Возможно, лучше бы мы никогда не встречались.

      Свет. Яркий свет. Это солнце, светящееся на небе жарким летним днём. Птицы поют, дети, играющие в ярко-красный мяч, громко смеются. Казалось, что могло бы быть лучше этого? — слишком светло, да, чингу? Да и жарковато что-то.       Небольшая собака шла рядом со своим хозяином. Она казалась такой маленькой, по сравнению с человеком, идущим рядом с ней. Виляя хвостом, она бежала, громко дыша, из-за жары. — пойдём в кафе, холодненького закажем, надеюсь с собаками пускают. — тяф, — создавалось впечатление, что собака понимала человеческий язык, и отвечала, но её никто не понимал. — Холодный латте, пожалуйста, — человек раздражённо сказал свой заказ, и пошёл ждать его приготовление. — пойдём, собакин.       Аккуратно поглаживая собаку, мужчина снова подошёл к кассе, забрал свой напиток, быстро зыркнув на женщину в рабочей форме, и, свозь зубы, прошептал— почему так долго…       Снова сев за стол, он посадил собаку на колени, и, попивая свежеприготовленный латте, читал книгу, написанную полностью на английском языке.

«sometimes, a person accidentally met turns out to be an old acquaintance.»

— ненавижу старых знакомых, вообще всех знакомых ненавижу, да, чингу? — тяф-тяф, — собака как-то грустно залаяла, но как только какой-то парень зашёл в помещение, сразу, не отрывая взгляда, смотрела на него. — ты чего, кого там увидела?       Ответа не было, ни писка, ни гавканья. — ох, ну смотри, мешать не буду, — человек снова устремил свой взгляд в книгу, а собака и даже глазом не повела. — эй, ээээй. Парень, ты меня слышишь? — не мешайте, денег не дам. — ну чего же вы, я спросить хотел. — быстрее, — хозяин собаки даже не отвёл взгляда от книги, просто сделал жест рукой, обозначающий то, что говорить можно. — можно я сяду к вам? Мест совсем нет. — садись, но не мешай.       В кафе было шумно, кипела работа. Очередь выходила на улицу, люди толпились, ни одного свободного места. — это… — я же сказал не мешать! Видишь, я читаю. — ну чего вы такой злой, относитесь к вещам проще! А какая это порода собаки? Она такая милая!!! — Ох, господи помилуй, порода корейский чи... — начал говорить парень, оторвавшись от книги, но, как только увидел лицо подсевшего, замолк,— вам-то какое дело? — да ладно, хватит злючить! Давай познакомимся? Хочу прогнать твою злость, и всеять только радость! — не думаю, что у тебя это выйдет, но давай, — он не хотел знакомится, но по двум причинам согласился. Первая причина была в том, что тот хотел, что бы подсевший паренёк отстал. А вторая причина… Он был до ужаса знакомый. — меня Феликс зовут, но ты можешь звать меня просто Ликс! — Хёнджин, Хван Хёнджин, и не смей коверкать моё имя! — дай свой номер, а я тебе свой дам! Обязательно пиши, ну, а я побежал, и не будь такой злюкой. — угу, конечно. „ Будто я буду слушать какого-то парня, который пристал как липучка, и всё же, кого-то он меня напоминает… ”       Буквально через пару минут кофе закончился. И Хёнджин пошёл домой, ведь собака уже устала, да и он сам вымотался.       Солнце всё ещё светило, но уже было более прохладно, чем перед входом в кафе. — ало, мам, а папа дома? — да, сынок, будь аккуратнее, постарайся проскочить мимо него, он явно в плохом настроении. — ясно, ты в порядке? — я да, всё, до встречи.       «Черт, я забыл книгу в кафе, ну как так”— лицо Хвана стало ещё серьёзней чем было, ведь книгу он не дочитал, а оставалась совсем капля, до кафе идти было долго, да и украли наверняка. — «я слишком забывчив. ”

Тынь.

— да кто пишет, кому я вообще нужен?! ____________ — эй, мистер Хван, вы ничего не забыли? — забыл. — я забрал с собой, можем как-нибудь встретиться, отдам вашу пропажу, видимо это книжка важнее жизни, раз вы так переживаете. Лицо попроще сделай! — всмысле?       Резко чьи-то руки оказались на плечах Хёнджина. От неожиданности он дёрнулся, телефон выбился из его рук, и упал на асфальт. — ой, прости, пожалуйста, я не хотел. — спасибо за "прекрасный" день, Феликс, а сейчас отстань от меня, — сказав это,       Хёнджин нагнулся, и подобрал телефон, который, слава богу, не разбился, но на нём было пару царапин. — мне пипец от отца… — ну прости, прости, прости. Давай я тебе кофе оплачу в следующий раз! А ещё, зови меня Ликс! — следущего раза не будет, — с отвращением сказал Хван, и быстрым шагом пошел домой, держа на руках собаку. На просьбу, тот даже не обратил внимание.       «Мы ещё встретимся.»— думал Феликс с милой улыбкой, смотря на книгу, которую он держал в руках.

†††

      Тихо открыв входную дверь, Хёнджин вошёл в квартиру, стараясь вести себя тише воды, ниже травы. Отец, все-таки вызывал у него страх, ужасный страх, ведь воспоминания из детства… Зайдя в комнату с собакой на руках, чтобы та не шумела, он тихо сёл на кровать и задумался. — ну и где я мог его видеть?       Феликс выглядел лет на 19-20, с достаточно длинными блондинистыми волосами. Его озорное личико было сплошь усыпано мелкими веснушками. А так же, на щеке был шрам, причём видно, что рана была глубокая.       Тут Хёнджина, как передёрнуло. Детство, он вспомнил детство. Только не это, он боялся этого больше всего. Отрывками забило его голову, снова, каждый раз, как он вспоминает прошлое, или что-то ему напоминает. 6-7 лет. Он стоит за отцом, и смотрит как тот стреляет в мужчину. Потом даёт нож. И говорит ранить сына того мужчины, под условием, что если тот не оставит шрам на всю жизнь, то отец будет мучать его даже на небесах. Поэтому маленький Хёнджин подбегает, со слезами на глазах, с болью и страданием, режет ему щеку. А потом падает на колени, больно поцарапав их об камни в земле. И плачет. Просто плачет. Постоянно плачет. Плачет. Плачет. Плачет. — хватит реветь, глупая ты дрянь! Недостаточно я тебя в детстве тренировал. Опять ты как размазня! Надо было тебя тогда заставить его убить!       Не вовремя он вспомнил прошлое, не вовремя он начал плакать, ведь рядом с комнатой проходил отец. — видимо придётся тебе хорошенько вмазать, чем сегодня? Могу ударить кирпичем, или чем-нибудь потяжелее? — прошу, папа, не надо… — А вот девочкой не надо было становиться, разбаловала тебя мать, пока я на миссии в США был. Пора возвращать тебя к форме, хлюпик. Сегодня не ешь, будешь всю ночь тренироваться, но всё же, сначала я тебя хорошенько побью, готовься. Ушёл, неужели он ушёл… Хёнджин никогда не думал, что будет рад тому, что кто-то ушёл. Но он вернётся, и совсем скоро. Новые синяки, новые ушибы. И новый старый знакомый. Странно всё это. Будто они встретились не случайно. Будто они обязаны были встретиться.

_________________

— прости, боюсь в ближайшее время встретиться не получится. — почему? — при встрече расскажу.

________________

      Феликс, не зная, что происходило, был рад. Ведь его новый друг написал первым! Это было даже шоком для него.       Ночь была ужасна, даже погода подстроилась под происходящее. Не ночь, а пытка. 5 огромных фиолетовых синяков. Без еды он будет дня 3. Без прогулок недели 2. И жить не хотелось, и умирать тоже, ничего не хотелось, каждый Божий день — страдания. Даже слезы уже не лились.       Наконец он вышел на улицу. Была уже середина июля, птицы продолжали петь, дети играть, солнце светить, но делали они это обычно, не по особенному. Было ужасно жарко. Июль прекрасное время в полной мере наслаждаться благодатью природы, в это время все живое вокруг наполнено не только удивительным ароматом зреющих ягод, но и яркими, сочными красками. Но Хёнджин чувствовал только пустоту и ничего кроме её. — эй, Джинни, ты чего, умер там? А сейчас воскрес? — Феликс припрыжку подошел к Хёнджин, и удивленными глазами смотрел на него. — можно и так сказать, долгая история, связанная с моим отцом, и рассказывать я её не сильно хочу.       Сам Хёнджин был одет в чёрные кофту с капюшоном, длинные чёрные штаны, высокие чёрные кеды, и кепка на голове дополняла образ. — тебе не жарко?       А Феликс был одет в небесно-голубые шорты по колено, в белую футболку и белые кеды, но при этом очень сильно вспотел, в отличие от Хёнджина. — нормально, мне пора домой, прости, Феликс, не хотел тебя обидеть, пиши. — но…       Не успел Феликс говорить, как Хёнджин своими ногами, делая шаг по метру, уже утопал далеко. —… Ты забыл книгу, опять, мда… Что ж с тобой делать, к психологу ты точно не пойдёшь, значит как-то самому веселить придётся, эх, чего ж случилось… И не расскажет ведь…