Warhammer: Equestria: "Свет Веры"

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения Света Веры, отдел сенешалитета Время: третий день Крестового Похода, 8:50 по местному времени — Что ж, наверное, это не худший вариант… — несколько задумчиво произнесла Рейни через полминуты молчания, поглядывая то на меня, то на комиссара, в конце концов переведя взгляд и на бандитку: — Кримсон? Зелёная пони не отвечала, было заметно, что после слов комиссара её начала бить крупная дрожь. Я тихо вздохнул, потому что поведение этого копытного мусора, взятого под опеку моей подругой, начинало откровенно раздражать. — Кримсон, ты согласна? — уточнила Рейни свой вопрос, не сводя взгляда с морды бандитки, отвернувшейся и старательно не глядящей ни на нас с комиссаром, ни на неё. — Она уже приняла Согласие. Вы обе приняли, — ледяным тоном произнёс Хакон, вмешиваясь в разговор. — И она обязана следовать приказам. Рейни повернулась к комиссару, открыла было рот, закрыла, вздохнула и только затем заговорила. — Да, это так, господин комиссар, — кивнула пернатая, голос которой чуть дрогнул. — Но вам же нужна верная пони, а не тихо ненавидящая вас кобылка? Откровенно говоря, лично мне эта бандитка была не нужна вообще, но я, как и Хакон, не стал прерывать подругу, ожидая, что же ещё она скажет. — Позвольте Кримсон самой принять это решение, она сможет это сделать, — убеждённо произнесла пегаска и сделала полшага вперёд, словно прикрывая бандитку от нас: — Послушайте, она действительно старается стать лучше, я сама это видела. Дайте ей шанс… Пожалуйста. Я покачал головой, Рейни явно переоценивала возможную полезность этой бандитки… С другой стороны, моя пернатая подруга всё же уже не раз оказывалась права тогда, когда я считал её решения, мягко говоря, сомнительными. — Хорошо, пусть будет так, — произнёс я, когда пегаска перевела на меня взгляд своих огромных глаз. — Надеюсь, ты окажешься права и в этот раз. — Согласен. У тебя, Рейни, есть шанс доказать свою правоту. Времени сделать выбор у этой пони будет до заката, хотя не похоже, чтобы она была готова принять своё наказание, — не стал даже прятать сомнение, если не сказать, сарказм, в своём голосе комиссар. — А затем этот вопрос будет решён за неё, так или иначе. И пусть запомнит, что ругань в присутствии офицеров карается плетьми, и в следующий раз она точно получит своё наказание. — Она сможет сделать правильный выбор, — ещё раз повторила Рейни, негромко, но уверенно. — Мы можем идти? Я только кивнул, отпуская пони. Мне самому стало любопытно, чем же это всё кончится.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения Света Веры, коридоры корабля Время: третий день Крестового Похода, 9:10 по местному времени — А может, есть, ну, какие-то другие варианты? — вновь оставшаяся наедине с подругой Кримсон едва ли могла побороть бившую её тело крупную дрожь, а уж о том что её голос норовил сорваться на высокие ноты не стоило и упоминать. — Н-не знаю, может, краской там поверх закрасить или что-то такое? Несмотя на то, что по палубе время от времени проходили спешащие по своим делам матросы и гвардейцы, и те и другие старательно делали вид, что не замечают пары пони, находившихся в длинном проходном коридоре. — Кримсон! — Рейни сурово взглянула на подругу, нахмурив брови, но в ответ кислотно-зелёная пони только отвела взгляд; — Ты пойми, это же для тебя самой надо! Я даже не говорю о том, что на тебя косо смотрят всепони, это мелочь в сравнении с реальной проблемой! О душе своей подумай, дура! — Не кричи… Прости, ты же знаешь что я ссыкуха… — земнопони продолжала изучать взглядом надраенный металл палубы, которую даже после крушения старательно поддерживали в чистоте. — Я… Мне подумать надо… Не хочу опять пытку, это больно… Пиздец. — Кримми… — пегаска вздохнула и сменила гнев на милость, приподняв крыло, позволяя подруге прижаться к своему боку, чем та не преминула воспользоваться. — Я понимаю что тебе тяжело, но ты же хочешь стать хорошей пони? Эх… а я знаю, где тебе точно будет лучше думаться! Рейни лучезарно улыбнулась, когда подруга наконец подняла взгляд на неё. Почему-то бывшая рейдерша сразу почувствовала себя спокойнее, переставая рефлекторно напрягать ноги и спину, словно готовясь бежать или драться. — И… Где? — неуверенно уточнила земнопони. — Увидишь! — пегаска шутливо толкнула подругу бочком, прежде чем двинуться вперёд. — Не бойся, я не поведу тебя к медикаэ, пока ты не будешь готова… — Будто у меня есть выбор… — Кримсон прижала ушки к голове и тяжело вздохнула. — Если надо будет, я уговорю комиссара и полковника дать тебе столько времени сколько надо… Обещаю, — Рейни замедлила шаг и повернула голову к подруге. — Но я всё же прошу тебя… Не подведи меня, Кримми. Я за тебя поручилась. Снова бодро зацокав копытцами по металлу палубы, Рейни повела подругу в то место, которое уже некоторое время хотела посетить… И при том, откровенно говоря, боялась. Свежи были воспоминания о встрече с отцом Мартеллом, да и само Кредо не обещало тёплого приёма. Клауд отдавала себе отчёт в том, что всё ещё была ксеносом и на то, чтобы доказать, что она не такая, как иные чужаки, уйдёт много времени и сил. Но упрямство и решимость толкали пегасочку дальше по этому пути, и они же заставляли во всех смыслах тащить Кримсон за собой с искренним желанием помочь той искупить её грехи. Дорогу Рейни узнала заранее, благо Викорд вполне охотно поделилась с ней знанием о том как пройти в корабельную часовню… Правда, в хитросплетениях коридоров, лестниц и тупиков всё ещё можно было с непривычки потеряться, но чувство направления у пегаски работало исправно. Даже вход в святилище выглядел солидно. Толстые, тяжёлые не двери, но ворота, украшенные изображениями ликов святых, некоторых из которых Рейни уже узнавала, золотой насечкой и вставками из благородного чёрного дерева, прямо по которому красками были нанесены религиозные сюжеты. Над самыми вратами часовни угнездилась огромная, куда больше самой пегаски, отлитая из бронзы Аквила, расправившая когти и словно оценивающе взиравшая своим глазом на посмевших даже приблизиться к святому месту ксеносов. Рейни обернулась, чтобы убедиться, что Кримсон не отставала. Та честно следовала по пятам пегаски, но по прижатым ушкам было видно, что уже сейчас обстановка подавляла пони. Пегаска подарила подруге ободряющую улыбку, и, наконец ступив к самым вратам, вежливо, но громко постучала. На самом деле, и в душе самой Рейни сейчас царили смятение и тревога, но она умело их подавляла. Всё случится именно так, как должно. В этом она была уверена… Пришлось подождать. Всего-то пару минут, но для обеих пони они растянулись, казалось, на целую вечность. Наконец, с лязгающим скрипом дверь начала медленно отворяться… И тут же прекратила, стоило совсем недавно вынужденному принять на себя заботу о пастве и храме дьячку увидеть, кто же оказался на пороге его часовни. — Дальше тебе хода нет, ксенос, — до побелевших костяшек сжав одной рукой свой посох, буквально прошипел человек в одеждах священника Министорума. — Грязной ксено-твари не место в святом храме Его! — Прошу меня простить, святой отец, — Рейни лишь покорно склонила голову, с печалью сознавая, что не скоро ещё она сможет доказать всем людям, что достойна иного отношения. — Я только хотела прикоснуться к Его величию настолько, насколько мне это будет позволено. Едва на чистом автоматизме не ответив, что ещё не был рукоположен в сан, дьячок смерил пегаску презрительным взглядом, затем также оглядев и Кримсон, но затем наконец процедил сквозь зубы: — Тебе здесь не место, ксено. Ты и твой мерзкий род не удостоятся от меня ничего, кроме ненависти. — «Мы ненавидим чужака не потому, что он иной, но потому, что он испытывает к нам одну лишь ненависть», святой Лорд Солар Махариус, — не поднимая головы, всё тем же смиренным тоном произнесла Рейни. — Я не испытываю ненависти к людям, святой отец. Ни капли. Только искреннюю благодарность и надежду быть полезной. С грохотом ударился о палубу окованный металлом оконечник посоха, заставляя вздрогнуть обеих пони. — Твоя ложь на меня не действует, ксенос! — зло выплюнул служитель Экклезиархии, хоть цитата на мгновение и сбила его настрой. — Убирайся! Рейни замерла, раздумывая над ответом, который точно был её последним шансом добиться снисхождения в этом разговоре, но… — Я всё поняла… — абсолютно внезапно и без предупреждения раздался негромкий голос Кримсон, всё это время стоявшей чуть позади пегаски всё это время и делавшей вид, что её не существует вовсе. — Если это поможет хоть немного, я согласна выжечь на себе Аквилу… Может хоть после этого они тебя услышат? — Что ты сказала? — от удивления дьячок даже перестал брызгать слюной, а хватка на его посохе ослабла. — Моя подруга хотела, но всё никак не могла решиться клеймить себя символом святой Аквилы ради искупления прошлых грехов, — вновь перехватила инициативу разговора на себя Рейни, так и не поднимая головы. — Я надеялась, что посещение церкви сможет придать ей сил для этого… И сама тоже мечтала увидеть настоящий имперский храм. Дьячок молчал. Рейни могла слышать как его пальцы задумчиво забарабанили по древку посоха. Осмелившись чуть приподнять взгляд, кобылка наконец могла оценить своего визави. Пегаска не могла с готовностью сказать что научилась определять возраст людей по их внешности, но этот человек оставлял впечатление молодости… И неуверенности, отпечатавшейся на его лице после слов, сказанных обеими пони. — Один ксенос цитирует святых, другой раздумывает добровольно клеймить себя святой Аквилой… Укажи мне путь, Император, ибо последние дни наступают…— представитель Экклезиархии проговорил эти слова негромко, скорее себе под нос, но пони всё равно вполне их услышали. Наконец, человек глубоко вздохнул. — Что ж, может быть, слухи не были столь лживыми. Скажи мне, крылатая ксено, а что насчёт тебя? Ты пришла только лишь «посмотреть»? — Нет, святой отец, — чуть увереннее отозвалась Рейни, видя что гнев её собеседника утих. — Я не столь давно узнала об Императоре, но уже получила довольно причин, чтобы уверовать в него. Я лишь надеялась коснуться священного места, и, быть может, узнать чуть больше… — Тебе известна хоть одна молитва, ксено? — перебил пегаску дьячок. — Да святой отец… — скромно кивнула Рейни, действительно встретившая на страницах того самого детского толкования кредо молитву, но честно постаравшуюся заучить её. — Всего одна. — Читай, — коротко потребовал представитель Министорума, вперив в пегаску тяжёлый взгляд. — Бог-Император, сущий на Терре, да воссияет вечно имя Твоё, да будет вовеки веков воля Твоя законом средь звёзд… — мелодично, чуть нараспев начала вслух читать молитву Рейни. Удивительно, но слова вспоминались сразу же, легко исходя из неё, словно бы она всю жизнь знала это простое воззвание. Дьячок, чуть поджав губы, скрывая искреннее удивление, дал пегаске дочитать пустоходскую версию одной из самых известных славящих Императора молитв. К его удивлению, пони даже ни разу не сбилась… Стоило той закончить, как на пару секунд повисла тишина, впрочем, быстро прерванная вполне слышимым покашливанием из-за спины служителя церкви. — Брат Гарольд, вижу, вы заняты важным делом, но… — за плечом дьячка появился уже знакомый Рейни человек во флотском мундире. Пусть она не слишком много успела пообщаться с капитаном судна, но запомнила его очень хорошо. — Могу я просить вас об одолжении, брат? Пегаска напряглась от внезапной встречи с Александром. Пускай она не столь давно сама настояла на том, чтобы спасти его, но вполне обоснованно продолжала опасаться, зная, что этот человек может пойти ради своих целей на многое. — Буду рад помочь вам в силу своих скромных сил. Что вы хотели, капитан? — Гарольд полуобернулся в сторону владельца и командира Света Веры, но так, чтобы не выпускать из поля зрения инопланетян. — Проявите снисходительность к этим ксено. Как бы удивительно это не звучало, они действительно этого заслужили, — посмотрев мимо дьячка прямо на Рейни, Белизарус улыбнулся той краешком губ и приветственно кивнул. — По крайней мере, эта пегаска точно. Лишь благодаря её неожиданно благородному для ксеноса поступку я всё ещё служу Императору здесь, а не отдал Ему свою душу насовсем. — Если вы так говорите, быть может, и ксенос может принять величие Императора… Но останется мерзкой ксеномразью! — припечатал дьячок, заставив дёрнуться от неожиданности пегаску. — Сознаёшь ли ты это, ксено, желая прикоснуться к святости Императора? Сознаёшь ли, что всё равно останешься ничем большим, чем грязью под сапогами? Александр незаметно вздохнул, он к своему собственному удивлению вполне искренне испытывал благодарность и даже некое чувство вины перед ксеносом, прости Император, и излишняя ретивость исполняющего обязанности корабельного священника была совсем некстати… Тем более, что Белизарус прекрасно понимал, что в этом мире он застрял плотно и надолго, так что лучше было сразу выстраивать с местными нормальные отношения. Да и наладить более дружеские отношения с ксено-подругой полковника могло быть политически полезно… Но и одёргивать святошу не стоило. Уж точно, не при ксеносах. — Я… Готова к этому, — прикрыв глаза, кивнула Рейни. — Хоть и надеюсь, что смогу доказать, что… Ксеносы могут быть людям друзьями. — И как же вышло, что ты уверовала, ничтожество? — приподнял бровь дьякон с сомнением глядя на Рейни. Та же, набрав в грудь воздуха, пересказала всё, что с ней приключилось за последние столь насыщенные дни, рассказала и о своих мыслях о том, кто же мог услышать её отчаянную мольбу среди бесконечности вселенной. Дьячок слушал внимательно, часто меняясь в лице… Капитан же не без интереса прослушал полную версию истории этого небольшого приключения и в конце концов положил руку на плечо дьякона. — Брат Гарольд, мне кажется, вы вполне можете удовлетворить просьбу этих ксено, — скорее примиряющим тоном сказал Александр. — В конце концов, они вполне искренни в своём желании, судя по их поступкам. Дьячок с удивлением воззарился на капитана, но, спустя секунду, кивнул. — Я не дам и ногой ступить вам двоим на освящённую палубу… Впрочем, позволю посмотреть из-за открытых врат, — со вздохом произнёс жрец, и, напрягая мускулы, сдвинул наконец массивные створки ворот в сторону. Узрев наконец часовню, Рейни застыла с открытым ртом. «Свет Веры» был довольно плотно скомпонованным кораблём и в отдельных его областях даже пони чувствовали тесноту и неудобство, но часовня… Уходящие ввысь стрельчатые своды тянулись на десятки метров, а само тело храмового нефа, как показалось Рейни, не меньше, чем на сотню. Десятки десятков электросвечей рождали сотни причудливых полутеней, отбрасываемых могучей колоннадой и множеством небольших стоек с установленными на них иконами святых или выбитыми на каменных табличках священными текстами. Тут и там на восковых печатях крепились небольшие отрывы пластиковой бумаги с отрывками молитв, а поднимавшийся над полом амвон, на фоне могучих алтарных врат притягивал взгляд строгостью и суровостью солидной мраморной кафедры, установленной на нём. То, что кроме самого дьячка и капитана в храме сейчас не было никого — удивительным образом только усиливало монументальность и внушительность этого места. Оказавшись под многочисленными взглядами запечатлённых на написанных вручную или отпечатанных иконах святых, Рейни внезапно почувствовала себя столь мелкой и незначительной… Но в то же время в её душе родилось странное ощущение правильности. Уверенности, что всё будет так, как должно… Пока обе ксено, как им и было положено, остались на пороге, как показалось уставшему удивляться дьячку, со вполне искренним благоговением разглядывая своды часовни, самого его отвёл в сторону капитан, дабы негромко переброситься парой-тройкой слов… Осторожное, даже где-то дружелюбное внушение и просьба-приказ, адресованные Гарольду, оказались абсолютно незамечены копытными. Выслушав, дьякон кивнул. Слова капитана, сказанные негромким шёпотом, оказались весомы и пусть и на первый взгляд его просьба казалась чем-то неправильным… Но наследник Патента умел убеждать, и вскоре Гарольд отправился в заалтарное помещение со вполне конкретной целью, пусть и порождённой абсолютно неожиданным порывом целью. Там, внутри, на неприметной полке в неприметной пластиковой коробке хранились священные талисманы тех членов экипажа, кто умер, не оставив наследников. Ладанки, дешёвые пластиковые иконки на цепочке, маленькие аквилки из пластика или дрянного железа… На последней он и остановился. Маленький двухглавый орёл из жести, размером с большой палец, когда-то он был покрашен под бронзу, но краска давно облезла, обнажая уже начавший слегка корродировать металл. Впрочем, он всё ещё был относительно крепким, хотя и мог легко сломаться, если слишком с большим усилием на него надавить… Нашлось и ещё кое-что, длинный пластиковый шнурок, идеально входящий в ушко подвески. Несомненно, это вполне подходило для его целей. Сам же Белизарус в это время предпочёл отойти к одной из икон, впрочем, более не уделяя времени святым молитвам, предпочитая поглядывать на искренне поражённых зрелищем пони… У него было о чём с ними поговорить. Когда дьякон вернулся, ксеносы всё ещё стояли у порога, и не помышляя пересечь его, как он и ожидал. Губы пернатой двигались. Она что-то негромко объясняла своей спутнице… Дьячок постарался прислушаться, пока приближался к ним. И услышанному уже даже не удивился — крылатая ксено вполголоса рассказывала второй о культе Императора Милостивого. Почивший наставник дьякона относился к этому культу с некоторым пренебрежением, но всё же не мог не признавать, что тот был одним из вполне благочестивых и признанных ответвлений Экклезиархии. Занявший вакантную должность корабельного священника человек вынужден был признать, ксено действительно демонстрировала некоторые познания… И, скрепя сердце, вынужден был признать, что это вновь было похвально. — Ксено, — приближаясь, заговорил священник, мигом заставив замолчать обеих кобылок. — Я не мог бы освятить тебя, даже не будь ты чужачкой, я не был рукоположен в сан священника… Но верующий не должен оставаться без святого символа. Даже если он всего лишь мерзкий ксенос. Дьякон протянул вперёд ладонь, на которой покоилась освящённая подвеска. — Возьми эту Аквилу, и пусть она укажет тебе праведный путь. Но не дай Император тебе сломать или потерять этот дар, ибо такое святотатство не останется незамеченным ни здесь, ни ТАМ. Рейни протянула вперёд копытце и с величайшей осторожностью приняла дар, взяв подвеску копытокинезом, и тут же склонилась, как умела, в поклоне, преклонив колена передних ног. В горле у поняши как-то разом пересохло, а мысли перепутались. — Я… Спасибо вам! — сбилась с велеречавого стиля Рейни, понимая, насколько значим этот маленький кусочек простого железа. — Я… сохраню этот святой символ! Клянусь! — Благодари Императора и капитана, это была его просьба, — лицо Гарольда на секунду исказилось от недовольства, но он достаточно легко себя поборол, и, прежде чем развернуться и уйти, занявшись святыми молитвами, бросил напоследок: — Надеюсь, Император простит нам эту ересь… На этом разговор пони с человеком резко оборвался, а пони остались предоставлены на некоторое время сами себе. — Я помогу? — осторожным толчком мордочки отвлекла подругу от благоговейного разглядывания вырезанной из металла двуглавой птицы Кримсон. — Ну, надеть… — А? Да, спасибо, Кримми, — даже не сразу отреагировала пегаска, слишком поглощённая своими мыслями. А затем простенькая, но прочная пластиковая верёвочка оказалась обвита вокруг Рейни, крепко фиксируя на её шее святую Аквилу.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения Света Веры, корабельная часовня Время: третий день Крестового Похода, 10:05 по местному времени Александр, как и любой здравомыслящий слуга Его, никогда не сторонился веры, но и истово молящимся, способным сутки напролёт проводить в храме без малейшей усталости, человеком не был. А вот обе ксено умудрились застрять на пороге пустого храма аж на целый час, разглядывая его во все глаза и тихо перешёптываясь. Не то, чтобы это действительно сильно раздражало, но у Белизаруса, право слово, были и другие дела, которые приходилось плавно сдвигать по графику всё дальше и дальше… К счастью, в один прекрасный момент копытным ксено не то надоело, не то они всё же вспомнили, что у них тоже есть чем заняться, и они наконец развернулись и двинулись прочь. Выждав с минуту, чтобы инопланетянкам не показалось, что капитан намеренно дожидался, пока они закончат, капитан быстрым шагом направился за ними. Благо, цоканье копытец по металлу пола было слышно даже отчётливее, чем поступь стандартных магнитных пустотных сапог. — Прошу прощения, не помешаю, если займу вас ненадолго разговором? — наконец, когда за очередным поворотом возникли… Хвосты двух ксеносов, достаточно вежливо предложил беседу капитан. Появление человека не стало неожиданностью, всё же тот даже не пытался скрываться, бодро вышагивая по металлу палубы, но земнопони всё равно довольно заметно дёрнулась. А вот во взгляде полуобернувшейся на ходу пегаски проскользнуло что-то неопределённое. Белизарус бы сказал, что это было странное сочетание благодарности и крайней настороженности. — Кхм… Не помешаете? — неуверенность в голосе пегаски была столь явной, что её слова прозвучали даже вопросительно, но Александр удовлетворился и таким ответом. — Благодарю вас, — чуть кивнул, изображая признательность, капитан, догоняя наконец пони и выравнивая с ними шаг. — Коль скоро нам по пути, хотел бы извиниться перед вами, Рейни, за тот неприятный инцидент… И принести вам свою благодарность за ваш поступок. Рейни честно не знала, что и ответить. Знавшая короткую историю её последних злоключений Кримсон тоже, но на всякий случай поспешила встать между капитаном и своей подругой… На всякий случай. — Я просто делала то, что считала правильным… — несколько неуверенно, хотя и честно ответила Рейни через пару секунд, не прекращая шагать к своей цели. — В конце концов, вы всё же помогли полковнику. — Однако осознать свои ошибки я смог только оказавшись в безвыходной ситуации, однако благодаря вам многое в своей жизни пересмотрел, — Александр знал, когда стоило показать самого себя, казалось бы, в невыгодном свете, зато польстить собеседнику, создавая более доверительные отношения… И исходил из того, что с местными ксено этот маленький трюк тоже сработает. — И прошу простить также брата Гарольда. Он молод, горяч и порой слишком… Прямолинеен. — Я прекрасно понимаю, как вам указывает отнестись ко ксеносам Кредо и понимаю, почему так происходит, — чуть грустно улыбнулась пегасочка. — И могу только надеяться, что смогу доказать право пони стать исключением. — Пока что у вас неплохо получается, — вполне натурально изобразил искреннюю улыбку Александр. — А уж ваша тяга к изучению Веры весьма похвальна, даже не каждый человек столь старателен в этом вопросе. — Вы действительно так считаете? — по промелькнувшему на мордочке пегаски выражению Белизарус понял, что его слова попали прямо в цель, а заодно убедился в том, что мимика этих «пони» была до удивления схожей с человеческой. — Несомненно. Вы знакомы с Имперским Кредо чуть больше недели и уже цитируете святых. Это о чём-то да говорит, — продолжил Белизарус гнуть свою линию, окончательно заставив собеседницу расслабиться. Правда, её продолжавшая молчать кислотно-зелёная спутница всем своим видом выражала подозрения… Но её «обработку» Александр планировал оставить на потом. — Вообще-то, третий день… — скромно отвела взгляд пегаска. — Пока я путешествовала с полковником у нас было не очень много времени для обсуждения таких вещей. — Рейни, нам бы поторопиться, — несколько неуверенно и негромко подала голос Кримсон… — Ох, да, я прошу прощения, но мы торопимся. Это важная просьба от полковника… — поняв, что уже некоторое время, как неосознанно замедлила шаг, Рейни виновато улыбнулась. — В таком случае, не смею вас больше задерживать. Понимаю всю важность подобных просьб, — Александр кивнул, но менять свою траекторию не спешил. — Последнее, что мне хотелось бы сказать, вы, Кримсон, если не ошибаюсь, ведь собираетесь выжечь на себе святую аквилу, верно? Я думаю, что мог бы слегка облегчить для вас это испытание, предложив мощное имперское обезболивающее… — Нет! — внезапно чуть ли не крикнула, подскочив на ходу Кримсон, заставив дёрнуться что подругу, что капитана, но затем наоборот перешла чуть ли не на шёпот. — Я думаю… Я должна пройти через это честно, чтобы все могли видеть, что пони могут исправляться, а не оставаться сраными тварями… — Гхм, достойно… — не ожидавший такого поворота событий Александр на мгновение даже оказался выбит из колеи, но быстро сообразил что делать. — В любом случае, я передам инструкции хирургеонам. Как минимум, вы сможете облегчить свою боль после операции. — Благодарю вас, весьма… Мило с вашей стороны это предложить. Но мы правда должны уже поспешить! — быстро ответила за подругу Рейни, вполне искренне благодарная за предложение. — Пусть Император укажет вам путь в ваших праведных трудах, — кивнул Белизарус, несколько расстроенный тем, что разговор не удалось довести до конца, но не слишком сильно. — Быть может, посоветуете, с кем ещё из пони я мог бы поговорить, не отвлекая вас? С учётом, что я здесь надолго, мне бы хотелось лучше понять вас, пони. — Извините, капитан, но, боюсь, я и сама не знаю здесь никого, кроме Кримсон… — чуть покачала головой Рейни, и, секунду подумав, осторожно предложила: — Хотя… Нет, пожалуй, знаю. Если у вас есть какие-то вопросы, может быть, на них смогла бы ответить Лемон? Это та пони, которую, хм… Осматривал уважаемый Навигатор. Она сейчас в моей каюте и сама очень ждёт, когда кто-нибудь найдёт время с ней поговорить. Ей здесь довольно неуютно. — Ещё раз благодарю… — немного подумав, кивнул капитан, и, уже разворачиваясь, добавил: — Обращайтесь, если я смогу чем-то помочь. Вы заслужили мою благодарность. Пони же прибавили шаг, торопясь поскорее добраться, наконец, до госпиталя. — И почему у меня такое ощущение, будто это ты этому хмырю что-то должна, а не наоборот? — недовольно фыркнула напоследок себе под нос Кримсон.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения Света Веры, офицерские каюты Время: третий день Крестового Похода, 10:30 по местному времени За последние дни Лемон успела пережить целую гамму отрицательных эмоций самого разного толка. Страх за свою жизнь, боль за потерю близкого пони, злость, ярость и ненависть по отношению к дискордовой рейдерше, наконец, полнейшую экзистенциальную тоску и ощущение межзвёздного холода и печали, накрывшее её после общения с навигатором. Но сейчас череда неприятных ощущений продолжалась — единорожку преследовали… Чувство неопределённости и скука. Судьба единорожки, как казалось ей самой, сейчас ни на йоту не зависела от неё самой… Всё решалось этими пугающими чужаками — людьми. Возможно, с учётом мнения Рейни. Достаточно дружелюбная и любезная пегасочка вообще оказалась единственным более-менее приятным собеседником для Лемон за последнее время. Впрочем, с самой утренней ссоры жёлтая единорожка осталась наедине со своими мыслями и не могла переброситься парой слов даже с ней. Скука же была связана с тем, что единорожке оказалось нечего делать, кроме как нервно ходить по кругу, прокручивая в голове раз за разом неприятные мысли. В другой ситуации она наверное попробовала бы полистать книги, в обилии представленные в книжном шкафу… Но что-то ей подсказывало, что у этих книг может быть хозяин, и он может быть недоволен, если Лемон возьмёт их без спроса. А после удара по голове, синяк от которого до сих пор болел, и тем более близкого общения с так называемым «навигатором», вызывать недовольство людей единорожка очень не хотела. На этом фоне даже лёгкое, в общем-то привычное ощущение голода почти и не мешало не евшей ничего со вчерашнего дня пони. Однако, в один прекрасный, или не очень, момент, скучное ничегонеделанье Лемон было прервано звуками из-за двери. Звуками разговора. Наверное, даже спора. Из-за толстенной двери единорожка не могла расслышать детали, но, кажется, общение шло явно на повышенных тонах. Поняша попыталась прислушаться, но из этого ничего так и не вышло, впрочем, пару минут спустя вопрос разрешился сам собой. Дверь с металлическим лязгом открылась, являя уже знакомого Лемон человека. Это был тот самый, массивный и крупный даже на фоне других людей солдат, который сторожил вход в каюту всё это время. — Ксено? — мгновенно отыскав её взглядом, что впрочем было нетрудно, обратился к Лемон гвардеец. — Это тебе. Человек протянул что-то единорожке, и та, памятуя о весьма напряжённом отношении к магии, предпочла подойти и взять предмет копытами. Предмет оказался белоснежным конвертом, скреплённым маленькой каплей красного сургуча с незнакомым кобылке символом. Поблагодарив на всякий случай солдата, единорожка осторожно открыла конверт. Конечно, о такой вещи, как восковые печати она только слышала, но, по крайней мере, вполне понимала их назначение. Человек не мешал Лемон добыть из конверта и развернуть письмо, что, правда, привыкшей полагаться на рог единорожке делать копытами было не слишком удобно. На листе всё такой же белоснежной, кажется, чуть хрустящей под копытами бумаги, оказался выведенный убористым, красивым почерком, вполне различимый для единорожки текст: «Пони Лемон, лорд-капитан Александр Белизарус из Вольного Дома Белизарус ожидает вас на аудиенции в 11:00 по местному времени. P.S. Вас проводит податель сего письма.» Лемон медленно перевела взгляд с письма на солдата. Потом обратно на письмо. Её хотел видеть кто-то из людей. Кто-то высокопоставленный. Лемон понятия не имела, что значил титул лорда-капитана, но звучало это… Весомо. Кроме того, письмо явно не подразумевало возможности её отказа. — Я… Готова идти, — немного поколебавшись, ответила единорожка и кивнула. — Это вы должны меня проводить? Лемон не знала, но гвардеец уже успел связаться с собственным командованием по воксу, так что тот только махнул рукой в сторону двери, где на пороге с подчёркнуто нейтральным видом стоял ещё один человек. Снаряжённый заметно более массивной бронёй, украшенной золотой, в материале Лемон была уверена, насечкой, одет он был в несравнимо более яркие одежды сине-белых цветов, а в его руках покоилась даже более внушительная, чем уже знакомый Лемон человеческий «лазган», винтовка. — Я должен вас проводить, — заговорил человек в сине-белом и единорожка не могла не заметить полусекундную заминку и то, с каким почти физическим трудом тот произнес следующую фразу: — Мэм. Следуйте за мной. — Как скажете, сэр, — постаравшись ответить вежливостью на вежливость, единорожка приветливо улыбнулась, хотя на самом деле ощущала сейчас лишь страх за свою жизнь и будущее. Впрочем, Лемон довольно неплохо изобразила на своей мордашке восторг и предвкушение от встречи с несомненно великим и значимым человеком, быстро прорысив к двери, и также рассчитано кивнув на прощание своему охраннику-надзирателю. Старшему гардемарину Сильвестру играть роль было куда труднее, чем единорожке. Унизительный приказ «вежливо сопроводить ксеноса» с явственным ударением на слово «вежливо» заставлял того внутренне выть от обиды. При этом, что самое обидное, такое наказание казалось вполне заслуженным и даже лёгким после того, как охрана капитана едва не допустила его смерть. Разжалованные офицеры сейчас и вовсе приходили в себя после десятка плетей каждому… Человек повёл её быстрым шагом прочь от каюты, а самой пони оставалось только не отставать, что, впрочем, было совсем не трудно. Но что её напрягало, так это полное отсутствие предположений, чем она могла заинтересовать столь высокопоставленного человека. — Прошу прощения, могу я задать вопрос? — настолько вежливо, насколько умела, подала спустя минуту голос кобылка. По тому, как ощутимо скрипнули зубы человека, единорожка поняла, что эти слова были явно лишними. Однако тот всё же ответил… — Задавайте… — один Император знает, сколь тяжко далось это слово гардемарину, который надеялся быстро сопроводить ксеноса и забыть об этом позоре, как о страшном сне, а не вести беседы, но приказ быть вежливым нарушить не мог. — Кто такой лорд-капитан? — отступаться единорожке было уже поздно, а знание о личности будущего собеседника могло оказаться критически важным. — Что это за п… Человек? Сильвестр вдохнул, выдохнул, досчитал в уме до десяти. Он должен был оставаться вежливым как ему приказали. А значит продолжать диалог. Увы, никаких идей, как его можно было оборвать кроме, как ударом приклада, у него не было. А такой вариант абсолютно точно был невежливым. — Лорд-капитан — это командир судна и достойный благородный отпрыск династии Вольных Торговцев Белизарус, — отчеканил заученное определение гардемарин, не торопясь что-либо добавлять от себя. — Я удовлетворил ваше любопытство? — Полностью, большое спасибо! — на самом деле, Лемон получила лишь крохи той информации, что хотела, но едва ли горела желанием продолжать диалог, ощущая как сильно накалилась обстановка всего после пары брошенных фраз. Такие вещи единорожка ощущать умела и вовсе не хотела нарываться на… Она не была уверена на что именно, но однозначно ничего хорошего возможный конфликт ей не сулил. Остаток пути прошёл в тишине. Лемон просто следовала за человеком, во все глаза разглядывала окружение и усиленно думала. Увы, никаких новых знаний разглядывание железных коридоров и часто встречавшихся на пути людей в сине-белом ей не дало, а вот слова человека, который её провожал, дали некоторую пищу для размышлений. Два слова «Вольный Торговец». Лемон не могла быть уверена на сто процентов, одни Принцессы знали, что могло твориться в головах этих двуногих, но если этот пришелец действительно был торговцем… У неё был хоть и мизерный, но шанс найти с ним общий язык. В конце концов, Лемон сама не один год водила караван и немного понимала, как работает торговля и экономика. Путь вышел не слишком длинным. Может быть, он занял минут десять или около того, у Лемон не было часов, чтобы сказать с уверенностью. В любом случае, куда больше времени пришлось провести, стоя под дверью вместе с сопровождающим. Лорд-капитан явно не торопился обгонять собственный график. К тому моменту, когда дверь наконец открылась, единорожка уже успела прокрутить в своей голове с десяток разных сценариев, от самых оптимистичных до тех, что заканчивались её скоропостижной смертью. Увы, все они строились лишь на шатких домыслах… — Вперёд, — уже не слишком вежливо подсказал провожатый, но Лемон на это не обратила внимания. Тот, с кем ей предстояло общаться, занимал её мысли куда больше. И она шагнула вперёд, в довольно крупное, на её взгляд, помещение, освещённое ярким, но не слепящим электрическим светом. Быстро оглядев его глазами, единорожка обратила внимание на нарочитую роскошь. На стенах висели картины и фотографии в рамках с непривычными пейзажами и портретами людей, холодный металл пола и стен был закрыт лакированными деревянными панелями, а мебель, представленная письменным столом, несколькими шкафами-картотеками и чем-то вроде мини-бара - была умело вырезана словно бы из цельных кусков древесины… И судя по качеству обработки, Лемон догадывалась, что этот материал считался недешёвым. И, разумеется, мгновенно глаза единорожки выцепили сидевшего за столом в подбитом каким-то мехом кресле человека. Тот не носил брони, зато имел богато изукрашенные одежды довольно изысканного, как показалось Лемон, покроя. Кроме того, человек был довольно высок даже по сравнению с остальными пришельцами, которых видела единорожка, имел бледную кожу, аккуратно приглаженную гриву средней длины рыжих волос и цепкий взгляд глубоко-синих глаз, направленный сейчас на Лемон. — Здравствуйте, лорд-капитан! — у единорожки было не меньше пятнадцати минут, чтобы приготовиться, так что она не колебалась перед тем, как глубоко поклониться, припав на передние ноги. Возможно, несколько унизительно… Зато она была уверена, что точно не будет в глазах этого человека непочтительна. — Я прибыла, как вы повелели. Поклон пони заставил Александра чуть улыбнуться краешком губ. Эта ксено либо знала своё место, либо была достаточно умна. Белизаруса устраивали оба варианта, хотя от того, какой из них окажется верным — зависело то, как именно можно было использовать эту Лемон в дальнейшем. — Проходи, садись, — коротко кивнул капитан на уложенные с противоположной стороны стола несколько подушечек. О базовом удобстве собеседницы он позаботился, и карабкаться на неудобные человеческие стулья той не пришлось. — Представься… Я бы сказал, «как положено», но, полагаю, с этикетом ты не знакома? Поднявшись, Лемон достаточно быстрым, но не настолько чтобы перейти на рысь, шагом дошла до очевидно приготовленного для неё места и как и было ей приказано усадила свой круп на мягкие подушечки. Было довольно удобно, но над столом торчала только её мордочка. — Меня зовут Лемон Сансет, сэр, — продолжила выполнять приказы единорожка, стараясь не смотреть собеседнику прямо в глаза. — И простите, но я боюсь, что действительно не знакома с теми правилами поведения, что приняты у вас… — Это поправимо, — хмыкнул Александр. — Итак, Лемон, как ты уже поняла, я являюсь капитаном этого прекрасного, но переживающего не лучшие дни корабля, и в моих интересах узнать побольше о том месте, где я оказался вместе с моими людьми. А кроме того, меня… Скажем так, заинтересовало местное население. Полагаю, ты могла бы рассказать мне больше о своей расе, и, если уж на то пошло, о себе. — Я буду рада ответить на ваши вопросы! Не обещаю, что смогу вам рассказать абсолютно всё, но я всё же много где бывала… — не скрывала улыбки облегчения Лемон. Это был явно не худший из возможных сценариев. — Или мне стоит попробовать дать какой-то… Общий обзор? Извините, если выйдет слишком пространно. — Стоит, несомненно стоит… Но чуть позже, — Белизарус хмыкнул. Эта пони однозначно умела говорить и умела выбирать слова. Это не могло не вызывать любопытства. — Но для начала, скажи пару слов о себе, ксено. — Я простая караванщица, сэр, — единорожка буквально почувствовала что сейчас перед ней открылся шанс не то что выжить, но найти себе не самое плохое местечко, и, отбросив страхи, принялась говорить, старательно мешая показную скромность и факты о себе, которые, как она надеялась, могли заинтересовать «лорда-капитана»: — Ходила с товарами из одного поселения в другое, покупала то, чего было в избытке, продавала то, чего не хватало… Исходила всё восточное побережье, забиралась и дальше к западу, ближе к руинам Кантерлота. Всё, что я хорошо умею, это покупать и продавать… — А значит, искать, договариваться и знать цену вещам… На это ты хотела намекнуть? — чуть изогнул губы в усмешке Торговец. Однозначно, эта пони выглядела весьма перспективно. — Вы очень проницательны, лорд-капитан, — старательно польстила человеку единорожка, цепляясь за открывавшиеся перед ней возможности. — А ты слишком сильно налегаешь на лесть, — уже откровенно усмехнулся Александр. Да, всё же в некоторых вещах пони были до удивления похожи на людей, полковник оказался прав. Впрочем, это только упрощало дело. — Что насчёт твоей магии? Я в курсе результатов твоего… Обследования, но что ты умеешь? Пиромантия, биомантия, телекинез? Что-то другое? — Мне не знакомы эти слова, сэр, кроме телекинеза. Им я владею в достаточной степени, — врать единорожка смысла не видела, и честно была готова выложить полную информацию о своих умениях… Стараясь подать её под правильным углом. — Однако я владею заклинанием поиска, знаю чары для диагностики энергомагических плат, и владею некоторой подходящей для самообороны магией. — Любопытно. Весьма любопытно, — Александр сцепил пальцы и чуть склонился, словно бы нависая над низкой ксено, та чуть вздрогнула, но в целом не показала испуга. — Теперь можно перейти и к твоему общему обзору, но прежде… Скажи, Лемон Сансет, готова ли ты работать на меня и в дальнейшем? Я в этом мире надолго и мне понадобится работать с его обитателями, так что у тебя есть уникальная возможность стать моей первой подчинённой-пони. — Полагаю, это выбор без выбора? — осторожно уточнила единорожка, которая в целом была бы на седьмом небе от радости, но понимала, что не стоит слишком сильно показывать, насколько она была готова схватиться за это предложение. Едва ли она могла обмануть этого человека, но… Так она могла лишний раз продемонстрировать себя с лучшей, как ей казалось, стороны. — Отнюдь, — насмешливо приподнял бровь капитан. — То, что тебе предложено, можно назвать привилегией, а не повинностью. Так что я не буду препятствовать твоему отказу… Но скажу честно, я понятия не имею, что будут делать с тобой мои друзья из Гвардии, а на данный момент ты фактически находишься в их ведении… — Я в любом случае и не думала отказаться от такой чести и таких перспектив, — поспешила заверить Лемон, поняв, что её игра начала заводить её куда-то не туда. — Я буду счастлива принять ваше предложение, лорд-капитан, но позволите вопрос? — Несомненно, — покровительственно кивнул Александр. — Мне нужно будет полное понимание тобой своей будущей роли… Поэтому неотвеченных вопросов оставаться не должно. — Человек, который меня сопровождал… Очень не хотел говорить со мной, — осторожно выверяя слова, начала Лемон. — И в целом, кажется… Был не слишком рад меня видеть. Почему? — Что ж, это простой вопрос, — хмыкнув, откинулся на спинку кресла Белизарус. — Он не доверяет тебе. Как, впрочем, и я. Тысячелетия практического опыта говорят о том, что чужаки обычно лживы, коварны и испытывают к людям лишь ненависть, так что и мы привыкли отвечать взаимностью. Я лично готов поверить, что в любом правиле могут быть исключения… И тем не менее, ты умрёшь очень быстро, если я даже на миг заподозрю, что ты не являешься таковым. По телу пони прошла холодная дрожь и она непроизвольно сглотнула от того, сколь непринуждённо и холодно прозвучала эта угроза. Лемон ни на секунду не усомнилась ни в готовности, ни в возможности лорда-капитана исполнить её как лично, так и через своих людей. Повисло молчание. Лемон осознавала, что кроме перспектив, на неё теперь лёг риск умереть из-за малейшей ошибки, а Белизарус давал ей обдумать положение, в котором она оказалась. Подробности сотрудничества можно было обсудить и позже. Единорожка не могла ожидать, что её подведёт её тело. Так и не получивший никакой пищи со вчерашнего дня желудок весьма громко заурчал, нарушая угрожающую тишину. К удивлению Лемон, Александр лишь издал короткий смешок. — Кажется, покормить тебя наши друзья из Милитарум забыли… Что ж, не в моих правилах морить подчинённых голодом, — Александр вновь улыбнулся. — Так что прежде, чем ты ответишь на многие мои вопросы и узнаешь, что ждёт тебя дальше… Сенешаль-стажёр Лемон, я мало знаю о диете твоего вида, ты предпочитаешь фрукты или мясо?

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения Света Веры, коридоры возле госпиталя Время: третий день Крестового Похода, 10:40 по местному времени — Рейни… — произнесённые негромким голосом земнопони слова тонули в глубине бесконечных по ощущениям коридоров… Но та, кому они предназначались, всё услышала. — Что-то у меня ноги трясутся пиздец как… — Всё будет хорошо, Кримсон, ты всё сделала правильно, я горжусь тобой, — этот разговор повторялся в разных вариациях уже не первый раз за время пути: земнопони раз за разом ныла о том, что ей страшно, а Рейни старалась поддержать подругу, как могла. И это имело свой эффект… Но только временно. — И спасибо тебе, я понимаю, почему ты сделала свой выбор и я тебе действительно благодарна. — Правда? — кажется, Кримсон только сейчас начала в полной мере осознавать все последствия собственного решения… В том числе те, из-за которых она вообще его приняла. Слишком уж страшно было вспоминать боль от раскалённого железа, пронизывающую всё её тощее тело. — Я… Ты… Ты мне благодарна? Я… — Тебе, тебе, то что ты сделаешь действительно важно, — на реакцию подруги Рейни широко улыбнулась и потрепала крылом её гриву. — Я… — Кримсон чуть улыбнулась, но её улыбка тут же поникла, когда обе пони остановились у ведущей в госпиталь двери. — Я подожду здесь, хорошо? Пегаска глубоко вздохнула и кинула на подругу долгий, задумчивый взгляд. Земнопони же словно пыталась стать меньше и незаметнее, что было трудно с её-то расцветкой. — Там же пони… Все, тех, кого я… — тощая кобылка сглотнула и отступила. — Блядь… Рейни, я точно буду только мешать сейчас. Я подожду… — Нет, — коротко ответила Рейни, и по её тону было понятно, что смысла спорить нет. — Но… — попыталась было воспротивиться земнопони, однако пегаска её перебила. — Без «но», Кримсон. Тебе пора принимать ответственность за свои прошлые проступки, — глядя на ещё больше съёжившуюся подругу, Рейни вздохнула и добавила в голос капельку тепла. — И ещё, пусть лучше пони привыкают к тебе и видят, что ты больше не рейдер. Не будешь же ты всю жизнь за мной прятаться от других? Кримсон решила не уточнять, что да, она предпочла бы именно этот вариант. После всего, она, пожалуй, действительно была бы готова защищать эту крылатую в бою изо всех своих невеликих сил, но представать перед теми, кто её вполне заслуженно ненавидел, в мирной обстановке и осознавать всю глубину своего падения было тяжелее и страшнее. И всё же… Сглотнув, земнопони кивнула и вернулась к двери, перед которой её ждала подруга. Если таково было ещё одно её испытание, она была готова его пройти. Слегка склонив голову в знак того, что оценила решение подруги, Рейни наконец открыла дверь. В мордочки поняшам ударил стойко пропитавший металл запах спирта, хлорки и не пойми чего ещё. Стоявший внутри около самого входа гвардеец с лазганом, заметив крылатую, только хмуро кивнул. Он был вполне осведомлён, кто сейчас был расквартирован в отдельном большом помещении, превращённом в палату, и не препятствовал проходу уже вполне известной в полку ксено… Хотя и поглядывал с некоторым недоверием. Медики прямо сейчас на пути пегаски не попались, так что до места временного размещения соотечественников она добралась без проблем. С шипением очередная дверь распахнулась и с несколько десятков взглядов оказались разом прикованы к нарушившей напряжённую тишину посетительнице. Пони были размещены… Достаточно сносно. По пустошным меркам, так и вовсе комфортно. Конечно, в одном помещении двум десяткам пони было тесновато, но у каждого из них был свой, постеленный прямо на пол, матрас и спальный мешок, проход в уборную был открыт, и судя по мусорному пакету с уже знакомыми Рейни пластиковыми упаковками, их кормили. Как по мнению Рейни, стандартные гвардейские пайки оказались вполне питательны и вкусны. По крайней мере, на взгляд бывшей рабыни… — Привет, всепони! — несмотря на то, что сама Рейни до последнего волновалась о том, чтобы суметь донести правильные мысли до других, говорить ей оказалось неожиданно легко, слова словно сами срывались с губ, а нервно подрагивавшие до этого крылья — плотно прижались к бокам. — Я знаю, что вы все сейчас находитесь в шоке после произошедшего. Никто из вас не понимает, что происходит. Многие из вас боятся… Но я пришла развеять ваши страхи. Готовы ли слушать меня? Эти пони… Рейни было грустно на них смотреть. Даже после медицинской помощи никуда не делись шрамы, синяки и другие травмы. Пегаска была готова биться об заклад что небольшие проплешины на шёрстке одной из кобыл остались после того как о её бок тушили окурки самокруток. Черты мордочки другой заметно искажало множество синяков… Впрочем, не травмы были самым неприятным, но поведение бедняжек. Они всё ещё не чувствовали себя в безопасности. Некоторые испуганно жались друг к дружке. Другие напротив забивались в углы, опасаясь дать хоть кому-то к ним приблизиться. И сейчас все они, как один, смотрели на Рейни. Ловя на себе множество взглядов, пегаска на удивление не чувствовала неуверенности. Напротив, она лишь с улыбкой шагнула вперёд, твёрдо зная, что должна помочь этим пони выбрать правильный путь. Того же нельзя было сказать о Кримсон. В чужих глазах ей чудились злость, презрение и ненависть. Земнопони зажмурилась, но шагнула вслед за подругой. И всё же, сотрясавшую её тело крупную дрожь у неё никак не выходило подавить. — Я вижу, кого-то не хватает… — для себя решив, что молчание знак согласия, быстро пересчитала про себя спасённых Рейни. — Что-то случилось? Взгляд Рейни остановился на одной из пони. Выглядящая бледной и измученной, красующаяся несколькими свежими перевязками земнопони как раз поднялась со своей лежанки на ноги, и, поминутно косясь на бывшую рейдершу, отчего Кримсон хотелось провалиться сквозь пол, заговорила: — Здесь нет Мэджика… Он вызвался помогать врачам лю…дей, — пони казалась настороженной, но, кажется, вид Рейни, которая приложила немало усилий к спасению пленников, её успокаивал. — Он приходит и уходит… Время от времени… — Очень хорошо, я уже успела испугаться, что кому-то стало плохо, — Рейни выдохнула и легонько улыбнулась, отчего её собеседница тоже заметно расслабилась. — Думаю, все из вас уже поняли, что вы больше не пленники и не рабы, но не понимаете и хотите знать, что будет с вами дальше? Клауд начала с риторического вопроса, и, видя, как начинают прислушиваться к ней, затаив дыхание, пони, поняла, что находится на верном пути. — Вы были спасены воинами Божественного и Праведного Империума Человечества, — пегасочка использовала полное, громоздкое, но внушительное название великой межзвёздной империи, с которой и она теперь со всей возможной искренностью желала связать свою жизнь. — Они же поделились с вами кровом и пищей, они же помогли вам обработать ваши раны, благодаря им я разговариваю с вами сейчас. Кримсон, видя, что всё внимание оказалось сосредоточено на Рейни, поспешила сделать шажок в сторону, надеясь быть незаметнее. Благо, её и впрямь словно бы перестали замечать… И это её полностью устраивало! — Однако всё не так просто… — пегасочка же продолжила вещать, чуть расправив крылья, отчего казалась больше и значительнее. — Ваши, и мои, спасители пришли со звёзд, они часть великой Империи, объединяющей тысячи миров, но среди бескрайнего холода космоса они доселе встречали лишь вражду и ненависть, — Рейни уже давно думала над своей речью, но всё никак не могла выстроить её в своей голове, но сейчас слова словно приходили сами, легко и непринужденно: — Сколько бы люди не встречали иных видов, те были полны злобы и безумия. И люди стали ненавидеть чужаков, но сейчас они оказались в Эквестрии. В месте, где давно, очень давно, царили мир и Гармония… И создавали этот мир и эту Гармонию такие же пони, как я или вы. И теперь мы обязаны протянуть людям копыто дружбы и доверия. Показать, что в галактике есть вид, что будет рад им, что сможет стать им друзьями. И тогда уже они помогут нам вернуть то, что мы потеряли очень, очень давно. Мир и порядок, — Рейни улыбнулась и оглядела всех присутствующих. На мордочках некоторых читалось недоверие, но большинство лишь слушали и кивали, а совсем уж маленькая земная пони, сущий жеребёнок, непонятно как выжившая в плену у рейдеров и вовсе потянулась поближе, приоткрыв рот с восторгом. На неё пегаска и обратила внимание. — Да, малышка, ты что-то хотела спросить? — Мисс Р-рейни Клауд, — чуть сбивчиво начала маленькая поняшка, как и все остальные успевшая узнать имя пегаски во время своего спасения. — А как вы сами познакомились с лю… Людьми? Щёчки Рейни даже чуть покраснели, ей было непривычно, чтобы кто-то звал её «мисс», ещё шире улыбнувшись, крылатая пони сделала несколько шагов вперёд и улеглась на пол прямо перед жеребёнком, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — О, это целая история, которую нужно рассказывать с самого начала. Ты готова послушать маленькую, правдивую, и очень поучительную сказку? — Клауд в своё время успела немного понянчиться с младшим братиком и знала, как лучше общаться с малышами. И пусть воспоминания о семье болезненно кольнули в самое сердце, но Рейни не дала им сбить себя с настроя. Дождавшись, пока жеребёнок кивнёт, она продолжила: — Жила-была на Пустоши одна маленькая пегасочка, она была совсем, как ты сейчас, только с крыльями. У неё была любящая семья и небольшая ферма. Её отец был хорошим пони, и он учил свою дочь быть такой же, рассказывал то, что рассказывал ему его отец, а тому его отец о старой, довоенной Эквестрии… О том, что её отец был дезертиром, сбежавшим из Великого Анклава Пегасов после того, как был принуждён выполнить приказ о зачистке свидетелей-«наземников», она умолчала. И о том, что крышки на свою ферму отец заработал не слишком-то и чистым трудом наёмника — тоже. Это были не те детали, которые стоило рассказывать совсем маленькой кобылке. — Но были на свете и плохие, злые пони, которые очень завидовали отцу маленькой пегаски, и в один ужасный день они сговорились и все вместе напали на ферму. Отец маленькой пегаски сражался отчаянно, но он был всего лишь одним пони, а врагов тогда было слишком много… Отец маленькой пегаски пал как герой, но злые пони ворвались на ферму, — Рейни не стала рассказывать про растерзанное на десяток кусков тело своего отца, как и про то, что сделали с ней самой и её матерью прямо тогда. Малютка явно сама прошла через нечто подобное, раз оказалась в плену у рейдеров. Едва ли стоило бередить её раны. — Плохие пони схватили маленькую пегаску и увели далеко-далеко. Пегаске было очень тяжело в плену, плохие пони постоянно издевались над ней, а она делала единственное, что ей осталось: молилась. Сначала она долго-долго молилась Сёстрам-аликорнам, но они не помогли ей, не потому, что не хотели, конечно, просто они не могли. И тогда пегаска просто посмотрела в серое небо и взмолилась кому-нибудь достаточно могучему, чтобы помочь ей. Она ещё не знала, кого именно просила о помощи, но её молитва не осталась неуслышанной, и к ней уже отправилась помощь. С самых звёзд спустился могучий воин, что вступил в схватку с плохими пони. И пусть их было много, они ничего не могли поделать с этим воителем и его сияющим мечом! Один за другим падали они под взмахами его клинка, но последний из них подлым ударом смог тяжело ранить воителя, хоть и сам тут же был бесславно убит… О том, что именно она прикончила того снайпера, крылатая тоже решила умолчать… На сей раз просто для красоты образа. — Увы, раны подкосили славного воина, и тот упал в беспамятство на три дня и три ночи, — глядя на восторженную мордочку слушательницы, Рейни просто не могла не добавить в свой рассказ сказочный, сильно приукрашающий реальность, но зато красивый оборот. — Он без всяких сомнений погиб бы, но пегасочка помнила уроки своего отца и знала, что такое благодарность и как она важна. Пегаска, как умела, излечила его раны и терпеливо сторожила, пока он очнулся. Тогда-то они и смогли познакомиться. Тот воин был человеком, и, как прочие люди, он позабыл, что такое дружба, но забота и помощь от пегаски заставили его вспомнить и принять от неё копыто дружбы… — Почему же тогда воин помог пегаске? — хлопая своими глазами, поймала паузу в речи Рейни, спросила малютка, и пегаска не смогла не улыбнуться смышлённой поняше… — Потому что, услышав молитвы пегасочки, его послал сюда сам Бог-Император. Конечно, он не сказал ему, что именно тот должен сделать, но в своей мудрости Император прекрасно знал, что плохие пони попробуют напасть на воина, — Рейни искренне верила во вмешательство Повелителя Человечества, оттого её воодушевлённый и твёрдый голос разрушал всякие сомнения и у других… Особенно у маленького жеребёнка. — С тех пор воин и пегаска подружились, и теперь пегаска старается постичь всю мудрость, накопленную людьми и старается дать им то, чего не хватает им самим… Дружбу. На мордочке маленькой пони застыло восхищение, да и большая часть остальных внимала её словам с интересом, не отвлекаясь. Впрочем, когда история закончилась, пришло время вопросов… Вопросов более практических. — А что будет с нами дальше? — заговорил тощего вида жеребец-единорог с сильно потрескавшимся рогом, удерживаемым одним куском, кажется, только благодаря тугой давящей шине. Пегаске оставалось только надеяться, что он когда-нибудь выздоровеет. — Почему нас держат здесь? — перебила его другая кобылка, которая была бы довольно миловидной, на взгляд Рейни, особой, если бы не исчертившие весь её бок небольшие ожоги и шрамы. — Нас отпустят? Меня ждут мои жеребята! Надеюсь… — вставила третья пони, явно заметно старше остальных, и, кажется, меньше успевшая пострадать в плену. — Тихо! Спокойно! По очереди! — чуть повысила голос Рейни, отчего пони мигом заткнулись, но тут же сгладила резкость доброй улыбкой. — Начнём по порядку… Откровенно говоря, Рейни оказалась не совсем готова отвечать на эти вопросы, но пегаска быстро соображала, так что после едва ли секундной заминки Клауд заговорила снова: — Пока что вам ещё некоторое время придётся побыть здесь. Под «здесь» я имею в виду, как сам имперский корабль в целом, так и это помещение. Для вашей же безопасности, люди пока ещё не готовы увидеть вас, а в округе ещё слишком много рейдеров, чтобы одинокий пони мог чувствовать себя в безопасности, — Рейни не была уверена, мягко говоря, что её друг и остальные люди руководствуются теми же аргументами, но хоть что-то ей сказать было нужно. — В дальнейшем же вам будет задан единственный вопрос, который решит всё: «Гармония или Пламя»? Это вопрос о том, готовы ли вы жить в согласии с законами людей, или поставите себя на ту же ступень, что рейдеры и прочие бандиты. Надеюсь, никто не хочет быть похожим на рейдера? На секунду повисла нарушаемая лишь еле слышным потрескиванием потолочных люмиенов да гулом вновь работающей исправно вентиляции тишина, которая, впрочем, была быстро разрушена вскочившей на ноги и и обвинительно тыкнувшей в сторону Кримсон копытом пастельно-розовой кобылки. — А что насчёт этой мрази?! Что она здесь делает?! — мордочку скандалистки исказила гримаса доселе сдерживаемой злости. — Почему эта рейдерша ещё жива?! Почему я должна верить ТЕБЕ, если эта сука с тобой?! На глазах обвинённой земнопони проступили слёзы, а сама она сделала шаг назад. Это было редкое ощущение для Кримсон, но сейчас она и впрямь предпочла бы просто сдохнуть. Ощущение справедливости обвинений и того вреда, что она приносила подруге одним существованием давило слишком сильно. — Она совершила много ужасных проступков в прошлом, но она хочет искупить свою вину. Она была со мной, когда всех вас спасали, но я понимаю твою злость, — Рейни смогла остаться спокойной, и, шагнув ко кричавшей кобыле, положила крыло ей на поднятую ногу, мягко заставляя опустить ту. — Кримсон… Заслужила наказания, это бесспорно. И она его получит, этим же вечером. Причём она согласилась принять его сама, осознавая всю тяжесть своей вины. Этого достаточно? — И какое же наказание исправит всё, что эта мразь натворила? — розовая пони всё ещё брызгала слюной, но, кажется, её пыл слегка поугас. — Исправить то, что она сделала, Кримсон уже никогда не сможет. Только искупить, кровью и потом, пролитыми во благо других, с чем она уже начала справляться, — неотрывно глядя в глаза спорщицы медленно, и, как казалось, бесстрастно произнесла Рейни. — Что же касается наказания… Она получит клеймо поверх своей порченой кьютимарки. Клеймить её будут без обезболивающего. Скандалистка замолчала, в достаточной степени впечатлённая словами Рейни, однако она была не единственной, кто захотел высказаться… — И что, она сможет почувствовать всю ту боль, которую испытывали её жертвы? Или, может, это вернёт мёртвых? — саркастично поинтересовался жеребец с треснутым рогом. Кримсон за спиной у Рейни несколько раз всхлипнула, по её мордочке стекали слёзы. Вот так значит о ней думали другие пони? Что же, пожалуй, это было справедливо… Постаравшись подобраться, земнопони сделала шаг вперёд, подслеповато из-за застлавших глаза солёных слёз глядя на жеребца. — Я… Виновата. Я сука, мразь и тварь! Ударь меня если хочешь, да бля, убей меня, если так хочешь, но её — послушай! Она о важном говорит! — Кримсон дрожала, как осиновый лист, но упорно глядела прямо на единорога, ожидая удара. Его не последовало и травмированный пони даже отступил на шаг назад, но по его упрямой морде было видно, что он не проникся. — Хорошо… — Рейни подавила тяжёлый вздох. Её «выступление» прошло не совсем так, как она планировала. — Надеюсь, всепони всё поняли. Я вернусь позже. Кивнув бывшей рейдерше, пегаска развернулась и зашагала прочь. У неё появилась причина лишний раз поговорить с полковником… И смутные предчувствия. Молчание продлилось ровно до тех пор, пока дверь за Рейни не закрылась со стальным лязгом. — Тётя Рейни классная! — безапелляционно выдала жеребёнок, всё ещё мечтами блуждающая где-то в рассказанной пегаской истории. Впрочем, как это часто и бывает, мнение малютки взрослых интересовало мало, и жеребцы с кобылами переглядывались, словно решая, кто же первым выскажется… — А я ей верю. Им верю, — заговорила негромко доселе молчавшая белая единорожка. — Они спасли нас, накормили, помогли… А взамен хотят… Дружбу? Разве это что-то запредельное? До сего момента эта пони только и делала что тряслась, уткнувшись в собственные копыта, но сейчас встала и выпрямилась, глядя на остальных уверенно, может быть даже с ноткой вызова во взгляде. — Да что ты несёшь, ты видела, что с ней эта тварь! — взъярился, топнув ногой по металлу пола травмированный единорог. Единорожка от громкого крика прижала к голове ушки и снова задрожала, отступив назад и отведя взгляд. Она если и не была готова зарыдать, то сильно испугана, вновь увидев вместо орущего спорщика одного из своих бывших мучителей. — Помолчи, — фыркнула та пони, что беспокоилась о своих жеребятах, заодно давая прижаться к своему боку испугавшейся крика малютке. — Во-первых, она права, во-вторых, ты пугаешь её, в третьих жеребёнка ты тоже пугаешь. — Нет, серьёзно, она правда считает что эта кислотная мразь не врёт? — пастельно-розовая кобылка присоединилась к жеребцу. — Эта Рейни может и хорошая пони, но я что-то не доверяю её мнению. — Не глупи, эта… Как же её… Кримсон тоже была там и её ранило, пока нас спасали, уважай хотя бы это, — к беседе присоединился ещё один пони, жеребец-земнопони, покачавший головой на слова оппонентов. — Кримсон меня не обижала! — неожиданно пискнула жеребёнок, показав носик над бочком старшей пони. — И если тётя Рейни говорит, что она хочет стать лучше, наверное, так оно и есть! Спор затих, но не все пони пришли к одним и тем же выводам, и раньше довольно аморфная их масса разделилась на два довольно заметных лагеря. Большинство переживших тяжелейшие лишения жеребцов и кобыл были готовы довериться своим спасителям, но несколько, всё же, продолжали оставаться настороже…

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения Света Веры, коридоры корабля Время: третий день Крестового Похода, 12:00 по местному времени Рейни была искренне уверена, что после всего, что она пережила, её будет трудно напугать. Однако… Она явно себя переоценила и сейчас очень отчётливо это поняла. Отвлекать полковника от срочных дел пусть и важными, но всё же терпящими некоторого отлагательства проблемами со спасёнными она не хотела, так что, вместе с земнопони, терпеливо ждала, прохаживаясь туда-сюда по палубе рядом с его рабочим кабинетом. Именно в этот, раз в двухсотый проходя мимо прислонившейся к стенке и дремлющей стоя Кримсон, пегаска увидела то, что ещё долго заставляло пробегать мурашки по её спине… Магоса-эксплоратора пегаска уже успела мельком увидеть. Массивная фигура в красном балахоне, кажется, полностью состоящая из одного лишь металла была слегка пугающей, но на удивление не слишком-то и напрягала крылатую поняшку. Она даже хотела познакомиться, но всё не находила никакой возможности, да и повода, отвлекать старшего представителя Механикус на корабле от его работы. Если бы мимо прошёл он один, Рейни бы забыла об этом уже через минуту. Но в этот раз с эксплоратором была небольшая свита… Рейни могла с уверенностью сказать, что это были люди… Когда-то очень давно. Бледная, неживая, местами покрытая болезненными нарывами плоть с посиневшей кожей грубо переходила в металл имплантов. И если стальные ноги просто повторяли функции органических, то вместо рук из плеч торчали целые наборы рабочих инструментов, некоторые из которых, такие, как газовая горелка, кобылке были даже относительно знакомы. Но хуже всего был взгляд. У каждого из… Бывших людей один глаз был заменён грубо выглядящим оптическим блоком, в то время, как второй невидящим, немигающим, мёртвым взглядом смотрел вперёд, в одну точку… Эти худые, бессловесные существа проследовали мимо, следуя за техножрецом, не обратив на кобылку и толики внимания. Она же сама застыла, не в силах ни шевельнуться, ни вымолвить и слова от вызванного отвратительным и сюрреалистичным зрелищем шока. Земнопони же отреагировала по-своему… — Блядь! Не подходи! Кримсон отшатнулась бы, но позади неё была стена, так что она лишь подобралась, абсолютно рефлекторно готовясь делать то, что и привыкла, видя что-то страшное и кажущееся опасным: драться или бежать. Впрочем, с учётом того, что рядом застыла в шоке первая и единственная в её жизни подруга… Скорее драться. Шерсть на загривке вздыбилась, дыхание участилось, а на мордочке сам собой возник недобрый оскал. Впрочем, драки не случилось и случиться не могло. Реакция ксеносов на его слуг не осталась незамеченной техножрецом. Его оптические импланты были достаточно хороши, чтобы создавать владельцу круговой обзор, а сам он вполне легко считывал реакции непосвящённых… Пусть те даже были не людьми, их, зачастую ведомых эмоциями и недостатком знаний было слишком легко понять. — Он не ответит тебе, ксено, — на мгновение обернувшись на земнопони, бесстрастным синтезированным голосом произнёс магос. — Не стоит пугаться сервиторов, они не нанесут вреда, пока это не будет заложено в их программу. Не то чтобы Офелиуса действительно волновало психическое состояние ксено-субьектов, но он хотел бы избежать возможных глупых инцидентов, во время которых могло бы пострадать его имущество. Да и возможные повреждения самим ксеносам тоже были нежелательны. Многие более склонные к догматике адепты Культа Механикус сочли бы подобные рассуждения опасно близкими к ереси, но в ближайшем будущем силам Империума на этом мире придётся выстраивать союзнические отношения с местным видом, дабы восстановить работоспособность корабля, так что портить отношения с наиболее приблизившимися к признанию своего подданства субъектами было бы контрпродуктивно. Впрочем, любую дальнейшую дипломатию Офелиус предпочёл в данный момент оставить на непосвящённых, ему же предстояло продолжить выполнять функции старшего технопровидца… Пока что это было приоритетно. — Ёб… Твою… Мать… — тихо просипела, опустившись крупом прямо на холодный металл, Кримсон, стоило техножрецу продолжить движение и скрыться за поворотом. — Рейни… Ты, бля, видела этих парней? Это ж как сраные зомби… Но железные… И этот тип ещё что-то про программы сказал… Это что тут, бля, вместо роботов? Рейни ответила не сразу. Некоторое время она стояла и молчала, прежде чем мотнуть головой: — Видела. Видела… — пегасочка нервно вздохнула и поёжилась. — Надо будет спросить у Артура, что это за… штуки. Они же не из живых людей сделаны, да? — Н-не знаю… — Кримсон чисто автоматически начала испугано озираться. — Но они… Страшные… Крылатая с этим утверждением была полностью согласна. Конечно, она была уверена, что увиденному есть какое-то объяснение, но на душе всё равно словно кошки скрестись начали. А ещё стало очень тяжело и неуютно. Благо, по крайней мере её довольно быстро отвлекли. Закрытая до сего момента дверь в импровизированный рабочий кабинет полковника приоткрылась, и… На пороге появился человек, с которым Рейни уже сегодня сталкивалась и не ожидала увидеть снова так рано. — Кажется, я слышал довольно экспрессивный выкрик, — насмешливо хмыкнул капитан Белизарус. — Я как раз обсуждал с полковником кое-какие мелочи, но вы двое, я так понимаю, тоже к нему? Что ж, мне будет любопытно принять участие в этой беседе… Проходите обе, не теряйте время. Кинув быстрый взгляд на столь же удивлённую подругу, пегаска торопливо процокала в помещение, совсем не изменившееся с сегодняшнего утра. Разве что на столе возникла явно уже послевоенная карта Эквестрии, весьма условная и, кажется, нарисованная совсем недавно… Тем не менее, вполне правдоподобно отображающая наиболее значимые места. Рейни не была уверена, что её можно было использовать для точного планирования, но вот для создания более общих намёток действий должно было хватить. — Да, общение с Лемон было крайне плодотворным, благодарю за знакомство, — проследив за взглядом пегаски, пояснил происхождение карты капитан. — Рейни, — с дружелюбной улыбкой сказал до того выглядевший весьма задумчиво полковник, повернувшись ко вновь заглянувшей подруге. — Вижу, ты нашла себе символ веры? Рейни кивнула и мягко коснулась копытом висящей на её шее жестяной аквилки. Это слегка успокоило, но срочные вопросы никуда не делись, так что пегасочка глубоко вздохнула, на мгновение прикрыла глаза, и наконец заговорила: — Прежде всего, у меня есть один вопрос… — Рейни набрала воздуха в грудь, словно готовясь закричать, но затем мгновенно сдулась, опустила голову и словно бы посерела. — Что… Что это было, в коридоре, только что? Эти… Люди, которые шли за Магосом? Полковник чуть нахмурился, пытаясь понять, что имела в виду пегаска и почему, задавая этот вопрос, она выглядела столь подавленно. Кримсон уже подумала было помочь, но решила, что лучше помолчать и дальше прикидываться мебелью. Во избежание. — Посиневшие, бледные, с протезами… И с такими взглядами, будто невидящими, — поёжившись, пояснила Рейни, видя непонимание. — Сервиторы? — догадался наконец Артур и выжидательно поглядел на пернатую. — Да, Магос назвал их так, — облизнув пересохшие губы, чуть кивнула Рейни. Её голос подрагивал. Ей сейчас было страшно. Она боялась… Разочароваться. — Кто… Что это, Артур? Это… Нормально? — Если позволите, — неожиданно заговорил всё это время прислонявшийся плечом к стене Александр. — Сервиторы это… Сложная тема для того, кто прежде не имел дела с Империумом, но главное что о них нужно знать: они абсолютно точно не были невинными жертвами, прежде чем стать такими. Это преступники, бандиты и мятежники. Те, кто пал достаточно низко, чтобы простая казнь могла считаться для такого снисходительным и мягким приговором. Вроде, например, ваших рейдеров. На последних словах Кримсон зябко поёжилась, представив на мгновения себя саму с поблекшим и бессмысленным взором, напичканную кучей небрежно пронизывающего её тело железа, после чего прижалась бочком к Рейни, словно ища у той защиты. — Х-хорошо… — пегаску в некотором роде устраивало это объяснение, хотя на душе и оставался неприятный осадок. Она решила обдумать своё отношение позже. — Я поняла, за что… Но что с ними сделали конкретно? — Превратили в живые машины, исполняющие разной степени примитивности функции. Стёрли их разум, добавили нужную аугметику, встроили управляющие контуры. Ни я, ни господин полковник недостаточно сведущи в путях Бога-машины, чтобы рассказать больше подробностей… И я не думаю, что ты хочешь их узнать, — снова ответил на вопрос Александр, пожав плечами. Ему было не сложно объяснить простые вещи потенциально значимому союзнику… И нетрудно было сделать это хотя бы с минимальным тактом. Рейни же несколько раз вдохнула и выдохнула, увиденное и услышанное едва ли вдохновило её… Это было жутко и на первый взгляд казалось настолько неправильным, насколько это было возможно. Пегаска даже не пыталась представить, насколько это ужасно — в одночасье превратиться из думающего существа в бессловесный инструмент, лишённый личности и воли. Слишком ужасно, но… Она могла понять концепцию этого, как наказания. Жуткого и страшного, но в некоторых случаях справедливого. Дискорд, да многие на Пустоши заслуживали такого! И всё же в этом чувствовалось что-то неправильное. Принять это было сложнее чем просто осознать. — Почему? — немного подумав, задала вопрос пегаска, тут же уточнив его. — Это очень… Жестоко. И, если честно, мерзко. — Жестоко? Возможно. Но жестокость иногда является единственно верным решением. И часто является, — чуть хмыкнув, наконец вновь присоединился к диалогу Тациус, но, увидев печальное выражение на мордашке подруги вздохнул. — Не все достойны снисхождения, Рейни. Предатели, трусы, отъявленные злодеи заслуживают самого серьёзного воздаяния за свои грехи. Кроме того, хорошо, если они смогут оказаться при этом ещё и хоть немного полезны. Рейни выдохнула воздух сквозь стиснутые зубы, ощущая как подрагивает укрывшаяся под её крылом Кримсон. Той действительно было отчего бояться и отчего трястись как деревце в шторм. Впрочем, опасность столь неприятного исхода для неё в любом случае уже миновала. — Я… Мне нужно будет подумать над этим, — наконец чуть кивнула Рейни, встреча с сервиторами заставила её крепко призадуматься… Но сейчас были и более неотложные проблемы. — Я шла сюда не за этим. Во-первых, Кримсон готова принять клеймо. На этих словах земнопони торопливо закивала, хотя внутри всё скручивалось в тугой комок при одной мысли о том что её ждёт. Полковник же приподнял бровь, как-то по-новому посмотрев на бандитку. — Во-вторых, — продолжила пегасочка и виновато отвела взгляд. — Я поговорила со спасёнными. Большая их часть будет только рада принять Гармонию, но часть… Слишком сильно боится. Они хотят уйти. — Прежде чем вы, господин полковник, примете любое слишком прямолинейное решение на этот счёт, — отлипнув наконец от стены, поднял руку в останавливающем жесте Белизарус, опередив уже успевшего нахмуриться Тациуса. — Я бы хотел сам поговорить с ними… Вернее отправить своего человека. Думаю, я знаю, как можно убедить колеблющихся. В конце концов, это тоже в каком-то смысле часть моей работы…

***

АРХИВНАЯ ЗАПИСЬ Местоположение: трюм «Света Веры» Время: примерно тридцать пять с половиной часов после падения спас-капсулы Чак смотрел, как Аннет вернулась от шлюза. Он и подумать не мог, что эта милая высокая девушка, довольно привлекательная на его вкус — окажется механикусом! Но всё-таки, что он терял, пытаясь к ней подкатить? Место у станка? Да даже от его жилого «квадрата» вряд ли что осталось, а он сам был неизвестно где, в трюме потерпевшего крушение транспортника! А что он мог выиграть? Как минимум — её благосклонность! Он вспомнил, как она привязывала к его левой руке шину из обломков какой-то корабельной трубы, и нежные прикосновения пальцев, вводящих обезболивающее… Попытаться стоило, даже если его определят в сервиторы — Император защищает храбрых, а не трусов! — с этими мыслями он встал, оберегая руку от лишних движений и решительно направился к Аннет, всё так же одетой в рабочий фартук-комбинезон. — Аннет? Или А-Двадцать четыре Дробь Сорок Два-Т? Как к тебе правильнее обращаться? — Чак остановился на условно вежливом расстоянии в несколько метров. — А? — Лицо девушки выражало удивление тем, что молодой парень, явно себе вредя — шанс правильного заживления перелома резко снижался от избытка движений, — подошёл к ней и заговорил. Впрочем, спустя буквально минуту она получила целых два указания. Магос Офелиус лично выразил интерес к её судьбе. Ей следовало лично проследовать к входу в святая святых Механикус — машинному отделению, как только Офелиус пришлёт сопровождающего сервитора. Второе указание было… Необычным. И прямо касалось парня, который обратил на неё внимание. Впрочем, высокий темноволосый молодой человек был достаточно привлекательным — лицо не портил даже явно когда-то сломанный и неправильно сросшийся нос. — Можешь называть Аннет — непосвящённому не обязательно запоминать истинные имена служителей Омниссии. Чего ты хочешь? — девушка попыталась показать заинтересованность, но… Попытка вызвать на лице улыбку привела к жуткой головной боли, от которой она буквально свалилась на палубу, хватаясь за голову и стеная. Чак подскочил к Аннет, пытаясь удержать её тело, начинавшее биться, словно в припадке, одной рукой: — Что с тобой? Что происходит?! Ответь! — И… информа-а-а-ц-и-я-а-ы! П-п-о-жа-луйста! С-сер-ви-тор тебя п-про-водит! Ид-ди в машин-но-е, поп-проси маг-госа-а-а Оф-фели-уса! А-а-а-а-а! — девушка снова издала мучительный вопль. Несмотря на её явно мучительное состояние — сервитор, в руке которого был намертво зажат лазпистолет — подкатился на гусеницах, заменявших ему ноги, к Чаку и произнёс бесстрастным голосом: — Приказ сопроводить в машинное отделение субъекта «Чак». Начинаю выполнение. Выбора у Чака не оставалось и он с некоторой опаской последовал за сервитором, прихватив какой-то обломок обшивки в качестве холодного оружия — тяжесть острого обломка пластали чуть-чуть придавала уверенности парню, абсолютно незнакомому с войдшипами и царящими там порядками, а так же не знавшему, где они вообще находятся. И вот, когда он уже подходил к воротам шлюзовой переборки, внезапно из-за них раздался характерный, очень знакомый Чаку по Ирбису треск и крики умирающих, а сервитор неожиданно застыл, словно бы его закоротило. Чак прыгнул в сторону от переборки, занеся острый обломок над головой здоровой рукой. Это его и спасло. Ворота шлюза неожиданно распахнулись и в них вбежали два талларанца, вскинув лазганы. В этот же момент окуляр сервитора снова вспыхнул ярким красным светом. Киборг безошибочно навёлся на зеркальную маску шлема одного из вбежавших гвардейцев и луч лазпистолета прорезал воздух, плавя маску шлема и прожигая в черепе одного из талларнцев дыру, несовместимую с жизнью. Но второй гвардеец успел сориентироваться и ответный выстрел лазвинтовки буквально оторвал иссушённую конечность сервитора вместе с лазпистолетом. Чак ошалело наблюдал за внезапной перестрелкой между сервитором и гвардейцами. Но, когда второй талларнец выстрелил в сервитора, который, судя по всему, был единственным шансом на спасение Аннет, то Чак всё-таки решился рискнуть. К вскинувшему только что перезаряженный лазган гвардейцу он прыгнул, преодолев метра четыре, не меньше, одним прыжком, вонзая в незащищённую спину острый обломок. Но талларанец явно был тренированней простого человека. И выносливей. Хоть второй выстрел лазгана и улетел в «молоко», проделав в потолке дырку, но оружие талларанец из рук не выпустил, крутясь на пятке, чтобы обрушить на неожиданного врага удар штыка. Чак едва успел увернуться от сверкнувшего, словно молния, лезвия штыка. Ранение всё-таки замедлило гвардейца, прокричавшего: — Техноеретик! Ксеноф-хил! — на последнем слове талларнец закашлялся, сгибаясь от всё-таки настигнувшей его боли в пронзённой печени. Впрочем, оскорблённый неожиданными обвинениями Чак нашёл в себе смелость и ударил согнувшегося талларанца коленом в подбородок, отчего тот всё-таки упал навзничь, но винтовку из рук так и не выпустил. Уже очень медленно, на одной силе воли, винтовка снова начала подниматься, чтобы быть нацеленной на Чака. Ещё один пинок всё-таки выбил лазган из ослабевших рук умирающего и хрипящего гвардейца. — Почему? Я ксеносов-то в жизни никогда не видел?! — парень задал вопрос умирающему. — На пла-ах-нете обна-рух-жены ксех-носы. Мех-кхани-ку-ус впа-хли в е-ере-хсь кх-сено-те-кха. Кх-сенос ух-бил кхо-мис-сарха и… Полкхо-вникха… Отецх… Мартелл… Прикх-азал вы-кжечь е-ере-хсь… Покх-айся-я-а… Вы-полх-ни прикх-аз… — голос затих окончательно, тело гвардейца несколько раз вздрогнуло и замерло окончательно. В этот момент ожил сервитор и механический голос произнёс: — Ноосфера подвергнута атаке. Приказ магоса Офелиуса XIV — все, кто оказывает агрессию в отношении служителей Омниссии — объявляются техноеретиками и Трайторис Экскоммуникейт! Приказ продолжить выполнение ранее отданных поручений. Субъект «Чак» — разрешён доступ к лазпистолету. Приказ взять лазвинтовку с собой, прочитав следующую литанию: «Спокойствие, духи. Что должно я делаю. Вторженье простите мое и доверьтесь.» Чак остановился в недоумении — судя по всему, гвардеец был уверен в своих предсмертных словах. Но столь же уверенно аж целый Магос объявил всех агрессоров техноеретиками! А тем временем по коридору разнёсся грохот отдалённой отчаянной перестрелки, что только добавляло вопросов. Впрочем, выглянув в ворота шлюза, Чак обнаружил двух убитых матросов экипажа, судя по всему, нёсших медикаменты и паёк гражданским. Это было странно. Экипаж корабля тоже впал в ересь? Нет, Чак сам видел, как, минимум, половина работников его конвейерной ленты превратилась в Чумных зомби. Но это была зараза Варпа, от которой защиты у простого населения никогда и не было. А здесь — неужели экипаж переметнулся на сторону ксеносов, убивших командование гвардейцев?! И ещё один факт вызывал сомнения у молодого парня: Гвардия, исполняющая приказы служителя Экклезиархии? О запрете Святого Тора знали, наверное, даже на примитивнейших имперских мирах! Делать было нечего — чтобы разобраться в ситуации, надо было, как минимум, снова рискнуть жизнью. Благо, Чаку, судя по всему, был выдан карт-бланш на использование лазгана и лазпистолета, чем явно стоило воспользоваться. Прочитав озвученную сервитором литанию, он выдернул из оторванной руки сервитора лазпистолет и подобрал лазган умершего талларанца, прежде чем покинуть шлюз вместе с ожидавшим его сервитором.

***

Магос Офелиус был зол. Череда неудач, казалось, и не прекращалась, словно бы он действительно чем-то согрешил перед Омниссией! Выйдя после очередной экспедиции из Имматериума в родной системе, как только связь с Ноосферой Стигии была установлена — Офелиус спешно отправил закодированные личным кодом расшифрованные данные о находках в свою личную кузню. Это было очень большой ошибкой. Почти смертельной. Офелиус поторопился, решив пренебречь разведкой обстановки на родине, где шла очередная «децимация» слишком «увлёкшихся» ксенаритов. И переданные им данные были беспощадно взломаны, после чего и началась череда бед магоса-эксплоратора Офелиуса XIV. Его флот был выведен из строя — командование было перехвачено приоритетным ключом фабрикатор-генерала Стигии, а ему было предписано явиться для получения наказания. И лишь добровольно отданные коды доступа к кузне — спасли Офелиуса от признания техноеретиком. Но он был поставлен перед фактом: или магос-эксплоратор Офелиус XIV отправится в «добровольное» изгнание, сохранив ранг и все права магоса, или пополнит ряды «увлёкшихся». Вернуться он мог теперь, только если найдёт что-то не менее ценное, чем то, что попало в загребущие механодендриты его недоброжелателей. Ему дали издевательски малый срок на то, чтобы покинуть планету — всего один стандартный месяц. Впрочем, его механическое сердце грело то, что остальные находки были спрятаны в тайнике в броне носового тарана его флагмана, а ему хватило знаний и возможностей суметь умолчать о ещё нерасшифрованных находках. Лишённый флота и с грехом пополам собрав свиту, подошедшую бы больше какому-нибудь технопровидцу, он проводил оставшиеся дни в космопорте, надеясь, что ему не придётся идти в услужение к более удачливому Механикусу в последний момент. За неделю до окончания отведённого ему срока, Офелиусу всё-таки повезло. На Стигию прилетел богатенький отпрыск Вольного Торговца, надеющийся на переделку своего транспортника и найм корабельной команды Механикус. Так Офелиус оказался на «Свете Веры» старшим корабельным Механикусом. И снова его торопливость сыграла против него — в этот раз он был недостаточно внимателен, чтобы досконально проверить свою новую свиту. И сейчас ему приходилось разбираться с последствиями этой ошибки — вирус, запущенный в корабельную Ноосферу одним из технопровидцев, был слишком знаком каждому Механикусу, хоть раз воевавшему со слугами Хаоса, как будто мало было крушения на незарегистрированную планету, которое он лишь за счёт многосотлетнего опыта смог превратить в жёсткую посадку. После того, как он смог, напрягая все силы, добиться того, что единственное, что вирус вывел из строя — оказались камеры наблюдения; магос обнаружил в Ноосфере запись сервитора с голосом Аннет. Менее пяти стандартных секунд потребовалось древнему магосу, чтобы принять решение и лично отправиться в трюм с гражданскими. Офелиус направился навстречу Чаку из машинариума «Света» — агрессии в отношении себя он не боялся: среди экипажа или гвардейцев, да ещё и в узких корабельных коридорах, вряд ли нашёлся бы кто-нибудь, кто мог бы сделать что-то кроме того, как прожечь рясу высокорангового Механикуса. Нет, Офелиус прекрасно отдавал себе отчёт в том, что на открытой местности, при поддержке боевых машин, его бы просто задавили численностью, но здесь магос, ставший очень недоверчивым к своему окружению после того, как его столь показательно унизили и поэтому максимально полагавшийся на свои собственные аугментации — становился, наверное, столь же ужасающе опасным, как и Его Ангел. Когитаторы высчитывали наиболее прямой путь, возможные траектории выстрелов, обрабатывая коридоры впереди магоса и сообщая о всех местах с наиболее возможными ловушками, но внешне быстро двигающаяся фигура в красной рясе вроде бы не производила впечатления готовой к бою, в котором, скорее всего, напавшие на него понесли бы ужасающие потери.

***

На очередном перекрёстке корабельных коридоров Чака ждала картина недавно разразившегося боя: тела матросов, явно убитых в спину, и талларанцев, судя по всему — успевших принять бой, но не готовых к нападению. Гвардейские лазганы были лишены батарей — кто-то потратил время на то, чтобы предупредить возможность их использования кем-либо, а значит — опасался удара в спину. Но сервитор чётко прошёл мимо трупов в другой коридор, и парню не оставалось ничего, кроме как гадать, а верную ли сторону он принял, шагая с пистолетом в здоровой руке за сервитором, который, казалось, совершенно не обращал внимания ни на то, идёт ли Чак за ним, ни на то, что лишился руки. И парню не оставалось ничего, кроме как догонять своего невозмутимого сопровождающего. Он шёл по каким-то явно служебным коридорам, которые, судя по всему, были предназначены только для техножрецов. Символика Марса встречалась повсюду, и Чаку от этого было неуютно — он знал, сколь щепетильно относились техножрецы к своим тайнам, а тут его вели по коридорам, явно не предназначенным для простых смертных. Впрочем, вскоре спереди раздались крики, словно кого-то заживо… разделывали? Перед входом в служебный тоннель Офелиус всё-таки нарвался на пост из двух гвардейцев в талларанском обмундировании. Они оказались столь глупы, что решили не пропускать его, магоса-эксплоратора Офелиуса, и даже попытались стрелять в него! Магос пришёл к выводу, что будущим сервиторам мозги все равно не нужны, и так тупы донельзя были. Последнее, что талларанцы увидели в своей жизни — молниеносно мечущуюся по корабельному коридору фигуру в рясе. Механикус решил не тратить энергию на стрельбу, и, уворачиваясь от выстрелов, буквально через несколько секунд оказался рядом с гвардейцами. После чего коридоры корабля пронзил крик заживо лоботомируемых солдат. Залив стабилизирующим гелем вскрытые черепные коробки и отдав подчинённым через ноосферу приказ подобрать тела и отправить на сервиторизацию, Офелиус двинулся дальше. Впрочем, долго идти ему не пришлось. Ауспекс обнаружил сигнатуры союзного сервитора и гражданского, именуемого, как «субъект Чак». Судя по всему, гражданский выполнил последний полученный от магоса приказ, что было похвально. И вот, перед глазами Чака в полутьме служебного коридора возник высокий силуэт в красной рясе и лишь свет окуляров, давным-давно заменивших Офелиусу глаза, рассеивал полутьму под капюшоном. Чак вздрогнул, понимая, что сейчас и решится — не нарушил ли он каких-либо священных тайн Механикус. Техножрец резко и бесшумно остановился, произнеся бесстрастным механическим голосом: — Похвальное решение подчиниться приказам служителя Омниссии. Расскажи, что произошло с А-Двадцать четыре Дробь Сорок Два-Т? Чак облегчённо выдохнул — кажется, он ничего не нарушил в глазах механикус, и на радостях пересказал события, происходившие в трюме, впрочем, умолчав о словах гвардейца — слишком уж это обвинение… было страшным. Пересказывать пришлось на ходу, так как техножрец приказал его сопровождать к Аннет. Но Офелиус заметил невысказанные вопросы, которые гражданский явно опасался задавать. Немного поразмыслив, Офелиус пришёл к выводу, что информацию о ксеносе, что уже была известна ему, рано или поздно давать придётся. Но на данный момент куда важнее было то Знание, что содержала голова молодой послушницы.

***

АРХИВНАЯ ЗАПИСЬ Местоположение: трюм «Света Веры» Время: примерно тридцать девять часов после падения спас-капсулы Магос был недоволен. Снова. Во-первых, он понимал, что именно оказалось загружено в электроимплантанты Аннет. И это его одновременно радовало и огорчало. Радовало, что эти данные не попали в руки хаоситов. Огорчала же явная безалаберность по отношению к сохранению столь ценной информации — вживить в едва начавшую постигать пути Бога-Машины эти данные и понадеяться на её эвакуацию, применяя теорию вероятностных чисел? Он не был уверен, что это была единственная копия, а значит, хаоситы вполне могли тоже обзавестись священными знаниями, что крайне раздражало Офелиуса, перекачивавшего данные из черепной коробки Аннет в свои банки памяти. А закачали в неё немало, магос был удивлён, что она смогла дотерпеть до выхода из Варпа, пережить крушение и лишь после этого её настигли мучительные головные боли. Для органического мозга это было серьёзным испытанием. Во-вторых, покопавшись в памяти сервитора, он выяснил, о чём именно Чак умолчал ему. Винить непосвящённого в этом было глупо — вряд ли бы он осмелился в лицо магосу повторить слова умирающего талларанца, за которые сам Офелиус мог и прикончить на месте — что он куда более либерален к ксенотеху, это тайна, о которой не стоит распространяться, тем более первому встречному. Но вот наличие ксеноса на корабле? Офелиус не был дипломатом, а если после слов талларанца он подтвердит, что на корабле есть ксенос, то вероятность бунта ещё и гражданских с их безвозвратными потерями вырастала до неприемлемой величины в восемьдесят процентов. Что ж, для этого у капитана Белизаруса есть сенешалитет, пусть он и отдувается, — решил магос. Пусть лучше гражданские побудут немного в пугающей неизвестности, чем бесцельно умрут, не предоставив столь требуемого магосу трудового ресурса. А ему предстояло найти капитана, после чего, предупредив его о возможных последствиях реакции гражданских на новости, продолжить выполнять свои функции старшего корабельного техножреца, в первую очередь разобравшись с выгруженными из электроимплантов А-Двадцать четыре Дробь Сорок Два-Т данными. Вслух же синтезированный голос магоса произнёс: — Субъект Чак — одобрена личная связь с субъектом А-Двадцать четыре Дробь Сорок Два-Т, в целях увеличения трудовых ресурсов. Субъект А-Двадцать четыре Дробь Сорок Два-Т проснётся через двадцать минут, с лёгкой головной болью и некоторыми провалами в кратковременной памяти. К этому моменту я пришлю сюда боевого сервитора для дальнейшей охраны, — стоявший на часах Чак, когда до него дошли слова проехавшего мимо магоса, понял, что, кажется, его старания были вознаграждены прямым одобрением на ухаживание за Аннет, что было… не самой обычной наградой, но… Вряд ли стоит игнорировать слова аж целого магоса, а уж когда они совпадают с твоими желаниями? Чак обернулся на девушку, лежавшую на ветхом матрасе с залитым стабилизирующим гелем затылком, и позволил себе улыбку — скоро Аннет будет его!

***

Лемон Сансет: Поздравляем, вы достигли девятого уровня. Вы получили новый навык: «Стажёр» — ваша удача теперь меняется в зависимости от ваших визави: +1/-1, а отношение граждан Империума не может быть враждебным изначально. Лемон Сансет: (S.P.E.C.I.A.L.): S.: 4(базовая сила 3, +1 — «Караванщица») P.: 6(базовое восприятие 3, +2 — «Мусорщица», +1 — «Взломщица») Е.: 6(базовая выносливость 3, +2 — «Караванщица», +1 — «Путешественница») C.: 7(базовая харизма 3, +2 — «Караванщица», +1 обаяние (расовая способность), +2 расовый бонус, -1 — «Вся грязь Пустоши») I.: 7(базовый интеллект 3, +2 — «Довоенные учебники», +2 расовый бонус, +1 — «Исследователь») A.: 6(базовая ловкость 3, +3 — «Кошачья гибкость») L.: 6(базовая удача 3, +2 — «Караванщица», +1 — «Мусорщица»)ВНИМАНИЕ: СКРЫТАЯ УДАЧА: «Стажёр» +1/-1 в зависимости от ваших визави! «Караванщица» — вы выбрали тяжкий путь торговли на Пустошах. Вы, зачастую, единственная связь между поселениями, как торговая, так и почтовая! «Мусорщица» — с самого детства вы копались в том мусоре, что остался от довоенной Эквестрии, в поисках чего-нибудь хоть сколько-нибудь ценного. «Кошачья гибкость» — с самого детства в поисках довоенного хабара вы пролазили туда, куда, казалось бы, невозможно пролезть, и сохранили детскую ловкость. «Взломщица» — Вы упорно учились взламывать самые разные замки: +1 к Восприятию, +20% к успешной вероятности взлома. «Исследователь» — любопытство к довоенному мусору не прошло бесследно. «Путешественница» — вы исходили столько дорог и так далеко, что можете нести куда более тяжёлую поклажу, чем другие. «Довоенные учебники» — вы не получали образования, но с успехом решили эту проблему, читая обтрёпанные учебники МинЧарНаук. Пусть это и не полноценное образование, но это лучшее, что может предложить Пустошь! «Вся грязь Пустоши» — вы перестали обращать внимание на свой внешний вид, ведь поддерживать красоту в частых походах крайне затруднительно.