Поглощающий тьму

… словно кто-то ослабил путы, стягивающие его грудь, и Чэнмэй глубоко вдохнул. Закашлялся, прикрывая рот саднящей ладонью. Перед размытым взором запестрело белоснежное одеяние, в ноздри проник земляной аромат с металлическими нотками. Ян попытался сесть, но его резко повело назад, стоило ему немного приподняться и уцепиться за выступающие края каменистой поверхности. Прохладные пальцы ловко и практически невесомо удерживали его за плечи, не давая рухнуть всем телом обратно в зыбкую черноту. Мошки перед глазами рассеялись, едва кто-то притянул Чэнмэя к себе и осторожно приобнял. Юноша растер выступившие слезы и осмотрелся. Заснув в полуразрушенной деревянной постройке, он никак не ожидался очнуться в главной опочивальне Старейшины Илина. В голову тут же закралась дурманящая и тянущая все естество мысль – а что если темный заклинатель решил его обмануть и провел над ним какой-то ритуал, пока тот спал?.. Чэнмэй лихорадочно ощупал себя, тревожась обнаружить что? - Никто и ничего с тобой не успел сделать. Успокойся. Знакомый голос вывел его из тревожного состояния. Ян с сомнением повернул голову в сторону человека, едва заметно вздохнувшего подле него. - Ты?.. Этого просто не может быть. Это очередной сон. Или это все же происки Старейшины Илина. Губы даочжана дрогнули, на краткий миг недобрые огоньки блеснули в омуте глаз. - Ты смеешь сомневаться, что твой шишу обманывает тебя? Ян отстранился от фигуры, поддерживающей его за спину, и более внимательно осмотрел человека. По привычке Чэнмэй сжал в кулаке амулет и неожиданно ощутил, что согревающее тепло камня покинуло его. - Мой шишу никогда бы не бросил меня. Не оставил одного. Не стал бы рассказывать небылицы о том, что так нужно было, - обвинения сорвались прежде, чем Ян успел осознать это. Дрожь прошла по телу юноши. Но то был не озноб от сновавшего по пещере ветра. Мелкой рябью пробиралась под его кожу все нарастающая ярость. Она выхватывала из сознания Яна последние мгновения, когда он был вдвоем с умирающим А-Луном. Как тягучая темно-багровая кровь в какой-то момент замерла меж его пальцев, прикрывающих дыру в груди заклинателя. Как пришло осознание, что шишу на его руках больше не дышит. Что это не очередной ночной кошмар, а стылая реальность. Что теперь Ян остался совсем один. - Нееет, - безумная ухмылка замелькала на лице Чэнмэя, - тебе не удастся меня одурачить. Даочжан сглотнул: не такого воссоединения он ожидал. Находясь все это время незримо рядом с Яном, он совершенно забыл, что тот его никогда не мог видеть, лишь ощущал мимолетное присутствие, объяснимое тоской разбитого сердца. Обуреваемый не самыми положительными эмоциями, тело Чэнмэя притягивало скопившуюся годами в этой пещере темную энергию. Волнообразно подступая к все отрицающему юноше, она подставляла свое нутро призывающей из человеческого тела подобной ей ци. Даочжан видел, как из неглубокого озера, огороженного защитными флажками, потянулась серая дымка; мелкие завихрения над водной гладью соединялись и устремлялись к подступающей к ней все ближе Яну. Юноша продолжал лихорадочно осматриваться, пытаясь найти выход из этого проклятого места, но единственная расщелина оказалась перекрыта огромным валуном с начертанным на нем символом барьера. Если бы Чэнмэй был спокойнее, то смог понять, что эти руны направлены на то, чтобы не впустить кого-то внутрь, не для того, чтобы держать его в заложниках здесь. - Отдай. Отдай нам. Отдай, - гул голосов заполнял каменистые своды пещеры. Земля застонала, выплевывая ошметки застарелой плоти, стягивая их воедино змееподобно и нацеливаясь на застывшего в нерешительности Яна. Чэнмэй вцепился в амулет и замотал головой. - Нет! Вы никогда не получите его! Он только мой! Мой! Слова разлетелись кусочками, проглоченными мгновенно все нарастающим гулом мертвых голосов. Даочжан приблизился к Яну и успел схватить его за запястье, пока тот едва не упал во вскипающую позади алеющую воду. - Успокойся, - Синчэнь притянул сопротивляющегося юношу к себе. Знакомая успокаивающая аура овладела телом Чэнмэя; он ощутил, как тревоги рассеиваются с каждым клокочущим вздохом; как тяжесть, что осела в его сердце, словно копоть, вымывается с чувственным прикосновением ловких пальцев к его дрожащей спине. По его коже заструилась нега; Ян впервые за долгое время позволил себе забыться, находясь рядом с другим человеком. От двух жавшихся, словно котята, друг к другу фигур исходило слабое свечение; оно растворяло пытающуюся проникнуть в круг тьму, расщепляло пропитанный кровью воздух, сталкивало обратно в озеро выползшие дымчатые нити и заглушало лающие требовательные голоса умерщвленных некогда людей. Чэнмэй зарылся носом в плечо обнимающего его человека и улыбнулся. Ему стало легко. Он вбирал в себя тепло и слабый аромат кожи желанного им шишу. Дыханием опаляло шею и будоражило нутро. Ян заулыбался шире, представив себе смелую картинку более детального воссоединения их души и… тела. - Шишу, - протянул Чэнмэй. - Ммм?.. – Синчэнь, поддавшись сладкому наваждению, пребывал в собственных иллюзиях. Томление, охватившее его плоть, разрасталось ежесекундно, порабощая все представления об их невинной встрече, заменяя их на что-то более терпкое и волнующее. Даочжан ощутил мимолетнее влажное прикосновение к губам. - С возвращением, шишу! Синчэнь не оттолкнул его, а с чувственным желанием откликнулся на поцелуй, углубив его. Сколько раз, находясь бесплотным духом подле шиди, даожчан мечтал о слиянии их ци. Распаленная зноем и странствиями кожа Яна и гладкая молочная плоть его любимого шишу. Свечение вокруг двоих вспыхнуло и под негромкое шипение остатки тьмы растворились в воздухе, оставив после себя лишь едва ощутимое жжение на обнаженных участках тела. Следом за этим снаружи раздался грохот. Что-то содрогнуло валун, и мелкие камешки водопадом заструились по неровной поверхности, подпрыгивая и смешиваясь на земле. - Шишу, что там происходит? Даочжан повел плечом, отчего оставленный после усмиряющей мелодии порез, открылся. Кровь немедленно проступила сквозь одежду бледно-розовым пятном. - Ты ранен? Кто посмел?.. Синчэнь выпустил из своих объятий шиди и заслонил его спиной от прорывающейся угрозы извне. - Ничего страшного. Едва ли это плата за то, чтобы мы смогли увидеться вновь. Ян хитро прищурился и, призадумавшись, спросил: - Неужели мой шишу способен и на большие жертвы ради своего шиди? Даочжан тихо вздохнул и нарочито печально выдал: - Ради тебя я готов абсолютно на все. И ты это прекрасно знаешь. Ладонь ловко заскользила по ягодицам даочжана, ощупывая их, будто проверяя персик на спелость. Синчэнь замер и с легким негодованием развернулся к Яну. Тот изобразил напускное разочарование и произнес: - А ведь я поверил, что ты готов абсолютно на все. Даожчан лишь мгновения спустя смог вернуть себе спокойный вид. - А-Ян, сейчас тебе нужно будет довериться мне и подождать в барьерном кругу, а затем… Чэнмэй разочарованно вздохнул. - Шишу, думаю, ты уже и сам знаешь, что я не настолько слаб, чтобы стоять в стороне. Ты столько времени со мной путешествовал… Даочжан удивленно уставился на Чэнмэя. Тот никак не мог видеть его дух, когда он проявлялся из оберега-амулета. - Когда ты меня обнял, твои мысли и… картинки из прошлого передались и мне. Мы действительно родственные души, раз я могу заглядывать в тайники твоего разума и видеть то, что лицезрел когда-то ты. Все это время ты был со мной, а я не находил покоя, чувствуя себя брошенным. Улыбка схлынула с лица Чэнмэя. - Шишу… На этот раз ты ведь меня не покинешь? Не оставишь? Даочжан хотел бы обещать своему шиди быть рядом, но вспомнил предупреждения Хангуан-цзюня. - А-Ян… Сейчас самое главное – выбраться из этого места невредимыми. Очередной мощный удар пробил валун, раскрошив его правый бок. Из трещины потянуло смрадом и стылым воздухом, а следом появилась испещренная темными прожилками когтистая рука. Она хваталась за острые края, расцарапывая кожу. - Господин, господин, - взывал глубокий мужской голос. Синчэнь прогнал по меридианам ци и сконцентрировал ее в правой руке. Нужен только один точный удар, и лютый мертвец сгинет вслед за своим господином. Даочжан не сомневался, что Старейшина Илина пал после начавшегося боя со Вторым Нефритом. Синчэнь никогда прежде не сталкивался со столь разнящимися стихиями: оскверняющее зеленое пламя и успокаивающие волны гуциня. Они схлестнулись мгновенно, стоило темному заклинателю прийти в себя. Даожчан настороженно наблюдал за тем, как Хангуан-цзюнь делится своей очищающей энергией с тем, чье имя приводило в трепет любое живое существо. А затем Старейшина Илина напал на Лань Ванцзи. Он сыграл Демонический Танец, и скрытые под землей отрубленные конечности прорыли себе путь наверх, цепляясь неистово за рыхлые комья, утопая в гниющей почве. Заклинатель из ордена Гусу Лань, казалось, был готов к этому – он прочертил сияющие знаки у собственных ног, и конечности безостановочно бились о барьер, не имея возможности добраться до тела Нефрита. Старейшина Илина изменил мелодию, и даочжан ощутил, как завибрировал воздух вокруг них, постепенно опаляя щеки. - В пещеру! – приказал Ванцзи. Последнее, что предстало перед глазами Синчэня – вздымающееся пламя, заключающее в свои объятия двух застывших заклинателей. Валун огородил даочжана с безвольно повиснувшим на его плече Яном от разливающихся зеленых языков. А в те мгновения Синчэнь перебирал в уме слова Второго Нефрита. Безумие Вэй Усяня Неспособность простить себя за смерти невинных Частичная потеря памяти Даочжан осознал, что слухи про этих двоих не были настолько ошибочными: земной небожитель действительно дорожил своим другом. Они вместе обитали на этой горе. Старейшине Илина требовалась каждодневная исцеляющая мелодия, иначе воспоминания о событиях, что тревожили его душу, полностью овладевали им, и он путался во времени: ему казалось, будто он вернулся туда, где все ждут только его смерти, где все мертвы из-за него и нет ни одного человека на его стороне… Даочжан мог только представить, как тяжело бывало Второму Нефриту возвращаться на эту гору и находить своего близкого друга в таком состоянии. Старейшина Илина, запутавшийся в своих ночных кошмарах, обернувшихся для него реальностью, видевший вокруг лишь врагов. Корящий себя за смерть родных людей. Не способный обрести прощения... Но сейчас Синчэнь думал лишь о том, как спасти своего шиди. В этот раз он сделает все возможное, чтобы не оставить А-Яна одного.