Овечья шкура

      Каждый индивидуален.       Каждый несет свой крест.       Можно ли связать эти два понятия и преобразовать в то, что человек несет на усталых плечах крест собственной индивидуальности. Того, что определяет его не таким, как все остальные и делает красочнее всей этой серой массы, плывущей по течению. Отсюда вытекает некоторое противоречие. Мало кому не по силам вынести непохожесть на других. У каждой монеты всегда есть оборотная сторона. Так и здесь. Человек будет окружен множеством различных взглядов, начиная от злых и завидующих, заканчивая искренними и счастливыми. Тут как повезет. Не стоит упускать и слова, способные ранить самую душу. И порой все это говорится не для того, чтобы специально обидеть или навредить, а скорее от собственной никчемности и безысходности. Все это порождает невозможность реализовать себя, а потому и злость на другого только растет. Важно осознавать, что проблема кроется не в ком-то, а в самом себе.       Нужно отметить, что именно способность человека индивидуализировать себя притягивает других. Это умение кажется редким и чуть ли не волшебным. А все то, что чуждо и встречается не часто, заинтересовывает. Много ли тех, кто был способен пройти мимо искушающего плода и не обратить на него внимание. Единицы, а может и никто.       Что же можно сказать о привязанности, которая возникает после того, как объект заинтересованности обратил такое желанное внимание. Кажется, что наступает некая одержимость, но не та, что бывает у маньяков или душевно больных. Это скорее простейшая радость от мимолетного взгляда или бесконечное счастье от разговора ни о чем. Но все ли так хорошо, как оно кажется на первый взгляд? Привязанность только растет, и отвязаться от неё становится настоящим кошмаром. Неважно для какой стороны. Нет ничего сложного в том, чтобы определить, у кого возникает ненависть и неприязнь к навязчивости от оппонента. Мало кому понравится то, что его лишают личного пространства, окружают вопросами, которые в принципе стоило бы держать за зубами.       Привязанность дает надеть розовые очки. Отсюда возникают надежды и ожидания, которые без зазрения совести навешиваются на другого человека, считаемого до бесконечного интересным и, как нынче выражаются, классным. Готовьтесь прокатиться на самом худшем аттракционе в своей жизни.       Нельзя навязать на другого человека сотню собственных ожиданий и надежд. Он другой и в этом его отличие. Ему не чуждо стороннее мнение, и он не стремится выполнять все то, что запланировано именно вами. Свои надежды способны оправдать только вы. Будьте уверены в том, что никто и близко не подойдет к тому, чтобы в ваших глазах выглядеть так, как того желаете вы. Конечно, если это не влюбленная душа, готовая угодить любому условию. Но и в ней будет замечено полно изъянов.       Подводя итог, можно сказать, что люди, демонстрирующие свою индивидуальность, заинтересовывают похлеще нового открытия в науке. Заинтересованность рождает привязанность, которая со временем становится больной и убивающей. Что-то вроде гнилого червя, заживо пожирающего горячее нутро. А ожидания – одно из шоковых терапий, но восстановление после них не всегда проходит гладко. Будьте осторожны и внимательны.       

────────     Овечья шкура      ────────

      

      Декабрь только начинал вступать в свои права, а улицы уже вовсю наряжались рождественскими украшениями. Эрен ловко проскакивает между двумя торговцами, что заняли добрую часть тротуара, чтобы повесить пестрящую мишуру. А Леви все же получает по голове пушистой лентой, так как понадеялся на собственную удачу. Старики просят прощения и отшучиваются, а брюнет совсем не обращает на них внимания. Куда важнее был Йегер, который, словно собака-ищейка, лавировал по улицам, выискивая «то самое». Леви не любил внезапные вылазки Эрена. Все бы ничего, если бы он из пригорода отправлялся в центр Шиганшины, но его целью всегда был Трост. Брюнет отчего-то облегченно вздыхает, что не пришлось ехать в Яркель, как первоначально планировалось. До этого города добираться около суток.       Приходится отвлечься от мыслей, ведь Эрен снова резко сворачивает за угол, вальяжно вышагивая по узкой, мощенной камнем улочке. Аккерман позволяет себе на пару секунд поднять голову, чтобы столкнуться с серым небом и кучей вывешенного постельного белья. Начинало темнеть, а потому окна поочередно зажигались светом. Кое-где он был слабым из-за керосиновых ламп. Электричество смело зашагает по миру, но старики боялись новшества и предпочитали дальше слепнуть в тусклом свете.       – Снежинка, – вдруг произносит Леви, когда ему на лоб приземляется, возможно, первая снежинка. Она тут же тает и стекает куда-то в темные волосы.       – Что? – недоумевая, переспрашивает Эрен, до этого погруженный в свои мысли.       – Снег, может, пойдет скоро, – отзывается брюнет и замечает, как лицо Йегера расплывается улыбке. Только невозможно было определить: насмешливая или теплая.       – От одной снежинки на твоем носу снегопада не будет, – язвенно звучит в ответ, после чего юноша круто разворачивается на каблуках своих туфель.       Леви раздраженно вздыхает себе под нос. Порой Эрен становился до безумия заносчивым, отчего хотелось дать ему крепкого подзатыльника. Аккерман все выжидал момента, только вот мальчишка рос, и начали появляться сомнения, что брюнет со временем сможет достать ему до головы.       Эрен поглядывает на вывеску с названием улицы и цифрой дома. Выуживает из внутреннего кармана пальто небольшой свернутый листок, на котором размашистым почерком был выведен адрес. Пару раз сравнивает и мысленно отмечает, что осталась пара домов. Нужное место определяет сразу. Пусть это была с виду непримечательная полуразрушенная лесенка в подвальчик, но за его дверьми скрывалось огромное множество криминала. Для незнающего это место было чем-то вроде складского помещения одного зажиточного горожанина. Но Йегер поднял множество документов и расспросил достаточно людей, чтобы, наконец, выйти на нужного ему человека.       – Эрен, – вдруг на плечо ложится напряженная ладонь. Пальцы крепко сжимают ткань пальто. Шатен чувствует, как нервно дернулась бровь, но терпеливо поворачивается к источнику шума. – Какие действия, если начнется волнение?       – Убить всех.       Аккерман ощущает неприятный холодок, что прокатился по позвоночнику после столь безразличного тона. Хочется верить, что это лишь шутка мальчишки, который проживает бунтарский период. Да и чего Эрен ожидает, если их только двое. Кажется, если шатен покажет не самую хорошую сторону своего характера, то они останутся там насовсем, а после перекочуют в пыльном мешке за пригород Шиганшины.       Эрен шагает достаточно уверенно для того, кто впервые здесь оказался. Стучит пару раз в деревянную дверь, и та тут же отворяется. На юношу уставился хилый мужчина, но внешностью старающийся выглядеть устрашающе. Леви усмехается, когда Йегеру выкрикивают проваливать, пока тому не надрали зад, но разве это кого-то остановит. Шатен раздраженно отпихивает от себя препятствие и спешит попасть внутрь. Аккерману ничего другого не остается, как вдарить псевдо-охране прямиком в челюсть. Но Эрен не продвигается так далеко, как этого хотел. Его цель ждет прямо в центре помещения. Прямо дешевый спектакль в театре «Святой Розы».       – Надо же, какой сорванец, все же добрался до меня, – отсмеивается мужчина лет пятидесяти. На вид полный, с проплешиной на затылке, зато с густой бородой. Поправляет на себе дешевый пиджачок и развязнее разваливается на деревянном ящике, на котором сидел.       – Должно быть мы заочно знакомы? – учтиво улыбается Йегер, распуская на шее красный шарф. В помещении достаточно душно, но и не хочется, чтобы во время потасовки задушили.       – Прекрати этот маскарад и говори, что хотел, – огрызается мужчина, складывая руки на груди.       – Мистер Ривз, как мне может быть известно, вы — достаточно надежный поставщик, – начинает Эрен, убирая руки за спину, чем вызывает напряжение со стороны. – Поставляете всевозможный товар в местные лавки. Но кажется, что и подпольному рынку вы помогаете не меньше?       – Что ты такое несешь, мальчишка? – усмехается Димо, всплескивая руками.       – Неужели ты правда думаешь, что такой простой старик, как я, будет заниматься чем-то таким запрещенным, как продажа в подполье. Я же такой слабый для всего этого, – начинает свою шарманку Ривз, но Йегер больше не слушает ни одного слова. В голове Эрена крутилось навязчивое непонимание того, что сейчас за бред несет этот полоумный человек. Казалось, что ещё одно слово и шатен сорвется со своего места, чтобы сломать этому мужчине шею, ведь слушать становилось невыносимо. В этом всем отсутствовала логика. Почему он так упорно продолжает себя вести как придурковатый старик? Каждый факт не подкреплен аргументом, а рука так и чесалась достать из потайного кармана кольт.       – Нет, что вы! Наши взгляды могут разиться в каких-то аспектах, но все же.. – Эрен держит доброжелательный вид, но тактично подключает неприкрытый блеф и пару козырей.       – Знаю, что у вас достаточно хорошие отношения с военной полицией. Думаю, вы огорчитесь, если они начнут портиться, – шатен мягко улыбается, а Леви напряженно ловит взглядом возможные цели для будущего убийства. Всем понятно, что этот серьезный разговор может закончиться либо на хорошей ноте, либо летальным исходом.       – Какие у тебя цели, несносный ребенок? – Ривз спрыгивает с ящика и вплотную подходит к Эрену. Расстояние мизерное, воздух накалился до максимума.       – Я хочу сотрудничества с вами!       – Убирайся отсюда, щенок, – выплевывает мужчина, разворачиваясь от надоедливого мальчишки. Эрен закипает и в который раз убеждается в том, что человек не понимает к себе хорошего отношения. Всегда приходится заставлять делать все из-под палки.       – Вашего дорогого сына зовут Флегель. Я прав? – Йегер расплывается в садистской улыбке, когда к нему тут же разворачиваются с диким гневом в глазах и свирепо хватают за шиворот. По помещению прокатывается череда щелчков затворов. Аккерман сработал машинально, наводя на Ривза дуло, кажется, как и все здесь, только уже собираясь прикончить Эрена. Леви знал, что шатен отбитый на голову, но не настолько. О чем он вообще думал, когда решил начать угрожать там, где ему жизнь в перспективе не светит?       – Угрожать мне вздумал? – вопит Димо, крепче накручивая на кулаки ткань темного пальто. – Если так торопишься сдохнуть, то мы тебя с твоим прихвостнем быстро здесь закатаем в ковер и отвезем на корм в псарню!       – Отлично! Но тогда моя семья покарает вашу, а затем доберется до вас. Не думаю, что вам удастся быстро умереть, – уверенно отвечает Йегер, не скрывая восторга от ситуации. Леви же не разделял подобных чувств, ведь был уверен, что никто к ним на помощь не придет. Скорее все обрадуются, что Эрен отправился на тот свет, прихватив Аккермана.       – Сукин сын.       Сотрудничество заключалось в простейшем. Эрен со своей стороны дает возможность торговли на территориях дальше Троста, например, в Яркеле или в том же Стохесе. А если Ривз постарается, то там и до Митраса недалеко. А задачи Димо были крайне легки. Нужно было всего лишь поставлять ту информацию, которая требовалась Йегеру и не больше.       Леви кажется, что прошла целая вечность, прежде чем они вышли из этого душного подвала и свернули в соседний переулок. Йегер, до этого шедший прямо и важно, рывком припадает спиной к стене и скатывается вниз, хватаясь за голову. Сперва это наталкивает на дурные мысли, но после раздается тихий смех. Аккерман и сам нервно усмехается, глядя на дрожащие пальцы шатена.       – Ты чертов безумец! – выпаливает Леви и тут же лохматит пальцами прилизанные волосы Эрена. Тот начинает смеяться чуть громче, поднимая свой взгляд.       – У меня ноги подкосились, ха-ха, – отсмеивается Йегер и вытягивает перед собой руки. – Не думал, что все пройдет так быстро. Только когда впервые взял оружие в руки, ощущал такой дикий прилив адреналина, Леви!       – Как ты его уломал? Он ведь упертый, – искренне удивляется. Аккерман и в самом деле половину разговора прослушал, так как в основном гулял взглядом по помещению, высчитывая сколько там человек и рассчитывая собственную способность кого-то убить в случае чего.       – Господи! Ты не слушал! – праведно возмущается Эрен. – Он ведь сам в начале сказал, что всего лишь слабый старик. И, знаешь, Ривз не соврал. У каждого есть свои слабости. Если их найти, то человек становится полностью в твоем распоряжении.       – Звучит ужасно, – фыркает Аккерман, помогая шатену встать, – словно рабство или около того.       – Тогда ты в рабстве собственных чувств.       – Тогда мы вместе в нем.       Эрен давит ухмылку и завязывает на шее Леви красный шарф. Некое проявление заботы, если это так можно было назвать. Йегер тактично не продолжил свою мысль о слабостях. Несомненно, человек становится во власти кого-то, если под удар попадает что-то ценное и важное для него. Но это не тупиковая ситуация, из которой невозможно найти выход. Нет. Все кроется в умении отказываться от чего-либо. Не важно какова ценность, если жизнь без свободы — не жизнь. Эрен скользит взглядом по брюнету, и у него ничего не екает. Скорее в груди теплится что-то горячее, может, даже родное. В то же время оно ощущалось чем-то инородным и странным. Словно не должно так быть. Йегер разрывается от собственных чувств и не знает, как правильно ему себя повести. Не было даже стоящей модели поведения. Родители всегда порознь. Книги гласят о том, что рядом с любимым человеком чувствуешь себя хорошо и есть желание защищать. Шатен это чувствует по отношению к Аккерману, значит, он все делает правильно?       – Я тебя люблю, – вдруг произносит Леви и смотрит так, будто перед ним последняя надежда. Эрен теряется, что ему нужно ответить. Взаимно сказать о собственных чувствах? Или крепко обнять? Из-за холода домочадцев Йегеру пришлось запереть свою детскую нежность на сто замков. Теперь это вызывало разлад в душе.       – Твои глаза посерели, – выдает, нервно облизывая свои губы. Аккерман давит удивленный взгляд, а после усмехается. Эрен не понимает, что несет, но упрямо уводит брюнета на новую тему разговора. – Ты плохо себя чувствуешь?       – Нет, все хорошо. У моей мамы тоже были глаза цвета серебра, – тихо отвечает Леви. Шатену понравилась эта реакция, и он обязательно сделает пометку у себя в голове. Всего на пару секунд парень стал выглядеть абсолютно беззащитным, но ворох прошлого сразу был отметен на задний фон.       – А я помню, как ты назвал мои глаза болотом, – протягивает Эрен, внимательно следя за своим оппонентом. Аккерман вновь усмехается и разворачивается к оживленной улице. Ответа на вопрос ожидать не приходится.       Леви выглядел очаровательно на фоне начавшегося снегопада, от которого Йегер так рьяно открещивался. По небольшой фигуре бегали цветные огоньки вывешенной гирлянды. Эрен понял, что пропал. Ни за что на свете не отдаст кому-то этого человека. Скорее предаст чью-то ценность, нежели даст пропасть собственной. Юноша равняется с брюнетом и проявляет вольность, как запустить свою ладонь в карман пальто Аккермана. Его не отгоняют, а лишь переплетают пальцы. Вместе с теплом в груди зарождалось сильное и до безумия эгоистичное желание привязать Леви к ноге, чтобы тот никогда и никуда не смог уйти.       

────────     Овечья шкура      ────────

      

      По ощущениям, за пару дней выпало столько снега, что можно закрыть месячную норму декабря. Старый садовник, и по странному совместительству синоптик, по птицам и только ему понятному расположению луны определил, что следующий день будет солнечным и, наконец, можно выехать в город. Дороги настолько сильно замело, что многие машины вставали, отчего отменялась куча планов и встреч. Леви медленно переводит скучающий взгляд с окна на очередную словесную перепалку, которую Эрен устроил под конец занятий с гувернером. У Йегера каждый раз нога заходилась в нервной тряске, когда он замечал, что учитель неправильно преподносил информацию, или вовсе не знал, о чем говорил. Аккерман начинал выполнять какие-то письменные задания, ведь знал, что эта бессмысленная беседа затянется надолго. Шатен был огромным любителем знаний и старался впитать в себя все, что только мог, а если не понимал чего-то, то изворачивался цифрой восемь.       – Мистер Йегер, я осведомлён о том, что вне наших занятий вы изучаете вашу семейную библиотеку, – псевдо-вежливо отзывается гувернер, складывая руки на груди, – но это не повод вести себя столь высокомерно.       – То есть Вы признаете собственную некомпетентность? – резко выдает Эрен, а Леви не в силах подавить смешок. Можно бесконечно смотреть на то, как Йегер задавливает своей точкой зрения, даже если был далеко не прав. В этом плане мерзкий тип, который мало кому нравится.       – В чем моя некомпетентность, Мистер Йегер? – тяжело выдыхает мужчина.       – Вы не знаете понятия «некомпетентность»? – интересуется юноша, после чего встает со своего места. – Я поясню, мне не сложно. В общей совокупность, это ваша неспособность делать то, за что взялись. То есть вам не хватает должных знаний, умений. Вы уверены, что гувернер это для вас?       – Эрен, – вклинивается Леви, но ощущает некоторый холод, пробежавшийся по телу от взгляда Йегера.       – Извините, я был резок, – прочищает глотку и на автомате поправляет горловину темной водолазки. Но ни капли не считает себя виноватым.       – На этом закончим наше занятие, – гувернер скидывает все в свою кожаную сумку, после чего спешит покинуть зал. Аккерман тяжело вздыхает, захлопывая записную книгу. Сегодня они немного поговорили о создании электричества, уже хоть что-то.       – Плохо спал ночью? – интересуется Леви, поднимаясь со своего места и становясь перед Эреном.       – С чего ты взял, – бормочет Йегер, отводя взгляд. Ему совсем не хотелось разбирать собственное состояние на аспекты. Сказывалось безвылазное провождение дома в ожидании конца метели. Надо же, сам и притянул такую погоду собственным неверием.       – Ты почти раздавил человека, – спокойно аргументирует брюнет, вдруг позволяя себе уложить ладони на талии Эрена. Через плотную ткань костюма ощущалось предельное напряжение тела.       Йегер ничего не отвечает на все это. Давно было понятно, что этот шарлатан ловко отмывал деньги у высших сословий. Такие люди выводили с полуоборота. Главная причина раздражения ушла, но Эрен переводит взгляд на Леви и душит в себе яростный порыв. Нет, шатен не может себе позволить так много. Или может? Резко замахивается и останавливает ладонь в сантиметре от лица Аккермана. Тот даже не шелохнулся, но глаз своих не сводит с ухмылки юноши.       – Доиграешься, – произносит с ноткой серьезности и играет желваками. Йегер расплывается в глупой улыбке. Ничего интересного, брюнет наверняка знал, что Эрен ему ничего не сделает. Аккерман набожно считает каждое действие шатена детскими попытками показать себя и привлечь внимание. Все так считают и не воспринимают всерьез.       – Неужели ты разозлился? – игриво спрашивает, потянув щеки Леви.       Аккерман фыркает себе под нос, нельзя быть таким невозможным человеком. Эрен каким-то образом становился притягательным, вселяющим безграничное доверие. И Леви велся на это, совсем не замечая зарождающегося чувства в груди. Словно то была напускная тревога. Но есть ли на то причины?       Вскоре старый садовник принес достаточно радостную весть – снег утих и больше не заметает все на своем пути. Эрен счастливо хлопает в ладони и прямиком покидает общество Леви. Залезая в рукава пальто, кидает что-то о том, что ему нужно посетить погибшего брата, почтить памятью и поговорить. Звучит жутко, но все на самом деле так. Как бы Аккерман не порывался пойти следом, ему было сказано оставаться дома. Сперва чувствовалась неприятная горечь обиды, но брюнет успокоил себя тем, что это личное дело Эрена. Леви с некоторой тревогой сжимал пальцами ткань рубашки в районе груди, но терпеливо провожал взглядом высокую фигуру. Что же это он? Надо взять себя в руки и соответствовать своему статусу альфы.       – Грядет череда перемен.