Глава 8. Порознь
3 августа 2022 г., 11:40
Феде с близнецами достаётся номер на первом этаже домика, который прямо напротив детской площадки. Денис громко радуется, что не он будет жить рядом с потенциальными раздражителями. Он терпеть не может детей, особенно маленьких, возраста до средней школы. Именно поэтому Денис никогда не проводит уроки русского и литературы у классов младше восьмого. Классное руководство Денис тоже принципиально не берёт, считая, что ему было достаточно легендарного 11 «В» с близнецами, Головиным и другими их приятелями.
Через стенку от Феди поселяются Саши. Антон не менее громко радуется, что друг будет так близко, по соседству. У них ещё и балкон общий, без перегородки. А вот Федя не особенно счастлив. Он прекрасно понимает, к чему всё ведёт. Головин теперь будет регулярно пастись на их территории, уходя к себе разве что спать. Близнецы будут постоянно с ним, снова выкидывая Федю из своего общества, как это уже случилось в самолёте.
Марио и Денис живут чуть вверх по горе, на другой стороне дороги, разделяющей ряды домиков. В относительном отрыве от остальных друзей, потому что Игорь с Артёмом занимают соседний домик от детской площадки. Они ровно по центру между ней и зоной для шашлыков с большой беседкой, которые отделены друг от друга одним домом с четырьмя номерами.
Своему уединению Денис рад не меньше, чем отсутствию детей поблизости. Будто они с Марио действительно просто приехали в Сочи отдохнуть, и нет никакой неорганизованной толпы людей рядом. В соседнем номере, определённо, кто-то живёт, если судить по развешанным сохнущим полотенцам на перилах веранды. Верхний этаж, скорее всего, пустует, потому что ни одного признака жизни на нём нет. Это тоже приятно. Посторонних соседей хотелось бы поменьше.
— Какая красота, — восхищённо произносит Марио, оглядывая цветущий куст, упирающийся прямо в стену их домика. Отсюда ещё частично виден остальной Адлер, располагающийся ниже по горе, на которую они так долго взбирались сегодня.
Вдалеке зелёные вершины под чистым ярко-голубым небом. Разномастные дома, натыканные в хаотичном порядке. Где-то строится современная высотка, пока, правда, представляющая собой только серую бетонную махину с чёрными провалами вместо окон. Стена одного из далёких домов украшена граффити, посвящённым прошедшей зимой 2014-го года Олимпиаде. Её символы, какие-то животные, изображены спускающимися на лыжах с горы, а над ними прописью выведено по-английски: «Добро пожаловать на Олимпийские игры в Сочи».
Номер оказывается довольно просторным. Первым делом Денис начинает сдвигать кровати и отмечает, что даже пепельницу красивую поставили на журнальный столик перед двумя плетёными креслами. Кресла, кстати, можно вынести на веранду, потому что балкона у них нет. Веранда, правда, общая с соседями, но хотя бы есть перегородка. Денис очень надеется, что соседи не окажутся из той категории людей, которые стремятся завести новые знакомства со всеми, кто находится поблизости. Денис новых знакомств не ищет, ему своих выше крыши.
Тем временем, близнецы, оставив чемоданы прямо у порога на произвол судьбы, вбегают в свой номер, чтобы осмотреться. Федя только прикрывает глаза, удручённо вздыхая. Как дети, честное слово. И ведь чем старше становятся, тем дурнее, хотя периоды этой дурости становятся реже. Иногда Федя ловит себя на мысли, что в чём-то близнецы ужасно напоминают Кокорина. Главное, чтобы они сами об этом не догадались, а то ведь с ума сойдут от таких параллелей.
Денис как-то сказал ему, что нет в этом ничего удивительного. У каждого человека в голове есть определённый типаж, по которому он выбирает себе пару. Даже если человек знать не знает, какой именно этот типаж, всё равно в подсознании сидит нечто такое, образное. Судя по всему, Фединым типажом является Кокорин и все его производные формы. Это многое объясняет. Например, Федину неудачную женитьбу, не продержавшуюся и полугода. Его избранница была полной противоположностью и Кокорину, и близнецам.
— Чё за хуйня? — спрашивает Антон, стоя вместе с Лёшей на балконе. Вместо живописных природных пейзажей или хотя бы пары-тройки раскидистых деревьев перед ними один из недостроенных корпусов соседнего «Баргузина». — Это что, на стройку смотреть?
— Впечатляет, — хмыкает Федя.
— Мне не нравится, — говорит Лёша.
— Отвратительно, — согласно кивает Антон.
Он тут же направляется к соседней балконной двери, чтобы постучать в номер Головина и Ерохина. Ему необходимо разделить недовольство с Сашей. Тот тоже вряд ли рад стройке.
На самом деле, это уже не первый раз, когда им не везёт с видом из окна. В девятом, кажется, классе, вместе с Денисом близнецы и их одноклассники ездили в Беларусь. Посещали тогда Минск, Брест и ещё несколько небольших городков, даже заезжали в какое-то село или не село, где раньше было поместье некого известнейшего рода. Радзивиллы или как там их, в общем, уже неважно. Что в одном городе, что в другом, из окна гостиничного номера близнецы могли наблюдать заглохшую стройку.
В тот короткий период времени, когда они жили на базе в Баковке, окна их комнаты были обращены к очень неживописной дороге. Трассе, проще говоря. И шум машин, едущих в Москву и обратно, тоже не способствовал любви к этому пейзажу.
Наконец, на сборах в Испании, проходивших каждое лето, близнецам тоже доставались комнаты в разных частях отеля. Один раз прямо перед свалкой, в другой — перед какими-то техническими помещениями. Были комнаты с видом на тренировочное поле, и это, пожалуй, лучшее из всего, что им когда-либо доставалось.
Теперь снова стройка. Вернее, заброшенный корпус, который вряд ли вообще собираются ремонтировать. Дождутся, пока развалится окончательно, как и весь остальной «Баргузин». Он, пусть пока и выглядит довольно монолитным и не убиваемым, всё равно не производит впечатления вечного здания. Рано или поздно его время придёт, без вариантов. Впрочем, может, и хорошо, что стройки нет. Наверное, не особо приятно просыпаться и засыпать под звуки отбойника и ругань строителей.
— Сегодня никуда уже не пойдём, — говорит Федя. И это не вопрос, не предложение, а утверждение. Он морально не готов больше двигаться. Хватило стояний на остановке и утреннего марафона по аэропорту.
Лучше разобрать вещи, сдвинуть три кровати, потому что спать отдельно друг от друга они не будут, подумать о том, какие есть планы на завтра. Близнецам хочется осмотреть всю территорию. Это куда интереснее разбора вещей, разумеется. Федя остаётся один на один с бытовыми вопросами. Впрочем, как и всегда в последние три года своей жизни.
Кокорин считает, что именно в этом близнецы отдают ему главную роль, чтобы не переживал, будто не имеет в их семье никакого веса... Семье? Федя слишком часто употребляет это слово по отношению к ним. По сути, они не семья. Не родственники, даже не по крови если. Да, живут вместе. Встречаются? Находятся в романтических отношениях? По факту, да. По смыслу, что-то не то. Федя не может подобрать никакого идеально подходящего определения их статусу.
Впрочем, сейчас и не время об этом думать. Зачем вообще задаваться такими вопросами? Разве это главное? Как их ни назови, всё равно вместе.
***
До следующего дня никто ни с кем не пересекается. Даже Головин выходит на связь с близнецами только к ночи, видимо, будучи занятым привыканием к новому месту жительства. На ужине тоже не сталкиваются, наверное, приходят каждый в своё время. Денис с Марио вечером, когда уже темнеет, а на юге темнеет довольно рано, выходят за пределы территории гостиницы, чтобы прогуляться по горе, на которой им всем придётся пробыть две недели. Тут ведь наверняка должны быть какие-нибудь магазины, а не только тот небольшой рынок у подножия. Тем более, что он точно уже закрылся, ведь вряд ли парень-торговец очень хочет сидеть со своими помидорами по ночам. Стрекочут цикады, пахнет чем-то сладким вперемешку с влажными нотами воздуха, удушливо давящими на грудь. Марио, кажется, в восторге. Он практически нигде в своей жизни не был, кроме Москвы. Ему всё удивительно и интересно, любопытство выходит на первый план среди всех остальных чувств. Вокруг красиво, необычно, это привлекает, заставляет даже изредка останавливаться, чтобы рассмотреть поближе какую-нибудь пальму. Где в Москве можно увидеть пальмы на улицах? Они доходят до небольшого ресторанчика. От приоткрытых деревянных ворот можно увидеть немногое, но Денис останавливается как раз за этим. Он очень надеется, что не привлечёт ничьё внимание, потому что заходить внутрь не планирует. Прямо под открытым небом стоят три простых стола со складными стульями. На каждом из столов горит маленькая свечка. Кстати, освещения на территории довольно мало. Тусклые круглые лампы в бумажных плафонах висят гирляндой под навесом, закрывающим места на каком-то самодельном диване. При всей простоте интерьера, если всё это можно им назвать, в ресторанчике довольно много людей. Свободных мест нет. А ещё играет приятная музыка, и единственный повар в небольшой беседке что-то готовит на гриле. Наверное, он не только повар, но и хозяин этого заведения. Денис почему-то в этом уверен. — Милое место, — говорит Марио. — Тут написано, что это авторская кухня, — он указывает на неприметную доску, на которой мелом представлены часы работы и довольно скромное меню. Мысленно Денис отмечает, что обязательно сводит Марио в один из вечеров сюда. Надо только выбрать удачное время, чтобы места остались. А ещё надо, чтобы остальная компания про это место не узнала, а то ведь сразу посыпятся гениальные предложения всем вместе посидеть в честь приезда или отъезда, или ещё какой-нибудь даты. Обычно поводы в таких случаях придумываются прямо на ходу и не всегда имеют под собой хоть какую-то логику, кроме чистого желания выпить в компании на фоне красивой обстановки. Ближайший магазин находится действительно у подножья, так и ещё чуть вправо, в сторону соседней остановки. Магазин пока открыт, и Денис с Марио решают использовать эту возможность, чтобы купить себе каких-нибудь продуктов. На ужин они не пойдут, поедят в номере. С ассортиментом местной столовой успеют ознакомиться завтра утром. Едят на веранде, наслаждаясь звуками позднего вечера и немного похолодевшим воздухом. У соседей в окнах горит свет, но они предпочитают сидеть в своей комнате, смотря телевизор. Об этом свидетельствуют доносящиеся слова новостной передачи. К дому подходит какой-то человек с чемоданом. Он снимает солнцезащитные очки, хотя и так уже достаточно не солнечно, чтобы ими пользоваться. Оглядев дом, он хмыкает и поворачивает голову к Денису с Марио. — Добрый вечер, — они отвечают кивком головы, потому что рты заняты бутербродами. — Не знаете, десятый номер здесь? — Ну, если мы живём в восьмом, то вероятно, — предполагает Денис, удивляясь глупости вопроса. Впрочем, глупость оправдана, ведь табличек с номерами на втором этаже не видно отсюда. Мужчина с чемоданом крутит в задумчивости свой ключ с брелоком, после чего благодарит за подсказку и начинает взбираться по лестнице. — А количество соседей нехорошо увеличивается, — говорит Денис. — Было бы странно, живи мы одни во всём доме, — пожимает плечами Марио. — Я бы с удовольствием пожил один во всём мире. — Денис... Ты хочешь отказаться от своих друзей? От меня, в конце концов? — Я же не сказал, сколько именно я хочу жить один. Может, мне хватит пары дней. И прекрати воспринимать все мои слова так буквально. Я же просто шучу. — Тебе говорили, что твой юмор довольно специфичный? — Серьёзно? А я думал, что ты со мной как раз из-за него. Марио вздыхает, прикрывая глаза и улыбаясь. Утром первыми в столовую приходят Федя и близнецы. Последние не очень рады этому событию. — Зачем идти в такую рань? — ворчит Антон, периодически зевая. — Никого из наших нет. — Их и не будет, — хотя вчера Федя угробил целый день на разбор вещей, выглядит он довольно бодро. Изучает меню столовой, пытаясь понять, что ему больше хочется: овсяную кашу или рисовую. Не каши будут только завтра. — Они, кажется, планируют отдыхать отдельно. — В смысле?! — Денис сразу сказал, что не рад нашей толпе. Артёма с Игорем я со вчера не видел, наверное, у них какой-то свой режим. А Головин, насколько я могу судить по вашим поздним сборищам на балконе, будет спать часов до двенадцати. Александр без него никуда не выйдет. — И зачем тогда мы вообще вместе собирались? — А я говорил, что идея так себе, — Федя останавливает свой выбор на овсянке. — Вы что будете? — Если честно, набор едва ли лучше, чем на базе, — кривится Лёша. — Где тут нормальная еда? — Каша — это самая нормальная еда. — Не начинай, — закатывает глаза Антон. В столовой уже очередь. Надо было приходить ещё раньше, тогда не пришлось бы ждать, пока какая-то крупная женщина с тремя детьми закончит перечислять все блюда, которые они собираются съесть. Кассирша терпеливо вбивает наименования. Женщина спрашивает у детей, не взять ли им чего-нибудь ещё, и дети наперебой называют то, что хотят, прося не брать каши. Старшая девочка не хочет хлеб с маслом. Она от этого толстеет. Кассирша стирает несколько блюд из списка, вбивает новые. Женщина спорит с детьми, доказывая необходимость каши на завтрак. Кассирша снова вносит изменения в заказ. Федя, стоящий позади всей этой сцены, понемногу теряет терпение. Он — не Денис, которого бесит любой человек на этой планете, кроме Марио. Но Федя не понимает, что не так с этим городом, ведь именно тут его выводит из себя поведение кого бы то ни было. Таксисты, цыгане, водители маршруток, проживающие в гостинице люди. А ведь только первый день отпуска. — Судя по всему, я никогда уже не куплю свой чай, — вздыхают за Фединой спиной. Он оборачивается, встречаясь взглядом с довольно усталым человеком. Федя его вполне способен понять. Человек привлекает внимание, в первую очередь, наличием татуировок на руках и шее. Довольно приметно относительно остальных постояльцев. Кроме себя, Федя никого больше с татуировками не видел. Кстати, смотрится неплохо. Федя вспоминает, как несколько лет назад хотел продолжить татуировочную тему на себе, набив что-нибудь на спине. Вот только он стал директором гимназии, и его вид без того уже был специфичным, поэтому пришлось остановиться в фантазиях. А теперь Федя слишком серьёзный и взрослый для подобных экспериментов. Хотя близнецы, наверное, одобрили бы. Они любую подобную инициативу одобряют, считая, что Феде надо перестать зацикливаться на каких-то дурацких неозвученных правилах и жить так, как ему хочется. В конце концов, он директор и имеет полное право выглядеть как угодно, ведь выше него никого нет. — Может быть, вы всё-таки купите свою еду и уступите мне место? — с претензией спрашивает мужчина, кивая в сторону кассы. Женщина с детьми ушла минуту назад, а Федя настолько сильно погрузился в свои мысли, что не заметил этого. Получилось до ужаса нелепо, ведь он всё это время смотрел на мужчину, ещё и так целенаправленно. Наверное, тот уже успел усомниться в адекватности Смолова. — Блин, ну, мы же просили нормальную еду, — Лёша с пренебрежением двигает к себе тарелку каши и толкает локтем Антона, разлёгшегося по столу. — Фу, что это? — Антон дёргается в сторону, когда и перед ним образовывается тарелка. — Это каша, — объясняет Федя. — Съедите её, и я куплю вам что-нибудь вкусное. — Нам что, пять лет, чтобы вестись на такие разводы? — Антон скептически изгибает бровь. — Мы сами можем купить себе еды. — Пожалуйста, — Федя разводит руки в стороны. — Только учтите, что для этого вам придётся выйти за пределы гостиницы. Скорее всего, ближайший магазин где-то под горой. И вряд ли прямо у спуска, потому что вчера я там не заметил никаких магазинов. А ещё, насколько мне известно, далеко не везде на юге принимают карты. А наличные деньги есть только у меня. Но я вам их не дам. — Это ещё почему? — Потому что... — Федя задумывается. — Потому что вы не хотите есть кашу. Близнецы переглядываются. Если Федя прав, и в магазине действительно нельзя расплачиваться картой, то тогда они останутся голодными до обеда. Можно рискнуть и не поверить ему, отказаться от каши, спуститься с горы к магазину и убедиться. Но если они сходят зря? Взбираться на гору им вчера не понравилось. Не хочется несколько раз ходить по ней просто так. В столовую заходит Игорь. Без Артёма. Это говорит либо о том, что они опять поссорились, либо о том, что Артём просто любит поспать, а Игорь не намерен менять свой стиль жизни ради него. Но выглядит Игорь не очень счастливым и отдохнувшим. Он сухо здоровается с Федей и близнецами, вздыхает при виде увеличившейся очереди у кассы. — Что есть? — спрашивает Игорь, потому что не хочет выяснять ассортимент на кассе. Так он задержит людей, пришедших после него. — Каши, — недовольно фыркают близнецы. — Ладно, Федя, мы согласны. Но только попробуй не исполнить обещание. — Когда я вас обманывал? — настроение у Смолова явно улучшается, чего не скажешь об Игоре. — Эй, что случилось? — Кажется, Артём вчера всё-таки перегрелся. Он целый вечер страдал, лёжа на кровати. Говорил, что у него кружится голова и вот-вот вырвет. Кстати, можешь передать Денису, что Артёма вырвало. — А зачем Денису об этом знать? — Ну, вроде бы он вчера надеялся, что никто, кроме него, не проблюётся. — А можно эту тему обсудить после завтрака? — спрашивает Антон. — Передо мной и так каша, а вы тут со своей блевотиной. Игорь переводит на него безразличный взгляд и, не договаривая, чем кончились вчерашние страдания Артёма, направляется в сторону очереди. Федя надеется, что сейчас с Дзюбой всё в порядке, и он хотя бы просто отлёживается в номере. Отпуск, конечно, начался блестяще. Сначала Денис со своей аэрофобией, теперь Артём с ударом. И это с ними нет Кокорина, который обычно всегда является причиной проблем. Всей своей компанией они встречаются только у бассейна в районе часа. Обычно в такое время никто не купается, пережидает опасные солнечные лучи до трёх-четырёх дня. Но Федя никогда не причислял их компанию к нормальным людям. Пожалуй, только Денис с Марио уже целый час торчат тут. И появление оставшихся товарищей Черышева не очень-то радует. — Нашли время для плавания, — ворчит он. — А можно свет не загораживать? Перед ним стоит Ерохин, который пытается найти свободный лежак. Он находит его в нескольких метрах от этого места. Придётся тащить, ведь там, где лежак сейчас, нет ни зонта, ни какой-либо другой тени. — Мы подвинемся, — говорит Марио, тут же вставая. — Никуда мы не будем двигаться, — немедленно отрезает Денис. — Места мало, что ли? Обязательно лепиться друг к другу, как пельмени в морозилке? — Но мы же вместе отдыхаем, — сообщает Ерохин, уже подтаскивающий лежак. — Я подумал, что логично держаться вместе. — А я думаю, что неплохо соблюдать личное пространство. Свалите на хрен! — говорит Денис усевшимся на краю его лежака близнецам. — Успокойся, мы ненадолго, — произносит Федя, но Денису такие обещания явно не нужны. Как только Ерохин заканчивает возню с лежаком, близнецы перемещаются туда. Бассейн пустует, сейчас бы самое время поплавать, вот только палящее солнце не внушает оптимизма. Не хочется повторить судьбу Артёма и проваляться потом весь день в номере. Кстати об Артёме, вот и он, уже вместе с Игорем направляется к лежакам в другой стороне. Пока Акинфеев педантично стелет полотенце, чтобы ни один край не загнулся, Артём уже несётся к бассейну проверять воду. — Надень кепку! — кричит ему Игорь, но Артём отмахивается. Мол, он только потрогать воду, потом ещё вернётся. — Помажься кремом, обгоришь! Артём, твою мать! Близнецы решают, что если Артём пошёл к воде и остался доволен, то и они могут. Иногда для свершения какого-то действия нужен первопроходец, и Артём с этой ролью справился. — А вы куда собрались? Тоже обгореть хотите? — спрашивает строго Федя, придерживая обоих за плечи. В это время Саша уже с разбега плюхается в воду. С выражением полного удовольствия на лице он переворачивается на спину и начинает плыть к борту бассейна. Все процедуры с кремом он провёл ещё в номере, поэтому может спокойно сейчас наслаждаться прохладой воды. Близнецы смотрят на него с завистью. Ситуация такая глупая, будто они дети, которым мама не разрешает гулять, не пообедав. Все друзья уже на улице, пинают мяч, а они вынуждены сидеть дома. — Лёш, сходи за кремом, а? — просит Антон. — Он где-то в ванной лежит, наверное. Или куда там Федя мог его засунуть. — Чё это я должен идти? Давай по-честному, на «камень-ножницы». — Но я всё время проигрываю. — А это уже не мои проблемы. Спустя три раунда, Антону приходится вернуться в номер за кремом. Поиски оказываются долгими, потому что Федя действительно разложил все вещи так, что ничего нельзя найти. Впрочем, они ведь и не пытались. Наверное, стоило вчера ему помочь, они бы хоть знали, что где лежит. На протяжении тех двух с половиной часов, что компания проводит у бассейна, с лица Дениса не сходит раздражённое выражение. Он даже говорит Марио, что они должны уйти раньше, потому что в столовой начался обед. Марио не соглашается. Ему хочется побыть на воздухе. Денису приходится терпеть. Тут ещё Ерохин вдруг достаёт откуда-то журнал с кроссвордами и начинает задавать дурацкие вопросы, привлекая Дениса к каждому разгаданному слову. Игорь к ним не подходит и не вылезает из своего угла, в который переместил лежак во имя тени. Может быть, он вообще спит, потому что через солнцезащитные очки не видно. Артём в это время решает нырнуть в бассейн. Он разбегается и с диким криком прыгает в воду, так что брызги попадают даже на ближайшие к бассейну лежаки. Попадают они и на Федю. — Спасибо, — бурчит он. Близнецы и Головин пытаются друг друга утопить. Во всяком случае, так это выглядит со стороны. — А давайте завтра на море сходим? — предлагает Саша, запрыгивая на бортик. — Тут, вроде бы, недалеко. Надо только трассу перейти и железную дорогу. — Давай, — соглашаются Антон с Лёшей. Федя к их предложению относится скептически. Он не уверен, что близнецы способы встать для этого пораньше, ведь даже сегодня еле проснулись. На море точно надо идти с самого утра, возможно, пожертвовав полноценным завтраком. Если прийти, как сегодня, к часу, то там не будет свободных мест. Федя вспоминает, с какими проблемами сталкивался при посещении общественного пляжа десять лет назад. Это было в ту самую поездку на море вместе с Денисом и Кокориным. — Ты был на море с Кокориным? — спрашивает Антон. — Ну да, когда мы ещё встречались. — М-м, понятно. Вы каждый год ездили, наверное, да? — Нет, один раз только. Потом было не до этого. — Ясно. Федя видит, как меняется настроение Антона. В общем-то, как и всегда при упоминании Кокорина. А тут ещё получается, что с ним Федя поехал в отпуск без каких-либо проблем, просто собрался и полетел отдыхать. Наверное, сам предложил даже. Близнецам же Федю пришлось уговаривать, едва ли не силком тащить в Сочи. И он до сих пор не проявляет особой радости от собственного согласия. — Тош, я не имел в виду, что с Кокориным мне хотелось отдыхать, а с вами нет. — Ну да, он тоже несколько дней ныл, чтобы ты с ним поехал, конечно. Я именно так и подумал. — Просто это был первый совместный отпуск в моей жизни, — «И именно с тех пор я их не люблю». — Очень рад, что с Кокориным у тебя всё было первое. — Не всё. — Ах да, точно. Ты же до него ещё дохера с кем встречался. Мы-то вообще десятые или двадцатые. — Тош, прекрати. — Пожалуйста, — Антон отворачивается и не разговаривает с ним до самого ужина. Это извечная проблема ревности к Фединому прошлому, наверное, никогда не исчезнет. Придётся только терпеть, смиряться, ну или... Федя хмурится, отгоняя идиотскую мысль подальше. Не хватало только из-за такой глупости всё рушить. Что-то в последнее время у него слишком много странных размышлений.***
Весь день порознь. Обедают отдельно друг от друга, даже за разными столами, хотя вполне могли занять один из больших около окна. Близнецы не уходят к Головину вечером, остаются в номере, но своим присутствием довольно ясно выражают позицию по отношению к Феде и его словам. Он думает уйти к Денису, но тот даже не открывает дверь. Идти к Игорю с Артёмом бессмысленно, они не общаются так близко. Вообще, ситуация раздражающая. Пусть Федя изначально не поддерживал идею отдыха толпой, но сейчас в нём снова рождается это вечное стремление объединить любой коллектив, в каком бы ни находился. Денис считает это профдеформацией, ведь на работе Федя только и делает, что пытается всех сплотить во благо сохранения школы. Но сейчас, пожалуй, было бы действительно неплохо снова стать той компанией, какой они были ещё весной, когда сидели в квартире Дениса на дне салатов. О большем мечтать пока глупо. — У вас не будет лишней сигареты? — своими размышлениями Федя занимается, сидя на опустевшей детской площадке. Перед ним сейчас стоит тот мужчина из утренней очереди. Федя протягивает ему сигарету и зажигалку. — Спасибо. Павел. — Фёдор, — Смолов отвечает рукопожатием. Надо что-то менять. Им нельзя отдыхать порознь.
