st. Calvin said me not to worry about you

      Шервуд почти не изменился за прошедшие годы.       Джей Ди отсутствующим взглядом уставился на мелькающие за окном дома и аккуратные лужайки, усыпанные облетевшими листьями. Словно и не прошло больше десяти лет… Казалось, стоит ему моргнуть — и он снова окажется у дома Вероники, сжимая пистолет во вспотевшей от лихорадочного волнения руке.       Он боялся этого города — это правда.       Но и ненавидел его так же сильно.       Здесь ему казалось, что Вероника была права в своих опасениях: что он не изменился, не исправился, не стал лучше… Он остался тем, кто навёл на неё пистолет.       Хотя, может она и не думала так. Он думал.       Машина медленно завернула на знакомую улицу. Во рту пересохло.       Сцепив зубы, он отвернулся от окна и посмотрел на Веронику. Даже в слабом утреннем свете было видно, как она побледнела.       Джей Ди осторожно положил руку на её — и она тут же обхватила его ладонь обеими руками. Её пальцы слегка дрожали.       Он мягко сжал её руку. Вероника шумно выдохнула и постаралась расслабиться.       В конце улицы показался дом: светло-зелёный, с коричневой крышей — такой же, как и десятки других, мимо которых они только что проехали, и при этом неуловимо иной. Трава на лужайке отросла, будто её не косили уже месяц. Крыльцо занесло листьями со старого, почти полностью облетевшего вяза. Даже свет фонаря над дверью, казалось, был на пару тонов холоднее, чем у соседей.       А может, это была лишь игра его воображения…       Такси остановилось на подъездной дорожке.       Вероника не двинулась с места, глядя прямо перед собой.       — Ронни, — тихо позвал её Джей Ди.       Она перевела взгляд на него. Её глаза слабо поблескивали в полумраке.       — Я буду рядом, — он мягко сжал её пальцы. — Ты справишься.       — Да… Я справлюсь.       Она слабо улыбнулась, осторожно высвободила руку и вышла из машины.       Закрыв за собой дверь, Вероника неуверенно замерла. Нужно было расплатиться с водителем, забрать её часть багажа… Джей Ди подошёл и мягко подтолкнул её в спину.       — Иди. Я всё сделаю.       Бросив на него благодарный взгляд, она поспешила к дому.              Молча поднявшись по ступенькам, Вероника на мгновение замерла, а затем решительно толкнула дверь. Та легко распахнулась: несмотря на раннее утро, её уже ждали. Где-то в глубине дома неярко горел свет. Похоже, в гостиной…       Вряд ли мама сегодня вообще ложилась спать.       Нащупав выключатель, она зажгла свет в прихожей и огляделась.       Она давно перестала быть ребёнком, но каждый раз, возвращаясь, чувствовала себя маленькой девочкой. Здесь ничего не менялось. Всё то же старое зеркало в потрёпанной деревянной раме. Отметки ручкой на дверном косяке. Мамина шляпа на полке. Папина большая куртка на спинке стула.       Вот только дома всегда было ярко, шумно и пахло чем-то вкусным…       Сейчас же он казался неуловимо чужим.       Дом встретил её тяжелой, почти неестественной тишиной и запахом лекарств. Веронику замутило. Как же она ненавидела этот запах…       Она с трудом сглотнула и, не разуваясь, прошла внутрь.       — Мама, это я, — окликнула она, заходя в гостиную.       Миссис Сойер отложила ручку и тяжело поднялась с кресла. Её глаза были покрасневшие и до черноты уставшие.       — Ты рано… Я не ждала тебя раньше полудня.       — Села на ночной рейс, — взгляд Вероники мимоходом скользнул по исписанным листам на столе. Все строчки были густо зачеркнуты.       — Я рада тебя видеть, — миссис Сойер крепко обняла дочь.       Та ответила тем же — и едва заметно вздрогнула. От волос мамы исходил тот же тошнотворный запах лекарств.       Вероника постаралась отключиться от этого.       — Как ты? — она отстранилась и с лёгкой тревогой посмотрела ей в лицо. Мама всегда была шумной и напористой женщиной. Её присутствие обычно было чуть больше, чем можно спокойно вынести. Но сегодня она словно сливалась с тишиной.       — Я в порядке, — упрямо качнув головой, сказала миссис Сойер и шагнула назад. — Просто устала. Уже забыла, сколько всего нужно сделать перед похоронами. Решила, что успею всё за день, и…       Она поджала губы и замолчала, не договорив.       — Скажи, чем я могу помочь, — Вероника неловко обняла себя руками. — Я за этим и приехала пораньше.       Всё её дедушки и бабушки умерли ещё до того, как она окончила колледж. Она бывала на похоронах, но никогда не участвовала в их организации.       К горлу подступила горечь. Однажды этот момент должен был настать. Она просто не ожидала, что он придёт так рано.       Миссис Сойер устало опустилась в кресло и жестом пригласила дочь присесть рядом.       — Церемония сегодня в час, — сказала она, поднимая со стола блокнот и сверяясь с записями. — Я уже обо всём договорилась, но нужно будет заехать в бюро и уточнить, всё ли готово. Справишься?       — Конечно, мам. Что ещё?       За спиной раздался стук закрывшейся двери, затем — тихий звук шагов.       Вскинув брови, мама посмотрела в сторону проёма.       — Приветствую, миссис Сойер, — послышался приглушённый голос Джей Ди. — Эм… сочувствую вашей потере. Вероника?       Вероника оглянулась и вопросительно посмотрела на него. Он кивнул на сумки:       — Мне занести вещи в твою комнату?       — Да. Помнишь, где она?       — Конечно, — он коротко улыбнулся и, неловко посмотрев на всё ещё молчавшую миссис Сойер, исчез за дверью.       Вероника проводила его задумчивым взглядом.       Могла ли она когда-то даже подумать, что сама приведёт Джей Ди в родительский дом?       Пусть и по такому горькому поводу…       Миссис Сойер демонстративно откашлялась, привлекая её внимание.       — Серьёзно? Джейсон? — в её голосе сквозило недовольство.       Вероника закатила глаза:       — Давай хотя бы сегодня не будем спорить по этому поводу.       — Не думаю, что кто-то в городе будет рад его присутствию, — продолжила мама, презрительно сощурившись. — Мне не нужен в моём доме псих, который пытался взорвать школу, полную детей. Думаешь, их родителям будет приятно увидеть его снова?       — Мне нужен, — резко отрезала Вероника.       — Зачем?       — Затем, что… — она запнулась, глубоко вдохнула и устало сжала переносицу.       Неужели хотя бы сегодня нельзя было обойтись без этого спора?       — Мам, я здесь, чтобы поддержать тебя. А он, чтобы поддержать меня, — наконец нашла в себе силы смягчить ответ Вероника. — И мне плевать, что хотят ли его видеть другие люди или нет.       — Но эти люди…       — Ты только что потеряла мужа, — вырвалось у неё. — А я — отца. Можем мы хотя бы на день перестать думать, что подумают другие?       Внезапно мама обмякла, словно потеряв стержень, и кивнула.       Сердце Вероники сжалось от жалости. Она потянулась и накрыла её ладонь своей.       — Мама…       — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — тихо сказала миссис Сойер, — так же, как я была с твоим отцом. И очень боюсь, что однажды ты выберешь не того человека, а кого-то… вроде него.       — Ты так говоришь, словно я собираюсь с ним сбежать, — с нервным смешком ответила Вероника, проглотив укол в его сторону. Не время для споров. Опять. — Я уже сказала: он здесь, чтобы поддержать меня. Как друг.       Миссис Сойер со скепсисом хмыкнула.       — Давай лучше вернёмся к тому, с чем тебе нужно помочь, — резко сменила тему Вероника, услышав шаги по лестнице. — Что ещё нужно сделать, кроме визита в бюро?              Оставив задремавшую в кресле мать, Вероника взяла коробку со старыми фотографиями и перешла на кухню. До открытия бюро оставалось чуть больше получаса, и нужно было успеть выбрать снимки для прощания.       Она давно не чувствовала себя такой растерянной. Всё происходило слишком быстро, и у неё не оставалось времени ни отдышаться, ни прийти в себя.       Вряд ли это время сегодня вообще появится: день был расписан по минутам.       В восемь — визит в бюро, чтобы уладить последние вопросы.       В десять начнут прибывать гости.       Тётя приедет первой. Хорошо… Она поможет с организацией ужина и заодно присмотрит за мамой. После разговора о похоронах та совсем расклеилась. Кажется, последние сутки она держалась исключительно на фирменном семейном упрямстве.       А между встречами и приготовлениями Веронике нужно будет написать речь. Времени на это почти не останется — церемония начнётся в час, а сразу после неё — поминальный ужин.       Похороны явно были средством мёртвых отомстить живым за то, что те их пережили.       Её губы скривились. Нашла же время шутить…       Вероника со стуком поставила коробку на стол и села, подогнув ногу под себя.       Взяв стопку лежащих сверху снимков, она осторожно разложила их по столу. Кажется, мама уже начала выбирать: здесь были только фотографии с отцом.       Вот он совсем молодой — кажется, ещё до её рождения. На следующем фото они уже втроем, позируют для рождественского снимка. Она тут совсем кроха…       Снимок из университета: отец стоит за кафедрой и увлечённо о чём-то рассказывает.       Первый снимок после ремиссии. Отец всё ещё болезненно худой, но волосы уже немного отросли. Мама рядом с ним светится от счастья.       Поездка на озера. Папин день рождения. Её выпускной. Семейные фотографии разных лет…       Вероника ещё раз внимательно посмотрела на разложенные снимки. Кажется, мама отбирала только те, где он не держит свою любимую трубку. Ту самую, которую она когда-то подарила ему на День отца…       Глаза противно защипало. Вероника зажала переносицу пальцами. Не время расклеиваться.       Нужно было взять себя в руки. Успокоиться. Может, даже получится выпить чашку кофе… Вот только вряд ли она успеет его сварить.       Рядом с её рукой с тихим стуком опустилась чашка.       Вероника, вздрогнув от неожиданности, подняла взгляд.       — Подумал, что тебе не помешает, — криво улыбнулся Джей Ди. — Выглядишь сонной.       — Спасибо, — она улыбнулась в ответ и сделала маленький глоток. И тут же скривилась. — Как у тебя получилось? Я думала, эти зерна невозможно испортить.       — Что я могу сказать? У меня талант, — подхватив свою чашку, он сел на соседний стул и подтянул к себе ближайшее фото. — Это ты? Такая маленькая, а уже грозная.       Вероника незаметно перевернула снимок с выпускного и повернулась к нему.       — А, это… — она глянула на тот, что он подержал в руках, и уголки её губ дёрнулись вверх. — Мы тут с папой поспорили: если я прочитаю «Одиссею» за день, то целый год буду завтракать только хлопьями. Как ты понимаешь, я заснула на третьей странице. И мне пришлось все каникулы есть чёртову овсянку.       — Ты поэтому ненавидишь греческую литературу? — хмыкнул Джей Ди, увлечённо рассматривая фото.       — Наверное. Никогда не задумывалась, — Вероника пожала плечами и отпила ещё глоток отвратительно горького кофе.       Странно, но вкус её успокаивал. Может, потому что кофе, сваренный им, оставался стабильно ужасным.       — Как продвигается? — сменил тему Джей Ди.       — Да вот никак не могу выбрать… — Она шумно вздохнула, положив подбородок на ладонь.       — А это важно? — неожиданно спросил он.       — В смысле?       Вероника слегка нахмурилась.       — Разве так важно, какое именно фото выбрать? — Джей Ди перевёл взгляд на разложенные снимки. — Такое чувство, ты пытаешься найти самый счастливый момент. Но, думаю, так можно делать, только если таких моментов было мало. У тебя же было счастливое детство. Твой отец очень тебя любил… Так есть ли разница, какой из них ты выберёшь?       Вероника задумчиво посмотрела на него.       Интересно, мог бы он сам выбрать самый счастливый момент из своего детства?       Кажется, она знала ответ.       — Просто выбери ту, где он улыбается, — продолжил он, поднимая со стола снимок и протягивая ей. Заметил, всё-таки…       — Я не думаю…       — Это фото не лучше и не хуже других. Вы выглядите счастливыми.       — Может, родители и были тогда счастливы. Но я — не особо, — Вероника выхватила фото у него из рук и положила обратно в коробку.       — Прости, — на удивление, он действительно выглядел пристыжённым. — Я просто не хотел, чтобы ты… ну, оглядывалась на меня. Не сегодня, ладно?       — Джей Ди, я… — она запнулась, подбирая слова, а затем просто взяла его за руку и сжала. — Я не буду говорить, что отложила этот снимок не из-за тебя. Ты всё равно не поверишь…       — Не поверю.       — Но для меня почти все эти снимки сейчас — с горьким привкусом. Просто этот немного горче, чем остальные, — Вероника беспомощно пожала плечами. — Может, позже я смогу увидеть на них что-то счастливое. Сейчас же я вижу только то, что потеряла.       — Прости… — Джей Ди облизнул губы и снова осмотрел фотографии. — Может, тогда эту?       Он указал на фото, которое заметил первым.       — Почему оно? — не удержавшись, спросила Вероника.       — Не знаю, — Джей Ди неуверенно пожал плечами. — Просто… потому что он тут улыбается как-то по-другому.       Поколебавшись, Вероника взяла протянутое фото. Отец здесь действительно выглядел чуть иначе. Может, потому что это было случайное фото — никто из них не позировал.       А может, потому что этот момент чётко сохранился в её памяти: он не был особенным, а был счастливым совершенно по-обыденному. Одним из тысяч таких же.       Она подняла взгляд на Джей Ди и тихо кивнула.       — Спасибо.       — Всегда пожалуйста, Ронни, — он неловко улыбнулся и поставил кружку с недопитым кофе на стол. — Кажется, нам пора?       Вероника бросила взгляд на часы: оставалось минут пятнадцать до открытия похоронного бюро. В один глоток допив горький, почти остывший кофе, она со стуком отставила кружку на стол и поднялась.       За её спиной скрипнул стул — Джей Ди поднялся следом.              Поездка в бюро заняла меньше времени, чем она ожидала. Вероника подписала документы, согласовала время похоронной церемонии, дождалась, пока сотрудник сделает копию фотографии, — и вышла в коридор. Дверь мягко закрылась за её спиной.       Сотрудник жестом пригласил её следовать за собой       Коридор был залит рассветным светом. На полу лежал когда-то мягкий, теперь вытоптанный ковёр. На подоконнике ютились цветы в пёстрых горшках. Воздух был на удивление чистым, сухим, с лёгким запахом бумаги и пыли.       Здесь не чувствовалось ни скорби, ни горя, лишь вежливая отстраненность. И это успокаивало.       Только оказавшись здесь, Вероника поняла, как сильно давили на неё стены дома. Бюро больше напоминало здание суда. Может, поэтому смерть здесь воспринималась иначе.       Как абсолютный закон жизни.       Шагов Джей Ди не было слышно. Она оглянулась — на всякий случай, просто чтобы убедиться, что он всё ещё рядом.       Он был здесь, следовал за ней ненавязчивой тенью. Непривычно тихий. С тёмными кругами под глазами и невесть откуда взявшимися жёсткими складками в уголках рта.       Поймав его вопросительный взгляд, Вероника слабо улыбнулась и отвернулась.       Зря она притащила его с собой в Шервуд. Это было ужасно эгоистично с её стороны… Как и всегда.       Она извинится позже, как предоставится шанс.       — Мисс Сойер, — внезапно окликнул её сотрудник бюро, — если хотите, можете зайти попрощаться.       Вероника, непонимающе нахмурившись, посмотрела на него, а затем её взгляд скользнул за его спину — на очередную дверь. Обычная дверь, ничем не отличающаяся от десятков других, что она уже прошла мимо. Зал номер четыре…       По горлу подступила тошнота.       — Вас ждёт тяжёлый день, — не дождавшись ответа, продолжил он. В голосе звучало сочувствие. — Если вы хотите попрощаться с отцом в спокойствии, я подожду вас снаружи.       — Спасибо, — она заставила себя улыбнуться и подошла к двери, хотя больше всего ей хотелось развернуться и броситься прочь.       Сглотнув, Вероника коснулась ручки — и замерла. Пальцы слегка дрожали. Она медленно выдохнула, пытаясь собраться с силами.       Ей казалось, что она уже приняла неизбежное: когда рыдала на плече у Джей Ди в его квартире, когда обнимала горюющую мать в полумраке гостиной, пропитанной запахом лекарств, когда перебирала фотографии отца, понимая, что теперь это будет единственным способом увидеть его.       Но то, как всё внутри неё сопротивлялось, говорило обратное. Словно где-то глубоко, вопреки всему, ещё теплился крошечный осколок надежды, что всё это — не по-настоящему.       — Зайти с тобой? — раздался голос Джей Ди над её плечом.       — Думаю, лучше я зайду одна, — Вероника покачала головой и оглянулась на него. — Останешься тут?       — Конечно. Если что, я буду за дверью.       Она кивнула и, стараясь не показывать, как сильно трясутся её руки, повернула ручку.              Зал для прощания был небольшим, светлым и совершенно пустым. Позже здесь, наверное, расставят стулья, принесут цветы — и станет не протолкнуться от людей. Приедут дальние родственники, коллеги и друзья отца, его ученики.       Но сейчас шаги Вероники гулко отдавались от стен.       Она медленно, словно оттягивая момент, подошла к помосту. Сдерживая внутреннюю дрожь, приблизилась к гробу. Увидела отца…       И ничего не почувствовала.       Тот, кто лежал там, был похож на него. Только не им. Те же черты лица, знакомые до последней морщинки, тот же любимый твидовый пиджак… даже платок в кармане был ей знаком.       И всё же это был не он.       Волосы были неестественно гладкими. Обычно отец за десять секунд превращал любую причёску в растрёпанное гнездо.       Может, виноват был визажист — посмертный макияж выглядел грубовато, чуть ярче, чем нужно.       А может, дело было в опущенных уголках рта. Обычно они едва заметно изгибались, будто всегда готовы были превратиться в улыбку.       Сейчас же его лицо казалось маской.       Горло Вероники сдавило.       Её разум мог сколько угодно понимать, что перед ней — её отец, но вот сердце… сердце отказывалось верить.       Всё казалось нереальным. Неправильным. Она думала, что заплачет, увидев его тело, но вместо слёз снова пришла пустота. Эмоции угасли. Они казались чужими, будто она лишь наблюдала за собственным горем со стороны.       Прерывисто вздохнув, Вероника перевела взгляд на пустую раму, куда вскоре вставят фотографию.       Теперь она точно знала, зачем нужно фото при прощании.       Не чтобы запомнить его таким, а чтобы узнать в том незнакомце, что лежал в гробу.       И всё же её взгляд, будто привязанный, снова вернулся к его лицу…              Последний раз она видела отца в конце лета. Он был сильно исхудавшим и почти совсем седым, но его губы всё так же легко складывались в улыбку.       — И всё же, почему ты не взяла с собой Дэвида? — звучный голос матери нарушил опустившуюся на террасу тишину. — Мы с Уильямом хотели с ним познакомиться.       Она поставила перед Вероникой кружку с дымящимся кофе и села на садовое кресло рядом с мужем.       — Мы уже говорили об этом, мам, — Вероника тихо вздохнула и, взяв кружку, осторожно подула. — Конечно, эти отношения продержались подольше, чем остальные, но я не уверена…       — Но почему? Судя по тому, что ты рассказывала, он кажется надёжным и весьма перспективным молодым человеком.       — Триш, если бы в свои двадцать ты услышала себя сейчас, — вдруг рассмеялся отец, — ты бы захотела себе врезать. Клянусь!       — Так уж и захотела бы, — смущённо фыркнула мама, подливая в опустевшую чашку мужа зелёный чай.       — Напомнить о том, как ты сбежала со мной, неудачником без гроша в кармане, вместо того чтобы принять предложение Тоби Уилкинсона?       Вероника закатила глаза: она слышала эту историю уже тысячу раз. Впрочем, лучше послушать её в тысяча первый, чем снова говорить про Дэвида. Она всё ещё была зла на него из-за той выходки с Клэр.       — Вероника, — вырвал её из размышлений голос матери. — Ты не ответила.       — Потому что не хотела отвечать, — еле слышно пробурчала она себе под нос. Отец, расслышав, понимающе ухмыльнулся.       — Что-что? — переспросила мама.       Вероника тихо вздохнула.       — Я не знаю, — она резко пожала плечами и, подняв кружку, спряталась за ней, как за щитом. — Он хороший парень. Надёжный, заботливый, понимающий… наверное…       С каждым словом её голос становился всё более неуверенным. Казалось, она повторяла за кем-то — это были не её мысли.       Но не говорить же родителям, что она начала встречаться с ним только потому, что он смог дать отпор Джей Ди? И что продолжила лишь потому, что с ним было удобно… Дэвид понимал, когда нужно держать дистанцию.       В отличии от всё того же Джей Ди.       — И всё же, он не тот человек, которого ты хочешь видеть рядом, когда тебе плохо. Да, малышка? — неожиданно спросил отец, заставив Веронику вздрогнуть и едва не пролить кофе.       — Ты о ком?       — О том пареньке, который был с тобой в больнице. Джейсон, верно? Со школы?       Мама скривилась, словно проглотила что-то горькое.       — Вот уж кого, я надеюсь, ноги не будет в нашем доме…       — Ну, я, в отличие от Триш, болею за него, — невозмутимо продолжил отец.       Вероника, поперхнувшись, уставилась на него. Её щеки залило краской. Иногда она ненавидела то, как легко краснела. Особенно, если это касалось Джей Ди.       — Что? К чему ты это…?       — Когда речь заходит о нём, у тебя на лице сразу столько эмоций, — беззлобно поддел её он.       — И в основном это раздражение, — тихо проворчала мать, закатывая глаза.       — Ты преувеличиваешь, мам, — возразила Вероника просто из вредности. — Но… это и правда далеко не всегда хорошие эмоции. Дэвид хотя бы не злит меня постоянно.       Отец понимающе улыбнулся.       — Любовь — это не всегда о счастье, — продолжил он мягко, с той лёгкой поучительной ноткой, которую Вероника была готова терпеть только от него. — Иногда это о том, чтобы позволять себе чувствовать всё рядом с любимым человеком. И хорошее, и плохое.       — Пирог, наверное, уже готов, — Патриция резко поднялась с кресла, бросив на мужа недовольный взгляд. — Я схожу за ним. А когда вернусь, то мы поговорим о чём-то более приятном.       — Ладно, ладно, — отец со смешком поднял руки и проводил жену взглядом, пока её спина не скрылась за дверь. — Вероника, пожалуйста…       — Нет, — твёрдо ответила она, сразу поняв, о чём он говорит.       — Один глоточек!       Вероника насуплено посмотрела на него, колеблясь.       — Слушай, доктор Митч разрешил мне две кружки кофе в день. Но Триш не разрешает даже нюхать!       Она оглянулась на дверь и со вздохом протянула ему кружку. Отец быстро сделал пару глотков и, вернув кофе, расплылся в блаженной улыбке.       — Спасибо, Вероника, — он взял в руки свою чашку, но не стал пока пить из неё. Вместо этого испытующе посмотрел на неё. — Ну а сама-то ты что об этом думаешь?       — Ты о чём? — Вероника тоже сделала глоток. Кофе почти остыл.       — О Дэвиде и Джейсоне.       — Мне нравится Дэвид, — пожала плечами она, пальцем разбивая появившуюся на кофе разноцветную плёнку.       — Но?       Отец знал её слишком хорошо.       — Если бы не обстоятельства... — сдалась Вероника под его взглядом. — Если бы всё не было так сложно…       — Ты бы выбрала не его, верно?       Она печально улыбнулась.       — Я всегда выбираю Джей Ди, — неожиданно для себя вдруг призналась она. — Даже когда не стоило бы.       Говорить с отцом всегда было очень легко. Ему она могла сказать даже то, о чём боялась признаваться самой себе.       — Значит, я был прав, когда попросил его присматривать за тобой.       — Ты попросил… что? — воскликнула она, но тут же, оглянувшись на дверь, снизила голос. — Эй, это за ним нужно присматривать. Он главная катастрофа!       — Милая, я тебя вырастил, — хмыкнул отец. — И точно знаю, кто является главной разрушительной силой в твоей жизни.       — За мной не нужно присматривать!       — Ты очень сильная, упрямая и способная девушка, Вероника. Но ты не железная, даже если старательно пытаешься убедить всех и себя в обратном, — отец сделал небольшой глоток чая и поморщился. — И поэтому тебе нужен рядом кто-то, с кем ты можешь позволить себе быть слабой. Хотя бы иногда. Кто не оставит тебя одну, когда тебе плохо, даже если ты будешь отталкивать его. Скажи, Дэвид такой человек?       — Не думаю…       — А Джейсон?       — Он наглый, неуравновешенный ублюдок, — фыркнула Вероника, сжимая в руках кружку, — которому доставляет удовольствие испытывать мои нервы на прочность.       — И?       — И он единственный, к кому я могу прийти, когда небо падает, — неохотно признала она с тяжелым вздохом.       — Тогда я спокоен за тебя, — отец мягко улыбнулся и, поймав её хмурый взгляд, положил свою ладонь на её. — Обязательно привези его с собой в следующий раз, ладно?       И она действительно привезла его с собой.       Интересно, отец уже тогда знал, каким будет этот «следующий раз»?       Губы Вероники горько скривились.       Наверняка.       — Как видишь, я не одна. Надеюсь, ты и правда спокоен…       Она осторожно коснулась его ладони — и тут же отдернула руку. Холодная.       — Я… я не знаю, что сказать ещё. Ненавижу прощаться, — она обняла себя руками. — Я люблю тебя, пап.       Сглотнув, она резко повернулась и направилась к выходу из зала.              Джей Ди остановился, немного не доехав до дома. На подъездной дорожке стоял старенький синий седан — когда они уезжали, его ещё не было. Скорее всего, прибыл кто-то из родственников. Кажется, Вероника говорила, что утром должна была приехать сестра миссис Сойер.       Он заглушил мотор и перевёл взгляд на Веронику. Она сидела, болезненно выпрямившись, уставившись в одну точку. Между бровями залегла скорбная морщинка.       — Ронни?       Она вздрогнула и подняла на него слегка расфокусированный взгляд. Похоже, её мысли были далеко отсюда.       — Хочешь, немного посидим тут? — он отстегнул свой, а затем и её ремень.       — Если честно, очень хочу, — она нервно усмехнулась и отвернулась, уставившись в окно. — Я бы и вовсе осталась бы здесь навсегда, лишь бы не идти обратно… Я… Кажется, я совсем не справляюсь.       Она нащупала его руку и сжала в своей.       — Даже фото не смогла сама выбрать! И попрощаться правильно… тоже не смогла, — её губы скривились. — Ещё нужно написать речь, подготовить ужин и пережить саму церемонию. А я просто хочу сбежать. Домой. Я ужасная эгоистка, да?       — Сосредоточься на речи. А ужин я возьму на себя, — пожал плечами Джей Ди.       Вероника повернулась и странно посмотрела на него. Вот чёрт…       — Слушай, я мог бы сказать, что ты не эгоистка. И что справишься, как и всегда. Потому что ты уже справляешься, — он виновато улыбнулся. — Но мне кажется, ты уже устала это от меня слышать.       — Да нет, я… — она неуверенно закусила губу. — Ты правда так считаешь? Что я справляюсь? Потому что мне так совсем не кажется…       На её лице вдруг появилось непривычно открытое, почти беспомощное выражение. Джей Ди сглотнул.       — Ты делаешь то, что в твоих силах, милая, — почему-то именно сегодня слова подбирались особенно тяжело. — Не думаю, что в такой день вообще можно справляться хорошо. Его просто нужно пережить… А с этим ты точно справишься. И завтра уже станет легче. Обещаю.       — Ты не представляешь, как я рада, что ты рядом, — голос Вероники дрогнул, и она поспешно замолчала. Пальцы до боли впились в его кожу.       Джей Ди замер.       Он никогда не видел её такой… нуждающейся. Разве что в тот день, чёртову тучу лет назад. Тогда он убил, чтобы никогда больше не видеть такого выражения на её лице.       Оно толкало его на безумства.       И всё же то, что она до сих нуждалась в нём, что позволяла ему — и только ему! — видеть её такой, заставляло его чувствовать себя окрылённым.       Сейчас он мог сделать всё, что угодно. Она простит ему всё.       Он мог бы наклониться и поцеловать её…       И он хотел этого — до безумия.       Вероника подняла голову. Их разделяло всего несколько сантиметров. Её глаза блестели от непролитых слёз.       Джей Ди с тихим вздохом поддался вперёд и прижался губами к её лбу.       — Ты чего? — она с неловким смешком отстранилась.       Ему показалось, или в её глазах мелькнуло разочарование?       Его сердце колотилось в груди, как безумное.       — Просто… — сглотнув, хрипло выдохнул он, — хотел тебя подбодрить.       — Поцелуем в лоб? — уголки её губ дрогнули. — Ты такой странный сегодня. Я тебя не узнаю.       — Да я и сам себя не узнаю, — тихо пробормотал он, вновь опуская взгляд на её губы.       — Ты о чём?       — Я просто стараюсь сегодня не быть мудаком, как обычно. Стараюсь… не знаю, быть рядом. Поддерживать. Быть тем, кто решает твои проблемы, а не создаёт их, — он неловко пожал плечами под её изумлённым взглядом. — То есть полной противоположностью самого себя.       — Неправда, — фыркнула она, всё ещё не делая ничего, чтобы увеличить расстояние между ними. — Ты, конечно, почти всегда невыносимый мудак. Но при этом, ты именно тот, к кому я иду, если всё плохо. Спасибо тебе.       — За что?       — За то, что приехал со мной сюда, — Вероника виновато улыбнулась. — Я знаю, это не было лёгким решением.       — Пока не думай об этом, — он сделал паузу, а затем добавил с насмешливым блеском в глазах. — А как приедем домой, я буду первым, кто тебе об этом напомнит. И попрошу компенсацию — два… нет, четыре поцелуя. Минимум.       Она тихо прыснула и тут же спохватилась, стерев улыбку с лица. Пусть она побыла на её лице всего несколько секунд, Джей Ди все равно посчитал это своей победой.       — Ты такой дурачок, — Вероника мягко отстранилась и оглянулась на дом. — Но, думаю, нам пора… Передышка закончилась.       — Уверена?       — Нет. Совсем нет. Но так надо, — она ещё раз сжала его пальцы и затем отпустила его руку. На коже остались белые полумесяцы от её ногтей.