Дисциплинарный дневник

      Большинство людей свободой пользоваться не способны вовсе, это Роман давно заметил. Взять те же прогулы: ими ведь надо уметь насладиться! Самим этим сладким и чуть пощипывающим за спину чувством, когда все там, на уроках, учат эту белиберду, — кстати, что они там сейчас учат? А, матешу, фу, гадость какая, — а ты здесь, в парке, сидишь на скамеечке, кормишь голубей сухариками и размышляешь, куда лучше пойти — в кино? А может, взять в аренду самокат и покататься? Или просто пройтись по парку, покормить уток, а потом домой — за комп? Можно было съездить в какой-нибудь торговый центр или сходить в KFC. Хотя есть не хотелось, а прогулка по ТЦ могла выйти утомительной.       Да не в том и дело даже, чем именно заниматься в неурочные часы. Главное, что они есть! Что они позволяют побыть с самим собой. Насладиться теми бесценными моментами жизни, которые так называемое «образовательное учреждение» попросту ворует у человека. А ведь это те самые часы, которые складываются в дни, недели и годы!       А что же делает то самое большинство? Оно сбегает с уроков прячась и трясясь, как тать в ночи. Словно бы это не у них крадут драгоценное время, не их принуждают, как рабов, сидеть в душных классах, забивая голову всякой галиматьёй, а они — преступники — дезертируют с образовательного фронта. Абсолютная подмена понятий! Чудовищное лицемерие! И ведь то самое большинство ведется: оно покорно и с удовольствием принимает правила игры. Оно чувствует вину, стыд, даже раскаяние, возвращая себе свое же собственное, отобранное время!       А ведь это совершенно нелепо — стыдиться, раскаиваться и страдать! Более того, эти напрасные муки совести не дают в полной мере насладиться мгновениями свободы, когда никто не пытается впихнуть тебя в систему, подстроить под группу и унизить каким-то другим способом подавления личности, на кои так богата Средняя школа.       Кто вернет эти солнечные погожие деньки, проведенные в застенках школ, ПТУ и техникумов? Кто компенсирует бесценные часы жизни, которые можно было провести за просмотром интересного фильма или игрой? Аристотель? Эвклид? Лобачевский? Пушкин? Вряд ли.       Нет, не подумайте про Ромку плохо. Он отдавал должное и Аристотелю (про которого что-то слышал), и Эвклиду, и Лобачевскому, и Пушкину. Против этих ребят он не имел решительно ничего. Ромку не устраивало лишь то, что знания о них он получал в основном насильно.       Свобода учащегося в руках самого учащегося. Вставая с колен и сбрасывая (пусть даже на время) оковы рабства, стоит смотреть вперед смело! Прогуливая уроки нужно шагать вольно, с гордо поднятой головой и глядеть вокруг как победитель, как герой, вернувший себе свою честь и достоинство!       Вот, например, как Ромка, гуляющий сейчас вдоль пруда в весеннем парке. Приглядитесь к нему: гордая осанка, спокойное и красивое лицо, взгляд полный мудрости и внутренней свободы. Разве это так называемый прогульщик? Нет, нет и нет! Это честный и свободный человек. Даже так, с большой буквы — Свободный Человек.       

***

      Знай Ромка, какое оправдание придумал ему автор, он сказал бы что-то вроде: «Лол, прикольно».       Прогуляться в парк Ромка пошел повинуясь внутреннему чутью: если весь день просидеть дома, то это неизбежно станет заметно. Снулый взгляд, бледный вид, сухая одежда (если на улице сыро), чистая обувь, в которой никто не ходил на уроки — сотни мелочей, за которыми и не уследишь. Конечно Павлик не будет проверять сухо ли за отворотом капюшона на Ромкиной куртке и стоят ли вечером его кроссовки точно так же, как они стояли утром, но какая-нибудь из мелочей может выстрелить. Всего ведь не учтёшь! Достаточно лишь дать повод для подозрений, и они разрастутся, как снежный ком: пойдут неудобные вопросы, не дай бог придется показывать конспект, оправдываться... Проще сходить прогуляться. Можно даже сложить в рюкзак учебники и тетради.       Чтобы по глупости не проколоться на какой-нибудь мелочи, хорошо бы сымитировать поход в шарагу от и до. В восьмом классе, когда Ромка задвинул школу на целую неделю, он даже выходил в полном сборе из дому, плелся до школы, там, на подступах, разворачивался и шел домой. В конечном счете маме позвонила классная, уточнить, чем болеет Ромочка, и можно сказать, что схема не помогла. А можно сказать, что и помогла — попробуйте-ка прогулять целую неделю, когда за вами коршуном сечет мама. На мелочах Ромка тогда не прокололся, прокололся он по-крупному и выводы сделал. Схема рабочая, хотя, по мере накопления опыта, Ромка и сократил некоторые пункты. До школы, или теперь до техникума, можно было не ездить. Но стоило пройтись, проветрить голову, приобрести ту легкую припыленность, которая отличает человека проторчавшего шесть, а то и семь часов за партой, от человека с удовольствием просидевшего это часы дома.       Звонка от классной (а теперь еще и мастера) можно было не ждать: мамин телефон был в роуминге, до неё не дозвонишься. Другие способы связаться с мамой Ромка тщательно оберегал, в шараге были уверены, что родители у Ромки люди дремучие, и никакими Вайберами и Скайпами не пользуются.       Так что все тылы прикрыты, соломка расстелена, удара ждать неоткуда. До начала сессии и зачетов еще три недели. А там уж как-нибудь...       Вечером за ужином Ромка опять сделал усталое лицо и заявил, что снова засидится допоздна. Что делать: коллоквиумы, лабораторные, черт знает что еще.       Павлик понимающе кивал, глядел сочувственно, ободряюще похлопывал по плечу. Сам помыл посуду. По квартире ходил на цыпочках, спать лег тихонечко — никакого телевизора, никаких разговоров. Только пожелал перед сном спокойной ночи, пока Ромка запускал Стим.       Как всегда бывает перед приходом беды, никаких предвестников у нее не было.