — Ты шлёпки положил?       — Блядь, шлёпки!       — Да где этот чёртов паспорт?       — Нет, Саш, я не думаю, что мы скоро приедем. Но мы успеем, это точно. Вы главное, стойте на месте и никуда не уходите, чтобы мы вас увидели.       В аэропорт они буквально вбегают под неодобрительные взгляды своих друзей. Особенно неодобрительно смотрит Игорь, у которого плохое настроение с самого утра, ведь он поссорился с Артёмом прямо перед выходом из дома.       Акинфеев и Дзюба никогда не опаздывали, приезжали куда угодно либо точно в срок, либо даже заранее. И всё благодаря Игорю, который ненавидел заставлять других людей ждать, да и вообще не горел желанием попадать в неловкие ситуации и торопиться, как, например, постоянно делали Федя и близнецы. Ему совершенно плевать, почему они не смогли вовремя проснуться и почему не собрали вещи заранее. Игорь всё равно не поймёт, только выскажет своё мнение.       С Артёмом они поссорились, в общем-то, тоже по причине сбора вещей. Если Игорь ещё вчера вечером запаковал последнее, то Артём решил продолжить собираться утром. И он, естественно, забыл не какую-нибудь чушь типа шорт или полотенца для лежака, а паспорт. Осознать это он смог только в пути. Пришлось ехать домой, забирать паспорт — тут выяснилось, что Артём вообще засунул его куда-то на верхнюю полку над письменным столом, — а потом снова ехать в аэропорт. Потраченное время, деньги и нервы Игоря, что являлось самым дорогим из всего списка, разумеется, никак не способствовали хорошему настроению Акинфеева.       А настроение у него, в целом, заставляет желать лучшего. Накопилось всякое, что мешает радоваться. Тянется ещë с 14-го года, когда они с Артëмом вдруг узнали друг про друга много старого, но позабытого.       Когда-то давно Артëм с Игорем играли в сборной. По сути, впервые там встретились и познакомились. Атмосфера удачного выступления на Евро-2008 помогла им сблизиться не только с командой, но и друг с другом. И вот тут, наверное, переборщили со сближением. Игорь влюбился в Артëма совершенно неправильно и бесповоротно. Артëм относился к этому, как к чему-то временному, чисто развлечься. Он не знал, что где-то за пределами сборной у Игоря есть девушка, которой тот сделал предложение, не знал, что Игорь готов перечеркнуть всю свою жизнь и остаться только рядом с Артëмом. Довольно очевидно, что ничем хорошим это не кончилось.       Потом Игорь получил травму и закончил с футболом. Артëма выгнали из очередного клуба, и больше никто ему играть не предлагал. Пока Игорь занимался саморазрушением и депрессией, Артëм прожигал жизнь в клубах и барах, кидая деньги на ветер и окончательно закрепляя за собой отрицательный образ, который так волновал всех в период его карьеры.       Они никогда больше друг друга не вспоминали и даже не пытались. Судьба свела их снова в самом неожиданном месте. Оба пришли учителями физкультуры в Федину школу. Потребовался почти год, чтобы они снова наладили общение. Много было причин, по которым им пришлось заново узнавать друг друга. В конце концов, они оказались под одной крышей в коммунальной квартире, где и живут до сих пор.       Но коммуналку расселили. Съехали все люди, которые были дороги сердцу Игоря. Его первый тренер, Геннадий Петрович, тоже живший в этой квартире, умер. Для Игоря его уход стал невосполнимой потерей, ведь именно этот человек когда-то ввёл Игоря в большой спорт.       С Артëмом тоже не особо складывалось. Они договорились начать с начала, опять стереть из памяти всë, что было раньше. Получалось с трудом. Артëм старался, но Игорь не мог просто так расстаться с прошлым. Он вообще всегда очень сильно от него зависел.       Теперь они вроде как в отношениях, но не могут точно сказать, что между ними. Вроде живут вместе, спят в одной кровати, но привязанности как таковой и той самой любви нет. Словно их отношения — это привычка, тоже тянущаяся из прошлого. И бросить уже нельзя, и надоело.       — Игорëк, может, поедем в Сочи? — предложил Артëм ещë в мае. — Там, говорят, сейчас классно стало после Олимпиады. Я слышал, можно целый тур по дегустациям устроить!       Игорь тогда пожал плечами, мол, если хочешь, можно и съездить. Если хочешь, можно и на дегустации. При этом, никакого особого желания ехать Игорь не испытывал. Немного надеялся, что поездка поможет ему в чëм-нибудь разобраться, ведь кто-то когда-то утверждал, что первый совместный отпуск в жизни любой пары — это особенный этап, который во многом определяет дальнейшее развитие отношений. Отпуск может разжечь чувства ещë больше, а может их окончательно уничтожить.       Артëм тоже не просто так вдруг загорелся идеей с путëвками. Почти халявная поездка на две недели, тур по дегустациям, море — это всё понятно и здорово. Но Артëм не слепой и понимает, что у них с Игорем есть какие-то сложности. Игорь такой человек, что хрен расскажет, пока не вытрясешь, а трясти его лишний раз бывает опасно. Возможно, им стоит сменить обстановку и климат, а то три года в коммуналке, где из развлечений только наблюдение за развалом коллектива соседей, ещë никому добра не приносили.       — Это что, фотик? — с интересом спрашивает Антон у Александра, который пытается засунуть батарейки в довольной старый фотоаппарат, слава богу, хоть не в мыльницу. — А можно? — и уже тянет осторожно руку, словно перед ним что-то неизвестное, может быть, даже опасное.       — Ты что, никогда не видел фотика? — поднимает бровь Саша. — Кстати, ты зачем его вообще взял? — обращается он уже к Ерохину. — Есть же телефоны.       — Это не то. У фотоаппарата своя эстетика.       При этих словах Александр передаёт фотоаппарат Антону, и тот заявляет, что они все должны сделать памятный снимок из аэропорта. И вообще, надо весь отпуск фоткаться только на фотоаппарат, а потом собраться как-нибудь после и просмотреть все снимки.       — Ты ещë их распечатай и в альбом засунь, — предлагает Лëша.       — Отличная идея, братик!       В итоге, минут десять они фотографируются. Близнецы, Антон и Саша, Антон и недовольный Федя, Антон и ещë более недовольный Игорь, который совершенно не хочет фотографироваться. Снова штук пять фотографий близнецов, случайная фотография ног, красивый вид из окна зала ожидания...       — По-моему, я больше не увижу свой фотоаппарат, — произносит Александр.       До вылета остаëтся ещë около часа. Марио и Денис вполне счастливо, — наверное, из-за отсутствия Кокорина рядом, — разговаривают, планируя мероприятия на две недели. Они не хотят везде таскаться только с компанией, у них свои цели. Правда, это относится, пожалуй, к Денису. Лично Марио был бы не против и с его друзьями время провести. Там, вроде бы, Артëм на какую-то дегустацию собрался. Марио никогда не был на дегустации.       — Дружище, да ты жизни не видел, получается, — услышав краем уха эту информацию, говорит Артëм, двигаясь ближе к Фернандесу и закидывая руку ему на плечо. — Ну, ничего, как прилетим, я первым делом пойду узнавать, когда ближайшая. Мы с тобой точно на парочку съездим.       — Какую парочку? — ужасается Денис.       — Да не бойся, я не буду спаивать твоего ненаглядного. Тем более, ему самому интересно, что такое дегустация.       — Да, Денис, не переживай, — улыбается Марио, кладя ладонь на колено Черышева. — Просто я действительно никогда не был на дегустации. Мне интересно. Ты ведь можешь поехать с нами, правда?       — Спасибо, откажусь. Я планирую отдыхать, а не участвовать в ваших сомнительных развлечениях. И тебе, Марио, не советую.       — Денис! Я хочу на дегустацию, и я поеду на дегустацию. Но я обещаю тебе, что не буду там напиваться или что-то такое, если ты так переживаешь. Правда, Артëм? Мы ведь просто съездим, посмотрим и всё?       Дзюба уверенно кивает головой, разводя руки, показывая, что никаких сомнений быть не может. Они тут ради культурного отдыха, разумеется, а не чтобы тупо побухать и пожрать. Этим, в конце концов, можно и в Москве заниматься.       — Когда там уже посадка? — недовольно со вздохом спрашивает Игорь, поднимаясь на ноги.       Артëм провожает его сожалеющим взглядом. Денис с Марио замечают эту резкую перемену в настроении Дзюбы. Они и настроение Игоря давно заметили, но что тут сделаешь? Отчасти Денис даже понимает Акинфеева. Он бы тоже с удовольствием отошëл в сторону от их табора и сделал вид, будто не знает, кто это. Громкие близнецы с фотоаппаратом и примыкающий к ним Головин, Федя, бухтящий о том, как ему не нравится вся эта затея, Артëм со своей болтовнёй и ищущий себе компанию Ерохин, конечно, напрягают. Слишком много движения, хаоса, вынужденной коммуникации. А когда у тебя плохое настроение или вообще состояние какой-то перманентной усталости, то не хочется ничего, кроме как лечь у себя дома на кровати в тëмной комнате и не подниматься ближайшие сутки.

***

      В самолёте близнецы продолжают фотографировать всё, что видят, будто действительно впервые куда-то летят. Артём от порога уже интересуется у стюардессы, будут ли их кормить и как скоро. Девушка вряд ли просила подробный отчёт Дзюбы о том, когда и что он в последний раз ел, но вежливо выслушивает его, понимающе кивая головой.       — Не беспокойтесь, вас обязательно покормят. Голодным в Сочи не прилетите, — заверяет стюардесса и просит Артёма, наконец, занять своё место, чтобы не перегораживать проход остальным пассажирам. — Поднимите шторку, пожалуйста, — говорит она Денису, который, как только сел, так сразу пристегнулся и закрыл иллюминатор. Да и глаза тоже закрыл.       — Денис, всё нормально? — спрашивает Игорь, у которого место рядом с ним и Марио. Он даже рад, что из всей компании его соседями оказались именно Черышев и Фернандес. Они пока что не раздражают, да и по жизни довольно спокойные, неконфликтные люди.       — Да-да, всё отлично, — нервно произносит Денис, медленно поднимая шторку. — Я просто внезапно вспомнил, что ужасно не люблю самолёты. Ну, то есть взлёты и посадки.       — Ты боишься летать?       — Да... То есть, нет. Только взлетать и садиться. Марио, у тебя есть вода?       — Её же нельзя проносить в самолёт, — говорит Марио, обеспокоенно глядя на зарождающуюся рядом панику. — Я могу попросить стакан, если хочешь.       — Попроси лучше какой-нибудь пакет, мне кажется, меня сейчас стошнит.       — Господи, мы же ещё даже не начали взлетать, — удивляется Игорь, поднимая брови.       — А что, у Дениса уже начался его прикол? — позади них сидят Федя, Александр и Артём. Именно Смолов, услышав первые звуки какого-то нервного движения спереди, встал со своего места, чтобы разобраться.       — Ты знал, что у него аэрофобия? — Марио явно не слишком рад узнавать такие подробности о своём парне не только на месте, но ещё и одним из последних.       — Конечно, знал. Когда мы в клубе играли, мы же летали на матчи. Денис делал эти полёты очень нетривиальными, — Черышев снова прикрывает глаза, пытаясь успокоиться. — Тебе таблетку дать или пока рано?       — Мне нечем её запить всё равно, — обречённо произносит Денис. — Мне ничего не поможет. Марио, ты знаешь, с какой высоты мы можем рухнуть?       — Денис, успокойся, мы всё ещё стоим на земле, — ворчливо сообщает Игорь и тянется к листовке с правилами поведения при вынужденной посадке. — Вот, смотри, если что, то у нас есть несколько вариантов действий.       — Игорь, это плохая идея, — Марио выхватывает у Акинфеева листовку и быстро засовывает её в карман кресла перед собой. — Денис, мы не упадём. Самолёт — это самый безопасный вид транспорта...       Но у Дениса в голове откуда-то берётся статистика падений пассажирских самолётов и факты о самых крупных крушениях. Выясняется, что больше всего Денис боится рухнуть в воду, а учитывая, что они как раз полетят над Чёрным морем, их шансы упасть именно туда резко возрастают. Лекцию Черышева прерывает стюардесса, которая просит Федю, продолжающего стоя наблюдать за развитием ситуации, сесть и начинает объяснять правила поведения при полёте и не только.       — Я бы выпил тогда, чтобы не бояться, — задумчиво озвучивает Артём. Денис его прекрасно слышит и думает, что это не самая плохая идея. Уж получше, чем слушать успокоительные бредни Марио о якобы безопасности самолёта.       Вся насыщенная жизнь Дениса проносится у него перед глазами, пока самолёт набирает высоту. Марио стоически терпит то, как Черышев сжимает его руку, грозясь сломать пальцы. Игорь, флегматично перелистывающий какой-то журнал, бесплатно прилагающийся к листовке с правилами, изредка поглядывает на них и думает, что, в целом, могло быть и хуже. Раньше ему не удавалось находиться рядом с людьми, которые боятся летать, но Игорь слышал, что иногда у них случается сильная паника. Паника бывает опасной для сидящих поблизости. Но Денис довольно спокойно переживает моменты своей мысленной смерти.       Зато после перенесённого стресса Денис чувствует опустошение и поэтому засыпает буквально в течение получаса. Немного успокаивается сначала, снова закрывает иллюминатор и засыпает, повернувшись к Марио. Тот благодарит Бога за то, что ничего страшного не произошло, и просит его, чтобы Денис проспал вплоть до того момента, как они приземлятся в Сочи. Ведь посадки также вызывают нервоз.       Близнецы сидят вместе с Головиным. И это было их личное решение, которое ни с кем не обсуждалось, хотя было бы неплохо. Федя чувствует, что его просто вышвырнули из общества. Нет, он не имеет ничего против Александра и Артёма как соседей, но, вообще-то, он не собирался уступать своё место Головину. Пусть тот двести раз лучший друг Антона и считается почти третьим братом. Они ещё целых две недели, наверняка, не будут отлипать друг от друга, ведь в обычное время видятся довольно редко. У близнецов постоянные игры и сборы, а у Саши то семинары, то курсовые, то сессия, то практика, то какая-нибудь подработка.       Они там громко смеются, что-то обсуждают, фотографируются, пока Федя сосредоточенно пытается изучать статью из журнала о путешествии в Казахстан. Не то чтобы он мечтал или планировал туда ехать, но надо же чем-то заниматься.       — Когда будет еда? — спрашивает Артём. — Мне обещали, что скоро.       — Прошло полчаса от взлёта, какая еда, — фыркает с переднего сидения Игорь. — И вообще, Артём, если бы ты нормально собирал свои вещи, я имею в виду заранее, то не пришлось бы жертвовать завтраком.       — А я принципиально рассчитывал на еду в самолёте. Нагуливал аппетит.       — А если бы тебе сказали, что её не будет?       — Я бы очень расстроился и вынес всем мозг.       — Мозг ты и без этого выносишь.       Со стороны близнецов и Головина раздаётся особенно громкий хохот. Их почему-то ужасно рассмешил заголовок из всё того же журнала — «Армянский дневник».       — Господи, вам что, пять лет? — вздыхает Федя так, чтобы его услышали.       — Кстати, об этом, — Антон выхватывает журнал у Лёши и быстро перелистывает с десяток страниц. — Прикинь, тут на сто четвёртой отличия в картинках искать надо.       — Мы нашли, — с гордостью сообщает Лёша.       — Поздравляю. Можете теперь ребусы на сто пятой разгадать. И ведите себя нормально, пожалуйста. Вы же приличные люди. А некоторые ещё и известные.       После еды, которой Артём радуется так, словно только что выбрался из голодного края, на задних местах шум окончательно стихает. Близнецы и Головин тоже засыпают по заветам Дениса, как и большая часть самолёта. До посадки в Сочи остаётся около часа.

***

      Аэропорт в Сочи большой и просторный, несмотря на толпы снующих туда-сюда людей, бегающих детей и активных ожидающих с табличками. Денис всё-таки не проспал до самой посадки, проснулся чуть раньше и его всё же стошнило. Как только его ноги почувствовали землю, он тут же принялся извиняться перед всеми за предоставленные неудобства, ведь и правда стыдно.       — Вообще от еды я ожидал большего, — говорит Артём. — Там же обычно курица или рыба, а тут какую-то булку пихнули.       — Ты же не во Владивосток летел, чтобы тебе предлагали обед из трёх блюд, — отвечает Александр. — Кто-нибудь знает, что нам делать дальше?       — Нам надо добраться до гостиницы, — сообщает Федя, смотря в путёвку. — Очевидно, что никакого специального автобуса для нас не предусмотрено. Придётся искать маршрутку. Тут же есть маршрутки, я надеюсь?       Прямо перед Смоловым возникает какой-то мужчина, сжимающий ключи в руке. Он настойчиво принимается предлагать свои услуги таксиста: «Куда вам надо? О, поехали! Да, все не влезут, но у меня там брат ещё на машине, подвезёт. Да здесь недалеко ехать-то! Дёшево, дёшево».       — Спасибо, мы всё-таки на маршрутке, — отстраняя мужчину, произносит Федя, однако таксист не успокаивается. Он объясняет, что у него самые низкие цены, никто больше их не повезёт. К тому же, комфорт. Ведь маршрутка — это куча посторонних людей, возможно, всю дорого придётся ехать стоя, а в машине точно все сядут. Да и багажник просторный, вещи влезут... Но не все, конечно, часть придётся взять в салон. — Ещё раз спасибо, но мы обойдёмся без ваших услуг.       — Э, брат, да ты маршрутку ждать ещё полчаса минимум будешь. А у меня кондиционер есть, жара вон какая стоит. Ну, хочешь, ещё скину, но только потому что ты человек хороший, сразу видно.       Таксист буквально кладёт руку на ручку Фединого чемодана, но Смолов действует на опережение и резким движением откатывает чемодан чуть в сторону, чтобы мужчина до него не дотянулся.       — Слушай, мужик, отъебись уже. Мы не поедем на твоей машине, — говорит Федя и кивает всем, чтобы немедленно двинулись за ним. Толпу таксист вряд ли будет задерживать.       По пути к остановке маршрутки к ним ещё несколько раз пытаются пристать разного вида таксисты и даже одна очень упорная женщина с жильём едва ли не прямо в море. Она присаживается на уши растерянному Саше, который не знает, как от неё отвязаться. Женщину посылать, вроде бы, некультурно, но и его протесты она не слушает, продолжает своё. С тысячного раза и не без помощи Дениса, неожиданно заявляющего, что его снова тошнит, удаётся отвадить навязчивую женщину. Во многом потому, что Денис очень талантливо изобразил лицо человека, вот-вот готового прочистить желудок.       — Спасибо, — говорит Саша.       — Да я на самом деле себя всё ещё не очень чувствую, — Денис надевает солнцезащитные очки. — Но блевать не собираюсь. Во всяком случае, в ближайшее время.       Маршрутку действительно ждут долго. За это время Саша успевает выпить целую бутылку воды и теперь ходит из стороны в сторону, жалуясь, что он так больше не может. Он даже согласен на какое угодно такси, лишь бы побыстрее добраться до гостиницы.       Близнецы успевают сбегать на другую сторону дороги, чтобы сфотографироваться с олимпийскими кольцами, потом с какой-то пальмой, потом ещё покупают где-то карту города. Изучать её думают уже в маршрутке, ведь надо что-то делать в пути. Зато сейчас этой картой можно обмахиваться, хотя от жары это практически не спасает.       С Артёма пот льётся в три ручья, он постоянно вытирает его ладонью и пытается пристроиться к узкой полоске тени. Единственной свободной, потому что под козырьком остановки слишком много людей, которым тоже жарко, и они не собираются уступать Артёму место. Артём думает, что зря засунул кепку в багаж. А что если его сейчас хватит тепловой удар? А если солнечный? А если он грохнется в обморок прямо тут? Что в этот момент будет делать Игорь, интересно? Среагирует ли вообще? После короткого диалога в салоне самолёта больше Акинфеев никак не проявлял своего участия в жизни Артёма. Даже держался подальше от него, будто от чужого человека.       — Дай погадаю, а? — перед Федей снова, как из-под земли, вырастает человек. Цыганка, рядом с которой отирается двое детей лет семи-десяти. Смолов закатывает глаза. Он ещё и дня не пробыл в этом городе, а до него докопалось уже человек десять. — Вижу, есть у тебя вопросы к судьбе. Личное что-то.       — Нет у меня ничего. Иди давай, — Федя машет цыганке.       — Зря ты так. Очевидного не видишь. Счастье упускаешь.       — Я вполне счастлив, спасибо.       — Позолоти ручку-то.       — Да с хрена ли? Я у тебя ничего не просил.       — Зря ругаешься, дорогой, беду на себя накличешь, — цыганка нехорошо щурится, явно думая заставить этим Федю раскаяться и всё-таки заплатить ни за что. — Смотри, осторожней будь. Нехорошее около тебя ходит.       — Прокляла меня, что ли? Или порчу навела? Ну, прекрасно, — отмахивается Федя, хватаясь за чемодан, потому что маршрутка уже подъезжает.       Они действительно едут стоя. Люди упорно лезут в салон, видимо, считая, что больше маршруток сегодня не будет. Их понять можно, стоять на жаре ещё полчаса или дольше, никто не хочет. Однако и ехать, тесно прижавшись друг к другу, пытаясь при этом уместить весь свой багаж, детей и передать за проезд, не самое приятное времяпрепровождение.       — До этого места доедем? — интересуется у водителя Александр. Тот уверенно кивает.       Мимо проносятся пальмы, раскидистые деревья, красивые гостиницы, номера в которых стоят наверняка безумные деньги. Люди идут по дорогам с кругами и полотенцами, явно только что с пляжа. Виднеются олимпийские объекты, стадион. На Кубке конфедераций Лёша там не играл. Сборная России проводила свои матчи в Санкт-Петербурге, Москве и Казани.       Маршрутка останавливается около какого-то подъёма в гору. Они точно не в Сочи. Сочи только что промелькнул перед глазами, за стёклами маршрутки, сверкнув ненадолго красивыми новыми постройками. А теперь перед ними самый типичный район любого курортного городка. Дома в пару этажей, где обычно живут только местные, уходят неровными рядами вверх по горе. Старенькие машины припаркованы около сплошных железных заборов. У подножия небольшой рынок из нескольких лавок. В ящиках, прямо на дороге, разложены фрукты и овощи. Красивые. В общем-то, это единственное красивое среди всей остановки.       — Эй, кто там спрашивал про гостиницу? — интересуется водитель, оборачиваясь на пассажиров.       — Я... — неуверенно признаётся Александр.       — Выходи, приехали.       — В смысле приехали? — удивляется Антон. — Это что вообще?       — Вам нужна была гостиница на Цитрусовой? Пожалуйста. Давайте быстрее, мне тут ещё до Птицефабрики народ везти.       Они смотрят вслед уезжающей маршрутке, поднимающей кучу пыли с дороги, а затем разворачиваются в сторону подъёма в гору. Близнецы начинают пристально изучать карту, ведь не может быть правдой, что им сейчас придётся карабкаться на какую-то верхотуру. И вообще, им обещали Сочи, а это не Сочи.       — Простите, а как называется это место? — интересуется Александр у молодого парня-торговца, поправляющего помидоры в ящике.       — Адлер, — пожимает плечами парень.       — Адлер? То есть мы сейчас не в Сочи?       — В Сочи, но в Адлере.       — Простите, не понимаю.       — Да что непонятного, — фыркает Денис. — Адлер — один из районов Сочи, как у нас Басманный или Марьина Роща. Просто мы, наивные, думали, что в путёвках Сочи будет именно тем Сочи, который мы все знаем. Олимпийские объекты, Роза Хутор и всякое такое. А тут, вон, Цитрусовая улица.       — Это улица Ленина, — поправляет парень-торговец. — Цитрусовая — это туда, — он машет рукой наверх.       — Потрясающе, — вздыхает Федя, скрещивая руки на груди. — Гостиница в ебенях, гора, на которую ни одна машина не поднимется, ещё и идти до моря три дня. Первая линия, ага. А я говорил, что ничего хорошего с этими путёвками не будет.       Антон со злости чуть не выкидывает карту прямо на проезжую часть. Он не хочет подниматься ни в какие горы, тем более, с чемоданом и по жаре. А ещё Антону обидно, что пока Федя действительно оказывается прав касаемо всего происходящего в отпуске. Так не должно быть! Они ехали сюда не ради вот этого всего.       — Слушайте, давайте уже хоть куда-нибудь двинемся, — страдальчески тянет Артём. — Мне кажется, у меня всё-таки удар.       — Надеюсь, никого, кроме меня, сегодня не стошнит, — предупреждает Денис.       Они действительно поднимаются в гору по узкой, безлюдной улочке. Время такое, что все либо сидят под кондиционерами в гостиницах, либо плескаются в море, спасаясь от жары. Впрочем, Федя готов поспорить, что на этой улице никого нет, потому что сюда просто банально не каждый заберётся. Нормальная публика живёт ниже, на настоящей первой линии моря, и радуется жизни. Но их компания, разумеется, не могла попасть в общую статистику нормальных людей. Ещё бы!       Наконец, карта приводит их к красивому железному забору коричневого цвета с кованными воротами. Кажется, это едва ли не единственная гостиница на всей горе.       — Нет, вот это явно гостевой дом какой-то, — говорит Денис, указывая ладонью на соседнюю монументальную постройку серого цвета, больше напоминающую больницу. Только огромные буквы «Баргузин» свидетельствуют о том, что это явно не чьё-то постоянное жилище. — Да уж... Слава богу, мы хотя бы не там.       Территория за воротами заставляет всех удивлённо раскрыть рты. Казалось бы, на горе, очень далеко от моря и вообще какой-либо цивилизации просто не может быть ничего лучше соседнего «Баргузина», но открывающееся перед компанией действительно поражает. Обширное пространство с кучей маленьких домиков в два этажа, где каждый этаж является отдельным номером. Две площади: на одной находится детская площадка, на другой — зона для шашлыка. Большой фонтан прямо перед зданием, которое предназначено для столовой, судя по ряду столов, виднеющихся через распахнутые двери. Вдалеке очертания спортивной площадки с футбольным полем. За столовой бассейн с тремя зонами и рядами шезлонгов под длинным навесом.       — Охуеть, — медленно произносят близнецы. Все поддерживают их красноречивое высказывание.       Да, первое впечатление зачастую бывает обманчивым. Но не всегда после него следует разочарование.