Овечья шкура

      Знали ли вы, что самым дорогим мясом в мире считается мраморная говядина. И если уж до конца баловать себя изыском, то стоит использовать мясо из японских коров Вагиу. Ходят легенды, что таких буренок чтили и обращались с ними, как с драгоценностью, а также кормили только лучшими травами, и, конечно, ежедневно натирали саке и поили пивом. Стоит отметить, что любая мясная пища сама по себе очень питательна и вкусна, но дело в другом.       Правильно выдержанный стейк – основа прекрасного вечера. Гость долго и аппетитно будет смаковать в меру прожаристый кусочек мяса во рту, наслаждаясь вкусовым спектром. Что же до приготовления?       У нас есть упертый повар, который доверяет только сам себе, а потому он сам умыл руки в крови, чтобы вырезать из спинной части здоровой коровы нужный ему фрагмент. Чего только стоит собственными силами завалить кого-то, кто больше тебя в пару раз. Нельзя забывать о потенциальной возможности быть натянутым на рога в случае оплошности. Что же, мясо есть, приступаем к следующим действиям. Затем искусный мастер подготавливает бесформенный кусок, придавая ему надлежащий вид. Мясо все ещё горячее, повар до сих пор тонкими пальцами ощущал, как отчаянно бьются жилки. Исполняют мнимый танец жизни. Время постоять в чуть прохладном месте, ведь если сразу на сковороду, то уже будет не то. Необходимо учесть объем, чтобы в последующем стейк имел не только красивый вид в совокупности с золотистой корочкой, но и равномерную прожарку внутри.       На печь взгромождается высококлассная чугунная сковорода, которой предстоит раскалиться по максимуму. Данная вещица безотказно служит своему хозяину, год за годом радуя прекрасной прожаркой. Повар начисто вымывает ладони, чтобы после с особой нежностью смазать приготовленный стейк растительным маслом. Подушечки пальцев уже не ощущают былого стремления к жизни у обычного куска мяса, лишь прохладные волокна и прочие переплетения. На лоб не вовремя спадает каштановая прядка волос и никак её не убрать.       – Господин, – на кухню заявляется человек в деловом костюме, – что с ней делать?       – Закопать, – не отрывается от своих дел, произносит тот самый Господин.       – Но она ведь живая, – или скорее полуживая, если не отбросила коньки от сильнейшего болевого шока. Не каждый день на живую вырезают часть собственной плоти.       – Ваше дело – выполнение моих приказов. Будь любезен.       – Да!       Хорошо промазанный стейк помещают на разогретую сковороду, а затем придают жарке. Важно знать степени прожарки и то, к чему больше благосклонен будущий дегустатор. Мастер знает, что душа его близкого друга лежит к медиуму, а посему и выбор сразу же падает на него. На прожарку такой степени надо затратить всего четыре минуты. Уже совсем скоро чугунная сковорода скользит по раскаленной печи, повар мастерски перекидывает стейк с одной стороны на другую. Сам себе улыбается от того, как красиво поджариваются стороны мяса. Разве это не высшая степень удовольствия, когда готовка блюда идет так, как то и было задумано? Безусловно.       Четыре минуты истекают слишком быстро, а потому стейк прямиком отправляется на деревянную, толстую доску. Мужчина откидывает в сторону горячую посуду и спешит поскорее укрыть мясо фольгой. Ему нужно дать «отдохнуть», ведь иначе весь мясной сок растечется по поверхности доски и будет уже не так вкусно. В ином же случае все равномерно распределится по волокнам и разрез станет куда привлекательнее. Ловите слюнки.       Не стоит затягивать с отдыхом. Спустя минуту фольга летит к чертям, а стейк облачается в колючую накидку перца и соли. Совсем немного, чтобы не испортить вкус.       – Рибай – самый известный и популярный стейк в мире, – произносит он, выставляя перед близким человеком великолепное блюдо. – Каждый человек обязан его попробовать.       Собеседник улыбается уголком губ и поправляет темные волосы. Скулы сводит от прекрасного запаха, а желудок ожидаемо подает голос. Уж слишком был хорош его оппонент в готовке.       – Надо отдать должно, это изумительно, – улыбчиво отзывается, не спеша отрезая приличный кусок и отправляя его в рот.       – Куда же пропала твоя дама? – топит здоровье очередным глотком спиртной мешанины. Замечает, как нервно сглотнул собеседник.       – В последнее время её не видать совсем.       – Что же, приятного аппетита!       Верно, приятного аппетита. И важно помнить: «Мы то, что мы едим». Таков закон природы. И ведь порой кто-то в этом суждении преисполнился и будет человечнее каждого из нас. Если вы, конечно, понимаете о чем речь.

────────     Овечья шкура      ────────

      Жестокость всегда характеризуется, как нечто плохое, постыдное. Мама причитала, что нужно быть добрым к своему ближнему, да и в принципе ко всем, нельзя проявлять отрицательные качества, как та же жестокость. Все это могло в какой-то момент аукнуться и усугубить условную ситуацию до такой степени, что исправлять уже будет нечего. Этой самой доброжелательностью можно проложить нехилый путь к своим целям и мечтам, главное не сбиваться с построенной траектории. Только вот Филин говорил, что в мире не работают «розовые очки», реальность куда хуже, чем её описывают в книжках или преподносят детям.       «Правильные» книги также имеют свою правду. Они гласит о том, что жестокость не такая уж и плохая, какой её привыкли все видеть. Это качество в некотором роде является двигателем многих сложных процессов, например, управление группой людей. Эрен часто видел то, что «пряник» не всегда работает в переговорах, каждый так и норовит показать себя со всех непримечательных сторон и оказаться правым там, где это не нужно. А вот «кнут» оказывает самое лучшее действие, заставляет оппонента повиноваться во всем.       Филин на днях уезжал в Митрас и по возвращении привез связку из трех книг, которые «одолжил» у провинившегося человека. Вот в чем он провинился, никто не расскажет, как бы не приходилось умолять. Впрочем, Эрену больше было интересно то, что ему собираются подарить. Мужчина с умилением наблюдал за рвением, но и отказывать в нем не собирался. С неким теплом на сердце улыбается в след мальчонке, что с безмерной радостью в глазах принял подарок и тут же побежал в свою комнату. Ловит себя на мысли о том, что начинает стареть, распустился, раз позволяет себе проявление таких чувств и эмоций. И тут же не соглашается сам с собой, ведь нечто подобное Филин делал только по отношению к сыну друга, а остальных был готов смешать с грязью. Он явно берет на себя слишком много.       Что же до жестокости. Эрену в руки попадает книга с исследованиями о правлении императора Фрица. Его именуют как самый жестокий и безрассудный правитель за все существование Элдийской империи. В книге его ругают за жестокие набеги на страны-соседей с целью их завоевания, за грубое обращение с собственными подчиненными и семьей. Эрен с трудом понимал многие понятия, но старался их найти в словаре, а после запомнить обозначение. И все же он не понимал, почему этот человек был так жесток. Кажется, шатен провел целый день за интенсивным чтением непонятного повествования. Лишь под конец мальчика зацепила небольшая сноска с речью самого императора Фрица. Там он говорил о том, что делает все во благо своей страны, своих людей, желает защитить каждого, кто идет с ним нога в ногу. Безумно, а также абсурдно воспитывать людей жестокостью, ожидая от них некоторой одержимости правителем. Но так и выходило. Народ вставал за императора и верил в ближайшее будущее, где все будет хорошо. Должно быть, поэтому с Элдией считаются по сей день и превозносят на политической арене.       Одна из ушедших гувернанток учила о том, что важно после прочтения книги посидеть в тишине и подумать о том, что было написано и что хотел донести автор своими словами до читателя. Эрен часто следовал этому совету, но эти взрослые книги часто ломали детский мозг, отчего приходилось подолгу смотреть в одну точку. Раньше сложно давалось понимание тех или иных сюжетов, но со временем привыкаешь и становишься чем-то вроде «рыбы в воде». Комично, но правдиво.       Мальчик тут же хватает книгу и идет к тому, кто её ему дал. Филин же точно подскажет, направит мысли в правильное русло и поставит все точки над «i». Закрадывался небольшой страх, что Эрен получит за свои похождения, ведь время было уже позднее. После наступления десяти часов запрещалось покидать свою комнату. И станет большой удачей, если шатен не наткнется ни на кого из взрослых. Только вот мысли часто материализуются.       – Эрен. Что ты тут делаешь? – слышится отцовский голос за спиной. Мальчик ожидаемо вжимает голову в плечи и крепче прижимает книгу к груди. Медленно разворачивается, поджимая губы.       – Простите меня, я так больше не буду, – выдает в официальной форме. Так принято, но не всегда. Замечает, как взгляд Гриши смягчается, стоит увидеть в руках книгу.       – Все в порядке, – он совсем не знает, как ему вести себя рядом с младшим сыном, но думает, что поступает верно, когда кладет на напряженное плечо свою ладонь и с доброй улыбкой добавляет: – Хочешь почитать её вместе, Эрен?       – Я прочитаю её с Филином, а вы займитесь со своим старшим сыном, – речь маленького обиженного ребенка, но до одури пронзающая сердце наивного взрослого. Гриша пребывает в замешательстве, в ступоре и позволяет скинуть ладонь с плеча. Злой взгляд сына отчего-то отпечатался в памяти и никак не стирался. Провожает глазами Эрена, подмечая, какой между ними обрыв. Эрен и впрямь срывается на бег, скрываясь в длинных коридорах. Скоро находит нужную ему дверь, затем спешит постучать и войти. Тенью закрадывается в комнату и какое-то время смотрит на широкую спину мужчины, сидящего за столом. Филин внушал защиту и безопасность, нежели Зик или тот же отец. От того светловолосый казался куда роднее, нежели настоящие родственники.       – Успел что-то прочитать? – вдруг подает голос Филин, все ещё продолжая что-то писать на листке бумаги.       – Эта книга такая же странная, как и ты, – бурчит ребенок.       – Но не менее интересная, так ведь?       – Филин, разве можно так просто пользоваться жестокостью, как это делал император Фриц? Нельзя ведь идти так резво по головам.       – Знаешь, Малыш, – Филин наконец разворачивается к мальчику и одаривает теплой улыбкой, – жестокость строит мощные мосты к достижению цели, неважно какой. Это то, что лучше всего понимают люди, которые могут быть не согласны с тобой. Согласись, песик будет верен тебе, если ты его раз накажешь. Он больше не убежит от тебя.       – Ты говоришь странности, – усмехается ребенок, но после становится по-взрослому серьезным. – Если я покажу Зику то, каким могу быть злым, то он начнет со мной считаться? И отец тоже?       – Меня радует, что все больше вещей ты схватываешь на лету, но должен понимать одну вещь. Всему есть своя грань, которую переходить нельзя ни в коем случае.       Эрен согласно кивает, а после радостно жестикулирует, когда Филин решает обсудить новую книгу. В какой-то момент шатен начинает верить в то, что Фриц поступал правильно по отношению ко многим вещам. Прежде всего, этот человек желал защитить свой народ, наделить его свободой и открыть тот горизонт, что ныне был закрыт. Элдия стала великой державой, с её словом считается каждый. И под конец Филин сказал такую фразу, которая ещё очень долго крутилась у Эрена в голове: «Чтобы праздник удался, надо приложить немало усилий». Что это может значит? Почему он вообще такое сказал? Мозг разрывается от бума мыслей.       Что же до психики ребенка? Сам по себе ребенок представляет из себя что-то вроде глины, которой родители и окружение придают нужную форму. И когда достигается эффект, то такое «изделие» запекают. Часто можно слышать про разбитых людей, потерпевших психологическое, физическое или другое насилие. Никому не хотелось такое пожелать, но каждый это переживает. Важно помнить о том, какой бы золотой ложка не была рту, пару зубов она обязательно выбьет.       Порой детей сравнивают со щенками, которых воспитывают и взращивают ту или иную «породу». Будет это побитая дворняга, или измученный тренировками доберман. Всех жаль в равной мере. «Хозяева» имеют железобетонную привычку недоумевать, почему же «питомец» кусает их руки, кидается с дикой агрессией и рычит, стоит приблизиться всего на шаг. Разве проблема кроется в несносности ребенка? Отнюдь. Глупо взращивать монстра и в дальнейшем удивляться его жестокости. И самое веселое, что монета в конечном счете возвращается и ударяет в десять раз сильнее. Удача будет на вашей стороне, если смертельный ураган обойдет ваш дом стороной.       Что же бывает с нежным и пылким детским сердцем, если многократно разочаровывать его, обманывать и растаптывать. Жаркая поверхность мягкой плоти покрывается ледяной коркой льда, закрывается на множество замков. Повисает аура зла и отстраненности. Разве это то, к чему в конечном счете желали прийти? Нет.       Дрожащие горячие пальцы крепко сжимают холодную рукоять тяжелого кольта. Вдруг на ствол падает пара соленых капель, отчего на фоне слышится разочарованное цоканье. В ушах стоит невозможный шум, а может он был и не только в голове, но и наяву. Вокруг словно бы образовалась разруха. Горит пара подорванных машин, и валяются перебитые тела. Становилось неважно, свои это люди или из какой-то другой группировки. Ясным было то, что Филин из тех людей, которые сразу кидают в воду и ждут, когда человек поплывет. Не будет возиться и кидать спасательный круг. Эрен шумно стягивает ноздрями затхлый воздух. Он сам напросился.       – Ну же, стреляй. Почему ты колеблешься? – слова Филина раздаются словно гром посреди ясного неба. На улице темно, только огонь игриво подсвечивал высокую фигуру мужчины, который держал кого-то за шиворот. То был тоже мужчина, но получивший сполна и ожидающий исполнение приговора. Смерть.       Шатен поднимает зачарованный взгляд на Эрена и пропадает. На него смотрела обманчивая доброта и настойчивая уверенность. Все это горячей мерзостью проползло по позвоночнику.       – Пойми, малыш, – он подходит ближе к мальчику и кидает на землю полуживое тело, – этот мир жесток и нельзя бояться действовать. Он бы выстрелил в тебя. И не посмотрел на то, что ты ребенок.       Эрен чувствует горькую обиду, разочарование в людях. Кажется, что только Филин его понимает, любит и ценит, а потому защищает от такого сброда.       – Стреляй, – слышится тихое рядом с ухом. В ладонях Эрена собственные уже не дрожат и курок спустить ничего не стоит. Это уверенность? Это отмщение? Да, безусловно.       Выстрел. Затем ещё один. Тело на земле изворачивается в судороге. Контрольный выстрел и необъятная тишина. Даже огонь не трещит, как это было парой секунд ранее.       – Я.. Я его убил? – поворачивается к мужчине, что стоял позади. На сердце теплеет от улыбки, которой одаряется ребенок.       – Он получил то, что заслужил, малыш, – горячая ладонь треплет мягкие волосы, на которых осела гарь.       Кольт становится подарком для Эрена. Кольт принадлежал убитому мужчине. Кольт убьет дарителя.

────────     Овечья шкура      ────────

      Жизнь всегда смеялась над Гришей. Сперва оставила его без любимой, затем без дорогого сына и напоследок наделила младшего клановой меткой, хоть тот и был омегой. До последнего надеялся на возраст, мол, перерастет и все пропадет, но мерзкая сколопендра лишь поднималась выше, к самому загривку. И на пути её расцветали кровавые ликорисы. В простонародье – цветы смерти.       Гриша мыслями был далеко от торжества, он прокручивал в голове момент, когда привел Эрена к гадалке. Верил, что сможет обмануть судьбу, сделать по-своему. Только вот женщина говорила, что мальчик станет чудовищем, такой же мерзкой тварью, как та сколопендра. Он не верил, ведь его младший сын само воплощение добра. Сейчас перед ним стоит совсем незнакомый ему человек. Тот, кто без зазрения совести будет готов идти по головам и по колено утопать в чужой крови. Может все наладится? Уж слишком много потрясений за небольшой промежуток времени. Навязчиво крутилась мысль, что Эрен не оставит его так просто, как только получит власть. Что если в эту больную голову залезет ещё один гнилой червь, а после подкинет очередную ужасающую идею.       Душа Эрена – потемки.       Толпа сперва молчит, а после ликует и тешится над тем, как ловко генетика обошла устоявшиеся нормы. Стадо бежит поздравлять, пожимать руку и давать ненужные напутствия. Это их роль, нельзя отклоняться от прописанного сюжета. Если кто-то недоволен, или, может, не понимает происходящего, то все равно натянет улыбку и согласно кивнет головой.       Эрен ощущает небывалый прилив адреналина. Начинало казаться, что он на вершине, выше всех присутствующих. По-хорошему надо прыгать от радости, изливаться счастьем, ведь такая желанная цель, наконец, достигнута. Приложилось немало усилий и ресурсов, но чего-то не хватало. Взгляд скользит по толпе и натыкается на стекло серебристых глаз. Оно накаляется за секунду, заставляя душу трепетать от чужой злости. Да, Эрен показал Леви, вокруг кого крутится весь мир. И центром был не Аккерман.       Молодые люди встречаются взглядами, но того хватает, чтобы разразился пугающий гром. Леви срывается с места и тяжелым шагом направляется именно к Эрену. Тот лениво застегивает рубашку, а затем жилет, пряча ту мерзкую тварь.       – Щенок, – рычит брюнет, хватая за запястье. Йегер не шелохнулся, показывая всем своим видом спокойствие, коим сейчас не был наделен брюнет.       – В большой столовой можно продолжить торжество, – мило объявляет Эрен, а после кивает отцу. Тот понимает знак и провожает немногочисленных гостей. И спустя минуту на улице остаются лишь двое.       Леви сопит, словно разозленный пес. Вот-вот сорвется с цепи и вырвет трахею у того, кто его довел до крайней степени агрессии. Ещё больше злится от мимолетного осознания, что он и есть самая настоящая псина, которая все это время была на цепи и смирно сидела у ноги хозяина. Не скажет точно, почему продолжает стоять на месте, а не накинулся на шатена с кулаками, намереваясь перемолоть это красивое лицо в синюшный фарш. Годы выдержки.       Аккерман шумно выдыхает, когда Эрен предлагает подняться в его комнату. Да, их разговору не нужны лишние глаза и уши. Шатен вышагивает манерно, но до безумия легко, пока шаг Леви грозится продавить половицы. Они медленно поднимаются по лестнице, но достаточно быстро достигают нужной двери на этаже. Механизм щелкает, отворяя замок и гости могут войти вовнутрь. Томная прелюдия вне этих стен прекращается в ту же секунду, стоит замку вновь закрыться. Аккерман не скупается на выплеске своей злости и агрессии, хватает мальчишку за воротник и со всей силы опрокидывает того на пол. Эрен ожидаемо валится, перекатывается на спину и успевает сделать только один спасающий вздох, прежде чем Леви сядет ему на живот и скрутит пальцами его тонкую шейку.       – Ты себе и представить не можешь, как я зол! – рычит брюнет.       – Ты все это время обманывал меня, строил за спиной множество ухищрений и ни разу не думал про меня! – Эрен издает сдавленный вздох, но не двигается, позволяя крепким пальцам давить вздымающийся кадык. Леви напряжен до предела, зрачки сузились, как у того хищника. Весь его вид пугающий, но не менее будоражащий. Йегер находил это интересным, потому и улыбка проскользнула на покрасневшем лице.       – Йегер! Ты чертов волк в овечьей шкуре! Никогда не говорил о своей метке, хоть мы и были… – Аккерман вдруг теряется, не способный дать ответ. Тело под ним расслаблено, совсем не сопротивляется.       – Кем мы были, Леви? – сдавленным голосом интересуется Эрен. Он с некоторой лаской кладет свои прохладные ладони на горячие брюнета. Они все ещё сжимали его шею, но уже не с той силой, что была прежде. – Я всегда тебя любил и люблю, а ты? Ты ведь только недавно осознал себя и перестал относиться ко мне, как к какому-то надоедливому существу.       – Понимаешь хоть немного, что ты творишь?! – вдруг взрывается Аккерман. – Тебе блядских шестнадцать лет, а ты возомнил себя правителем клана! Хоть представляешь всю нелепость и абсурдность этой ситуации? Все, как у всех, но только у Йегеров через дебри бурелома!       – Плевать я хотел на это мнение! – огрызается Эрен, перенимая свирепость Леви. – Ты будешь моим псом, Аккерман! И никуда ты не уйдешь от меня, потому что любишь! Это твоя аккерманская натура!       По комнате раздается звонкая пощечина. У Йегера перед глазами взрываются сотни ярких звезд и носу лопаются сосуды, пуская тонкую струйку крови по щеке. Удар был настолько сильным, что голову шатена развернуло набок. Эрен громко дышит, ошеломленный происходящим. Пальцы больно хватают за подбородок и разворачивают голову обратно. Шатен не видел в Леви былой горячей злости, присутствовал только странный азарт.       – Что же. Будем играть по твоим правилам, – выдает тихо Аккерман, после чего склоняется над самым ухом мальчишки, чтобы прошептать: – Я изнасилую не только твое тело, но и твою душу, щенок.       Эрен зачарован подобными поведением и сказанной фразой. Он не ожидал подобного от Леви. Все что угодно, но только не это. Ответ не успевает себя найти, перебиваясь напористым поцелуем. Его изюминкой становится привкус крови и жемчужного вина. Превосходное сочетание.