Вояж

      Красивый куст непонятно чего, растущий прямо около бассейна так, что ветки опасно наклоняются над водой, грозясь когда-нибудь в неё окунуться, давно привлекал Головина. Он с первого дня приезда, когда изучал территорию гостиницы, выясняя, где можно проводить время, обратил внимание на очень живописную растительность у бассейна. Кроме упомянутого куста, там ещё росло две пальмы.       Поскольку из отпуска принято привозить фотографии и магниты, но об этом позже, Саша решает посмотреть, какие вообще моменты уже запечатлены. Он остаётся совершенно недовольным. Большая часть памяти фотоаппарата Ерохина забита близнецами или какими-то спонтанными кадрами, где кто-то с кем-то разговаривает или куда-то идёт. Есть смешная фотография недовольного Феди с пакетом. Есть снимок обгоревшего Артёма и немного природы Сочи и Абхазии. Фотографии самого Саши тоже имеются, но он находит их ужасными.       Головину срочно нужны нормальные фотографии, которые потом нестыдно куда-нибудь выложить на всеобщее обозрение, чтобы все его немногочисленные друзья и подписчики знали, как прекрасно прошло это лето.       — Вставай, мы идём фотографироваться, — Саша расталкивает Александра ещё до завтрака. У него есть план, который нужно воплотить до тех пор, пока не проснутся близнецы.       — Куда и зачем? — зевая, спрашивает Александр, пытаясь рассмотреть на наручных часах, сколько сейчас времени.       — К бассейну. Давай быстрее.       У Саши в руках небезызвестный круг в виде фламинго, который выиграл Антон в споре по заплыву до буйка, когда они ходили на море. Теперь понятно, почему операцию по фотографированию нужно провести быстро и тайно. Близнецам явно не понравится, что их законное имущество трогали посторонние для своих сомнительных целей.       Вот только Александр с утра ужасно неспешный. Он еле натягивает футболку и говорит, что ему нужно причесаться. Саша закатывает глаза. Ведь, правда, зачем это всё? Не Александр будет фотографироваться, да и людей на территории сейчас немного, если он так беспокоится, что кто-то увидит его лохматым.       По пути к бассейну на них неожиданно напарывается Артём, тащащий полный пакет с продуктами. Саша быстро прячет огромный круг за спину, хотя это никак не поможет скрыть преступление.       — Куда идёте? — интересуется Артём, внимательно оглядывая парочку.       — Да так, прогуливаемся, — отмахивается Саша.       — С кругом близнецов?       — Да. Фламинго тоже надо выгуливать. Сегодня моя смена.       Артём озадаченно смотрит на них и тащится следом, потому что он ничего не понял, да и интересно всё-таки, зачем Сашам понадобился круг. Головин останавливается. Нет, с Артёмом они далеко не уйдут, надо срочно его куда-то сплавить.       Лучшая защита — нападение. Поэтому Саша начинает расспрашивать Артёма, а куда ходил он, что купил, почему вообще Дзюба встал так рано, что делает Игорь, не спешит ли Артём к нему.       — Я хочу сделать Игорю сюрприз, — шёпотом, будто по секрету, произносит Артём, наклоняясь ближе к Сашам. — Купил фруктов и ещё булок каких-то. Приготовлю коктейль и завтрак ему в постель.       — Очень мило, — одобрительно улыбается Александр, хлопая Артёма по плечу. Тот по привычке морщится. Кожа, конечно, уже зажила после недавнего обгорания, но фантомное неприятное ощущение всё-таки до сих пор не покидает.       — Коктейль! Точняк! — вдруг осеняет Сашу. — Так, возвращаемся в номер, берём деньги и в магазин, — командует он Александру. — Артём, ты просто гений!       — Всегда это знал...       Они бросают круг на балконе, на всякий случай Саша заглядывает в окна номера близнецов, но шторы плотно задёрнуты и ничего не видно. Саша надеется, что, когда они вернутся из магазина и он сделает себе коктейль, те ещё будут спать. Действовать надо быстро.       Фрукты покупаются у парня-торговца под горой. Он пытается впарить Сашам огурцы, и только потому, что у них нет времени на споры, Головин отмахивается и говорит класть огурцы в пакет.       — Не хочу лишать тебя энтузиазма, — осторожно начинает Александр. — Но как ты собираешься делать коктейль? Для этого нужен хотя бы стакан. Не говоря уже о том, что надо как-то выжать фрукты.       Саша останавливается на полпути. Он не подумал о такой неотъемлемой части коктейля, как процесс его приготовления. Но если Артём собирается каким-то образом делать коктейль, значит, у него есть всё необходимое. Придётся снова обратиться к Дзюбе.       Выясняется, что соковыжималку Артём попросил в столовой, благо, та уже открыта. Красивые палочки и даже зонтик для украшения стакана он выклянчил у Дениса, потому что тот зачем-то взял их с собой. Сам стакан был тоже позаимствован в столовой.       Пока Саша занимается собиранием коктейля по частям, бегая от Дениса до столовой, подходит время завтрака. Не появиться там, странно. Особенно учитывая план с похищением круга.       — Надо найти время между завтраком и тем, как все придут к бассейну, — говорит Саша Александру. Тот кивает с готовностью следовать указаниям.       За завтраком нет только Артёма и Игоря, потому что у них там своя романтика, о которой Саша всем и сообщает. Сообщает, совершенно не подумав, что в ответ может получить вполне логичный вопрос:       — А откуда ты знаешь?       — Ну-у-у, столкнулся утром с Артёмом. Он как раз возвращался из магазина.       — Что ты утром делал на улице? — удивляется Антон, прекрасно зная, что на отдыхе Саша предпочитал высыпаться, как и он.       — Гулял.       — А потом вы с Дзюбой меня заебали на предмет коктейльных трубочек, — говорит Денис, зевая.       — Зачем тебе трубочки? — немедленно спрашивает Антон.       — Встретил Артёма, он рассказал мне про свой план с завтраком для Игоря, и мне тоже захотелось сделать себе коктейль.       — Блин, я тоже теперь хочу, — Антон с надеждой смотрит на Федю и брата.       — Тебе было мало коктейлей в клубе? — Федя изгибает бровь.       По традиции самым последним к завтраку подтягивается Кокорин, потому что его режим жизни всецело зависит от Максима. Отправляя мальчика самостоятельно выбирать, что он сегодня будет есть, Саша подходит к общему столу и уверенно сообщает:       — Сегодня я позову Пашу на свидание.       — Ты сначала научись с ним нормально разговаривать, — советует Денис, хмыкая в свою чашку чая.       — Почему ты будешь звать его на свидание, а не он тебя? — не понимает Марио. — Я думал, что...       — К сожалению, приходится брать ситуацию в свои руки. Если я буду ждать первых шагов от Паши, то мне придётся переехать сюда, — говорит Кокорин. — Надо только придумать причину свидания, ведь он не должен понять, что это свидание.       — Иначе он пошлёт тебя, если вообще не решит пару раз съездить по роже. Потому что я всё ещё не думаю, что Павлу интересны мужчины, — произносит Денис и тут же обращается к близнецам. — Да, утверждения вашего друга, сделанные по случайной фотографии, не считаются.       — Вот заодно я и узнаю, каковы мои шансы.       — Что будешь делать, если шансы нулевые? — интересуется Федя.       — Буду увеличивать шансы.       — Слабоумие и отвага, — хмыкает Антон.       — Вы так с Федей встречаться начали, не надо мне тут, — отмахивается Кокорин. — В общем, для начала я одену свою счастливую футболку.       — Надену, — поправляет Денис. — Иначе она резко перестанет быть счастливой. Хотя вряд ли возможно кого-то впечатлить в настолько идиотском виде.       — Между прочим, у Паши точно такая же.       — Кажется, у кого-то резко повышаются шансы, — комментирует Головин.       — О, я придумал! — Кокорин хлопает в ладоши, заставляя Дениса поморщится, потому что резкий звук ударил по самым перепонкам. — Оденусь красиво, постучусь к нему и начну разговор с того, что порошок, который он дал мне для стирки вчера, был отличным.       — Более тупого предлога поговорить и не придумаешь, — заключает Антон. — Шансы резко уменьшаются. Лёша, запиши порошок в наш список самых дебильных подкатов.       Поскольку Лёша начинает действительно печатать что-то в телефоне, Федя удивлённо хлопает глазами, спрашивая:       — Простите, а зачем вам список дебильных подкатов?       — Он появился ещё до тебя. Вернее, из-за тебя, — поясняет Лёша, не отвлекаясь от процесса. — Правда, так и не пригодился по сути, но мы решили его сохранить, как память, и продолжать по мере накопления материала.       — А ещё у меня есть список самых дебильных комплиментов, который я веду для Лёши, но он им зачем-то пользуется, — добавляет Антон. — Поэтому ты, Федя, вечно слушаешь всякую чушь.       — Просто у нас разные понятия о дебильности, Тош. Я вот, например, считаю это милым.       — Назвать меня ворчащим дедом, охуеть мило, — хмыкает Федя.       — Я не говорил, что ты дед. Я просто сказал, что ты часто ворчишь. И у меня была соответствующая интонация, которая должна была подразумевать, что это комплимент, а не упрёк. И вообще я тебя потом поцеловал. Что тебе ещё нужно-то?!       — Так, всем спасибо за завтрак. Мы с Сашей пошли, — Александр, получив красноречивый тычок от Головина, резко поднимается из-за стола.       Саша хотел быстро уйти, пока близнецы заняты спором с Федей. Обычно такие мероприятия длились долго, потому что отчасти доставляли удовольствие тому же Антону. Нет лучшего момента, чтобы смыться, спереть круг, сделать фотографию и вернуть всё на место, будто ничего не произошло. Но Александр со своей неуместной вежливостью не захотел уходить по-английски. Конечно, ведь нужно сообщить каждому лично, что ты закончил есть.       — Они бы всё равно заметили, что мы уходим, — объясняет Ерохин, пока Саша снова притаскивает круг с балкона и кивает на стакан с коктейлем, который нужно забрать.       — Лёха и Тоха не заметили бы, а теперь у них куча подозрений.       Саша слишком хорошо знает своих друзей. Особенно любопытных близнецов. Именно поэтому он перебежками добирается до бассейна, швыряет круг в воду, быстро стягивает с себя одежду, оставаясь только в плавках, и постоянно при этом оглядывается, боясь, что за ними вполне могут следить.       — Дай мне стакан, — шёпотом просит Саша. — Нет, подожди, сначала я лягу на круг.       Головин кое-как устраивается в круге, из-за этого чуть отплывая от обозначенного угла с кустом и пальмами. Приходится подгребать руками, чтобы оказаться в нужной точке.       — Стакан. Очки. Сфоткай так, чтобы было понятно, что я не в Адлере, а как минимум в Турции. Лучше, конечно, чтобы в Дубае.       — Знать бы ещё, как это, — говорит Александр, отходя в сторону и пытаясь найти подходящий ракурс.       — У меня нормальное выражение лица?       — Ну... да.       — Мне не нравится такой ответ.       — Просто оно... слишком наглое, что ли...       — Отлично. Я хочу немного пафоса. Чтобы все видели, как мне прекрасно отдыхается.       — Близнецы и так это знают, — пожимает плечами Александр, имея в виду, что не очень много людей следит за Сашиной жизнью. Головин, впрочем, почему-то уверен, что он по меньшей мере имеет пару сотен тысяч поклонников.       Саша делает вид, что пьёт коктейль, немного приподнимая свободной рукой очки. При этом, он смотрит вдаль. Куст красиво наклоняется над ним, и Александр замечает, что куст-то цветёт. Наверное, нет ничего страшного в том, чтобы сфотографировать только куст, а потом вернуться к Саше?       — Ах ты пидарас! — раздаётся со стороны столовой. — Я так и знал, что ты что-то задумал!       К Саше несётся Антон. Он не замечает Александра, просто сшибая того с дороги, благо, что не в бассейн, а то это были бы последние мгновения жизни фотоаппарата, и тогда никто бы уже не узнал, как они отдыхали летом.       Саша пугается, успевает отставить стакан в сторону, а дальше его вместе с кругом переворачивают, окуная в воду.       — Я тоже хочу купаться! — следом за Антоном уже бежит Максим. Он тоже не замечает Александра, и тот еле успевает снова убраться с дороги. Мальчик прыгает в воду.       — Максим, там глубоко! — где-то позади пугается Лёша, хватаясь за голову.       — Он, вроде, нормально плавал всегда, — пытается успокоить его Кокорин, доедая пирожок. Однако Лёша в панике уже ныряет следом.       В это время Головину, наконец-то, удаётся выплюнуть воду, которой его с берега брызгал из мести Антон. В ответ обидчику тоже летит порция воды.       — Блядский цирк... — вздыхает Денис, прикрывая глаза ладонью. — И что я забыл здесь?       — Они же просто отдыхают, — пожимает плечами Марио.       — Они выглядят, как идиоты. Уже вся гостиница знает, что наша компания — это кучка придурков, не умеющих вести себя в обществе.       — Смотря, в каком обществе, — философски замечает Федя.       Они ведь тоже своеобразное общество, и для их общества это вполне нормальное поведение. Ну, подумаешь, Головин украл круг, а Антон его спихнул в воду из-за обиды. Лёша вообще понёсся спасать ребёнка, правда, Максиму это не то чтобы было нужно. Тот посчитал, что происходящее — очередная игра, которая ему очень понравилась.       «И это с нами ещё нет Дзюбы», — думает Денис. Он сейчас где-то у себя вместе с Игорем. У них там романтика, завтраки в постель, коктейли... Денис вспоминает про милый ресторанчик чуть вниз по горе. Ещё в день заезда Дениса посетила мысль сводить туда Марио, ведь они так давно никуда не выбирались исключительно вдвоём. В последнее время они вообще практически никогда не были только вдвоём.       Сегодня вечером у них будет свидание.

***

      Но не только Денис поставил себе цель закончить сегодняшний день отличным свиданием. Кокорин придумал это раньше и, можно сказать, запатентовал идею, когда озвучил своё желание перед всеми в столовой.       Вот только в Сашиной ситуации всё куда сложнее. Как минимум, он не живёт три года с Пашей под одной крышей, всего-то соседствует чуть больше недели. У них не так много поводов поговорить, не то что выйти куда-то вместе. В общем-то, поводов нет совершенно, что и понимает Саша, когда бродит кругами по номеру в поисках вдохновения для начала диалога. Вариант с порошком уже не кажется таким дебильным, как его обозвали близнецы.       Кинув взгляд на дремлющего после обеда Максима, Саша выходит из номера. Если честно, то немного страшно начинать какое-то тесное взаимодействие с Пашей. «Теряю хватку. Когда-то без проблем крикнул Феде в лицо, что он охуенный... А нет, тогда я уже был пьяным... И с Артёмом тоже...» — Кокорин оглядывается, раздумывая о том, чтобы выпить для храбрости. Но если он сейчас уйдёт от Пашиной двери, то потом может не застать его здесь.       Близнецы говорили, когда Паша уходит на пробежку, когда плавает. Судя по всему, сейчас он должен быть в номере, а вот через полчаса отправится на спортплощадку. Саша выдыхает и решительно стучит в дверь. В конце концов, импровизация — это всегда лучше, чем заранее придуманные слова.       — Да? — Паша, кажется, не удивлён. Видимо, настолько свыкся с мыслью, что сосед у него странный.       — М-м, я хотел сказать... короче... спасибо за порошок! — выпаливает Саша.       — Не за что, — пожимает плечами Паша. — Вы же попросили.       — Классный порошок, кстати. Вещи, как новые. Где вы его купили?       — В магазине под горой. Больше тут негде, — Паша тянется к ручке двери, чтобы прекратить этот нелепый разговор в ближайшую паузу. Саша понимает, что нельзя ни в коем случае этого допустить, поэтому прижимается плечом к косяку двери, заставляя Пашу сделать небольшой шаг назад, иначе они бы стояли до неловкости близко друг к другу.       — Странно, я был в том магазине, а не видел. Может, сходим сегодня вечером?       — Что?       — Ну, в магазин. Поможете мне найти этот порошок. Я был бы очень признателен.       Паша несколько раз моргает, соображая, а потом вдруг, нахмурившись, сообщает:       — Извините, но у меня сегодня уже дела, — и снова тянется к ручке двери, на этот раз куда решительнее, чтобы точно отвязаться от соседа. Но Саша хватается рукой за дверь.       — А завтра? Может быть, с утра? И, кстати, вы удивительный человек! Немного кто приезжает на отдых, чтобы заниматься делами. О, а как насчёт того, чтобы перейти на «ты»? Всё-таки соседи, да и порошком одним стираем.       — Послушайте, выйдите из моей комнаты! — Саша только сейчас замечает, что энтузиазм и боязнь больше никогда не иметь шанса поговорить с Пашей привели его за порог. Он действительно в номере соседа. Только осматриваться нет времени, а ведь это очень помогло бы Саше дополнить впечатления о Паше.       — Прости... Но что насчёт магазина? Или можем сходить в более привлекательное место... Если, конечно, тут есть хоть что-то приличное.       — Вы... Вы что, пытаетесь позвать меня на свидание?!       — Ну... да? — Саша глупо улыбается. — Пойдём на свидание?       — Нет.       — Но почему?       — Да с какой радости я должен идти с тобой на свидание?!       — Я красивый и привлекательный, — предполагает Саша. — А ещё ты мне нравишься.       — Охуенно. А я просто приехал сюда, чтобы неплохо провести отпуск.       — Я могу в этом помочь, — Саша подмигивает.       — Так, всё, пошёл вон.       — Паша, но ты всё равно из номера даже не выходишь. Один вечер можно провести поинтереснее, а то от скуки помрёшь в своём неплохом отпуске.       — С чего ты взял, что я похож на человека, который ходит на свидания с мужчинами?       — Мне сказали.       — Кто?       — Какой-то друг Миранчучья.       — Кого?.. — вымученно вздыхает Паша. Ему всё ещё кажется, что десять человек, с которыми отдыхает Кокорин — это исключительно плоды его больной фантазии. А идти вечером непонятно куда с явно не здоровым человеком опасно, Паша на такие приключения не подписывался.       — Расскажу, если пойдёшь со мной на свидание.       — Ты же понимаешь, что мне плевать? — Паша делает ещё один вдох, прикрыв глаза. — Хорошо. Я пойду с тобой в магазин за порошком. После этого ты отъебёшься, понятно?       Саша уверенно кивает. Конечно, он не отстанет от Паши. Более того, он сделает всё на этом свидании, чтобы оно было не последним. Всё-таки порошок — это не дурацкий подкат. Надо сказать близнецам, чтобы вычеркнули его из своего списка.

***

      Как и в тот день, в ресторанчике играет приятная музыка. Денис с Марио сидят под навесом из каких-то листьев в своеобразной беседке. Перед ними небольшой столик с бумажной лампой. Гирлянда из уменьшенных версий этой лампы висит над ними. Освещения крайне мало, но это даже создаёт определённую долю уюта.       Люди приходят и уходят, сменяются с каждой минутой. В ресторанчике кипит жизнь, как во все предыдущие вечера, так и сегодня. Видимо, единственное стоящее место на всю гору, куда можно сходить. Цены, правда, соответствующие, будто здесь по меньшей мере какой-то известный ресторан с заслуженным поваром во главе.       Хозяин ресторана, кстати, является шефом, делающим практически все блюда, кроме десертов. За них отвечает его дочь. Жена стоит за небольшой барной стойкой и занимается напитками. Заказы приносят в зависимости от блюда.       — Возможно, если бы я не выбрал работу в школе, то тоже открыл бы какой-то бизнес, вроде этого, — говорит Марио. — Был бы, как двоюродный брат.       Удивительно, но за три года отношений Денис так ничего и не узнал о семье Марио. Впрочем, про свою семью он тоже особо не распространялся. Как минимум потому, что был с ней в очень уж сложных отношениях. Если у Кокорина в последнее время ещё наметились какие-то потепления, он даже почти подружился со своим сводным братом и поехал в отпуск с племянником, то у Дениса ничего подобного не предвиделось. Да Денис и не стремился.       Его родители были ужасно верующими людьми, согласовывавшими свою жизнь исключительно по священным текстам. Они не могли принять ни привычки Дениса, ни тем более его ориентацию. Денис уверен, что даже спустя время родители остались неизменными. Он для них вряд ли существует. Наверняка, выкинули все его фотографии из семейного альбома.       Что касается Марио, то Денис знал, что, несмотря на свою довольно не русскую фамилию, родился он здесь. Да и его родители тоже. Дед Марио был из тех бразильцев, кто приехал ещё в шестидесятые в СССР, чтобы поступить в Университет дружбы народов, а потом остался здесь.       В семье Марио ценились традиции, и бразильское наследие являлось первостепенным предметом гордости. Они все были евангелистами, знали португальский, хотя не говорили на нём нигде, кроме редких моментов встречи с частью родственников, оставшихся на исторической родине. Родители Марио ездили в Бразилию, навещали каких-то родных по линии того самого деда, вроде как его сестру и её семью, но Марио никогда с собой не брали. Он был знаком с той частью семьи лишь на словах и ни разу не видел Бразилии.       Собственно, на этом все познания Дениса о семье своего парня заканчивались. Марио, кажется, не разговаривал с ними по телефону, даже не переписывался. Он давно жил самостоятельно, снимая квартиру вместе с ещё двумя людьми, Марком и Дианой. До тех пор, пока Марио не познакомился с Денисом, именно они были его единственными друзьями. Теперь Марио не общается и с ними.       Иногда это заставляло Дениса задумываться о том, что, если бы вдруг им с Марио пришлось расстаться по какой-то причине, то, наверное, они бы так же прекратили всякое общение. Марио бы просто забыл о существовании Дениса. Это вызывало неприятные чувства, но Черышев старался их подавлять, ведь у них с Марио нет ни единого повода к расставанию.       — Значит, твой двоюродный брат занимается бизнесом? — спрашивает Денис.       — Как и все. Мы же бразильцы, у нас принято открывать какие-то «дела», — Марио изображает кавычки. — Лучше всего, если это семейное занятие. Например, у кого-то из моих родственников гостиничный бизнес. Очень похоже на то, чем занимается местное население в Адлере, сдавая всякие комнаты и домики. У двоюродного брата, как я говорил, есть небольшая закусочная. Моя мама занимается керамикой. У неё небольшая мастерская со студией недалеко от Филёвского парка.       — Вау, — Денис откидывается на спинку дивана. — И что, неужели правда каждый член семьи занят каким-то своим «делом»?       — Практически. Мой папа тренер по футзалу. Ну и я всего лишь завуч в школе. Возможно, поэтому к нам в семье немного предвзятое отношение. Про нас говорят, что мы не бразильцы, — Марио улыбается, опуская взгляд в стол. — Это даже забавно. Мой дядя, который сейчас сидит в тюрьме за криминал, имеет большее уважение, чем я. А всё потому, что криминал — это по-бразильски, пусть и не очень хорошо. Зато тоже «дело», а не сидение в кабинете, как у меня.       — Почему ты пошёл работать в школу?       — Не знаю. Никогда не чувствовал, что смогу потянуть какое-то «дело», как мои родственники. Был, конечно, вариант ещё начать играть в футбол, ведь это тоже очень по-бразильски, но... Ты знаешь, как я отношусь к футболу.       — Мне кажется, ты был бы прекрасным защитником. Когда я увидел тебя на поле в том товарищеском матче между нашими школами перед финалом чемпионата, я был уверен, что когда-то ты точно играл.       — Ну так говорю же, у меня папа тренер. Кое-чему научил. Но я всё ещё считаю, что футбол, как и любой спорт, это... слишком жестокий способ убить себя. Медленно и мучительно, учитывая все те травмы, которые получают спортсмены, и те лишения, через которые они вынуждены проходить.       — Не знаю. Близнецы, вроде, футболисты, но особо не страдают и ничего не лишаются. Настолько обнаглевшие, что даже на базе отказываются жить вместе со всеми. Им, видите ли, Федю подавай. В моё время такого не было.       — Это же здорово.       — Что именно?       — Что они могут иметь хоть немного свободы. Я рад тому, что им не нужно отрываться от Феди и торчать на базе, где только тренировки и процедуры. Но смотреть на то, как они играют, всё-таки для меня странно. Если бы я увидел, как тебе ломают ногу в матче, я бы, наверное, умер прямо у экрана.       — Ну, благо, близнецам никакие ноги не ломают, — Денис три раза сплёвывает через левое плечо и стучит по столу.       Как же хорошо всё-таки вспоминать про их компанию исключительно в разговорах. Дениса, правда, выматывает этот таборный образ жизни. Ему хочется уединения и возможности не идти за всеми по инерции, а хоть иногда выбирать что-то, что нужно только себе. Например, этот прекрасный вечер с Марио.       Им приносят вино. Денис осознаёт, как давно не пил хорошего вина. То, что им давали пробовать на дегустации и рядом не стояло с тем, что сейчас налито в его бокал. Впрочем, это всё ещё далеко от тех испанских вин, к которым Денис привык.       Когда Марио с ним наедине, он становится ещё красивее, его взгляд теплеет, и с лица не сходит мягкая улыбка. Чуть более скромная и застенчивая, чем Марио есть на самом деле. Денису ужасно хочется его поцеловать. И, в целом, они достаточно незаметны для публики в ресторане, чтобы что-то смущало. К тому же, если не задумываться, то никому и дела до них не должно быть.       Не успевает Денис прикоснуться губами к Марио, как замечает подозрительно знакомые фигуры на входе в ресторан. Только не это...       — Прикольное место. Мне нравится, — громко говорит Антон, доходя до их столика. — О, тут можно всем сесть. Давайте быстрее!       — Какого чёрта? Вы как тут оказались? — не понимает Денис.       — Тоша выжрал мне мозг чайной ложкой, что мы никуда вместе не ходили в отпуске, кроме как в бассейн и столовую, — объясняет Федя, двигая стул от соседнего стола, чтобы присесть рядом с Марио.       — Мы с Игорьком вообще в ресторанах не бываем, — замечает Артём, открывая меню. — Нихуя тут цены... Слушайте, давайте, может, скинемся и закажем пару тарелок на всех?       — Нормальные цены, — пожимает плечами Лёша.       — Не все миллионеры, как ты, чтобы жрать салаты по шестьсот рублей.       — Можно взять что-то дешевле. Зачем тебе королевские креветки, Тём? — спрашивает Игорь, заглядывая в меню и при этом опираясь на руку Артёма. Такая близость между ними кажется ужасно непривычной и даже странной.       — Может, у меня мечта пожрать королевских креветок! А не дают. Ужас, — Артём захлопывает меню.       — Хочешь, я тебе куплю этот салат? — предлагает Антон.       — Что за невиданная щедрость? — удивляется Головин. — Я тогда тоже сейчас назаказываю. Мне, как другу, ты же тоже оплатишь?       — Да хоть всем. У меня денег... ну, много, короче, — Дзюба поражённо качает головой. Ему бы так. И ведь Антон ещё жалуется на что-то. — В общем, говорите, что вам нужно, мы с Лёшей заплатим. Федя? — уточняет Антон.       — Я в состоянии заплатить за себя.       — Понятно.       Судя по интонации, такой ответ Антона совершенно не устраивает, но спорить со Смоловым он не намерен. Смысла нет, Федя всё равно упрётся. Он последнее потратит или закажет себе только воду, но зато не возьмёт ни копейки с близнецов. Как же! Он же сильный и независимый, не сидит на шеях своих парней, это он должен их обеспечивать, а не они его. Просто так сложилось, что их доходы немного несопоставимы.       — Денис, — говорит Марио, пересаживаясь ближе к Черышеву, потому что из-за большой компании вести диалог через стол стало неудобно. — Тебе не нравится, что они пришли, да?       — Ну, если честно, не в восторге. Я так-то планировал свидание с тобой, а не со всеми ними.       — Это я им предложил присоединиться, если захотят, — признаётся Марио, виновато опуская голову.       — Зачем?..       — Просто... вы, как одна большая семья. А семья должна быть вместе. По отдельности совсем не то. Вот я и подумал, что нужно всем сюда сходить. У меня такой компании, как ваша, никогда не было, и я хочу, чтобы вы считали меня своей частью.       — Да мы и так считаем, — произносит Александр.       Семья. Денис несколько раз прокручивает это слово в своей голове за те секунды, пока за столом стоит задумчивое молчание. Пожалуй, Марио прав. Они действительно похожи на большую, немного придурковатую семью, которую нельзя оценивать по отдельности. Родственников, как известно, не выбирают.       — Кстати, а где Кокорин? — спрашивает Денис. Он чувствует, что его вдруг больше не бесит эта ситуация. Более того, ему даже комфортно сейчас.       — На свидании с Пашей, — говорит Лёша. — Подкат с порошком оказался действенным.       — Меня должно удивлять, почему вы знаете, где сейчас Кокорин? И вообще, что в последнее время вы слишком уж с ним контактируете, — интересуется Федя, продолжая попутно изучать меню, хмурясь на цены.       — А что ещё делать? К тому же, это он вечно к нам лезет. Мы его к себе не звали.

***

      Перед тем, как собраться в магазин, Саша берёт слово с Максима, что тот никуда из номера не выйдет. Мальчик обещает смотреть мультики по телевизору, пока дядя отсутствует. Походы в магазин ведь обычно недолгие, верно? Это просто у Саши есть определённые планы, как поход затянуть. И да, он понимает, что нельзя оставлять ребёнка без присмотра, но именно сейчас, в такой ответственный момент, все его друзья решили дружно уйти с территории гостиницы.       Выхода у Саши нет, а терять вечер с Пашей он не намерен. Максим достаточно самостоятельный и справится. Скорее всего, он вообще уснёт.       По дороге до магазина Паша не очень разговорчив. Он понимает, что сейчас происходит нечто вроде ужасно странного свидания, но не собирается смиряться с этим. Свидание! С каким-то соседом по номеру, которого он видел пару раз за весь отпуск. Ладно, Паша нагло врёт. Он видел Кокорина почти каждый день, просто вблизи не так часто.       Саша треплется про деревья, вспоминает, как десять лет назад ездил в Сочи и ел алычу прямо с чьего-то участка. Тут же зачем-то добавляет, что делал он это зря, потому что после этого у него заболел живот. Удивительно, но на Пашином лице появляется что-то вроде усмешки.       Порошок действительно приходится поискать. Продавщица около прилавка говорит, что порошок не у неё, а где-то у стойки с семенами. Саша удивляется, кто покупает в отпуске семена.       — Тут не только отдыхают, тут ещё и живут, — бросает продавщица и скрывается где-то в подсобке.       Выясняется, что в зале порошок закончился, поэтому надо вызывать женщину обратно, чтобы она принесла коробку со склада. Но беспокоить и без того раздражённую продавщицу так сразу не хочется, поэтому Саша решает подождать, пока она сама выйдет к ним, и Пашу тоже отговаривает от действий. Это время Кокорин употребляет на то, чтобы снова завести диалог со своим соседом.       Паше кажется, что он знает о Кокорине всё. Миллион имён он упомянул в своей речи. Какие-то близнецы, Федя, Денис, Артём, другие Саши... Паша ничего не понимает, если честно, но рассказывает Кокорин, в целом, интересно. Наверное, если слушать и вдаваться в подробности, то выяснится, что жизнь Кокорина — это нечто неповторимое. Вот только у Паши всё ещё нет желания сближаться с соседом.       На обратном пути, правда, приходится всё-таки несколько раз открыть рот, потому что Кокорин начинает задавать вопросы. Выясняется, что Паша бизнесмен, во всяком случае, по собственному убеждению, но чем конкретно он занимается, узнать не выходит. Паша уверенно сводит разговор в другое русло.       Ладно, он согласен признать, что это была не худшая вылазка с горы в его жизни. Может быть, действительно стоило прогуляться в чьей-то компании.       — Как насчёт того, чтобы сесть завтра с нами за столом? — спрашивает Саша.       — А мы уже на том уровне отношений, когда знакомят с семьёй? — смеётся Паша.       — У нас так-то отпуск заканчивается.       — Ну да, а ты свой курортный роман всё ещё не завёл. Какое упущение.       — Я, может, со всей серьёзностью. Может, ты мне так сильно понравился, что я хочу с тобой встречаться.       — Да-да. И если вдруг я живу где-то в Сибири, то ты поедешь за мной, как жена декабриста, потому что любишь всем сердцем.       — А где ты живёшь?       — А вот это уже не твоё дело. Спокойной ночи, Саша, — Паша машет ему рукой, но в свой номер не уходит, решая сначала покурить.       Только ощущение того, что разговор окончен и продолжаться не намерен, как бы Саша ни пытался, заставляет Кокорина замолчать. Он желает Паше такой же спокойной ночи и открывает дверь. Конечно, он её не закрывал, хотя и оставлял Максима одного.       Паша неспешно выдыхает сигаретный дым, когда Кокорин, будто ошпаренный, вылетает из своего номера с криком:       — Максим пропал!