Вояж

      — Кто такой Максим? — спрашивает Паша, не припоминая этого имени среди всех, которые когда-то называл Саша.       — Мой пятилетний племянник. Я с ним живу.       — И ты... оставил его в номере, пока ходил со мной в магазин? — Саша кивает. — И ты даже не закрыл дверь номера?       — Зачем? Максим обещал мне никуда не выходить, он уже достаточно взрослый, чтобы ему верить. Ну, мне так казалось. Я вообще был уверен, что он ляжет спать!       — Ты идиот.       Саша хочет возразить. Во-первых, его никто не учил возиться с детьми. Во-вторых, пару часов назад ему казалось правильным и логичным оставить ребёнка без присмотра. Максим ведь довольно спокойный и послушный. Подумаешь, любит побегать по столовой, он же ребёнок. Они всегда активные. И то, что однажды он уже уходил из номера без спроса... Ну, с ним же ничего не случилось? Правда, тогда он нашёл близнецов и играл с ними.       Вечер обещает быть долгим и нетривиальным, как чувствует Паша, когда вместе с Кокориным ищет на территории гостиницы его племянника. Паша предлагает разделиться, чтобы увеличить эффективность поиска, но Саша тащится рядом и причитает, что это ужасно неожиданно, он и подумать не мог, что такое с ним произойдёт. А что будет, если они не найдут Максима? Что с ним сделает брат? Как Саша вообще вернётся в Москву?       — Утопишься в море, если не найдёшь, — раздражённо бросает Паша. — Соберись уже! Твоё нытьё не помогает.       — Надо подумать, куда он мог пойти, — предлагает Саша, останавливаясь посреди дороги.       — Гениально. Учитывая, что ему пять лет, это либо детская площадка, либо спортплощадка, либо какое-то место, где он чаще всего играл.       — Я не знаю, где он обычно играет...       — Охуительный из тебя дядя. Хорошо, я осмотрю площадки. А ты иди на ресепшен и спроси, не видели ли они твоего племянника.       — Ты думаешь, он мог уйти с территории гостиницы? — ужасается Саша. Он уже представляет Максима, идущего по горе в неизвестном направлении. А если он выбежит на трассу и его собьёт машина? А если его украдут?       — Я предполагаю все варианты. Ты ведь ничего дельного сказать не можешь.       На ресепшен Максима не видели. С одной стороны, это успокаивает Сашу, ведь меньше шансов, что мальчик ушёл за ворота. С другой стороны, ведь его могли просто не заметить или не обратить внимание на то, что ребёнок ушёл один непонятно куда. Какое дело, по сути, этой девушке за стойкой, кто куда ходит. Это Саша должен был следить за своим племянником, которого ему, вообще-то, поручили.       Саша бредёт по центральной дороге, двигаясь мимо столовой, низко опустив голову. Хочется драть волосы от досады и злости на самого себя.       — О, Кокорин, как свидание? — Саша смотрит на вернувшихся друзей, но не фокусирует взгляд, поэтому не сразу понимает, кто именно к нему приблизился.       — Максим пропал, — всё, что может сказать сейчас Саша. Он поднимает голову и встречается взглядом с Федей. — Федя! — Саша отпихивает стоящих рядом близнецов, кидаясь к Смолову. Он всегда мог ему помочь. Это же Федя. Он и сейчас поможет, найдёт Максима, и всё будет хорошо. Саша принимается быстро и заполошно рассказывать, как оставил ребёнка в номере, а тот куда-то ушёл.       Близнецы переглядываются, Антон хмурится, смотря на Кокорина, обхватившего руки Феди, умоляя найти племянника. Ситуация, конечно, далеко не располагает к ревности, но... Какого чёрта, вообще? Может, они ещё обнимутся и поцелуются? А что, вдруг именно это успокоит Кокорина.       — Ты номер хорошо осмотрел? — спрашивает Денис. — Он мог быть в ванной или... спрятаться где-нибудь?       — Да, дети же играют во всякую фигню, которая у них там в голове, — уверенно кивает Артём.       — А ещё его могло что-нибудь напугать, — добавляет Игорь. — Ты ведь оставил его одного.       При очередном напоминании, что Кокорин виноват в случившемся, у него окончательно сдают нервы. Он бросается к Феде на грудь, и вот теперь они точно обнимаются. Федя ещё и успокаивающе гладит Сашу по волосам, обещая, что они обязательно найдут Максима.       — Если не будем тут торчать, — напоминает Антон, скрещивая руки на груди.       — Территория не такая большая. Можно разойтись в разные стороны и спокойно осмотреть почти каждый угол, — говорит Александр.       — Идите, я тут это, — Федя указывает взглядом на Кокорина.       — Лишние глаза нам бы не помешали, вообще-то, — произносит Лёша.       — Нас и так много, — не успевает договорить Игорь, как к компании подходит Паша.       Он ещё издалека услышал кокоринские вопли, поэтому ориентировался на них. Вот теперь он вполне верит, что вместе с Сашей здесь отдыхает ещё куча людей. Их действительно ужасно много, но у Паши нет времени давать им какую-то оценку.       — Мне кажется, я нашёл его, но я не уверен, — учитывая, что ребёнка рядом с Пашей нет, можно подумать, что угодно. — Он спит на трибуне спортплощадки. Если это он, конечно.       — Паша, спасибо! — Кокорин мгновенно отлипает от Феди и уже кидается на своего соседа, целуя его в порыве эмоций.       — Ребёнка иди забери, идиот, — Паша довольно грубо отталкивает Сашу от себя.       — Почему ты его не разбудил и не привёл? — интересуется по ходу движения к спортплощадке Артём.       — Потому что он не мой ребёнок и, возможно, даже не его. Не хватало ещё трогать чужих детей, чтобы потом на меня кто-нибудь пожаловался.       Но спящий ребёнок оказывается действительно Максимом. Тому надоело сидеть в душном номере, и он вышел поиграть с детьми на площадке. Там он познакомился с какими-то ребятами, отдыхающими вместе. Они предложили пойти на спортплощадку, потому что там играть интереснее. Наигравшись, ребята ушли к себе, а Максим остался. Ему нравилось на улице, тут было лучше, чем в номере. Он сидел на трибуне, рассматривая тёмное небо, потом лёг, чтобы было удобнее, так и уснул.       Саша ещё раз благодарит Пашу, всё порываясь его снова зацеловать, но сосед упорно пресекает эти попытки. Потом Саша зачем-то опять лезет к Феде, хотя тот вообще ничего не сделал. Но он ведь Сашу поддержал и успокоил на какое-то время, это тоже очень важно, поэтому заслужил свою порцию благодарностей. Саша обещает, что больше никогда не отпустит Максима от себя и на шаг.       — Ну-ну, конечно, — фыркает Антон.       На следующий день за завтраком, стоит Паше появиться в столовой, как Кокорин немедленно вскакивает со своего места, чтобы предложить сесть к ним. Именно Паша стал героем вчерашнего вечера, поэтому теперь его срочно нужно пригласить.       Пожалуй, только ужаснейшая навязчивость Кокорина играет ключевую роль в том, что Паша всё-таки садится к ним. Стульев, впрочем, и так особо не хватает. Тот же Максим вынужден сидеть на Лёшиных коленях, хотя вроде бы не жалуется. Ему нравится Лёша, как и его брат. Уж получше дяди, которому на него наплевать, который постоянно просит придумать себе какое-нибудь занятие, ведь сам вечно занят непонятно чем. А близнецы с Максимом играют, гуляют, смотрят мультфильмы, дают даже свой круг в виде фламинго.       Чтобы Паша влез за стол со своим подносом, приходится сдвинуть Головина. Тому двигаться особо некуда, поэтому он поступает по заветам Максима и садится на колени к Александру, благо тот уже доел. Денису тоже приходится сесть ближе к Марио, хотя куда уж ближе, а сам Фернандес оказывается зажатым между Денисом и стеной.       Паше не нравится, что он вынужден доставлять столько неудобств людям, с которыми незнаком. Причём, он ведь мог отказаться, мог сесть за другой стол, у него был выбор. Но Паша не сумел вовремя остановить Кокорина и пошёл у него на поводу. Это плохой сигнал.       Разумеется, просто сидеть и есть нельзя. Надо каким-то образом обосновывать своё присутствие. Однако Кокорин решает помочь Паше, поэтому первым начинает беседу, рассказывая всем остальным, кто такой Паша. Во-первых, сосед, о чём практически всем известно. Во-вторых, человек, который поделился стиральным порошком. Это, наверное, характеризует Пашу, как щедрого, доброго и надёжного. В-третьих, Паша бизнесмен, как вчера удалось выяснить во время их прогулки до магазина. Да, кстати, Паша ведь согласился пойти в магазин, чтобы помочь найти тот самый порошок. Значит, Паша точно хороший человек, альтруист прямо.       — А чем именно вы занимаетесь? — уточняет Федя.       — Владею сетью магазинов. Небольшой, где-то четыре точки всего, — отвечает Паша, выглядя при этом так, словно у него есть миллион долларов в кармане шорт. Видимо, разговоры о своём бизнесе ему очень нравятся, и он очень гордится тем, что имеет. Наверняка, Паша из тех людей, кто «сделал себя сам», поднялся с нуля и теперь успешно пожинает плоды упорного труда.       — Что за магазины? — интересуется Антон.       — Секс-шопы.       Антону чай попадает не в то горло. Федя удивлённо поднимает брови, отвлекаясь от завтрака. Артём издаёт какой-то странный звук, похожий на смесь хмыканья с кряканьем. Максим спрашивает у Лёши, что такое секс-шоп, и Лёша теряется, не зная, как ответить на столь деликатный вопрос.       — А вот с этого места давайте подробнее, — говорит Денис, даже двигаясь ближе к столу. Он складывает пальцы в замок и поворачивается к Паше. — У нас в компании владельцев секс-шопов ещё не было.       — Может быть, ты потом лично у него поинтересуешься? — Александр кивает на Максима, которому тоже хочется всё знать. В таком возрасте всё непонятное кажется ужасно привлекательным, а непонятные слова тем более. Вряд ли будет здорово, если из отпуска Максим вынесет новое слово, с которым потом будет приставать к своим родителям. А если Паша сейчас действительно начнёт уходить в подробности, то словарный запас ребёнка увеличится куда существеннее.       — Да и вообще... не такая уж интересная тема, — добавляет Марио, отводя взгляд к стене.       Очевидно, когда речь заходит о работе, Паша готов говорить с кем угодно, о чём угодно, потому что не успевает компания принять какое-то решение о том, хотят ли они слушать Пашу дальше, как он уже со смехом продолжает:       — У меня, кстати, перед отпуском такая забавная ситуация произошла. В общем, звонит мне управляющий одного магазина по поводу партии резиновых ч...       — Максим, пойдём на площадку? — громко перебивает Лёша. — Давай, пошли, а то там твои вчерашние друзья потом на море уедут.       Антон мечется между долгом и чувством. По идее, ему тоже надо идти с Лёшей и Максимом, но хочется послушать Пашу. Максим, впрочем, без Антона отказывается куда-то двигаться. Ведь ему нужно познакомить обоих близнецов с теми самыми ребятами, с которыми он играл вчера вечером. Лёша показывает красноречивым взглядом брату, что тот обязан встать и уйти.       — Федь, расскажешь потом, что там с партией, — говорит Антон, хлопая Смолова по спине. — Не упусти ни одной детали, а то я обижусь.       Вот только Федя не особо хочет слушать. Приходится. Как минимум, покинуть стол кажется невежливым, потому что у него нет нормального предлога, как, например, у близнецов. Да и Антон ведь действительно может обидеться, если ему не расскажут историю.  

***

        Когда близнецы и Максим приходят на площадку, друзей мальчика уже нет. Они ушли раньше, потому что побоялись не успеть на море до того, как солнце станет слишком жарким и опасным. Во всяком случае, именно так Лёша объясняет их отсутствие. Максим предлагает пойти на спортплощадку, быть может друзья там.         В пять лет кажется, что все знакомства, заведённые на площадках в процессе игры, это на всю жизнь. Неважно, что вы из разных городов, и кто-то, может быть, завтра уже уезжает обратно. Вы ведь всё равно будете встречаться, правда? Приедете друг к другу в гости? Обычно лишь в момент прощания со своим новоиспечённым другом вдруг понимаешь, что такое знакомство было временным и больше никогда не повторится.         У близнецов тоже были друзья по площадке. Вернее, по двору. Когда они выходили в детстве играть на коробку, всегда находилась какая-нибудь компания, собираемая на один раз, ради пары часов игры. Настоящие друзья впервые появились в школе. Костя, Дима, Саша, затем ещё Чалов. Дружба — это долгий процесс, требующий каких-то усилий, пройденных вместе препятствий.         Максиму грустно. Он так хотел познакомить близнецов со своей компанией, ему хотелось, чтобы близнецы играли и с ними. Максим почему-то не ощущает, что близнецы намного его старше, он их воспринимает, как равных себе.         Правда, когда они сидят втроём на трибунах, и Лёша рассказывает Максиму, что он ещё поиграет со своей компанией, ведь та, наверняка, вечером будет на площадке, Максим вдруг смотрит на близнецов по очереди и видит, что не такие уж они с ним ровесники. Лёша умеет говорить, как взрослый, и сейчас это особенно чувствуется. А Антон умеет по-взрослому смотреть и молчать в такие моменты.         — Вы тоже уйдёте, да? — спрашивает Максим.         — Куда мы уйдём? — не понимает Лёша.         — Ну, как они. Вы же уедете, я вас больше не увижу.         — Почему? Мы ведь живём в одном городе, а ты племянник Кокорина. А Кокорин лучший друг Феди. Если договориться, то...         — А кто Федя? — неожиданно спрашивает Максим. Близнецы удивлённо переглядываются. — Он ваш дядя, да? Вы так часто про него говорите и живёте вместе. Как я с Сашей.         Лёша снова теряется. Сегодня, видимо, день неловких вопросов, только сейчас уже не уйти от темы. Максиму хочется знать ответ, он должен его получить в каком-то адекватном виде, ведь наверняка потом расскажет своим родителям, когда те будут интересоваться, как он провёл лето со своим дядей. Лёша смотрит на Антона, ожидая от него каких-нибудь действий.         — Почему ты решил, что он наш дядя? — говорит Антон. — Мы разве похожи на родственников?         — Ну, он ворчит на вас, как моя мама делает. И тоже заставляет есть кашу. Но он не такой взрослый, чтобы быть вашим папой. Хотя Федя очень взрослый.         — Не настолько, как тебе кажется, мы младше всего лишь на десять лет.         — Десять лет? Разве это немного? У меня мама младше папы на год, а Саша старше папы на три года.       — Иногда десять лет не кажутся таким уж большим сроком, — пожимает плечами Антон. — Но Федя не наш дядя. Он наш очень близкий человек. Он нам как семья.       Максим, кажется, не понимает, как кто-то может быть семьёй, если этот человек на самом деле никаких родственных связей с тобой не имеет. Вот у него есть мама и папа — они семья. Есть дядя Саша, он тоже семья. Есть бабушка и дедушка и ещё куча родственников, которые появляются в жизни Максима время от времени. Но близнецы утверждают, что Федя им просто очень близкий человек, как, например, очень хороший друг. Поэтому Максим делает вывод, что близнецы с Федей друзья.       Спустя полчаса, Лёша с Антоном возвращают Максима Кокорину. Согласно устоявшемуся режиму, сейчас всем надо пойти к бассейну, однако Антон чувствует, что у него резко пропало всякое настроение быть с компанией и тем более следить за Максимом вместо Кокорина. Тот вообще будет выполнять свои обязательства или нет?       — Тош, ты скоро? — спрашивает Лёша, видя, что брат, как лежал поперёк кровати, так и продолжает. — Там Головин сейчас опять лучший лежак себе загребёт, а мы снова на солнце и с недовольным Федей.       — Я не пойду, наверное, или позже, — отвечает Антон.       — Чего вдруг?       — Не хочется, — Антон переворачивается на кровати, устремляя взгляд на брата. — Лёш, скажи, а ты мог бы назвать Федю нашей семьёй?       Лёша знал, что вопросы Максима оказались неловкими и неожиданными не только для него. Антон ведь в той же самой ситуации.       Их отношения с Федей иногда казались странными. Хотя, наверное, они изначально странные, ведь между ними всё ещё разница в десять лет, факт того, что Федя был директором школы, в которой они учились, к тому же, близнецов двое, а отношения втроём — это не то что редкость, этого практически не существует.       Лёша слышал, много слышал о том, что такие отношения — обычно что-то из серии экспериментов в постели, не более. Они не бывают серьёзными, потому что трудно любить одинаково двоих. Кто-то всегда будет лишним. Если у него хватит сил выдержать свою роль на заднем плане, то рано или поздно такие отношения всё равно развалятся. Возможно, лучший исход, если перетекут в приятельство, где воспоминания о подобном будут не больше, чем опытом.       Кокорин встречался с Федей десять лет, ещё со школы. Они вместе жили, они вместе работали. У них было слишком много общего, и даже расстаться с первого раза у них не получилось, несмотря на все обстоятельства с изменой Саши. Расставались, пытались друг друга забыть, страдали, сходились, упирались в воспоминания и снова расставались. Этот круговорот прервался лишь в тот момент, когда Федя женился. Хотя из спонтанной женитьбы тоже ничего путного потом не вышло.       Близнецы всегда были для Феди только учениками его школы. Проблемными хулиганами из класса под руководством лучшего друга, который ничего с этим не делал, потому что не видел как таковой проблемы. Зато видели другие учителя, постоянно бегавшие к Феде жаловаться на несносных Миранчуков, снова что-то не то сделавших, вплоть до абсурда. И Федя не испытывал к ним ничего, кроме желания, чтобы они поскорее выпустились, и он мог избавиться от этой ноши на своих плечах.       Жизнь решила, что избавиться Феде от них не суждено, и подстроила всё так, чтобы понял, что близнецы ему ужасно близки. Вернее, жизнь-то, может, хотела, чтобы это Федя понял лишь по отношению к Антону. Лёша в этой истории появился слишком внезапно и незаметно, будто просто пришёл вместе с братом и поставил перед фактом, что теперь никуда не уйдёт, ведь у них с Антоном клятва: «Вместе и до конца. Что бы ни случилось, и где бы ни оказались». Федя с этим может либо смириться и любить обоих, либо уйти сам.       Но Лёша не чувствовал себя тем самым третьим лишним. Лёша понимал, что Федя его тоже любит, любил его в ответ, пусть, может, не так сильно, как Антон. Антон, в принципе, любил всегда сильнее, что Лёшу, что Федю, что футбол, что друзей. Антон больше подвержен привязанностям из серии «один раз и на всю жизнь». Поэтому Антон не поехал на год в аренду, а остался в Москве с братом, поэтому Антон каждый раз едва ли не со слезами отпускал Костю и Чалова обратно в Германию. Антону важно, чтобы рядом с ним были те, кто ему дорог. Проблема состояла в том, что таких людей становилось больше, и Антону важен каждый.       И тем не менее, семьёй Лёша их назвать не мог. Только если в каком-то переносном смысле. Как заявил Марио вчера в ресторане, что они очень похожи на семью. Разве что на долбанутую и поехавшую. Они, наверное, были бы неплохой оравой тех самых родственников, которые приезжают на большие торжества и всё портят. Но семьёй в каком-то другом плане?..       Антон для Лёши семья по понятным причинам, мама и папа тоже. Остальные — это друзья, знакомые, одноклубники... и Федя. Федя не подходил ни под одну категорию. Для семьи у них не та эмоциональная связь, для друзей-приятелей слишком сильная. «Близкий человек», как выразился Антон, пожалуй, подходит больше всего.       — А для тебя? — спрашивает Лёша.       — Для меня всё вообще не так, как хотелось бы, — вздыхает Антон, и Лёша прекрасно знает, о чём он. Уже обсуждали и не раз. Даже с Федей.       Они действительно не выглядят влюблёнными друг в друга людьми. И это вполне логично, потому что живут не в том месте и, возможно, не в то время, чтобы радостно ходить по улицам, держась за руки и целуясь от нахлынувших ощущений нежности. К тому же, близнецы футболисты. Не очень известные, да, но это только пока. Лёша играет за сборную. Им нельзя раскрывать то, что находится за пределами футбольного поля.       У них нет друзей среди одноклубников, потому что это значило бы впустить постороннего человека в свою жизнь, открыть всё про Федю и про самих себя. Никто и никогда этого не поймёт и не примет, за исключением той компании, которая у них есть. Слава богу, что она существует! Лёша думает, что без них им давно пришлось бы сдаться.       Нельзя говорить об этом, даже намекать. Нельзя выкладывать, как Головин, фотографии в соцсети. Нельзя появляться вместе на каких-то важных мероприятиях, хотя так хочется иногда разделить столь волнительный момент с наиболее близким человеком. Нельзя смотреть как-то не так, нельзя касаться. Ничего нельзя, по сути. Как только ты выходишь за пределы собственной квартиры, будь любезен делать вид, что вы друг другу никто и никогда прежде не виделись.       Лёша думает, что Юрий Палыч догадывается, но благоразумно молчит. Иначе с чего бы ему звонить Феде с жалобами на близнецов? Как минимум, он в курсе, что они вместе живут или часто находятся рядом. Юрий Палыч слишком добр и расположен к близнецам, чтобы лезть с нравоучениями, хотя он наверняка считает всё это неправильным.       На Юрии Палыче вся эта история и должна заканчиваться. Дальше — опасно. Узнают и всё, жизни спокойной никогда не будет. Заставят уйти из клуба, из футбола, будут тыкать пальцем, обсуждать. И ведь не только их. Федя тоже пострадает. А там доберутся и до их друзей.       Перед близнецами есть живой пример в виде Артёма, который погубил свою карьеру, потому что не умел молчать, когда нужно, и жил слишком публично. Артём, конечно, забылся. Мало кто вспомнит Дзюбу, бегавшего по конкурирующим клубам, любившего отдохнуть в компании алкоголя и разных сомнительных личностей, а также имеющего слишком неправильное мнение в глазах каждого болельщика. Артёму, можно сказать, повезло даже, что его быстро забыли. Ушёл и ушёл, футбол от него не то чтобы обеднел. Но Артём и играл в другое время, тогда не так много лезли в личную жизнь, в принципе. А сейчас при любом удобном случае какой-нибудь журналист немедленно пристанет с вопросом, есть у тебя девушка или жена, дети.       — Вот только не нужно на меня смотреть с такой жалостью, — фыркает Антон. — Я прекрасно понимаю, что иначе и быть не могло. Я знал, на что шёл, когда вместе с тобой доёбывался до Феди. И я не собираюсь отказываться от того, что у нас есть, пусть даже мне вообще нельзя будет на вас лишний раз посмотреть за пределами квартиры. Вы для меня семья.       Лёша берёт Антона за руку, переплетая пальцы, а сам спрашивает про себя: «Семья ли мы для Феди?»