Вояж

      Федино утро начинается с попытки достучаться до Дениса. В самом прямом смысле этого слова, потому что последние минут пять Федя без перерыва колотит по двери номера Черышева. Нет, он ему откроет. Федя никуда не уйдёт, пока не добьётся своего. Денис точно слышит, просто принципиально изображает великого глухого. Его, конечно, тоже можно понять, потому что последнее, что хочется делать спросонья, — это открывать двери непонятно кому.       — Блядь, да что тебе надо? — наконец, сдаётся Денис, появляясь на пороге.       — Собирайся, мы идём на пляж.       — Какой нахуй пляж? Иди ты в жопу, Смолов. Ты думаешь, я так долго тебя игнорировал, чтобы теперь согласиться на какую-то хрень?       — Хорошо, а почему нет?       Денис закатывает глаза, как будто это ужасно очевидно. На самом деле, действительно, но Федя хочет услышать. Потому что так у него будет больше шансов разубедить Дениса.       Чем старше становится Черышев, тем всё меньше ему нравится общество кого бы то ни было. В целом, Денис всегда отличался любовью к одиноким самокопаниям, поэтому даже в школе ни с кем не общался, кроме Феди. Если бы не тяга Смолова ко всяким вечеринкам с кучей людей, то Денис вряд ли вообще разговаривал бы хоть с кем-то из своих одноклассников. А так приходилось таскаться вместе с Федей, ведь не бросишь же друга. Потом появился Кокорин, который существенно нарушил привычную жизнь Дениса. Как минимум, пришлось теперь общаться и с ним.       В своей футбольной команде Денис тоже старался держаться обособленно, все переговоры по контрактам и прочему за него решал отец, и Денис соглашался с этим ровно до того момента, пока не поступило предложение поехать в Испанию. Тут Денис впервые попытался самостоятельно разобраться, к кому-то обратиться, с кем-то посоветоваться, но отец в Испанию его банально не пустил. Денис посчитал, что это знак, и начал плыть по течению, жалуясь на судьбу в мыслях и иногда своим друзьям.       Его бы воля, он никогда не выходил бы из своей квартиры. Жизнь вынудила работать в школе, потому что другого места попросту не было. Связываться непосредственно со спортом Денис не захотел. Это напоминало ему о нереализованных мечтах, а ещё о семье, с которой он до сих пор так и не поддерживает связь. Школа привлекала наличием в ней Феди и Кокорина. Русский язык с литературой Дениса, впрочем, тоже вполне устраивали. Это были одни из немногих предметов, которым он уделял хоть какое-то внимание в юности.       Вот только школа — это общество. Школа — это очень большое общество, состоящее из учителей и учеников разных возрастов. Здесь, определённо, не могли не возникнуть проблемы. Коллектив Дениса не любил. До тех пор, пока в школу не пришёл Ерохин, у Дениса было лишь два человека, с которыми он не конфликтовал. Хотя можно прибавить ещё ОБЖшника из соседнего кабинета. Он просто не раздражал и с ним можно было спокойно разговаривать. Остальные учителя к Денису относились, да и относятся, в общем-то, довольно пренебрежительно.       — Как его вообще взяли в школу, он же ненавидит детей?       — Если бы не связи со Смоловым, его бы близко сюда не пустили.       — Слышала, во времена Иды Геннадиевны он ещё учился. Не зря она говорила, что такому не место в приличном заведении.       — Абсолютно не соответствует гимназии! Он же курит за углом на переменах!       — Может быть, у него просто какие-нибудь проблемы?       — Зачем с проблемами идти в общество?       Доходило до абсурда. Учительница истории, Людмила Анатольевна, однажды вбежала в кабинет Феди с требованием немедленно уволить Дениса. Мол, тот отказался провести литературу у её шестиклашек, а ведь он единственный учитель литературы, который мог бы заменить заболевшую Нину Ивановну во вторник. А ещё на собрания Денис ходить не любит и сидит там с таким выражением лица, словно его пытают. Это просто неуважение к коллективу!       — Людмила Анатольевна, — спокойно произнёс Федя. — Как вы думаете, что полезнее для блага нашей гимназии: хороший педагог или дружелюбный человек, который легко находит общий язык с коллективом?       — Ну, знаете, Фёдор Михайлович, так можно всё вывернуть. Учитель должен сочетать в себе эти качества. В конце концов, мы — социальный институт, мы должны социализировать детей. Кого и как социализирует Черышев?       — Он, может, никого не социализирует, но зато его ученики ЕГЭ по литературе пишут на восемьдесят баллов минимум.       — ЕГЭ по литературе сдаёт, дай бог, что один человек на параллель.       — И именно Денис Дмитриевич занимается с этим одним человеком, а не кто-то другой. Не хочу показаться бестактным, но вы, Людмила Анатольевна, не готовите одиннадцатиклассников к экзамену по истории.       — Я вам объясняла, что не могу взвалить на себя ещё и эту нагрузку. У меня классное руководство, почти вся средняя школа и старшие. Ещё и этот 9 «В»! Между прочим, детки Черышева. Хулиганы, совершенно неуправляемые подростки, которые полностью соответствуют своему руководителю.       — Если 9 «В» совершенно неуправляем, то не думаю, что у Дениса Дмитриевича получилось бы найти к ним подход. Не стоит сравнивать учителей друг с другом, Людмила Анатольевна. У каждого тут свои обстоятельства, привычки и пожелания. Я стараюсь их учитывать. Вроде бы, гимназия пока не развалилась.       — Надолго ли? — хмыкнула учительница.       Может быть, Денис действительно был не самым хорошим человеком в общем понимании этого выражения, но, кто знает, вдруг это цена за остальные качества. Он был готов работать с подростками самого сложного возраста, начиная с 8-го класса. Не каждый учитель выдерживал такое. К тому же, Денис никогда не был педагогом по образованию. Он большую часть своей жизни посвятил футболу, заочно оканчивая педагогический, чтобы просто было. Но несмотря ни на что, Денис всегда горой стоял за свой «В» класс и за тех, кого считал друзьями. Да, он обязательно выскажет всё, что думает, но сначала поможет. Ну, или сделает это параллельно.       Разумеется, Денис приехал в Сочи, чтобы отдохнуть от общества и общения. Школа, живущий с ним Кокорин, постоянные встречи с друзьями во имя поддержания связей, дни салатов и всё прочее. Кого бы это не вымотало? Денису хочется побыть наедине с собой и с Марио. Всё. Отстаньте от него со своими дурацкими интерактивами.       Пляж — это точно толпа посторонних людей вокруг. К тому же, вряд ли Федя зовёт только Дениса. Пойдёт вся их компания. Денис даже за деньги в таком участвовать не согласен.       — Меня устраивает бассейн, — твёрдо произносит Денис.       — Ты ехал на море ради бассейна с хлоркой?       — Да. Это входило в мои планы.       — Ну да, конечно, ведь откуда мне знать о твоих планах, — Федя придерживает рукой дверь, которую Денис собирается уже захлопнуть. — А что думает по этому поводу Марио? Он не хочет присоединиться к нашей вылазке?       — О, нет, Смолов, даже не пытайся. Попробуешь заставить меня через Марио и...       — А что тебя снова заставляют делать? — Марио стоит около веранды с пакетом винограда в руках.       Федя немедленно переключается на Фернандеса. Разумеется, тот обеими руками за поход к морю. С Денисом он обещает поговорить ещё раз, но Федя может не переживать, они точно будут вдвоём.       Уговорить Дзюбу не составляет никакого труда. Единственная проблема — он никуда не двинется, пока не позавтракает. А на завтрак Артём взял себе, кажется, всё, что только было в меню. Он сидит один за столом, полным еды, и думает, как бы впихнуть в себя ещё один бутерброд.       — Зачем ты вообще это взял? — удивляется Федя.       — Я посмотрел меню. У них разные блюда каждый день. Возможно, они повторяются по неделям, но я не уверен. Чтобы не рисковать, я решил взять всё. Так я пойму, что мне нравится больше.       — То есть бутербродов ты никогда раньше не ел, раз тебе нужно понять, как ты к ним относишься?       — Нет. Ел, конечно. Но бутерброды ведь можно совершенно по-разному приготовить. Я тебе так скажу, Федя, бутерброды — это искусство, оно доступно не каждому.       — Ладно, искусствовед. Надеюсь, часам к одиннадцати ты управишься. Потому что встречаемся мы у ворот примерно в это время, — напоследок Федя прихватывает с собой один из бутербродов, чтобы понять, насколько они приближены к искусству. Мало ли какой авангард ему придётся попробовать.       Игоря Смолов находит у бассейна. Тот снова сидит в углу, где вчера провёл всё время, ни плавая, ни загорая, ни делая что-либо вообще. Просто смотрит на то, как отдыхают другие, и о чём-то думает. Федю, если честно, очень напрягает такое поведение Игоря. Больно уж в стиле Дениса, разве что, хотя бы на улице, а не в душном номере торчит.       — О, Игорь, не хочешь сходить сегодня на море? — Федя беззаботно улыбается Акинфееву, продолжая жевать бутерброд. Будто просто мимо проходил и случайно наткнулся на друга. Хотя Игорь прекрасно знает, что нельзя пройти мимо бассейна. К нему нужно целенаправленно повернуть от здания столовой, уйдя с главной дороги.       — Боюсь, у меня нет настроения.       — Я читал, какие-то учёные доказали, что морской воздух способствует укреплению иммунитета. А другие учёные подтвердили, что хороший иммунитет способствует отсутствию негативных мыслей и беспричинной тоски. К тому же, третьи учёные считают, что солнце...       — У вас с Артёмом, что, одна методичка на двоих? — Игорь не усмехается даже. Скорее, высказывает недовольство, услышав, видимо, довольно избитые фразы, хотя Федя только что на ходу их выдумал.       — Ладно... А чем тогда ты планируешь сегодня заниматься?       — Обязательно надо чем-то заниматься? Я, кажется, отдыхаю здесь.       — Ты просто не очень-то похож на человека, любящего безделье.       — Значит, ты плохо меня знаешь.       Федя вздыхает и присаживается на соседний лежак. Игорь продолжает смотреть в пустоту расфокусированным взглядом.       — Если ты ждёшь откровений, то зря. Я не собираюсь изливать душу, — хмыкает Игорь, спустя некоторое время в молчании. За это время Федя успевает доесть бутерброд.       — Да нет, я ничего не жду. Только твоего согласия пойти с нами на пляж. Смена обстановки, знаешь, помогает.       — Что-то незаметно.       Игорь не думает, что поход к морю сильно изменит что-то в его мыслях. Он в Сочи ехал ради смены обстановки, но вот уже второй день, а ничего не поменялось. Ему по-прежнему совершенно непонятны их отношения с Артёмом. Непонятно даже, отношения ли это вообще. Они отдыхают отдельно друг от друга, даже спят сейчас на разных кроватях. И, кажется, что ни для одного это не кажется странным, не вызывает вопросов и не беспокоит. Впрочем, другого от Артёма Игорь и не ожидал. Тот ещё несколько лет назад довольно доступно объяснил наивному Акинфееву, что не относится к его чувствам серьёзно и со вниманием.       Люди не меняются. С годами они становятся только хуже.

***

      Договориться с Сашами оказывается проще простого, и Федя уже чувствует себя победителем в этой борьбе за сплочение коллектива. Он точно прирождённый лидер. Он может уговорить любого человека сделать что угодно, даже если этот человек Денис. Правда, Федя не уверен насчёт Игоря, ведь тот так и не дал окончательного ответа. Впрочем, Москва не сразу строилась, а их коллектив посложнее Москвы будет. Федя ещё найдёт подход к Акинфееву. В крайнем случае, будет действовать через Артёма, может быть, заодно их помирит.       С прекрасным настроением Смолов возвращается в свой номер и с удивлением обнаруживает, что близнецы уже проснулись. Это не может не радовать. Хотя Антон со вчера с ним показательно не разговаривает и даже сегодня продолжает разыгрывать старый спектакль. Ничего страшного. Потом самому надоест, и всё будет нормально. Иногда Феде кажется, что для Антона такие обиды что-то вроде отдельного способа развлечься. Кто Федя такой, чтобы лишать Антона подобного удовольствия?       — А я договорился со всеми, чтобы мы пошли на море, — сообщает Федя, подпирая плечом стену.       Антон не поднимает на него взгляда, продолжая упорно листать новостную ленту в телефоне.       — Пожелать вам удачного путешествия? — спрашивает Лёша.       В отличие от брата, Лёша всегда обижался так, что было непонятно, действительно ли это обида, а самое главное, по какой причине она произошла. Лёша делал это тихо, молча, и добиться от него прощения куда сложнее. А тут... Судя по интонации, Лёша решил поддержать Антона, причём, скорее всего, только из чувства солидарности. Вряд ли Лёша так уж сильно обижен из-за Фединых отношений с Кокориным, окончанию которых стукнуло лет сто.       — Значит, вы не идёте? — уточняет Федя.       — Почему? Идём. Но не потому, что ты всех позвал, а потому, что мы и так планировали. С тобой или без тебя.       — Прекрасно. Может быть, мне стоит вообще съехать? Раз уж вам моё присутствие неважно.       — Мы подумаем.       К месту сбора, тем не менее, подходят все, даже Игорь. Он сдвигает пониже кепку и сообщает, что Артём сейчас прибежит. Где застрял Дзюба, не уточняется, но после его подвигов во время завтрака может быть всё, что угодно. Близнецы, в общем-то, тоже стоят около ворот вместе со всеми. Они объясняют это исключительно присутствием в общей компании Головина. Не будь он тут, они бы давно ушли к морю сами. И плевать, что они понятия не имеют, как до него идти.       А идти не близко. Сначала надо спуститься с горы... Сразу же происходит небольшая заминка, потому что Артём хочет купить у знакомого парня-торговца немного персиков.       — Был какой-то фильм, где парень дрочил персиком, — внезапно озвучивает Головин.       — И зачем нам эта информация? — спрашивает Денис, изгибая бровь.       — Просто вспомнилось что-то.       — Фу, блядь, Саня, кто тебя просил, — морщится Антон. — Я теперь никогда в жизни не смогу даже смотреть на персики.       — Вообще-то, мы вместе этот фильм смотрели, — добавляет Саша.       — А я где был в этот момент? — удивляется Лёша. Он бы точно запомнил такое.       — В сборной, кажется, — пожимает плечами Саша.       Антон заявляет, что больше не собирается общаться с Головиным, потому что тот мерзкий. Неужели так сложно молчать о подобных вещах? Мало ли кто и что там смотрел.       Чтобы дойти до моря, надо повернуть направо от горы. Пройти до ближайшего подземного перехода и спуститься в него. Только так можно пересечь трассу, которая как раз делит береговую линию с жилым сектором. После подземного перехода нужно обойти железную дорогу, прямо за ней пляж. Но, разумеется, не совсем прямо за ней. Надо попетлять ещё, чтобы найти вход на территорию.       Народу до чёрта. Персику... то есть яблоку негде упасть. Пляж маленький и узкий, всего лишь в пару рядов лежаков. Около входа стоит табличка, сообщающая, что платить надо отдельно за лежак, отдельно за зонт над ним и ещё отдельно надо оставить залог на тот случай, если вы не отсидите то время, которое оплатили. Феде не нравятся такие расценки. Они вообще-то не миллионеры. Ладно, некоторые из них не миллионеры.       — Надо было оставаться дома, — ворчит Денис, пока они идут по камням — пляж в Адлере галечный — в поисках свободного места. Люди, которым не достался лежак, раскладывают свои полотенца прямо на гальке.       — Между прочим, я слышал, будто лежать на камнях полезно, — заверяет Артём, откусывая персик.       — Это тебе сказали учёные, которые про солнце писали? — уточняет Игорь и вздыхает нервно, видя, что по руке Артёма течёт персиковый сок. — Вытрись, пожалуйста, если не хочешь, чтобы нас преследовали осы.       — Осы?! — вскрикивает Денис. — Какие ещё осы, вашу мать?       — Денис, всё в порядке. Пока никакие, — миролюбиво улыбается Марио. — Смотрите, там, кажется, два лежака освобождают.       Увидев, куда именно показывает Фернандес, близнецы и Саша тут же срываются с места, чтобы немедленно добежать до нужного места и занять лежаки. Другого такого шанса может не представиться. К тому времени, пока подходят остальные, около лежаков уже крутится престарелый мужчина с барсеткой и блокнотом. Он отвечает за этот участок пляжа и собирает оплату за лежаки, зонты и залоги.       — Два лежака, — подсчитывает он, отмечая что-то в блокноте. — Вам нужен зонт?       — Конечно. Мы что, по-вашему, должны сгореть? — удивляется вопросу Антон.       — Два лежака — два зонта. Сейчас позову Артура, он вам поднимет.       — А что, за помощь Артура надо платить? — видя лишнюю строчку около пометки с зонтами, спрашивает Федя.       — Отдельная услуга.       — Спасибо, тогда не надо. Мы сами поднимем.       — Дело ваше. Если сломаете, будете платить штраф. Так, и залог. Итого получается четыреста рублей.       — Четыреста рублей за то, что мы пришли пару часов посидеть на камнях, — хмыкает Денис. — Я уж лучше буду плавать и дальше в хлорке, Федя.       Смолову и самому не нравится. А если бы у них не было бассейна? По четыреста рублей каждый день? Сколько бы они потратили за две недели? Ну, или тогда действительно надо лежать на камнях, как предлагал Артём.       Впрочем, четыреста рублей на всю их компанию — это не так и много. Если каждый скинется. Или почти каждый.       — Я вообще не хотел идти на пляж, — заявляет Денис. — Это была исключительно твоя инициатива, Федь.       — А я деньги в номере оставил, — виновато разводит руки Марио.       — Мы с Сашей тебе потом вернём, у нас тоже всё в номере, — кивает Александр.       — Я на персики потратился, — сообщает Артём.       — Вот моя доля, — Игорь протягивает Феде пятьдесят рублей. — Если делить на девять, а нас девять, то с тебя шесть рублей сдачи. Но я обойдусь без них.       Федя криво улыбается, доставая свой кошелёк. Когда престарелый мужчина уходит, на Федю снова обращаются все взгляды.       — Зонты раскрыть надо, — подсказывает Антон. — Ты, кажется, обещал самостоятельно это сделать.       Да уж, прирождённый лидер, ничего не скажешь. Всё своими руками, рискуя поломать несчастный зонт, и без того дышащий на ладан. Если его действительно сломать, то придётся платить тому мужчине. Федя не уверен, что зонт обойдётся дёшево. Зная нравы юга России, тут ещё за какой-нибудь моральный ущерб сдерут. Или за пострадавшую репутацию пляжа.       В воде народа тоже валом. Галечные пляжи отличаются тем, что плавать далеко от берега уже слишком глубоко, а там, где мелко, крутится слишком много людей. Особенно детей. Детей в нарукавниках, детей в кругах, детей, любящих молотить конечностями по воде, разбрызгивая солёную воду на несколько метров вверх. Одна капля в глаз и здравствуй раздражение. Какие-то индивидуумы догадываются затащить в море надувные матрасы. Казалось бы, ну, отплыви ты со своей махиной подальше тогда, всё равно в воду не спускаешься. Нет, зачем? Лучше тут, кучей, вместе с детьми и прочими посетителями пляжа.       — Поплавали, — невесело констатирует Денис, понимая, что в воду не ступит.       — Можно отплыть от них, — предлагает Марио. — Наверное.       — Ну, удачи, — Денис кивает головой вдоль берега. Повсюду люди. Конца и края им не видно. — Господи, если я проторчу здесь ещё пять минут, у меня начнётся паника.       — Чтобы не было паники, учёные иногда советуют выпить, — на плечи Дениса с Марио ложатся руки Артёма. Черышев немедленно сбрасывает чужую ладонь, будучи совершенно неготовым к спонтанным прикосновениям к своей коже. — Пиздец, галька жёсткая, конечно. Мне кажется, я себе все ноги убил.       Пока Артём рассматривает свои ступни, Денис решает вернуться к лежакам. Там Александр уже достаёт сборник кроссвордов. Уж лучше его дурацкие вопросы на эрудицию, чем паника от многолюдности пляжа. Марио всё-таки хочет попробовать протиснуться в воду.       Лёша с Антоном ходят по берегу, неловко переваливаясь с ноги на ногу и постоянно бурча себе под нос о том, что только идиоты могут придумать галечные пляжи. Это неприятно, больно и вообще не способствует любви к морю. Ещё и солнце нещадно палит, приближаясь к своей критической отметке.       — Ай, фу, она холодная! — отпрыгивает в сторону Лёша, когда вода касается щиколотки. — Мне не нравится, Тош.       — Мне тоже. Интересно, а в нормальном Сочи такая же хрень?       — Не думаю, что туда специально везли песок.       Антон трогает рукой воду. Для него вполне нормальная температура, это вечно мёрзнущему Лёше неприятно. Он даже по ночам спит, замотавшись пододеяльником, хотя никто ничем не укрывается. Ещё и требует выключить кондиционер.       — Твои ставки, доплыву ли я до того буйка? — Антон указывает перед собой. Лёша приглядывается, пытаясь найти буёк. По ощущениям он довольно-таки далеко. Антон, конечно, нормально плавает, но ведь ему ещё обратно потом добираться. Лёша бы не рискнул. — Мы с Сашей поспорили. Он пока там кремом обмазывается, как не в себя.       — На что спорили?       — На желание.       — Сколько раз я предупреждал тебя никогда не спорить на желание? Уж лучше на деньги. Безопаснее.       Тень около лежаков постепенно перемещается. Зонты уже не спасают, поэтому приходится ютиться стоя под ними, так как лежаки вкопаны в землю, их не подвинешь. Денис с Александром разгадали три кроссворда совместными усилиями. Постепенно Денису даже начинает нравиться думать над этими дурацкими вопросами. Впрочем, он не уверен, что без двух стаканов пива из ближайшего бара ему было бы так же весело.       — Федя, я выиграл! Я выиграл! — Антон бежит к нему по гальке. Ещё пару часов назад разговаривать не хотел, а тут делится новостями. — Я доплыл до буйка быстрее, чем Саня!       — Поздравляю, — обнимая парня за талию, чтобы не поскользнулся, говорит Федя. — И что ты выиграл?       — Саня купит мне надувной круг в виде фламинго! Мы, пока искали вход на пляж, прошли мимо нескольких лавок. Они там висят, такие прикольные.       — Тош, зачем тебе круг? Ещё и в виде фламинго...       Антон хмурится, потому что только что ведь всё объяснил. Круг прикольный. Этого вполне достаточно, чтобы его приобрести. И вообще Федя должен быть счастлив, что не ему надо покупать. Если бы Антон проиграл Саше, он бы всё равно пристал к Феде и получил свой круг. На пляж они вряд ли когда-либо ещё выберутся, поэтому у Антона есть один-единственный шанс стать счастливым обладателем розового фламинго.       Вскоре к ним подбегает не менее радостный Артём. В руках он держит что-то непонятное, склизкое, готовое вот-вот вырваться наружу из ладоней.       — Медуза, прикиньте! — сообщает он.       — Ты уверен, что она не ужалит? — с сомнением спрашивает Игорь, видя синюю каёмку около купола. — Артём, выбрось её, она ядовитая!       — У них активный период в конце лета и осенью, — вспоминает неожиданно Саша. — Вряд ли она сейчас так уж опасна.       Но Игорь уже со всей силы бьёт Артёма по рукам, и полупрозрачная слизь, напоминающая, скорее, какую-то часть медузы, чем её целиком, падает на гальку. Игорь берёт один из шлёпок и начинает соскребать медузу под лежак.       — Да ладно тебе, Игорёк, ничего ж не случилось, — растерянно произносит Артём. Игорь поднимает на него возмущённый взгляд, искренне борясь с желанием ударить Артёма чем-нибудь тяжёлым. Как можно быть таким невнимательным и беспечным? То тепловой удар, то ядовитые медузы. Дурак, господи, какой неисправимый дурак.       С пляжа возвращаются часа в четыре. Марио успевает ещё несколько раз искупаться. Он утверждает, что толпа народа не такая уж и страшная, есть возможность не пересекаться с ними. Хотя дети, конечно, действительно создают своего рода проблемы. Но Марио не видит в этом особого ужаса. В конце концов, это же дети, что с ними сделаешь?       — Может быть, стоит воспитывать нормально? Объяснять, что нельзя брызгать в людей водой? — предполагает Денис.       Федя сообщает, что ждёт всех через час на ужине. Да, есть они теперь тоже будут все вместе, потому что так надо. Вспомнив об изобилии еды на завтрак, Артём начинает чувствовать себя не очень. Ему кажется, что, кроме пары персиков, он больше ничего сегодня не съест. Близнецы скрещивают пальцы в надежде, что на ужин сегодня нечто приемлемое, а то вчера была греча. Ну, точно как на базе в Баковке.       — Сходили на море? — раздаётся со стороны фонтана.       — А, Павел, добрый день, — машет мужчине Федя. Старый знакомый сидит на скамейке около корпуса столовой. — Как видите. Если честно, не советую. Места мало, народу много, галька, медузы...       — Ну, я почему-то был уверен, что не оцените. Зато теперь не будете орать по утрам прямо под моими окнами.       — Это кто вообще? — удивлённо спрашивает Лёша у Феди.       — Наш сосед сверху, — хмыкает Денис. — Смотрю, Федя в своём репертуаре. Не может не познакомиться хер пойми с кем. Ещё и своими утренними приколами на смех перед всеми выставил.       — Мне не нравится этот Павел, — фыркает Антон.