Овечья шкура

      Что делает человека человеком? Первое, о чем приходит мысль – поступки.       Хорошие поступки. Это то, что люди приносят в окружающих их мир, делая его чуточку комфортнее. Субботники и их прекрасные уборки дворов, улиц заставляют сплотиться и навести чистоту. Помощь пожилой бабушке или дедушке. А может подсобить мужичку, у которого вдруг заглохла машина? Или же стоит снять истошно кричащего котенка с дерева. Все это и впрямь прекрасные поступки, которые в будущем сотней улетят в карму. Признайте, что там и до рая недалеко.       Проявление эмоций является также одним из главных факторов человечности. Каждый имеет право на то, чтобы выражать свои чувства независимо от того, какими они будут – отрицательными или положительными. Можно биться в жгучей злости и вымещать её на перьевую подушку, а то и вовсе разорвать в клочья. В ином случае предаваться яркой радости и озарять каждого широкой, лучезарной улыбкой. Умение чувствовать и выражать эмоции дополняет полный образ человека.       Несомненно, каждый априори рождается человеком, но в дальнейшем та самая человечность определяется нравственностью. А что же это такое? Нравственность – моральное качество человека, правила, которыми тот руководствуется, совершая тот или иной поступок. Должно быть, именно это отличает нас от животных.       Что же до природы, то там зачастую в основе лежат инстинкты, которым многие животные беспрекословно повинуются. Тигр прыгнет на косулю и разорвет её на части, совсем не заботясь о том, что возможно её ждет потомство. Это слишком по-зверски, как и преступление убийцы. Но разве в человека заложены инстинкты? Нет, это все наиглупейшие выдумки униженных людей. Жажда крови одним человеком другого не есть природная условность, это чудовищное психологическое отклонение. Здесь есть всего пара вариантов: обратиться к лекарю, чтобы он понял причину бед с головой, или же сдаться в дом для душевнобольных, где крепкие санитары закрутят в усмирительную рубашку.       Значит ли вышесказанное то, что именно безнравственность губит в человеке человека. Сюда ещё относят внешний вид. Если ты последний уличный бродяга, носящий тряпье и помыкающий из угла в угол, то становишься рангом не выше помойной крысы.       Неужели, чтобы сохранить свою человечность, то надо волочить безгреховную жизнь, в которой каждое действие является грехом. Абсурд, не правда ли? Как говорилось ранее, стоит привносить в окружающий вас мир что-то светлое, доброе и сострадательное, то, что определяют нравственностью. Нужно благодарить и быть благодарным, излучать справедливость и честность к другим. Стоит понимать последствия своих действий, моделировать собственное поведение и уметь жить в обществе.       Все это звучит слишком набожно, словно побывал на лекции святой благодетели. Сюда необходимо добавить преподобного, окропляющего безропотное стадо водицей неизвестного происхождения. К черту это все.       

────────     Овечья шкура      ────────

      

      Порой не замечаешь, как быстро пролетает время. Стоит погрузиться с головой в волокиту дел, и теряется ощущение дня и ночи. Согласитесь, начинает казаться, что все можно успеть, всего лишь нужно провести минутку за чем-то, а после считываются месяца. Суматоха поскорее подталкивает к важному дню, который раз и навсегда решит судьбу главы, семьи и в принципе расставит все недостающие точки.       Май подкрадывается совершенно неожиданно. Но особенно ярко замечается смена холода на тепло, как быстро расцветают луга вдоль дорог и появляются счастливые лица на улицах городов. Гриша не питал подобной радости, которая зацепила абсолютно любого человека в этом мире, даже сущего скрягу. Все не мог оправиться от побега своей любимой Дины. Пусть и прошел целый год, но сердце не могло затянуть кровоточащую рану. А отец стабильно пудрил мозги, стараясь уложить в голове сына тяжелую мысль о скорой женитьбе на той, кого Гриша ни разу в жизни не видел. Нет, врет. Всего раз мимоходом увидел янтарные глаза, искрящие прекрасной хитростью. Но тогда это совсем не зацепило.       Мать срывает с плеч шинель с овечьей подкладкой, отчего Гриша морщится. Не любил, когда с ним так обходились, но ничего не мог сказать, ведь то были старшие, а перечить не был научен. Ему советуют надеть что-то поприличнее для предстоящей встречи. Пусть и говорилось, что на улице до промозглости тепло, но шатен не мог избавиться от ощущения холода.       Отец вдруг срывается и отвешивает сыну хороший подзатыльник. Злится на то, что тот совсем размазня, ничего не хочет и лишь строит из себя великого страдальца. Гриша тяжело сглатывает, словно бы обиду и стойкое несогласие со всем сказанным. У него были мечты. Он безумно желал прожить жизнь со своей прекрасной Диной и с их возможным ребенком. Работал бы во благо человеческой жизни, будучи искусным хирургом. Его бы точно хвалили за золотые руки, который сейчас обречены нести лишь смерть другим. Такова участь будущих, нынешних и всех предыдущих глав клана. Так какой же Йегер врач, если руки по локоть будут измазаны в крови, но отнюдь не от спасения. Это все больше омрачало. Сюда можно было приплести будущий брак по безумной выгоде. Смысл всего этого несчастья. Гриша безотказно нагрузил себя тяжестью, которую только мог придумать и допустить. И уж если верить отцу, то будущая невеста не такая уж и плохая. Похоже, что можно будет свыкнуться. Ужасно.       Квартира семьи его будущей невесты находилась в самом Тросте, отчего пришлось изрядно измаяться, прежде чем добраться до этого места. По прибытии Гриша первым делом оценил прекрасное расположение у набережной. Отсюда виднелись прибывшие корабли, яхты здешних богатеев, да и воздух здесь был не такой сжатый и едкий, нежели загородом Шиганшины. Только вот тоска не унималась, продолжая сгрести молодую грудь. Ему нужно понравиться ей и её семье, больше от него ничего не требуется. Эту задачу Йегер повторял в голове как мантру, боясь забыть одну из деталей. Отец не позволит ударить в грязь лицом, это уж точно.       В огромном зале их встречает глава семейства. Тот просит прощения за то, что жена в такой день тяжело простудилась, а потому не могла присутствовать на сватовстве. Приходится принять этот факт, ведь от больного человека проку мало, так еще и заразить может.       – Благодарю, что Вы меня подождали, – слышится ласковый голос позади мужчин. – Каждой даме хочется выглядеть прекрасно, а потому пришлось немного задержаться!       – Карла! Что за тон! – краснеет глава семьи, одергивая свою дочь за рукав легкого платья небесного цвета. Девушка миловидно улыбается, тут же обращая свой взор на шатена.       Значит, Карла. Гриша пребывал в каком-то ошеломлении. Возможно, что его покорили эта свободолюбивая манера общения и легкость движений. Должно быть, это мимолетная заинтересованность человеком, который вел себя не так, как все другие. Или он смог дважды влюбиться с первого взгляда. Какой бред! Гриша ведь буквально недавно изводился по Дине и тому, что у них было, так почему же сейчас сердце заходилось в бешеном ритме, когда Карла жмурила раскосые глаза в очередном смешке. Йегер на какое-то мгновение теряется в том, как же ему себя вести. Когда отцы вступают в долгие речи, шатен задумывается о своем. Стоило ли отпустить этот травмирующий опыт и позволить себе жить дальше. Нельзя ведь каждый день морить себя болью и слезами по тому, кто бросил, даже словом не обмолвившись. Словно бы стоял на перепутье. К черту все, Гриша даст себе шанс на жизнь.       Им позволяют побыть вместе все оставшееся время до вечера, момента, когда Гриша отправится с отцом домой. Карла имела свой сильный характер и независимую точку зрения, которую могла отстоять. Такие женщины были редкостью в нынешнее время. В основном все прогибались под мнением патриархата, то и дело мило кокетничая и обсуждая сопливые романы из-за границы. Порой Гриша сравнивал девушку с лисицей. До чего же изящны были её движения, а как хитры янтарные глаза. Шатен мечтательно вздыхает, вспоминая проведенное вместе время.       Окрыленность не длится так долго, как того хотелось. Отец вынудил отправиться к партнеру, с которым велись достаточно неплохие дела в области фармацевтики. Только вот в какой-то момент атмосфера накаляется, и Гриша не может больше найти слов, чтобы успокоить присутствующих. В группировке оппонента поднимается бунт, где каждый норовит высказать свое желчное мнение. Йегер хотел бы присоединиться и тоже выкрикнуть что-нибудь обидно, но тактично молчит и нервно улыбается. Он слишком устал от всего этого. В какой-то момент все выливается в потасовку, а заканчивается не самым лучшим концом. В перестрелке погибают многие, но Гриша не рвется спасать эти отстойные тела, хоть и давал клятву Гиппократа. Вместо этого он отставляет человечность и дает волю своему пистолету, убивая парочку людей. Успевает ухватить ценные бумаги, прежде чем сбежит со своими людьми.       Шатен выбирается к какому-то полуразрушенному пирсу, над которым дыбился горящий закат. Только сейчас он не казался прекрасным, не перехватывал дыхание. Единственное, что хотелось, так это рыдать, кричать, что есть силы и колотить землю под ногами. Гриша обычный хирург, он спасает жизни, но никак не отнимает их. Почему никто не станет главой клана вместо него. Да хоть та же Фэй! Конечно, она девушка, ей дозволено отказаться от такой ужасной участи. А Гриша обязан молча нести крест.       – Я Вас видел, – вдруг раздается голос и Гриша может увидеть позади себя высокого парня. – Уверен, что Вы не хотели никого убивать.       – Кто Вы? – сипло выдавливает Гриша. Его мысли были настолько громкими и раздирающими, что он никого не услышал.       – Я – Эрен, но все зовут меня Филином, – улыбчиво отвечает русоволосый. – Может это прозвучит сумбурно и даже самонадеянно с моей стороны, но я хотел бы предложить Вам свою помощь. Безвозмездную.       – Разборки ещё одного контракта я не потяну, – устало отвечает шатен, снимая заляпанные кровью очки. Так называемый Филин потешно смеется, прикрывая ряд белых зубов ладонью. Вежливый.       – Нет, Вы не так поняли. Я хотел бы стать вашей правой рукой, – рассудительно выдает тот, отчего Гриша в неверии вылупляет зеленые глаза, – исполнял бы все грязные дела, на которые у вас не поднимется рука.       – Откуда ты взялся?       – Неважно откуда, – загадочно улыбается Эрен, – важно, какую пользу я принесу. Должно быть, Гриша где-нибудь ударился головой, но так хорошо, что сейчас принял предложение человека, которого видел впервые. Филин лишь добродушно улыбается, только вот Йегер чувствует стайку мурашек, пробежавшихся по спине.       Сомнениям не было счета, а Эрен каждый раз выполнял свою работу чисто и без каких-либо нареканий. Стоит дать поручение, как за него тут же берутся. И неважно то, каким оно будет по сложности, главное безусловность исполнения поставленной задачи. Порой казалось, что этот незнакомец слишком идеальный, и ему самое место быть на посту руководителя. Филин часто смеялся на этот счет, убеждая, что им лучше управлять, нежели это будет делать он сам. И ведь, правда, парень мог оказаться тираничным диктатором. Таковым стал со временем, или только укрепил позицию.       Вскоре Гриша становится не только главой клана, но и отцом. Карла рожает прекрасного мальчика, который стал её полной копией, за исключением изумительных зеленых глаз. Именно тогда начинает казаться, что по силам любой груз, который только мог свалиться на мужские плечи. Йегер с некоторым очарованием смотрел на своего гугукающего первенца и считал, что ему безумно повезло, череда страданий отошла в сторону и можно зажить счастливо. Только вот шатен не знал, что все только начинается, а лучшей рекомендацией станет пожелание потуже затянуть ремень.       – Как вы его назвали? – непривычно мягко произносит Филин, держа в руках маленький сверток с глазастой крохой. – Смешной.       – Эреном. Его зовут Эрен, – смущаясь, отзывается Карла. На лице парня тут же расцветает неподдельное удивление и может интерес.       – В твою честь, – бормочет шатен.       Филин стал для них кем-то вроде близкого человека, неотъемлемым членом семьи. Этот человек сделал огромный вклад в становление Гриши отличным главой, и не меньше для защиты Карлы, пока та вынашивала ребенка.       – Я очень.. тронут, – Гриша поражен тем, что Филин показывает какие-то эмоции помимо скуки и злости. Светловолосый очень аккуратно касается большим пальцем розовой щечки, а малыш смотрит на него так пронзительно, словно бы что-то понимал.       Эрен почему-то был рад тому, что ему позволили видеть то, как растет этот мальчик, делает свои первые шаги и говорит заветное «мама». Чего стоили его безобидные выходки, как этот маленький барашек выбегает из материнской комнаты с первыми лучами солнца. Волнистые волосы после сна приобретали свой незамысловатый порядок, а сорочка так и стремилась упасть с крохотного плечика трехлетнего Эрена. Начинал капризничать, когда видел, как Филин собирается уходить по делам. И все же ему всегда уделялась пара минут на прощание.       Ближе к пяти годам выяснилось, что мальчик омега, а потому не может стать наследником. И по тогдашним меркам автоматически становился никчемным, бесполезным. Филин давно видел, каким был Гриша бесхребетным, но не думал, что это отразится на его собственном ребенке. Скорее не так. Шатен поддался мнениям света и начал избегать сына. Но череда событий не прекратилась. Вскоре в дверь постучали, и на пороге предстал мальчик лет семи, до одури похожий как на Гришу, так и на..       – Дина твоя мать?.. – шепчет Йегер, не веря своим глазам.       – Да, правда она погибла от болезни пару лет назад, – бормочет светловолосый, а после резко вручает что-то вроде письма, – бабушка сказала, что ей тяжело со мной справлять, поэтому этим должен заняться мой отец.              Позже выяснилось, что родители Дины не могли пережить то, что их дочь забеременела вне брака, но и проявлять такой позор они тоже не хотели. Оставалось единственное решение – сбежать туда, где их никто не знает. Зик, как звали мальчика, дался Дине до безумия тяжело, но она смогла родить его здоровым и крепким. Его вторичный пол принадлежал альфе. Вскоре неизвестная болезнь поразила костный мозг Дины, отчего та скоро скончалась. Пусть она и велела не показывать ребенка его отцу, мать ослушалась и отправила мальчика на порог.       В Грише проснулись былые чувства к Дине, проявилось задушенное желание иметь от этой женщины ребенка и семью. И сейчас плод их любви стоял перед ним. Сердце разрывается, ноет и кровоточит с новой силой. Как ему быть? Как поступить лучше? Карла оказывается по истине мудрой женщиной, а потому соглашается на то, чтобы Зик остался жить с ними. Она принимала мальчика, как своего второго сына.       Идиллия долго не продлилась в семейном кругу. Гриша с Карлой стали чаще выяснять отношения, перестали быть той дружной парой, готовой пройти все испытания вместе. Перебирали прошлое, искали жуткие пятна и ругали их из раза в раз. А после расходились по углам: мужчина предавался к лелеянию своего старшего сына, а женщина ударялась в светские балы и высокие разговоры со знаменитыми дамами. До младшего никому не было дела. Почти никому.       Филин долго злился на то, что Гриша так просто сплавил Эрена гувернантке, пока тот нуждался в любви своих родителей. Пусть это не было его делом, но и оставить все таким не мог, а потому решил поскорее забрать ребенка под свое крыло. Мужчина прогуливался по этажам в поисках своей маленькой цели, но найти оказывается не так уж и просто. Мальчишка спрятался между стеллажей домашней библиотеки и пускал горькие слезы в раскрытую книгу.       – Почему ты плачешь, кроха, – присаживается на колени напротив ребенка, после чего заботливо вытирает влагу с его заалевших щек.       – Меня.. меня никто не любит, – произносит, заикаясь, и сильнее сжимает пальчиками края книги. – Папа сказал, чтобы я не мешался и лучше бы пошел почитать.       – А что ты читаешь? – аккуратно интересуется и смотрит на обложку. «Учения Святой Имир». Это было уже слишком для шестилетнего ребенка. Хотя, гувернантки обучают его чтению уже с четырех лет. – Сложную книгу ты для себя выбрал.       – Филин. Неужели я порождение дьявола, как элдийцы пару веков назад? – скулит, быстро вытирая накатывающие слезы. – Как появился Зик, меня все начали избегать. Я что-то сделал плохое? Я же всех люблю..       У Эрена Старшего разрывается сердце от этих слов. Разве это то, о чем должен думать шестилетний ребенок? Абсолютно нет. Он должен исправить это, подарить ему любовь и заботу, на которую может быть способен. Только вот ему под силу убивать и изводить людей, нежели давать что-то хорошее. Филин сильно прикипел к Эрену, а потому не мог терпеть его слезы и невыносимую грусть.       Мужчина вдруг чувствует прилив непривычной и даже странной нежности, позволяет себе крепко обнять ребенка и с отцовской любовью чмокнуть того в вихрастую макушку. Казалось бы, как мало надо мальчишке. Это банальное внимание и немного заботы, после чего тот перестает плакать и, наконец, показывает свою самую красивую улыбку. Филин, будучи совсем молодым пацаненком, зарекся себе, что никогда не породить нечто, так похожее на него, но именно сейчас был готов сделать все, что скажет это маленькое чудо. Эгоистично мнить чужого ребенка своим. А Эрен никогда не был совестливым.       Филин будет для Эрена тем, кто покажет, как себя защитить, и не важно, будет то физический удар или моральный. Научит держать оружие и мастерски им владеть, чтобы в будущем ничего не бояться. Обучит переговорам, в которых мальчик всегда будет выходить победителем и с желаемой выгодой. И, безусловно, поставит характер, возьмет от него все и раскроет его всевозможные стороны, чтобы в будущем это сыграло на руку маленькому шатену. Филин покажет мальцу, как правильно «говорить» с теми, кто слов не понимает. Гриша будет ругать своего близкого друга, почему тот вздумал из омеги воспитать альфу, но будто бы сама природа решила, что так будет лучше, наделив ребенка рецессивностью. Она заключается в запоздалом развитии организма. Лишь ближе к двадцати годам, если не позже, появляется симптоматика течного периода, феромон до тех пор ощущается очень слабо или вовсе не проявляется.       К десяти годам Эрен становится до жути неудобным ребенком. В нем сочетается непреклонная прямолинейность и проявляющаяся твердость характера. И совсем недавно ему удалось побывать на стрельбище, которое выполнено для людей клана. Он смешно закрывал ушки ладонями, но не отводил взгляд. И каждый раз радовался, когда кто-то попадал в «яблочко».              – Только ты мог додуматься до этого! – ругается Гриша, который до безумия устал бороться с твердолобостью своего друга.       – Кажется, что я понятно разъяснил свои мысли по тому, что заберу Эрена под свое крыло, – ровно отвечает Филин. Казалось, что на его лице не дрогнул ни один мускул. Признаться честно, то такие ситуации начинали все больше забавлять. Реакция всегда предсказуема, но до боли в животе смешная.       – Я ожидал, что ты будешь способен успокоить его рвущийся нрав, – словно бы отстраненно цедит Йегер, натыкаясь на жесткий взгляд собеседника. – Только вот ты стараешься сделать невозможное. Взрастить альфу из омеги. Может мне и почудилось, но ты делаешь из него не самого хорошего человека в будущем.       В кабинете сохраняется секундная тишина, после чего раздается резкий скрежет ножек стула по деревянному покрытию пола. Шатен напрягается, не сводит глаз с вставшего Филина. Он больше не выглядел дружелюбно, и весь его вид говорил сам за себя, призывал остальных убегать на безопасное расстояние. Эрен отличался не самой лучшей чертой. Никогда нельзя было узнать, что от него ждать в следующие секунды.              – Не мне тебя учить, но именно ты должен был правильно распределить свое внимание между собственными детьми. И то, что твой младший ребенок может вырасти в плохого человека, поверь, далеко не моя заслуга. Открою тебе небольшую тайну. Именно твои отталкивающие действия взращивают в нем холод, злость и обиду, а я лишь даю почву его потенциалу. Он парень не глупый, хоть и омега. Даже сказал бы, что будет поболе Зика.       Двое мужчин знали то, как Гриша боится чье-то мнение, а потому старается ему соответствовать. Ещё шатен безумно любил Дину, отсюда Зик сразу же становится его любимцем. Как бы не старался, не мог начать сильно любить Эрена. И детская потребность в соответствующей нежности начинала выводить из себя. Это удручало. Йегер Старший сперва ощущал жалость к младшему ребенку, к его попыткам обратить на себя внимание, но со временем это переросло в раздражение.       Гриша сперва радуется, когда Эрен перестает донимать его с глупым жжением в пояснице, после отломанной ногой у солдатика и даже книгой, которая тому показалась интересной. И только после он осознает, что это огромная упущенность, которую не исправить в будущем. Маленький шатен за помощью бежит к Филину, у него же учится сборке оружия и узнает о системе меток в клановых ветвях. И жжение в пояснице набирает обороты в собственной значимости. Генетика сыграла в ящик.       Вскоре Эрену исполняется двенадцать лет, все чаще скрывает боли в спине. Гриша надеется на лучшее, что это не навсегда и проделки судьбы изживут себя. Но как бы не так. Филин обещает подарить подросшему шатену двух прекрасных щеночков, которые в будущем будут выполнять самую верную службу для него. Сперва это был черный доберман, со смешными желтыми точками на морде. Но его почти сразу запрятали в вольер, чтобы не сожрал рыбок Зика и никого не пугал. Эрен негодует по сей день. Затем следующим «щенком» становится темноволосый мальчик, имеющий острый взгляд голубых глаз.       

────────     Овечья шкура      ────────

      

      Май подкрадывается совершенно неожиданно. Но особенно ярко замечается смена холода на тепло, как быстро расцветают луга вдоль дорог и появляются счастливые лица на улицах городов. Гриша не питал подобной радости, которая зацепила абсолютно любого человека в этом мире, даже сущего скрягу. Все не мог оправиться от нервных приступов, которые возникали из-за его шестнадцатилетнего сына. Эрен не давал ему спокойно продохнуть, изводя отца так, как мог только он. Иногда Леви останавливал шатена, когда тот явно перегибал палку, но на следующий день все начиналось сначала. Гриша переворачивается с одного бока на другой, вновь озадаченный мыслей о том, что именно он стал начальным зачинщиком происхождения всех этих событий. Если бы Йегер только подарил своему младшему сыну больше любви и заботы, то многое имело бы совсем другой исход.       «Не мы, а за нас принимают решение» – бормочет себе под нос Йегер. Уже через считанные часы коронация нового главы для клана, и Гриша даже представить себе не может, что с ним станет после. Хотелось выть в подушку от собственной никчемности. Только вот в этом никто не виноват, кроме него самого. А есть ли смысл удостаивать себя душному самокопанию, вешать на собственную шею негативные ярлыки и биться головой об стену в жалких попытках придумать что-то сносное? Однозначно нет, уже поздно, его просят спуститься вниз.       Вдоль мощеной дорожки, ведущей от главных ворот до возвышающегося мраморного крыльца, выстроились члены большой семьи, приглашенные друзья и члены контрактов. Все это контролировалось людьми клана, что становилось безусловным действием. Леви осматривается по сторонам и чувствует в груди приятный трепет, ведь уже совсем скоро все точки станут на свои законные места. Будь его воля, он бы прямо сейчас начал скакать от будоражащего ожидания, словно тот пятилетний ребенок. Эрен настоятельно просил быть ему, Аккерману, недалеко от крыльца, то есть от места, где посвятят нового главу. От нетерпения слегка почесывает шею, словно бы колючая проволока материализовалась и теперь раздражала кожу.       Повсюду шум и гам, каждый о чем-то беседует, будь то свежие сплетни или новости о том, что творится в мире. Леви не решается завести с кем-нибудь беседу, ведь частично знал о том, какое о нем ходит предвзятое отношение. Отсюда собственные мысли в какой-то момент оглушают, погружают в пугающую пустоту. Нет, это абсолютно не то, чего бы он хотел в такое торжество, только вот никто его не собирался спрашивать. Вдруг думает о своем клане, о том, что его больше нет, да и сам уже никем не считается в обществе. Хотя, не исключено, что позывных в обществе ему надавали немало. Почему осознание любит приходить до безумия поздно.       Словно через толщу воды брюнет слышит хлопки в ладони, они приветствовали, торжественно приглашали и восхваляли вышедшего Гришу. Овации смолкли, стоило появиться рядом Эрену, будто бы людям в головы начали закрадываться противоречивые мысли. Они верны, как никогда. Младший одаряет улыбкой, пока старший сдерживается, чтобы не показать унылую гримасу. Грише всего сорок один год, но по его виду можно было дать все пятьдесят пять.       Аккерман ловит улыбчивый взгляд Эрена и в то же мгновение чувствует, как внутри что-то ломается, трещит по швам и грозится разрушиться в щепки. На что же он надеялся. Шаг за шагом до Леви доходило, что ни Йегер следовал его манипуляциям, выдуманному плану, а брюнет безукоризненно следовал рядом, словно та обученная собачонка. Он никогда не крутил Эрена вокруг своего пальца, наоборот, сам вставал в позу и подавал лапу. Наградой была сладкая улыбка, но до безумия манящая.       – Добрый день, мои дорогие гости! – старательно выговаривает Гриша, как-то нервно поправляя манжет на правой руке.       И даже сейчас Леви с надеждой смотрел на младшего, словно бы ждал команды. В груди разгорается пожар и тут же он окропляется дождем собственной преданности, клановой однолюбчивости. Одна любовь на всю жизнь.       Не сводит глаз, до конца не верит, что все происходящее не сон, а самая настоящая правда. Не слышит муторных слов Гриши, а только следит за тем, как Эрен тягуче расстегивает пуговицы на своем жилете, затем на рубашке и спускает одежду до локтевого сустава. Доказывает, что..       – Так случилось, что генетика сыграла в ящик, а потому у моего сына с ранних лет формировалась метка, – Йегер Старший пытался до последнего скрывать этот феномен, но Филин… Филин все сделал по-своему.       Почти от самого кончика по выступающему позвоночнику до самой шеи по алым ликорисам вздымалась пугающая сколопендра. Тварь петляла, страшила всех в округе. Поднимается шипучий гомон, никто не мог поверить в подобный исход.       – Возрадуйтесь мне, дамы и господа, – вдруг подает голос Эрен, чем вызывает волну смущения. Грядет начало новой истории для клана.