Дисциплинарный дневник

      — Привет, мам.       — Привет, котик! У тебя что-то случилось? — мамин голос звенел беспокойством.       — Нет, я так, просто. Захотелось поговорить.       — Соскучился? — мама во время видеозвонков всегда держала телефон снизу, что сразу добавляло ей лишний десяток, а выглядела она и без того уставшей. Ромка постыдился даже, что позвонил, оторвал маму от работы, от какой-то важной конференции.       — Ага! Соскучился.       — Котёночек, а я-то как по тебе скучаю! Зайчик мой! У вас там всё хорошо? — беспокойство в мамином голосе сменила тревога.       Ромке стало не по себе. Получалось, что мама сразу волнуется и подозревает что-то плохое. Вот уж заработал он репутацию. И ещё: вдруг стало совестно за это её беспокойство, ведь он мог бы её и поберечь.       — Нормально, мам. Всё хорошо.       — С Павликом не ссоритесь?       — Нет, что ты! Мы... У нас нормально всё.       — Ромочка, — мама вздохнула, словно готовясь к неприятному разговору, — а в техникуме как?       — Нормально.       — Сынок, ты мне говори, как есть, ладно? Не скрывай. Если проблемы...       От стыда Ромка весь сжался и, кажется, даже покраснел.       — Нормально, мам. Занимаюсь. Стараюсь.       — Ты не прогуливаешь? — мама грустно улыбнулась.       — Нет. — Ромка чуть не ляпнул «уже нет», и смутился ещё сильней. — Мам, ты не волнуйся. Все будет в порядке!       — Ой, зайчик, хорошо бы. Мне пора, — на заднем плане в кадре замелькали какие-то люди с бейджиками, одетые в «белый верх, темный низ». — Я тебя люблю, слышишь?       — И я тебя, мам. Всё будет нормально, правда.       Ромка сунул телефон в карман и вздохнул. Совесть вообще-то редко его донимала, но маму Ромка любил, и расстраивать её ему не нравилось. Впервые за несколько месяцев он взялся за уроки с энтузиазмом. Открыл учебник с решимостью что-то в нем понять, разобраться, да только напрасные это были надежды: формулы на страницах громоздились как узоры на морозном стекле, красивые, но бессмысленные.       Что толку учить уроки? Весь учебник наизусть не выучишь, а если и так — много от этого проку, если спросят как и почему эта формула работает? Ромка перечитал ещё раз параграф про окислительно-восстановительные реакции и понял, что ничегошеньки не понял. Нет, слова были знакомые, вот только звучало все, как заклинание.       Он лег лицом на заваленный конспектами стол и горько вздохнул. Павлик в дверях тактично покашлял:       — Ром, нормально всё?       Ромка поднял взгляд, зыркнул на отчима сквозь волнистую чёлку:       — Охуенно, блядь. Заебись, просто! Пиздец, как нормально! — учебник по химии полетел на пол, Ромка схватил в пригоршню конспекты и швырнул их со злостью на кровать.       — Ясно. — Павлик резво подскочил к столу, выхватил у него из рук оставшиеся учебники и потащил Ромку за плечо на лоджию. — Давай-ка подыши. Это у тебя, старик, с непривычки.       Ромка похватал ртом воздух, словно и правда задыхался, и вдруг заревел крупными как градины слезами.       — Это ничего. — Павлик потянул его за рукав к себе и прижал к груди, — ничего, поплачь. Это нормально. Это у тебя от непривычки к учебе.