Возможно, лучше бы мы никогда не встречались.

«Лучший дар, который мы получили от природы и который лишает нас всякого права жаловаться – это возможность сбежать. Природа назначила нам лишь один путь появления на свет, но указала нам тысячи способов, как уйти из жизни.»

— Мишель Монте

      Ночь, все небо заполнено тёмными-тёмными тучами. В воздухе витает запах сигарет и дыма. Свет домов напротив притягивает взгляд: маленькие огоньки горящих окон показывают куда переместилась жизнь большого суетливого города с наступлением темноты. В каждом из них своя жизнь, своя романтика, свой маленький мирок... И все такие разные, у каждого своя история, свой сценарий жизни, свой сюжет кино. Фонари освещают лишь небольшие участки дороги, большинство поглощает темнота. Есть в ней что-то интимное, она сохранит твои тайны и не расскажет чужие.       В одном из эти маленьких окошек, происходит разговор, от которого будет зависеть все будущее, и никогда заранее никто не узнает, чем он закончится. — не уж то, ты решил вернуться, Хван? - С усмешкой промолвил высокий мужчина, с сигарой во рту. — так получилось, что я задержался, да, мне всё равно, что ты позвонил мне утром, а я приехал ночью, не мои проблемы. — ах ты мелкий, — отец приподнялся с кресла и начала замахиваться рукой, но застыл, и, грозно посмотрев, снова сел, — сейчас не до драк, дело важное есть, ты же обещал помочь, верно? — обещал, ну и? — помнишь тот случай, лет 13-14 назад? Как я того дядьку пристрелил, ха-ха, а у него-то ещё и сынишка был? — и, что ты хочешь этим сказать..? — возможно, Хёнджин догадывался, но старался не думать об этом, и надеяться на лучшее. — ну так, отца этого мальчишки я убил, а вот сынишку я решил пощадить, но сказал тебе ему что-нибудь сделать, чтобы сейчас его было легко найти. Его надо убить, мне приказали, иначе убьют нас.       К горлу подступил ком, глаза расширились, а зрачки в них бегали, то на лицо отца, то на его обувь. Сердце колотилось так громко, что лишь капли тишины достаточно, чтобы услышать его. Хёнджин вздрогнул, словно на иголках и в миг по спине забегали мурашки. Ноги подкосились, а от ступней к коленкам пробежали щекотливые мурашки. — п...пусть убивают.. — я так и знал, что ты это скажешь. На меня-то тебе всё равно, это я прекрасно понимаю, но они избавятся не только от меня и тебя, но и от твоей «любимой» мамочки, какая жалость, но раз ты этого хочешь.. — мужчина тихо посмеялся, и уже как начал вставать с кресла, но его перебили. — почему!? Почему,почему,почему, я не понимаю, за что его надо убивать, он же ничего плохого не сделал!       Грудная клетка сжималась от боли и печали, но эти чувства быстро уходили. На смену им, пришли опустошенность и терзающая апатия. Хван неуверенно спустился на пол и сел, поджимая под себя колени. Он прикрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Хотелось было расплакаться, дать волю отрицательным эмоциям, но не получалось. Глаза были сухими, а эмоции заглушались. — он один из членов этой семьи, такой приказ, и я ничего с этим не могу сделать, так и к тому же, чего ты так за него выступаешь, знаком что-ли?       Хван однократно махнул головой, подтверждая его слова. — Ладно думай над тем, что я тебе сказал, ответ жду в течение этого дня, если откажешься, я убью его сам, и не дам тебе с ним даже увидиться, и не надо тут реветь, девочка.

⃠⃠⃠⃠

— алло, Феликс? — ты в порядке? С твоим голосом что-то не так, ты плакал? — нет-нет! Я в полном порядке! Тебе кажется!!! Я хотел спросить, ты завтра свободен? Хотел на пикник сходить, ты не против? — я только за! Только сейчас ночь, ты имеешь в виду сегодняшний день, или завтрашний день? — а, получается сегодняшний. — хорошо! Я буду ждать, позвони когда будешь выходить. ___________________________________________ — отец, к какому сроку надо...это сделать? — завтра крайний срок, поэтому у тебя есть сегодняшний день на раздумья, ты решился? — я пока не знаю... — ну, что могу сказать, думай быстрее, а сейчас иди спать.

꥟꥟꥟

      Трудно дышать. С каждым новом вздохом, десятки удушающих осколков болезненно впивались всё глубже в нежную кожу хрупкого парня. А он старался уловить хоть малейший шанс, чтобы остановить этот ужасающий кошмар. Отчаянно драть собственную шею, от чего боль ещё сильнее впивались в тело своими острыми, словно лезвия шипами. Хотелось кричать. Разрыдаться прямо на месте, чтобы хоть кто-то помог. Но кроме Хёнджина никого тут нет, абсолютно. Робко, ожидая подходящего момента, подкралась и паника, окутывая парня со всех сторон. Ещё немного и он не выдержит. В этой пугающей пустоте, словно в бездонной коробке, Хван до конца надеется услышать в ней ответ. Так тихо... Но эту глушь разрывает отчаянный крик. Хёнджин вздрагивает и просыпается, резко садясь в своей постели, и в шоке замолкает. — какой ужас, а я жаловался, что мне сны не снятся, спасибо блять.       Встав с кровати, он подошёл к зеркалу и ужаснулся: всё лицо было опухшее, волосы были грязными, будто их не мыли 1000 лет, а так же они стояли дыбом. Все губы были искусаны, от этого казались визуально больше, от покраснения. « Надо бы привести себя в порядок, а то выгляжу я конечно ужасно, а для свидания особенно отвратительно. »

❀❀❀

      На что только не пойдешь, когда хочется добавить в отношения романтики. Тёплое летнее солнце выходит из-за облаков, утренняя роса блестит на зелёной траве. Два парня идут взявшись за руки и мило переговариваются.       В руках Феликса небольшое покрывало. Парочка доходит до поляны и расстилает белую ткань на траве. Они сидят взявшись за руки и наблюдают за проходящими мимо людьми, приятная теплая атмосфера и лучи солнца нежно ласкают кожу... — а сфоткаешь меня так? — радостно спрашивает Ликс, скорчив милое личико и тыкнув палец в щеку — конечно. — с улыбкой отвечает парень и достаёт телефон.       Феликс веселился, позировал на камеру и убегал от Хёнджина, крича, чтобы он догонял его.       На чистой белой скатерти, расстеленной на земле, стоят две тарелки, салаты, бутерброды и пакет сока. Джинни ходит вокруг, выбирая подходящий ракурс для фото и постоянно поправляя посуду считая, что чего-то не хватает. — я думаю, нужно добавить вот это. —голос Ликса раздаётся сзади и Хёнджин оборачивается, расплываясь в улыбке. В руках парня небольшой букетик ромашек, он протягивает их и укладывается на покрывало. Хёнджин сидит на покрывале и переплетает между собой стебли хрупких полевых цветов, которые ему принёс парень. Сделав венок, он поднимает его и опускает на голову Феликса. — о, ха-ха, тебе так идут эти цвета. — с усмешкой говорит он, убирая торчащий листочек и целуя в нос своего любимого — слушай, а как ты отреагировал бы на мою смерть? — что это за вопросы? Ты что, умирать собрался? — нет конечно, Ликс, мне просто интересно. — я бы ничего не понимал, мне кажется, что смысл существования просто пропал бы... Лучше умру я, чем ты, правда. — почему же? — потому что я люблю тебя, и ты важнее всего в мире, даже меня самого. — поздновато уже, разойдёмся по домам? И вправду, на небе начало темнеть, всё движется к ночи - ужасным временем для Хёнджина. — конечно, жаль, что время летит так быстро, я боюсь, что не успею побыть с тобой столько, сколько хочу... В ответ ничего не прозвучало, Джинни лишь легонько улыбнулся, с заметной болью в глазах, и обнял свесившего нос Феликса.

░░░

— ну что, ты принял решение? — думаю, да.       Взглянув на Хёнджина, отец всё понял, и решил ничего не отвечать, только кивнул головой, отправляя его в свою комнату. В эту ночь, никакие кошмары не мучали его: он уснул рано, из-за усталости, а проснулся рано, из-за солнца, светящего в окно. — Феликс, ты можешь увидиться со мной вечером? — конечно, что-то срочное? — да,я зайду за тобой, — резко сказал Хёнджин и тут же сбросил звонок. Положив телефон на полку, он сел на кровать и долго смотрел в пол, не обращая внимания ни на звуки, ни на действия. Ближе к вечеру он поехал к Феликсу, прихватив зонтик из-за льющегося с неба дождя.       Капли воды звонко разбивались, падая на промокшие дороги, купола зонтиков и ветки деревьев. Звук дождя создавал отдельную атмосферу,которая не похожа ни на одну другую, от чего на душе становилось радостней. Природа благодарно впитывала долгожданную влагу и оживала на глазах, а пара бродила вместе под хлёсткими струями, крепко держась за руки. Сердце билось так часто, будто собиралось выпрыгнуть из груди, а губы сами собой расплылись в неловкой улыбке. Феликс ощутил, как краской наливаются даже кончики ушей, от этого он смутился куда больше. От приятного голоса, любого движения, каждого неловкого взгляда, пробегали еле ощутимые мурашки по всему телу. Он на мгновение застыл на месте,сам не понимая от чего, то ли собирался с мыслями, то ли ещё что-то. Но настал момент и оборвалась эта неловкая пауза, и приблизившись к лицу своего партнёра, Хёнджин с осторожностью прильнул к его губам. — я...я любил тебя, Феликс. Мы сблизились с тобой за короткое время, но ты уже стал для меня важной частью моей жизни — не будет тебя, значит не будет меня, понимаешь? — прошептал Хёнджин, немного отпустив губы Ликса. — о чем ты, я не понимаю.. — прости меня, я обязан.       Со слезами, выступающими на глазах, Хёнджин аккуратно засунул руку в карман, и, бормоча что-то наподобии « прости меня, пожалуйста. », всё крепче обнимая Феликса, быстро провёл ножом по сонной артерии. Глаза Феликса задрожали и забегали, всё начало замыляться. Вот он уже падает на колени, но продолжает смотреть на расплывчатое лицо Хёнджина. В последние ощущаемые секунды, он дрожа губами, пытается изобразить что-то наподобие улыбки, дотрагиваясь до ноги Хёнджина, и шёпотом произносит: — я знаю, ты не виноват, не вини себя, прошу, продолжи жить, я всегда буду рядом, Хёнджин, ты добавил в мою жизнь хоть каплю доброты и тепла, которого я не получал от родителей, именно ты заставил меня сиять, я люблю те...б...я...

Бездыханное тело упало на землю.

      Он не понимал, почему все получилось именно так. Хёнджин под любым предлогом отказывался верить в то, что видит перед собой. Но поверить, к сожалению, пришлось. Еще минуту назад парень возле него улыбался, озаряя своей улыбкой все вокруг. Глаза его словно светились и были живее всех живых. Но сколько бы не заглядывай в прошлое, в настоящее оно не вернется. Больше он не будет тем лучиком счастья, каким был прежде. Сиять он останется теперь лишь в остатках сладких воспоминаний. От всех этих мыслей руки начинали дрожать, а слезы наворачиваться на глаза прозрачной пленкой, которая вот-вот разорвётся и выпустит все эмоции наружу. Парень хотел хоть на секунду вернуться назад, чтобы снова услышать его ласковый голос, но такого уже никогда не случится. — я не смогу.

✩✩✩

      Телефон разрывается от уведомлений. Раннее утро, часа четыре, однако юноша уже не следил за временем. Жизнь потеряла для него смысл, существовать было больше незачем. Он не знал, сколько дней прошло с того момента. Не хотелось больше ни ходить на улицу, ни принимать пищу, ни что-либо ещё. Сил встать с кровати не было, а в уголках глаз иногда скапливались слезы. Он понимал, что нужно жить дальше, что нельзя останавливаться на одном месте.

«Сквозь щели, даже самые маленькие, просачивается запах воспоминаний. Кажется, ими пропитан каждый уголок. Я буду медленно сходить с ума, отдавая всего себя лишь бы вновь увидеть образ твой, хотя бы во сне. Кажется, что ты до сих пор в моих объятиях. Лишь мы вдвоём и целый мир только для нас. Жаль, что лишь кажется...» — думал он каждый день.

      Но в груди постоянно болело что-то, и эта боль была сильнее физической. Она мешала существовать, и ее нельзя было никак заглушить. Ведь если у нас болит какая-то часть тела, то мы пьем таблетки, чтобы боль прошла. К сожалению, от такого вида боли таблеток ещё нет.       Мокрые волосы опускаются на плечи, а горячая вода уже льет через край кафельной ванной, стекая на плитку на полу. Хёнджин обнимает колени, опустошенный взгляд падает на лезвие, что лежит на раковине рядом. Он бездумно тянет руку к острому металлическому предмету, хватает его и подставляет к тонкому запястью. Проводит лезвием по коже, оставляет неглубокий порез, из которого змейкой ползёт струйка багровой крови. Он поджимает губы, а каждый порез на запястье становится всё глубже и глубже. Он возвращается к первому порезу, подставляет конец лезвия к коже и нажимает изо всех сил, проводит им дальше, перерезая вены. Кровь стекает по руке, капает в воду, расплываясь алыми разводами. Джинни повторяет то же самое на другой руке, закрывает глаза и кусает нижнюю губу. Он опускает руки в воду, порезы тут же начинают жечь и покалывать, а парень медленно начинает погружаться в воду. Голова становится тяжёлой, наливается свинцом, а все звуки вокруг смешиваются в один общий шум. Перед глазами проносится вся жизнь, все хорошие и не очень моменты, чувства и эмоции, как будто он испытывает их снова. Хёнджин опускается в ванну с головой, лёгкие заполняет вода, сразу же перекрывая дыхание. Хван окончательно теряет сознание, а после его сердце останавливается. — я люблю тебя, Ли Феликс, которого мне посчастливилось встретить вновь. — последнее, что прозвучало у Хёнджина в голове, — прости меня, Ли Феликс, я не смог перестать винить себя, и больше никогда не смогу перестать. Возможно, лучше бы мы никогда не встречались вновь, тогда было бы не так больно. Теперь, никто не помешает нам любить друг друга. Теперь        наша       любовь       вечна.