Everything's Alright

Рейс задержали, и Нил нервничал больше, чем думал. — Ты ведь знаешь, что эта идея ужасна, не так ли, ребенок? Нил вздохнул, пытаясь удержаться от желания сбросить звонок Стюарта. Не то чтобы он не знал, что план был сложным и даже практически самоубийственным. Но Эндрю выглядел таким уверенным, он был так убежден, что все получится, и Нил не мог побороть желание не ухватиться за эту маленькую детскую надежду на жизнь без боли, просто нормальную жизнь. Просыпаться каждый день и иметь возможность видеть Эндрю, навещать дядю, не опасаясь оказаться в мешке для трупов, познакомиться со своими двоюродными братьями, которые родились меньше шести месяцев назад, если верить словам Стюарта. Нил даже не мог составить список того, что он хотел бы сделать — это было много и в то же время мало. Он не отличался богатым воображением, но иногда он позволял своему разуму летать и представлял, как он в сорок лет, окруженный кошками, живет в большом доме с комнатой, полной инструментов, роялем и художественной студией, чтобы он мог рисовать и учить Эндрю работать с холстом, кистями и красками. — Я знаю, — искренне ответил он. — Но шанс есть. Его дядя пробормотал что-то о том, что Нил такой же, как Мэри. — Ты хоть запомнил номер, куда я буду класть деньги для тебя и маленького Гремлина? Нил закатил глаза. — Дядя Стюарт. — Ладно. Угрюмый тон мужчины заставил его слегка улыбнуться. — Но я получил назад своего племянника, а через год этот мальчишка снова крадет его у меня. Кроме того, я несу ответственность за тебя, ребенок. Я имею право вести себя как никудышный отец, Бог свидетель, ты этого заслуживал с самого начала. Нилу очень нравилось в Стюарте то, как искренне этот человек был привязан к нему с самого детства. Нилу пришлось долго сопротивляться, чтобы Стюарт не навестил его, когда он приехал в Соединенные Штаты, чтобы забрать кости Мэри. Визит к нему был мягким термином для того, чтобы затащить его в Англию и начать войну против всей империи Мориямы и Веснински, чтобы устранить с его следа тех, кто за ним охотится. Он фыркнул, придвигая вещмешок поближе к себе, но его глаза не отрывались от того места, где осуществлялась посадка. — По закону я совершеннолетний, дядя Стюарт. — Да. Но это не помешает мне воспользоваться всеми дядькиными привилегиями, в которых мне все эти годы отказывала моя неимоверно глупая сестра. Усмехнувшись, Нил подумал о том, каким странным был Стюарт. Нелепая родительская забота, защита и мягкость по отношению к нему, в то время как его боялись почти так же, как самого дьявола в преступном мире по всей Великобритании. Даже для Эндрю, хотя он его не знал, Стюарт оказался просто ласковым антагонистом, называя его прозвищами, которые, как ни странно, были и милыми, и обидными одновременно. Но опять же, Стюарт был тем, кто нашел его прячущимся в шкафу в ванной, когда он скрывался от отца и его людей в особняке в Балтиморе. Нил в какой-то степени доверял ему — не так, как Эндрю, но это было гораздо большее доверие, чем Мэри за всю ее жизнь. Однако сумма, положенная на его счет, все еще беспокоила его. Нил мог бы годами бегать с этими деньгами, но Стюарт сказал, что их нужно использовать, чтобы построить жизнь здесь. Что он не позволит Натану больше ничего отнимать у него. Возможно, именно поэтому он согласился с планом Эндрю и решил присоединиться к ФБР, чтобы поймать Натана — из-за этого, и обещания, что вскоре у них будут показания Нила. От этой мысли по его коже поползли мурашки, а желудок замер от предвкушения. Теперь все или ничего. Либо он будет свободен, либо умрет. В любом случае, в конце концов, это будет стоить того. Целый год иметь свой дом, заниматься любимым делом. Быть реальным. Затем Нил услышал, как объявили его рейс, опоздавший примерно на час. — Пора, дядя. — Давай сделаем так, чтобы все получилось, парень. Тон Стюарта был бесконечно серьезным, как будто он действительно верил в это. И Нил знал, что он верит. — Не склоняй голову ни перед чем и ни перед кем, Абрам. Ты — Хэтфорд до мозга костей, а мы защищаем своих. Звонок прервался, и Нил крепко сжал трубку. Он сделает это. Подняв голову, он шагнул в место с посадочным талоном.

—

Нил не любил аэропорты. Он чувствовал себя дискомфортно всякий раз, когда ему приходилось входить в один из них, тревога и страх, что они обнаружат что у него поддельные документы или, что он каким-то образом потеряет свою сумку, которая была его единственной вещью, эти мысли постоянно присутствовали в его сознании, не давая ему покоя. Было странно, что он еще не привык к этому за столько времени, особенно учитывая то, что Нил потерял счет тому, через сколько аэропортов он прошел еще в свои тринадцать. Когда Мэри была жива, у них это было в порядке вещей: для дальних поездок почти всегда выбирались рейсы, для средних и коротких они угоняли рандомную машину у какого-нибудь ничего не подозревающего бедняка — Мэри учила его сжигать их всякий раз, когда они пересекали штаты, чтобы избежать любой информации, которая могла остаться после них. Нил всегда считал это излишним, более привлекающим внимание, чем просто оставить машину там, где ее можно было бы легко найти. Было почти иронично, что машина, служившая гробом его матери, была первой, которую сжег он. Нил вздохнул, оглядываясь по сторонам. Здесь всегда было много лиц разных форм и цветов, он мог слиться с толпой и затеряться так же быстро, как и быть опознанным, но Нил хорошо умел прятаться — это было небольшим утешением. Он затянул ремень своего вещмешка. Нил не пытался спрятаться, он был там, чтобы его нашли. Не прошло и пяти минут ходьбы, как он увидел светлые волосы, и его охватило облегчение, как будто все, что было связано с тем, что он оправданно не любил аэропорты, просто исчезло, потому что Эндрю был там. На самом деле заметить его было несложно, не тогда, когда пустое выражение лица, смотрящее прямо на него, активно боролось с маленькой оранжевой табличкой с черной надписью «RABBIT». В его защиту можно сказать, что тонкость никогда не была сильной стороной Эндрю. Нил все равно улыбнулся, подойдя к нему. — Перестань ухмыляться, как идиот. — Тогда перестань быть смешным. — Ты разрушишь мою репутацию. Он закатил глаза, его живот делал кувырки от привязанности, которую он испытывал к Эндрю, и желания побежать, как в клише романтических фильмов, и броситься в его объятия. Нил почти хотел попробовать это, он был на 50% уверен, что Эндрю поймает его — конечно, было также 50% того, что он уронит его лицом в пол, но самое забавное — это авантюра, так ведь? Ему удалось быстро догнать Эндрю, и он почти настиг его, когда увидел маленькие лисьи лапы, нарисованные на постере. Это было очаровательно, и, должно быть, это была идея Эндрю, все это. Остальные не знали о прозвище. — Я могу сказать, что ты думаешь о чем-то глупом. — Если честно, я всегда думаю о какой-нибудь глупости. Он говорил обиженно, за что был вознагражден маленькой, аккуратной улыбкой. — Готов познакомиться с частью своей новой команды? Нил тяжело сглотнул. — Они будут задавать вопросы? — Да. — И что я должен сказать? — Неважно. Это не их дело, ты никому из них ничего не должен. На это Нил фыркнул. Это была ожидаемая реакция Эндрю, и это было смешно. — Разве не часть твоего плана то, что я должен понравиться им? — Я никогда не говорил, что ты должен играть роль. На самом деле, я сказал обратное. Эндрю повернулся к нему спиной и начал идти. Нил подумал, что это очень глупая идея, и последовал за ним с вещмешком, все еще пристегнутым к телу, оглядываясь каждые несколько секунд. Его паранойя достигла тревожных высот, когда он оказался рядом с Эндрю. — Перестань вести себя так, будто ты сторожевой пес. — Я не такой. Он был таким. Абсолютно всё так и было. — Я знаю, как защитить себя, Нил. В последнее время я не причинял тебе столько боли, сражаясь с Рене, не так ли? Нил нахмурился, ему не нравилось, как это было сказано. Да, количество ножевых ранений уменьшалось, и это было хорошо, потому что Эндрю наконец-то смог применить на практике то, чему они обучались в течение десяти лет совместных тренировок во снах. Но дело в том, что Эндрю продолжал говорить, что ранит Нила. И это была гребаная ложь. — Ты не причинял мне боль. Эндрю достал ключи из кармана и издалека разблокировал машину. Нил впервые увидел машину, которую его соулмейт купил на деньги Тильды из страховки жизни. Она была огромной, матово-черной, выглядела быстрой, и Нил понятия не имел, что это за машина. Но Эндрю, похоже, она нравилась, и это имело значение. — Хорошая машина. Эндрю фыркнул. — Комплимент стоил бы больше, если бы ты знал, что это за авто. — Обычно мне нужно, чтобы оно просто ездило. И в этом отношении Нил действительно был более искусен в мотоциклах. Вероятно, это было бы самым подходящим транспортным средством, если бы он когда-нибудь собирался обзавестись постоянным. Именно его он выбрал для побега из Калифорнии, когда впервые за восемь лет остался один. — Это как-то оскорбительно. — Извини, что не проверял, какие машины я угонял, чтобы спастись? — насмешливо сказал он, бросая вещмешок в багажник и возвращаясь, чтобы сесть на пассажирское сиденье. — Ты можешь купить ее сейчас. Нил нахмурился. — Я общаюсь со Стюартом, придурок. Он заставил меня пообещать, что к концу августа ты потратишь хотя бы треть денег, которые он тебе дал. Треть денег была большой. Особенно когда Стюарт продолжал давать больше, потому что, очевидно, эти деньги были выручены из какого-то дерьмового бизнеса, который хорошо окупался. — Сейчас май. — Я знаю. — Мы никак не можем потратить столько. — Да, так и есть. И не мы. Эндрю завел машину, звук двигателя был намного мощнее, чем у любой малобюджетной машины, которую Нил когда-либо угонял. — Ты. Давай начнем с покупки одежды, мебели и еды. Нил почувствовал, что его щеки раскраснелись, когда он вспомнил разговор о том, что ему придется есть больше, чем просто фрукты и лапшу. — Все не так уж и плохо. Эндрю смотрел на него холодным взглядом около полусекунды, прежде чем повернуться обратно к дороге. — Да, потому что я не замечал того дерьма, что ты ешь с десяти лет. Верно. — Это было не так… — Если ты еще раз скажешь, что все было не так уж плохо, я разобью эту машину и заставлю тебя использовать свои кровавые деньги на новую. И Нил, ублюдок-подстрекатель, каким он и был, не мог упустить такую возможность. — Наши кровавые деньги. Нил лишь с огромным усилием удержался от смеха, когда Эндрю, молча, превысил скорость примерно на пятьдесят миль.

—

Нилу показалось, что он парит, прежде чем он открыл глаза и почувствовал что-то на своей щеке. Он несколько раз моргнул, голова немного кружилась и хотелось спать, пытаясь определить, что это было за теплое, комфортное ощущение. — Эй, мы подъезжаем. Нил смутно узнал этот голос, но тот был далеко, а он устал. Где бы он ни был, ему было комфортно. — Давай, осталось меньше пяти минут. Нил сморщил нос, немного раздраженный тем, что ему не дали снова заснуть. — Кролик. И тут что-то инстинктивно заставило его проснуться. Это был Эндрю. Он не двигался, его лицо было мрачным и скучающим, а глаза теплыми и мягкими, когда он делал маленькие круги на скулах Нила. Он застонал и переместился в своем кресле, пальцы исчезли с кожи. — Как долго я спал? — Не больше двадцати минут. Я замедлился, но ты, вероятно, не проснулся бы без посторонней помощи. Нил хмыкнул, откинувшись на мягкое кожаное сиденье, и размял плечи со спиной. — Наверное нет. Очень комфортно. Эндрю снова завел машину и поднял бровь, не глядя на него. — Машина? — Ты. Нил более чем привык спать в любом месте, которое могло послужить ему укрытием, и действительно, он не видел настоящей кровати уже больше года, а ближе всего к комфорту в Милпорте он был ночью, когда вторгался в раздевалки и использовал скамейки в качестве кровати. Дело в том, что комфорт Нилу был не нужен. Но безопасность — да. И он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя в большей безопасности, чем в этой машине с Эндрю, здесь было почти невозможно не заснуть. Честно говоря, он даже не заметил, как провалился в сон. Эндрю не ответил, но по тому, как дрогнули его губы, Нил понял, что ответ ему понравился. Они не разговаривали до конца поездки — а она была недолгой — и молчание было комфортным, поскольку Нил использовал оставшиеся свободные минуты, которые, как он знал, необходимы для того, чтобы познакомиться с каждым из Лис, чтобы как следует проснулся. И, как и сказал Эндрю, примерно через пять минут они оба были перед зданием с почти пустой парковкой — что вполне логично, поскольку время было ближе к полудню — и только небольшой группой из трех человек на тротуаре. Нил сразу же узнал их. — Посоветуешь что-нибудь? — Ники — любитель обнимашек, у Кевина член так глубоко в заднице, что он не может быть веселым даже чтобы спасти свою же жизнь, а мой брат хочет втянуть его на допросы на уровне ФБР. — Полезно. — Представь это как тренировку, когда мы действительно пойдем в ФБР. Нил хмыкнул, но вышел из машины и лишь с некоторым усилием сумел увернуться от молниеносного объятия, которое чуть не раздавило его. Он чувствовал, как самодовольная энергия выливается из Эндрю с невысказанным «я же тебе говорил». — О Боже, ты настоящий, — сказал Ники, нервная энергия вытекала из него из каждой поры, настолько, что он слегка подпрыгивал на носках на месте. — Кевин говорил, что ты существуешь, но я ему не поверил, а ты все равно чертовски великолепен! Нил был искренне обеспокоен объемом легких кузена Эндрю. — Ты настоящий, о боже, мы будем очень хорошими друзьями. Я требую твоей дружбы! — Что, блядь, происходит? — Ты узнаешь. — Поможешь? — Разбирайся со своими проблемами сам. — Он твой двоюродный брат. — Позор. Нахмурившись, Нил спросил: — О чем ты? Ники моргнул. — О! Кевин сказал, что новобранец — друг Эндрю. Я почти не мог в это поверить! Но ты здесь, и он забрал тебя, никого не спросив, и ты даже не выглядишь расстроенным и… Парень продолжал говорить, пока Нил пытался проглотить внезапно поднявшийся в горле гнев. — Это все потому, что я твой друг? Эндрю хмыкнул в знак согласия. — Да, мне это не нравится. — Надо было видеть Кевина на обратном пути. Или Аарона, когда он узнал, я думаю, он чуть не расплакался, — Эндрю медленно моргнул. — А потом он чуть не заставил меня убить его из-за расспросов. — Ну, это отстой. — Я не совсем дружелюбен к другим людям. О да. Это был Эндрю для других, беседующих с ним. Не все знали его так, как Нил. Не все могли видеть его так, как он. Это была привилегия, которая пришла со временем и доверием. Но все же, попытки были, верно? — …в любом случае! Добро пожаловать в Южную Каролину! Поездка прошла хорошо? Нил растерянно моргнул, когда, казалось, бесконечный поток слов закончился. — Да, я хорошо пролетел. Эндрю хмыкнул позади него одновременно с тем, как Ники нахмурился, а Аарон наклонил голову с сомнительным видом. — Точно. Еще один из тихих типов. Меня зовут Ники! Это, как ты уже догадался, Аарон, а это Кевин! Мы рады, что ты здесь, тренер тоже хотел бы присутствовать, но его вызвали на встречу. Нил внимательно осмотрел здание. — Похоже, это дорогое место. Ники фыркнул. — Да, все деньги остаются у тренера, а мы, простые смертные, живем на его диване. — Твоя машина выглядит иначе, чем я представляю себе машину кого-то бедного. — Я тебя ненавижу. — Дай человеку повеселиться, Эндрю. — Ну да. Машина принадлежит Эндрю больше, чем что-либо другое. Нил подавил улыбку, повернувшись лицом к парню, который уже смотрел на него. — Вы выиграли в лотерею? — Что-то типа того. — Для твоего же счастья разве нужно тыкать в те точки, которые, как ты знаешь, являются чувствительными? — Конечно, да. Такое впечатление, что ты меня не знаешь. — В любом случае, у тебя есть какой-нибудь багаж? Будет лучше, если мы войдем. На секунду он растерялся. Но потом вспомнил, что Эндрю постоянно говорил, что врывается в квартиру Ваймака, когда ему это удобно, поэтому он просто пожал плечами, подошел к багажнику и взял свой вещмешок. — Только это? Нил кивнул, не видя смысла в дальнейших разговорах. Все вошли в вестибюль и направились прямо к лифту — при этом Эндрю держался менее чем в трех шагах от Нила, как будто не хотел выпускать его из виду, но и не хотел навязываться в личное пространство. — Мы будем притворяться, что привязаны друг к другу меньше, чем на самом деле? Нил заметил, как Эндрю приостановился всем телом, задумался, а затем слегка наклонил голову. — Это ненадолго. Нил подавил улыбку. — Почему я так привязан к тебе? — Потому что я не могу держаться от тебя подальше. Этого едва хватило, чтобы Нил подавился слюной, но эффект все равно был. Его щеки запылали почти мгновенно. — Ты идиот. — Большинство назвали бы это романтикой. — Ты просто издеваешься надо мной, как огромный засранец, которым ты и являешься. — Частично. Я не вру, Нил. Звучание голоса Эндрю в его голове отличалось от того, что он слышал вживую. Особенно в такие моменты. В реальности Эндрю не мог звучать мягче, даже если бы попытался. — Странно, что ты здесь, у меня такое чувство, будто ты собираешься исчезнуть. Нил сглотнул, отказывая себе в желании переплести свои пальцы с пальцами Эндрю. — Я не исчезну. Мы застряли вместе, по крайней мере, на год. Я обещаю.

—

Это было катастрофично. Видимо, Ваймаку не понравилась идея, что все врываются в его квартиру, как только им вздумается, и он действительно проверил Нила, чтобы убедиться, что Эндрю не причинил ему никакого вреда. В промежутке между этим был также долгий сеанс метания ножей в Нила глазами. Честно говоря, Аарон, вероятно, даже не пытался скрыть это в тот момент. Нил чувствовал, как любопытство, ревность и чрезмерная забота выплескиваются из него как волны. Эндрю, однако, казалось, находил это весьма забавным. Нил думал иначе. Казалось, Аарон был готов убить его раньше, чем это сделают криминальные личности, рыщущие по его следу. И вот между молчаливыми препирательствами, смертельными взглядами и явной неспособностью Ники замолчать — было решено, что они собираются пойти на корт, что тоже ничем хорошим не закончилось. Ники был… настойчив. Настолько, что Нил отчетливо увидел момент, когда терпение Эндрю было на грани срыва из-за всех этих разговоров о том, кто интересует Нила. Хотя в действительности такового вообще не наблюдалось, и когда он сказал об этом Эндрю через связь, тот едва заметно ударил его по плечу. Эндрю расслабился, а Нил продолжал игнорировать дискомфорт, который Ники причинял ему всякий раз, когда открывал рот, чтобы задать вопрос о его сексуальности. Тогда-то и случилось дерьмовое шоу. Кевин хотел, чтобы Нил играл, а Эндрю видел, как сильно он устал — что было правдой, он был измотан, но тоже хотел играть — и сказал Кевину, чтобы тот вел себя как нормальный человек хотя бы день и оставил Нила в покое, пока тот отдыхает. Все закончилось тем, что Кевин оказался с приставленным к горлу ножом, когда он попытался схватить Нила за запястье, чтобы отвести его на площадку, а Эндрю дал понять, что Нил здесь не для Кевина и что никто из присутствующих не будет пытаться контролировать его, иначе Эндрю будет недоволен. Это было одновременно весело, мило и излишне. Нил мог справиться сам со своими проблемами, если уж на то пошло. Однако это не погасило маленького огонька гордости от того, что Эндрю так уверенно владеет ножом после стольких лет совместных сессий во снах. Только после ужина у Эбби Эндрю перестал чувствовать себя напряженным. Одноэтажный дом был уютным, как и заброшенный дом в районе для пожилых, где Нил остановился в Милпорте. Он производил впечатление чего-то теплого, приятного. Когда они вошли в помещение, Нилу показалось, что его ударили кулаком в живот. Запах жареного чеснока, рубленой петрушки и вареных помидоров практически стоял в воздухе. Запах казался восхитительным, Нил хорошо помнил, что последней домашней едой, которую он ел, было винно-красное рагу из кролика, приготовленное Амбре за день до ее смерти. Мэри больше никогда не разрешала им оставаться в одном месте так долго, она говорила, что Нил снова привяжется, и тогда у нее появится еще одно тело, от которого нужно будет избавляться. Они ели фастфуд, сэндвичи, замороженную пиццу, фрукты и все, что попадалось им по дороге, когда они были действительно голодны — однажды Нил нашел на помойке коробку китайской еды на вынос и практически проглотил ее, даже не успев подумать об этом. Так что запах не только навеял болезненные воспоминания, но и вызвал внезапный голод, который возник буквально за две секунды. Он глубоко вдохнул аромат, не дав себе застонать, во рту у него уже вовсю выделялась слюна. — Похоже, ты в секунде от того, чтобы испачкать всё слюнями, — сказал Эндрю, его голос прозвучал задорно, а на лбу не осталось складок. Нил почувствовал, что опасно близок к тому, чтобы покраснеть. — Заткнись, придурок. Пахнет вкусно, и я голоден. — Когда ты ел в последний раз? — День назад? Я нервничал и не мог. Эндрю вздохнул, потянулся и схватил его за рукав футболки. — Пойдем. Эбби не позволила ему помочь накрыть на стол после того, как представилась как Эбигейл, но потребовала, чтобы ее называли Эбби. Не то чтобы он мог называть ее как-то иначе, не тогда, когда он так привык слышать от Эндрю о женщине с таким именем, и настаивала, чтобы он просто наслаждался едой. В отличие от Ваймака, который, несмотря на то, что, казалось, доверял Эндрю, все же проверил его на наличие травм, когда встретил его после приезда, женщина просто добродушно улыбнулась и сказала, что не может не радоваться тому, что Эндрю наконец-то снова встретился со своим другом. Нил почувствовал, что она была честна, и этого было более чем достаточно для него. Приятно было знать, что не все видят только фасад Эндрю. Он успел съесть две тарелки спагетти с сыром, прежде чем почувствовал, что еще один укус заставит его лопнуть, а когда они покинули дом Эбби — после большого спора о том, где он остановится, Эндрю решил за всех, сказав, что Нил будет жить с ним и его семьей в Колумбии, на что тренер отвел его в сторону и сказал, что его диван — всегда открытый вариант. Нила это смутило, он едва успел что-то сказать, а женщина уже смотрела на него так, словно он вручил ей какой-то подарок. Он нахмурился, когда кузены, Кевин и он, подошли к машине Эндрю, которая, как он обнаружил, была марки GS. — Почему все в твоей команде такие странные? — Все гораздо хуже. Скоро ты познакомишься с Би, она уже практически отказалась от политики «врач-пациент» и относится ко мне, как к родному. Я думаю, если ты очень постараешься, то сможешь даже довести ее до слез. — Зачем мне пытаться вызвать у нее слезы? — Это не будет намеренно. Ты просто безнадежный случай, а я не думаю, что у нее есть способность сопротивляться безнадежным случаям. Нил улыбнулся. Эту незначительную деталь он постарался поскорее стереть, главным образом потому, что Аарон все еще смотрел так, словно собирался прикончить его, и потому, что он чувствовал, будто его кости весят тонну, а усталость была слишком сильной, чтобы держать глаза открытыми. Ему не потребовалось много времени, чтобы дойти до того места, где Эндрю припарковал свою машину в конце улицы, что поставило его перед очередной дилеммой. — Ты хочешь, чтобы я был рядом или далеко от Аарона на заднем сиденье? Эндрю поднял бровь. — Переднее сиденье всегда для него или Кевина, не так ли? — Тебя не было здесь раньше, чтобы занять переднее сиденье. — Ты доведешь Аарона до того, что он действительно захочет меня убить. — О нет. Он уже хочет убить тебя. И как бы ему ни был ненавистен этот человек, Нил не мог не почувствовать прилив удовлетворения. Аарон заботился об Эндрю почти так же сильно, как Нил, и это было хорошо. Эндрю заслуживал неравнодушных людей. Он заслуживал этого. — Я не могу читать твои мысли, но я знаю, что ты думаешь о каких-то глупостях. — Твой брат обожает тебя. Мне это нравится. — Он слишком заботливый. — Как и ты. Ты заслужил это сполна. Или это может быть особенностью близнецов, это даже мило. Он был с удовольствием вознагражден гневным взглядом, который принял с гордостью. — Нил, иди вперед. Эндрю сказал это вслух, немного удивив его. Но вскоре он пришел в себя и просто кивнул, игнорируя высокочастотный крик Ники, поток жалоб Кевина и Аарона с очевидной жаждой крови Нила. Вскоре все улеглось, и они начали путь в Колумбию. Ехать было долго, и Нилу очень хотелось снова заснуть, но он не мог. По крайней мере, не теперь, не тогда, когда рядом был не только Эндрю. Нил довольствовался тем, что смотрел в окно и утешался постоянным успокаивающим присутствием своего соулмейта — было забавно осознавать, что он всего лишь человек, но спокойствие, которое он дарил ему, было достаточным для того, чтобы он считал себя практически неприкасаемым для любого, кто попытается причинить ему боль. По словам Эндрю, прошло около сорока минут, прежде чем они припарковались перед обычным двухэтажным домом. Перед домом располагался небольшой неухоженный сад, а также газон, который нужно было подстричь. Передняя часть дома была приятной, с небольшим крыльцом и диваном возле двери и окна. Здесь было ощущение уюта. Нил был рад за Эндрю. — Ты заслужил это, — сказал он. Нил был спокоен, но не был уверен, что его слова прозвучали именно так. Трудно было не почувствовать легкую зависть, но облегчение было так велико, что любые мелочные чувства оставались незамеченными. — Ты заслуживаешь иметь дом. Взгляд Эндрю задержался на нем ровно на две секунды, прежде чем тот отпер двери, чтобы все могли выйти. — Это здание. Ты — мой дом. Нил сглотнул, но кивнул. Для Эндрю имело смысл то, что люди, которых он допускал к себе, были безопаснее, чем жилые постройки. Нил был уверен, что Аарон был в той же категории, что и он, для Кевина это было чем-то вроде желания, а Ники, вероятно, был просто близок к ним троим. Кевин ушел первым, жалуясь на то, что его ноги вот-вот станут бесполезными и ему нужно пространство, а Ники сразу за ним, уходя и ожидая, что Аарон сделает то же самое. Он не сделал. Аарон покачал головой и указал на Нила и Эндрю. — Вы оба, нам нужно поговорить. Нахмурившись, Нил спросил: — Твой брат собирается… попытаться устроить мне разговор с лопатой? — Возможно, он этого и хочет. Я не сказал ему, кто ты. Нил знал, что он, вероятно, ничего бы не сказал, но все же было немного трудно сдержать удивление в его выражении лица, в основном потому, что он знал, что Эндрю давно хотел поговорить об этом с Аароном. Ники не выглядел в действительности изумленным этим разговором, даже наоборот, он казался любопытным. Однако этого было недостаточно, чтобы он смог настоять на том, чтобы остаться. Вскоре он уже шел, таща за собой Кевина, но чуть не сломал себе шею, пока шагал, не отрываясь от машины. — О чем именно? — спросил он, когда остальные вышли, хотя уже знал вероятный ответ. Обращаясь к Эндрю, он спросил: — Ты хочешь рассказать? — Я думал, это будет слишком опасно? — Нил закатил глаза. — Не больше, чем твой брат, который ежедневно будет разрабатывать семь способов убить меня только потому, что я с тобой разговариваю. Кроме того, он все равно знает обо мне, ты доверяешь ему, а я доверяю тебе. Глаза Эндрю слегка блеснули, в них было что-то довольное и немного благодарное. — Да. Но давай сначала посмотрим, что он скажет. — Я хочу знать, кто ты, черт возьми, такой. Мой брат никогда не говорил о тебе, но ты ведешь себя так, будто вы знакомы всю жизнь, и мне это не нравится. Аарон скрестил руки и поднял подбородок, его взгляд был прикован к Нилу. — Ты тоже так делал, когда был ребенком и хотел попытаться подразнить меня. — Нет. — Да, конечно. — Я встретил его, когда мы были детьми, — сказал Нил, не добавив ничего особенного. Эндрю выглядел так, будто ему весело, и как бы ему ни хотелось сделать буквально все, кроме как находиться в этой машине, Аарон был самым близким человеком для Эндрю кроме него самого, и он знал, что этот идиот просто волнуется. Нил подавил гримасу, ему не нужно было начинать разговор о чрезмерной заботе. — Мы стали друзьями. — Друзьями. — Ты бы предпочел, чтобы я называл тебя парнем? Эндрю сморщил нос. — Я тебя ненавижу. — Ложь, ложь, — напел Нил, переключая свое внимание с Эндрю на Аарона, который продолжал смотреть на него так, словно мог испепелить взглядом. — Я знаю этот взгляд. Сдаешься, верно? При этих словах он на секунду замер. Черт, Нил устал. Неужели сон был слишком большой просьбой? — Что? — Не делай из себя дурака, я знаю это выражение. Ты можешь дружить с Эндрю, но выкинь из головы любую мысль об отношениях с ним. К тому же, Эндрю уже предан, и, очевидно, этот человек ему подходит, я не позволю тебе испортить это. Блять. Он…? Блять. Нил посмотрел на Эндрю; этот идиот не пошевелился. Его выражение лица было абсолютно пустым. — Я не… — начал говорить он, пытаясь стряхнуть шок. Аарон был зол, потому что он пытался каким-то образом защитить соулмейта Эндрю от кого-то, кто, возможно, интересовался им. Нила. Аарон защищал Эндрю ради Нила. Ну что за пиздец. — Вот дерьмо, ну и бардак. — Это не бардак! Просто не пытайся, и я оставлю тебя в покое, а ты… Аарон указал на Эндрю. — Какого хрена, по-твоему, ты с ним флиртуешь и приводишь его в дом? Серьезно, Эндрю? — Да, он определенно твой брат. — Извращённое чувство справедливости? — Хроническая тупость. Эндрю хмыкнул, нарушив пустой фасад. Он выглядел позабавленным, глаза блестели от возможности смутить своего брата и Нила одновременно. — Я уже рассказывал тебе о нем раньше, — сказал он, ничего больше не добавив. Это был незабываемый вид, когда Аарон закрывал глаза и старался вспомнить время, когда Эндрю упоминал о своем друге. Нил знал, что такого не было, но все равно было интересно наблюдать. — Серьезно? — Он заставил меня угадывать, кто его соулмейт, спустя три недели после того, как мы поступили на первый курс. Подсказка была: она в кампусе. — Ты ужасный брат. — А он ужасный трус. Он до сих пор не поговорил с ней об этом. Нил чуть было не решил напомнить ему, что Эндрю решил поговорить с ним об их отношениях только потому, что Нил умер на несколько минут, но промолчал об этом. — Ты выяснил, кто это? — Трудно не заметить. Он ведет себя как идиот, когда она рядом. Нил хотел бы отметить, что он и так считал, что Аарон ведет себя как идиот, но не думал, что это будет высоко оценено. Он только что умыл руки, это будет вина Эндрю, когда его в конце концов ударят. Его бровь изогнулась, когда он понял: да, то, что Эндрю ударят за его глупость, было в какой-то степени и его проблемой. — Ладно, это смешно. Я бы запомнил, если бы ты говорил о ком-то, кроме как о своем соулмейте, Эндрю! — Оуу, ты часто говоришь обо мне? — Я позволю своему брату убить тебя, Джостен. — Сделай это сам, трус. Эндрю вздохнул, выглядя сейчас более измученным, чем все остальное. Нил подавил улыбку, в последние дни его было трудно вывести из себя, но всякий раз, когда ему это удавалось, все заканчивалось весельем. — Аарон, это Нил Джостен, — Эндрю указал на Нила, который полусерьезно поприветствовал Аарона. — Мой лучший друг с семи лет и мой соулмейт. Выражение лица брата Эндрю, как бы смешно оно ни было, не стоило всех этих убийственных взглядов за день. Нил щелкнул языком в раздражении. — Ты чертов мудак, знаешь это? — сказал он Эндрю, который только пожал плечами. Нил вздохнул. — Аарон, мы решили рассказать тебе, потому что Эндрю доверяет тебе, но больше никто не должен знать. Понимаешь? По крайней мере, пока. Аарон был похож на воплощение неверия: широкие глаза, поднятые брови и открытый рот. Нил почти пожалел его, но, опять же, он был уверен, что на его одежде образовалась дыра от того, что тот наблюдал за ним. Юноша застонал и прижал руки к лицу, а Эндрю выдал маленькую полуулыбку, которая, тем не менее, излучала удовлетворение, которое он испытывал от всей этой ситуации. — Черт возьми, ты идиот. Неужели ты не мог предупредить меня раньше, Эндрю? — Мы решили это лишь две минуты назад. План был в том, чтобы скрывать Нила от всех. Эндрю пожал плечами, но он не выглядел расслабленным. Он выглядел готовым к чему-то, готовым защищаться или нападать на что-то. Это было незначительно, но это было там. Вскоре Нил понял, из-за чего. — Он все еще опасен? — спросил Аарон, смущение улетучилось вместе со всем остальным, что могло быть в его голосе или выражении лица ранее. — Ты все еще опасен? И ты пришел? Нил моргнул от агрессии и обвинения. Разве он не защищал его и не говорил, что он был хорош для Эндрю пять минут назад? — Аарон. Голос его соулмейта был властным, холодным и грубым. Нилу не нужно было смотреть, чтобы понять, какое выражение лица было у Эндрю. Спина прямая, плечи напряжены, глаза неподвижны и холодны, лоб без единой морщинки, губы прямые. Идеальный образ пустоты, без чувств. Вот только такое выражение было у Эндрю только тогда, когда он был в ярости. — Я дал тебе единственную черту, не переходи ее. Аарон вздрогнул, как будто его ударили. — Мне потребовалось восемь лет, чтобы уговорить его дать мне шанс помочь, ты не будешь говорить так, будто это его вина. Но это вроде как… так и было. Он был виноват в том, что поддался. Он был виноват в том, что его было так легко убедить. Он был виноват в том, что так сильно хотел не быть один. — Аарон, — позвал Нил, готовый отдать семье Эндрю каждую частичку себя, если это будет означать, что они останутся вместе. Эндрю не нужно было страдать из-за конфликтов, которые он вызвал. — Я знаю. Я знаю, но я устал. Я так устал. А Эндрю — это мой отдых, это место, где я могу дышать. Я обещаю, обещаю. Он чувствовал, как трещит его голос и как Эндрю смотрит на него. Нил проигнорировал это, сосредоточившись только на Аароне. Аароне, который был так похож, но так отличался от его Эндрю. — Что я сделаю все, что нужно, чтобы он не пострадал. Все, что угодно. — Нил. Ему был знаком этот предупреждающий тон. Он всегда слышал такое от Эндрю, когда совершал какую-нибудь глупость, а он часто это делал. — Какого хрена? Он пожал плечами. — Это правда. — Ты ведешь побочный разговор прямо здесь? Он выглядел расстроенным. — Эндрю, поговори со мной. Мне приходилось поддерживать тебя, когда ты паниковал из-за него, видеть, как ты улыбался по пустякам из-за него, видеть, как ты расслаблялся или имел пустой страх блять из-за него. Но ты никогда ничего не говорил, ты ничего мне не рассказывал! Ты мой брат, позволь мне тоже быть твоим братом, дерьмо. Я могу помочь. Нил чувствовал, что не должен быть здесь, это было личное, даже если речь шла о нем. — Ему не все равно, Эндрю. Это было видно по позе Аарона. Когда ты проводишь так много времени в зависимости от того, как судить о чьем-то настроении по тому, как он себя ведет, это легко обнаружить. Аарону было не все равно, очень. — Ему действительно не все равно. — Не на тебя. — Но он заботится о тебе, а для меня это самое главное. Эндрю отвел взгляд от брата и посмотрел на Нила. В его взгляде была хрупкость, которая обычно проявлялась в моменты, когда они оставались наедине. — Ты уверен? — спросил он, и Нил кивнул, мысленно пробормотав «я тебе доверяю». Он чувствовал тяжесть в своем теле, теперь еще большую, чем раньше. — Что? — спросил Аарон, переглядываясь с одного на другого. — Я расскажу тебе больше об этом. Выражение лица собеседника озарилось недобрым светом. — Но не сейчас, хорошо? Он через многое прошел, дай ему отдохнуть. Нил пожал плечами, это была правда. Семья Эндрю была утомительной, разговоры были утомительными, путешествия были утомительными, а у него все это случилось за один день. Вся жизнь Нила была изнурительной, если честно, но теперь Эндрю был рядом, на расстоянии вытянутой руки, и все, чего он хотел, это лежать, положив голову ему на шею, и вдыхать его запах, пока он не заснет. — Что с тобой происходит, Нил? Честно. Я забочусь о своем брате, а он заботится о тебе. Я помогу, если смогу. Я хочу помочь. Но что происходит? Нил чувствовал себя так, словно его ноги были сделаны из свинца, а взгляд Аарона был уже не таким, как несколько минут назад — осуждающим, злым и раздраженным — он был спокойным, почти понимающим. Они не были такими, как у Эндрю. Они даже не были похожи, но это было хорошо. Хорошо, что Эндрю был уникален. Однако Нил подумал, что ему нравится, как Аарон защищает то, что было дорого его брату, он отождествлял себя с этим. — Много. Это происходило часто, — прошептал он. — Я не лгал. Я устал, трудно продолжать бороться за то, чтобы сбежать, когда все, чего я хочу, это остаться. Аарон искал что-то на его лице, и если бы Нил не был так внезапно измотан, он бы с удовольствием отметил, как Эндрю делал то же самое, когда думал, что Нил лжет ему о чем-то важном. — Все в порядке. Он кивнул и двинулся открывать дверь. — Отдохни, — сказал он и вышел из машины, направляясь к дому. Нил выдохнул. — Могло быть и лучше. Эндрю фыркнул, но выражение его лица было не самым лучшим. — Сомневаюсь. Нил проследил за движением пальцев другого, которые разжимались и сжимались, за неровными вдохами и попытками убрать хмурое выражение с лица. Эндрю был зол, и очень сильно. — Мне не нравится, как он с тобой обращается. — Он не ошибается, ты знаешь. Нилу не нравилось, как Эндрю смотрел на него, когда приходилось говорить подобные вещи, поэтому он полностью сосредоточился на своих руках. — Придя сюда, я подвергаю опасности всех вас. Каждого из вас, Эндрю. Ты, он, Ники, Лисы, Ваймак, Эбби, Бетси. Черт, даже соулмейта Аарона. Мое присутствие — это риск, и ты это знаешь. У него нет причин поступать иначе, и он все равно попытается помочь. Каждое слово было как удар в живот. Присутствие здесь было чистым эгоизмом, и он не жалел об этом. Но это не означало, что мысль о том, что он может в конечном итоге убить всю семью Эндрю, просто находясь рядом, было легко проглотить. — Мне плевать на них. Нил слегка улыбнулся на это, потому что из голоса Эндрю исчезла прежняя злость. Ему не нравилось, когда они расстраивали друг-друга, и Нил знал, что слишком часто огорчает Эндрю. — Это неправда, Эндрю. Мы оба знаем, что это не так. — И? Ты собираешься попытаться убедить меня, что лучше позволить тебе снова убежать? Что лучше убежать достаточно далеко, чтобы создать у нас ложное ощущение безопасности? Он покачал головой. Бегство было тем, на что у Нила вряд ли хватит сил. — Нет. Была причина, по которой я отказывался встретиться с тобой. Нил пожал плечами. — Я не могу отпустить тебя, это будет слишком больно. Наверное, даже больше, чем умереть. Я просто… Его губы сжались, образ Амбре промелькнул в его голове. Как сильно он хотел быть с ней, что он почувствовал, когда узнал, что она хочет быть с ним, и боль от потери всего этого и возвращения к исходной точке. Эндрю проходил через это столько раз: приемные семьи, собеседования по усыновлению, визиты в приют, где его всегда выбирали последним. Нил просто… не мог смириться с мыслью, что он снова все потеряет. — Я не могу перестать думать о том, как это опасно для тебя, как много ты можешь потерять и… — Нил. Он остановился. Это был тон Эндрю, просивший его прекратить. Нил закрыл глаза и резко вдохнул. Блять. — Я думал, мы уже говорили об этом. — Этого трудно избежать, Эндрю. Он пожал плечами, пытаясь избавиться от скованности. Получилось не очень хорошо, но в тот момент, когда Нил почувствовал, как пальцы Эндрю взяли его подбородок и приподняли его, каждая маленькая частичка его тела, которая была напряжена, растаяла, и он чуть не превратился в лужу. — Я всегда вижу худшие сценарии. Это изнурительно. Мы сражаемся с серьезными людьми. Он открыл глаза и увидел, что на него смотрят бескрайние глаза Эндрю. — Они всегда были слишком большими, а мы слишком маленькими. Я не хочу, чтобы тебя забрали у меня. Пальцы покинули его подбородок одновременно с Нилом. Руки Эндрю были сильнее его. Они были теплыми, безопасными. Нил надеялся, что у них все будет хорошо. Он хотел сказать Эндрю, очень, очень сильно хотел сказать это. Эта фраза была использована слишком много раз, чтобы причинить боль, Нил хотел забрать ее себе, чтобы никто больше не смог использовать ее против них обоих. Обещание, однако, заставляло его молчать, но думать должно быть достаточно хорошо. Я люблю тебя, подумал он, зарываясь носом в шею Эндрю и потираясь щекой о мягкую ткань его куртки. От него пахло сигаретным дымом, чем-то древесным и лавандовым. Как будто его окутывал комфорт, Нил расслабился всем телом. Я люблю тебя, снова подумал он, когда его сжали чуть сильнее. — Ты не потеряешь меня. Я не умру. Он снова закрыл глаза и простонал. Он был так измучен. — Я не убегу. Я не буду пытаться уговорить тебя позволить мне уйти. Потому что уход убил бы его быстрее, чем пребывание. Это уничтожит его за несколько дней. И все же это было чертовски больно. — Давай ляжем спать, кролик. Нил снова захныкал, но улыбнулся прозвищу. — Понесёшь меня? Ему не нужно было видеть, чтобы понять, что Эндрю закатил глаза, но он все равно посмотрел, потому что знал, что там будет улыбка. Маленькая, неуклюжая и немного грубоватая. Но улыбка. Нил умер бы за эту улыбку. — Я ненавижу тебя, — сказал Эндрю, но не отмахнулся от просьбы. Он снова спрятал лицо, пробормотав: — Ложь, ложь.

—

Нил проснулся от того, что солнце проникало через окно и попадало прямо в глаза. Он уже привык к этому после почти месяца проживания в этом доме, но все равно было немного неприятно. Он перевернулся, устроившись на невероятно мягкой кровати Эндрю, и зарылся лицом в подушку, застонав от того, что ему придется вставать. Его тело болело, ноги были вязкими, а голова слегка пульсировала с того момента, как он заснул. Технически, сегодня был последний день перед возвращением Лис, и они переезжали в общежитие — Нила отправляли жить в одной комнате с незнакомцами, и он должен был быть дальше от Эндрю, нежели в течение этого времени, и никто не мог винить его за то, что он волнуется. — Я знаю, что ты не спишь, Джостен. Нил недовольно хмыкнул и еще глубже зарылся лицом в подушку. — Завтрак — его любимое время для любопытствования, — ответил. — Ники нужно научиться не лезть на рожон. Он почти чувствовал, как изогнулась бровь Эндрю, засранец. — Насколько я знаю, ты любишь вмешиваться в чужие проблемы. Нил нахмурился, не то чтобы он активно пытался сунуть свой нос во все дела. Но, оказывается, у него это неплохо получается. — Не защищай своего кузена, если я еще раз услышу, как он пытается убедить меня раздеться, я набью ему морду. — Я говорил тебе сделать это со второго дня твоего пребывания здесь. Нил почувствовал, как Эндрю проник в его пространство, их ноги соприкоснулись. Наконец он решил оторвать лицо от подушки и посмотреть на Эндрю. Светлые волосы в беспорядке и широко раскрытые глаза, он, вероятно, уже давно проснулся. — Аарон почти делает это за нас. Еще одним не очень давним открытием стало то, как Аарон стал его оберегать. Оправдание всегда было одно и то же: «Я просто присматриваю за братом», но когда Нил пытался разъяснить всё, сказать, что, отношения с Эндрю не находятся под угрозой, Аарон называл его глупым, говорил, что ему жаль брата, и продолжал жить дальше, как ни в чем не бывало. Не будет преуменьшением сказать, что ему не нравилось, что Ники говорит о чем-то намекающем или ставит под сомнение его сексуальность 60% того времени, когда они находятся вместе. Не помогало и то, что Ники не признавал, что Нил ни к кому не испытывает влечения, поэтому Нил просто смирился с головной болью, которую это ему причиняло, и в итоге оставил эту проблему Нилу из будущего. До сих пор это срабатывало. — Я не хочу думать о проблемах сейчас, не тогда, когда завтра мне придется встретиться с командой. Эндрю поставил ногу на бедро Нила, и Нил увернулся от ледяной кожи. — Ты полюбишь их всех. — Сомневаюсь. — Поверь мне, так и будет. Нил надулся, но пробормотал просьбу придвинуться ближе, в ответ на которую Эндрю немного приоткрыл для него свои объятия. Нил с удовольствием заполз в тепло объятий Эндрю, и его легкие наполнились ароматом, когда он резко вдохнул. — Ты понюхал меня? — Ты уже должен был привыкнуть к этому. Это была правда, Нилу нравился запах Эндрю, и он не стеснялся вдыхать его, когда хотел ощутить. — Я тебя ненавижу, — Нил хмыкнул, его глаза потяжелели от желания снова заснуть. — На прикроватной тумбочке есть мятные конфеты. — Посмотри в лицо моему утреннему дыханию, трус. — Я не хочу умирать. — Идиот. — Но не лжец. Эндрю немного отстранился и ткнул Нила в нос, прежде чем протянуть руку и взять мятную конфету. — Съешь эту чертову штуку, чтобы я мог поцеловать тебя. Конфету держали прямо перед его ртом, и Нил почувствовал, что немного растаял, раздвинул губы и съел конфету. — Тогда поцелуй меня, — сказал он, улыбаясь. Эндрю, по-видимому, был рад услужить.

—

Иногда его пальцы так пачкались разноцветным или серым графитом, что на несколько секунд можно было подумать, что он уже не сможет очистить их от грязи. Эндрю ничего не делал, не было никакой позы. Здесь не было солнца, освещающего определенный угол, как Нил читал в некоторых книгах — это также был едва ли не первый его физический рисунок Эндрю. Ничего не происходило, но он чувствовал себя обязанным нарисовать его, как будто его тело будет напряжено, а мозг не мог угомонится, пока он не создаст новый портрет. Эндрю читал, поэтому он почти не двигался. Нил увидел возможность и воспользовался ею. У него был хороший запас художественных принадлежностей, купленных после долгих уговоров Эндрю, который сказал, что глупо лишать себя того, чего он явно так сильно хотел, только из-за поучений мертвой женщины. Поначалу Нил был немного раздражен, но потом понял, что тот прав. А художественные принадлежности — блокнот, акварель, карандаши, кисти и немного масляных красок — на самом деле были самым дешевым, что Эндрю удалось уговорить купить его. Стюарт был, мягко говоря, очень доволен дырой, проделанной в счете от него. Так что да, портреты. Рисовать Эндрю никогда не было легко, в основном потому, что он действительно был недоволен большую часть времени. Как бы он ни старался, Нил никогда не мог передать на бумаге все черты и мелкие детали лица Эндрю; сколько бы цветов ни было в его распоряжении, глаза Эндрю никогда не были одинаковыми на рисунках. Это расстраивало, было очень сложно и в то же время захватывающе. — Тебе не обязательно рисовать меня все время, понимаешь? Эндрю поймал его взгляд, и Нил оторвал глаза от рисунка, только чтобы обнаружить, что он смотрит на него. Его голова наклонена влево, а длинная прядь волос выбилась из-за уха. Нил нахмурился, это было гораздо лучше. Должен ли он переделать рисунок? — Я не исчезну. Его хмурый взгляд смягчился, и он фыркнул. — Я не думаю, что ты исчезнешь. Он пожал плечами. — Я просто не хочу забывать детали. Просто… это успокаивает меня. И Нил действительно нервничал по поводу завтрашнего дня. План Эндрю зависел от того, удастся ли ему завоевать расположение команды, той самой команды, которая безоговорочно ненавидела человека, которого он обожал больше всех. Там будут конфликты, и совет Эндрю «быть самим собой» не может быть более банальным и бесполезным. — Детали не исчезнут, если я этого не сделаю, кролик. Эндрю отложил книгу в сторону и полностью повернулся к Нилу. Он пожал плечами. — Иногда мне кажется, что ты — единственная часть меня, которая существует. Он улыбнулся, опустив глаза на портрет. Его брови сошлись в складочку, вероятно, из-за того, что персонаж книги сделал какую-то глупость. Нил знал эту складку, она была почти самым большим выражением недовольства, которым обладал Эндрю. Он легонько провел пальцем по участку, чтобы избежать размазывания граффити. — Позволь мне иметь это. Он услышал вздох и почувствовал, как кровать прогнулась ближе к тому месту, где он находился. Одна рука Эндрю легла на переднюю часть рисунка, а другая ухватилась за переносицу Нила. — Не думай о глупостях. — Я глупый, помнишь? Его голос был заложенным от сдавливания носа. Взгляд Эндрю был неподвижным, более бесстрастным, чем обычно. Скорее всего, это был его способ поддразнить Нила. Нилу было все равно, и он практически последовал за его рукой, когда тот отпустил ее. — Ты сказал, что это успокаивает тебя. Он кивнул, коря себя за то, что обронил эту информацию. — Это из-за завтрашнего дня? Нил слегка прикусил внутреннюю сторону щеки, сжимая челюсть. — Они терпеть тебя не могут. — Нил. — Я знаю, что ты не обижаешься, но как я могу стоять на месте, когда люди неизбежно будут говорить о тебе плохо? Я принимаю это на свой счет в самом буквальном смысле. Эндрю закатил глаза. — Будь собой, кролик. Не волнуйся. Нил сморщил нос. — Во-первых, это ужасный совет, сколько бы раз ты его ни повторял. А во-вторых, я думал, что кролик — это потому, что я постоянно прячусь? В глазах Эндрю блеснуло что-то очень похожее на веселье. — Неа, другое, ты никогда не бываешь тихим, но тут есть другая штука. Он снова коснулся носа Нила. — Ты всегда это делаешь, когда расстроен. Морщишь нос, и он двигается. Точь-в-точь как кролик. Нил швырнул блокнот с эскизами в Эндрю, просто из вредности. Это было неэффективно, учитывая, что в следующую секунду он уже приближался и просил разрешения положить голову на грудь другого. — Я тебя ненавижу. Почему ты создал план, основанный на моей несуществующей способности быть достаточно привлекательным, чтобы кто-то захотел видеть меня рядом? — Я хочу, чтобы ты был рядом. Это более сложная задача, чем Лисы. — Мы знаем друг друга с детства. Это не считается. — Хорошо, Аарон тоже хочет, чтобы ты был здесь. — Твой брат хочет, чтобы ты был счастлив, а я — солнце твоего существования. — Ники, — огрызнулся он, даже не пытаясь опровергнуть слова Нила. — Он так сильно хочет залезть ко мне в штаны, что это даже жалко. — Кевин? — Я неплохой игрок и, эй, ауч. Он потер руку, которую ущипнул Эндрю, и нахмурил брови. — Остановись. Я запру тебя в комнате с Би и выпущу только тогда, когда она внушит тебе немного самоуважения. Нил фыркнул. Это было превосходно со стороны Эндрю. — Кроме того, если Ники сделает что-нибудь… Он закатил глаза и оборвал его, прежде чем тот успел закончить предложение. — Если Ники попытается что-то сделать, он упадёт быстрее, чем ты успеешь моргнуть, Эндрю. Руки другого обхватили его и сжали, чтобы Нил придвинулся ближе. Он не жаловался. — Ты действительно думаешь, что все будет хорошо? — пробормотал он, зарываясь лицом в грудь Эндрю. — Все будет хорошо, Нил. Я ведь обещал, не так ли? Нил закрыл глаза и позволил себе расслабиться. — Да, — прошептал он. — Ты обещал.

—

Нил обычно не отмечал, что у него есть любимый день недели, в основном потому, что он никогда не задумывался об этом, но он был склонен начать именовать его субботой. Субботы были ленивыми, Эндрю прижимал его к кровати почти до десяти утра просто потому, что не хотел вставать, или держал его в постели за запястья, пока Нил не переставал соображать и говорить связно, он завтракал в то время, когда надо было начинать обедать, быстрые поездки на машине по городу, соревнования по видеоиграм, которые он всегда проигрывал близнецам, Ники брал перерыв и вел себя по настоящему мило. Все это завершалось сверкающим золотым ключиком, который был особым сном субботы — название было нелепым, но оно раздражало Эндрю, поэтому Нил решил оставить его таким. Они почти больше не встречались во снах, потому что почти всегда были вместе, и только когда Нил или Эндрю чувствовали себя плохо и нуждались в утешении даже во сне, они делали это — или если Нил попадал в сны Эндрю, а тот никогда его не выгонял. Но субботние сны были особенными, они использовались для того, чтобы бросить вызов воображению Эндрю и создать все, что Нил захочет испробовать. Это было великолепно, в основном потому, что он умел быть креативным самым ненавистным и красочным образом, какой бы Нил сон не хотел, иногда он придумывал что-то только чтобы позлить Эндрю, но обычно все же старался поддерживать спокойствие и комфорт для них двоих большую часть времени. И все это самым неприятным образом контрастировало с воскресеньем, которое он переживал сейчас, сидя у кабинета Эбби, собираясь пройти медосмотр, о существовании которого он даже не подозревал еще несколько секунд назад. — Не смотри на меня так, Нил. Все, что потребуется, это пара образцов крови и несколько вопросов, — произнесла Эбби, на ее лице появилась мягкая улыбка, которая ничего не изменила в совершенно ужасном представлении, которое Нил придал ей. Нил вздохнул и позвал Эндрю через связь, следуя за женщиной внутрь. — Предупреждение не будет лишним? — Мы играем в шараду? — Да, я начинаю. От меня требуется взятие крови и надоедливые вопросы. Статическая особенность почти заставила Нила улыбнуться, но он был слишком занят тем, что искал вены для Эбби. — Я забыл. С другой стороны, он был уверен, что Эндрю может представить, как он одаривает его мертвым взглядом. Вот что он заслужил, сукин сын. — Ты забыл. — Скорее, я не думал об этом, а если я не думаю об этом, то не могу точно вспомнить. Это было неплохое оправдание, но все же. Это было только начало. — Где, черт возьми, ты пропадаешь? — спросил он, наблюдая, как первая пробирка наполняется кровью, а Эбби уже готовит следующую. Сколько крови нужно? — Можешь прийти? — Торговый автомат. Я буду здесь через несколько минут. — Давай, пока она не забрала всю мою блядскую кровь. Было около десяти пробирок. Это было довольно много, так ведь? Не то чтобы он на самом деле знал, ведь Нил, вероятно, никогда в жизни не был в больнице. Его мать заботилась о его прививках, пока они были в бегах, а поскольку они всегда отдавали предпочтение гигиене, те немногие болезни, что он перенес, можно было вылечить без посещения больницы. Эбби начала допрос, на который он отвечал без особого энтузиазма, в основном потому, что на многие вопросы ему приходилось лгать — в итоге все прошло быстро. Прошло чуть больше пяти минут, и все закончилось. Нил встал, собираясь уходить, когда Эбби окликнула его, — Хм, Нил? Мы еще не закончили. Он вздохнул, желая, чтобы все прошло как можно быстрее. — Что осталось? — Ах, да. Мне нужно, чтобы ты снял футболку. Нил замер, его дыхание на секунду прервалось. — Нет, — ответил. Он не мог, его метка была там, он не мог позволить ей увидеть, не мог позволить кому-то еще увидеть. — Нил, мне нужно проверить, нет ли следов от шприца . Он тяжело сглотнул, крепко сжав руки, чтобы они не дрожали. — Эбби хочет, чтобы я снял футболку, Эндрю, — позвал он, наверное, в его голосе звучало отчаяние. — Как мне уговорить ее передумать? Я не могу уйти от нее… — Нил, — немедленно ответил Эндрю, он казался таким же спокойным и собранным, как и всегда. Но он читал Эндрю как открытую книгу, он нервничал. Эндрю нервничал. Это вызвало рост собственного напряжения. — Попроси ее подождать, пока я не прибуду, не делай ничего до моего прихода. — Где ты? Я могу выбраться отсюда, я не позволю ей узнать, Эндрю. Не позволю. — Жди меня, кролик, я иду. — Быстрее. Сглотнув подступившую к горлу желчь, Нил остался стоять на своем. Проявление слабости до добра не доведет, и что бы Эндрю ни собирался сделать, ему, вероятно, потребуется самообладание, в котором он не был уверен. Так что, по крайней мере, пока тот не придет, чтобы Нил мог на него опереться, его фасад будет стоять как скала. — Я не принимаю наркотики. Эбби улыбнулась ему, немного раздраженно и одновременно так спокойно, что он чуть не скривился. Ему не нужны были улыбки, ему нужно было, чтобы она прекратила это, чтобы он не был вынужден раскрывать незнакомому человеку то, что не хотел. — Да, да. Я слышу это не в первый раз, милый. Нил не сдвинулся с места несмотря на ее мягкий тон. Он не думал, что Эбби собирается причинить ему боль, не думал, что она хочет причинить боль кому-то из них, но Нил знал добрых людей, которые причиняли им боль. Доброта обычно только усиливала ее. Касс была добра к Эндрю. Он ничего не говорил, но Нил знал, что она нужна ему. Она была добра с ним, она была хорошей, она была любящей и не хотела сдаваться. Теперь у Эндрю была Би. Теперь у него была она, но это не меняло того факта, что Касс была больным местом для Эндрю. Потому что Касс была доброй и чуть не заставила их обоих страдать в аду за то, что не хотела отпускать Эндрю, когда он сказал «нет» и попытался уйти. Она пыталась удержать его, потому что была доброй и хотела дать Эндрю шанс. И хотя Нил сомневался, что женщина понятия не имела, каким гребаным монстром был Дрейк, она все равно какое-то время была добра к Эндрю. Хорошие люди иногда причиняют боль, даже не осознавая этого. Амбре была не просто хорошей, она любила Нила. Она любила его и сломала его так, что он чувствовал, как острые края разрывают его изнутри при каждом вдохе. Эбби выглядела доброй, но Нил не мог доверять тому, что исходило от кого-либо, кроме Эндрю. Доброта лишь разрушала его до неузнаваемости. — У меня есть шрамы, я не хочу, чтобы ты их рассматривала. — Нил, я привыкла к подобным вещам. Сомневаюсь, что это наихудшее, что я когда-либо видела. Нил не двигался. И не собирался, пока не придет Эндрю. Видя, что он не сдвинется с места, Эбби вздохнула. — Слушай, я не могу позволить ни одному Лису начать играть, не пройдя сначала полный осмотр, ясно? Я знаю их всех, полностью. И никогда никому ничего не рассказывала, да что там, я и не собираюсь делать это, ладно? Но нет. Нет, это было неправильно. Потому что она только что дала ему подтверждение, что он не может этого сделать. Она знала метку Эндрю. Она знала сотни шрамов от крошечных стежков, сделанных иглами, и она знала один глубокий шрам на его левой руке, когда Эндрю попросил о помощи, потому что не мог бороться в одиночку. Нил не мог дышать, он почти чувствовал, как его ребра снова трещат при воспоминании о том, как мать увидела его с телефоном, который должен был использоваться только в экстренных случаях — набран номер полиции Окленда и наговорено три минуты и двенадцать секунд. Ее крики, ее руки, бьющие его снова и снова, фантомная боль от травм, которые не были его собственными, ощущение рук, сжимающих его, и осознание того, что это происходит с Эндрю… Дверь позади него распахнулась, и Нил обернулся быстрее, чем мог, обнаружив Эндрю. Лицо, как обычно, ровное, но щеки немного покраснели, а грудь поднималась и опускалась быстрее, чем обычно. Он проскочил мимо Нила. — Эбби. Голос Эндрю совсем не изменился, это всегда в какой-то степени шокировало Нила. Эндрю контролировал себя, свои эмоции, свое тело. Он ненавидел, что его соулмейту пришлось научиться этому. — Назад. Нил только краем глаза заметил, как женщина сделала неуверенный шаг от них, подняв руки. Он больше беспокоился об Эндрю, о том, что он сделает. — Она видела твою метку, не так ли? Это опасно, Эндрю, она не может… — Нил. Эндрю подошел к нему, его ладони коснулись щек. Они были влажными, вероятно, из-за пота, который собирался на его ладонях всякий раз, когда он нервничал. Нил знал это с самого детства. Это была одна из тех мелочей, которые он перенял без ведома. — Эбби безопасна. Она хорошая, она не будет говорить. — Это может подвергнуть тебя опасности. — Не подвергнет. — А если она будет задавать вопросы? — Задаст, но ты не обязан на них отвечать. Доверься мне. Нил вздохнул и опустил голову на руки Эндрю, его большие пальцы делали маленькие круги на его скулах. — Мне не нравится, что у них есть возможность причинить нам боль. — Она не сделает этого. — Она добрая, я боюсь. Тебе уже причиняли боль. — Нил. Голос Эндрю был ровным, не оставляя места для сомнений. Он понял, Эндрю понял. — Эбби хорошая. Он смотрел ему прямо в глаза. В тот день они были более зелеными, это была одна из любимых вещей Нила в глазах Эндрю, как они всегда менялись. Они никогда не были одинаковыми. Нил проглотил свой страх и кивнул, убирая руки от лица и поворачиваясь к Эбби. — Ты не можешь расспрашивать об этом. Ты не можешь рассказывать о том, что увидишь. Женщина сразу же кивнула. — Отсюда ничего не выходит. Она повернулась к Эндрю. — Ты можешь выйти? Нилу нужно уединение. Он не мог удержаться, чтобы не надуться. За тот месяц, что он жил с Эндрю, он был уверен, что руки его соулмейта были на нем дольше, чем они находились вдали от его тела. И почти нигде не было места, которое не исследовали бы пальцы Эндрю. — Нет ничего, чего бы Эндрю не знал или не видел. Он прикусил щеку и просто… сорвал с себя рубашку. Рука Эндрю нашла его шею как раз в тот момент, когда ткань исчезла, а Нил не сводил глаз с Эбби, которая выглядела так, будто ей только что дали пощечину. Она ошеломленно смотрела на него, широко раскрытыми глазами путешествуя по обнаженной коже. Он не винил ее. — На мне есть следы? Кроме тех, что я сам себе зашил, хотел бы сказать Нил. Он посмотрел вниз на испорченную кожу. Шрамы от ножей, ушибы, большой белый участок кожи, который был оторван, когда он выпрыгнул из движущейся машины, пуля, попавшая ему в ключицу, расплавленное железом плечо. Он смотрел на определенное место, а когда поднял глаза, понял, что Эбби тоже смотрит. — Ты не должна никому об этом рассказывать. Даже тренеру. Эбби, я сделаю все, что ты хочешь, но без вопросов и ничего не говори об этом. Ты не можешь. На его груди, все еще нетронутой, даже несмотря на белый шрам от ожога, была метка соулмейта. Две лисицы, свернувшиеся под луной, как в метке-близнеце, что была на запястье Эндрю. Утешало то, что, несмотря ни на что, эта метка никогда не исчезнет. Если бы кожа была содрана, метка осталась бы на плоти. Если бы плоть была отнята, она осталась бы в его костях. Она была постоянной, реальной, как и Эндрю. — О, Боже. Женщина приложила руку ко рту, затем покачала головой. — Я не скажу. Но с вами все в порядке? Я всегда могу помочь, если… —В порядке, — сказал он, скорее автоматически, чем как-либо еще. Рука Эндрю сжалась на его шее, и он слегка отодвинулся, просто чтобы показать, что он отстранил ее на время. Нил натянул рубашку так же быстро, как и снял. Вместо того чтобы снова обхватить его шею, Эндрю протянул ему руку. — Теперь я в порядке, — сказал он, но на этот раз более искренне, переплетая свои пальцы с пальцами Эндрю. Ему все еще не нравилось, что Эбби знает. Она отличалась от Аарона. У нее не было причины защищать их, у нее не было никакой связи, чтобы держать ее в узде. Но то, как она смотрела на них, говорило о том, что ей не все равно. И Эндрю, который доверял так же мало, как Нил, всё-таки немного доверился ей. Он доверял Эндрю достаточно, чтобы распространить это доверие на женщину. — Пойдем, кролик, — сказал Эндрю. — Пора смотреть твое новое логово.

☽✴☾

Эндрю чувствовал боль, когда лишал себя возможности дотянуться до Нила. Он понял это где-то в середине месяца, который они провели вместе в Колумбии, путешествуя между домом и Пальметто, потому что Кевин отказывался прекращать тренировки, даже когда у них должны были быть каникулы. Эндрю заметил в совершенно случайный день — Нил нервничал, Кевин делал то, что у него получалось лучше всего: бесил всех до чертиков, и Эндрю знал, что его соулмейт находится где-то на мысленном обратном отсчете от нуля до десяти, который он всегда делал, чтобы не потерять самообладание. Он хотел протянуть руку и успокоить его, но не сделал этого, и это заставило его руки разболеться. Странное напряжение в костях, оно было неприятным и очень раздражающе пульсировало. Это было не то, что мог чувствовать Нил, он знал. Это была его собственная боль, которую ему не нужно было делить с Нилом. Было приятно, что наконец-то ему не приходилось причинять боль, но это не означало, что новое открытие было менее раздражающим. Потому что Эндрю всегда хотел дотянуться до Нила, дотронуться до него, чтобы он был рядом. Особенно в такие моменты. Конечно, ситуация с Эбби могла бы сложиться лучше — особенно если бы он предсказал реакцию другого на физический осмотр, но пока Эндрю работал с тем, с чем мог. Поэтому, когда они вышли из офиса и отправились убивать оставшиеся до прибытия других Лис часы, Эндрю испытывал сильное искушение просто схватить Нила, отвести его куда-нибудь и сделать все возможное, чтобы парень успокоился. Было странно, что Нил так замкнулся в себе, но он знал, что именно таким он был со всеми, кроме Эндрю и Стюарта. Он притворялся и скрывал любые мелкие действия, которые, по его мнению, могли привлечь к нему лишнее внимание, Нил создавал нового человека, с новыми причудами, новыми увлечениями и новым опытом с каждой новой личностью. Даже манеру говорить. Нил всегда говорил как американец, но его акцент был очень сильно выраженным британским — то, что он обычно позволял себе использовать, только когда они были одни, и это было настолько необычно для него, что Эндрю мог по пальцам пересчитать случаи, когда эта частичка речи ускользала из-под его контроля — около пяти. Каждый из них происходил в ситуации сильного стресса. Но дело было в том, что Нил здесь никем не притворялся. Нил был самим собой впервые с тех пор, как ему исполнилось десять лет, и это напрягало его — и Эндрю тоже, его ноющие руки были тому подтверждением. Никто не мог винить его за то, что он так защищал Нила, у него был всего год, чтобы попытаться разобраться во всем, и произойдет чудо, если все закончится без того, чтобы кто-то из них пострадал или Стюарту пришлось забрать Нила. Эндрю тоже был на грани, он был на грани уже долгое время. Нилу уже давно было беспокойно. — Чем хочешь заняться? — спросил он и увидел, как голова Нила откинулась в сторону, он нахмурился, губы сжались. — Мне нужно определиться с расписанием. Я не могу выбрать между новым языком и математикой. Эндрю подавил внезапное желание скорчить гримасу и поцеловать Нила. Математика, честно говоря… — Ты должен выбрать математику. Тебе всегда, неизвестно почему, нравилось это дерьмо. Это вызвало у парня кривую улыбку. — Ты так говоришь только потому, что не можешь понять цифры. — А ты не можешь понять все остальное, дурак. Кривая улыбка превратилась в одну из типичных ухмылок настоящего подонка, и напряжение покинуло плечи Нила, что было очень хорошо — пока это продолжалось. Мэтт вошел через дверь в вестибюль и глянул прямиком на Нила, который тут же потерял лицо и вздрогнул. Эндрю ненавидел это, ненавидел то, как взгляд Бойда перемещался между Нилом и им так быстро, что казалось, его глаза пляшут. Несмотря на явное недоверие, он поспешил к Нилу, протянул руку и представился: — Мэтт Бойд. Тон был дружелюбным, но это слабо помогло исправить взгляд, который он адресовал Эндрю. Вероятно, слух о том, что Нил дружит с ним, распространился не так быстро, как он думал. — Третий курс, член команды Лисов. Ты, должно быть, новобранец. Нил слегка подмигнул Бойду, посмотрел между его лицом и рукой, слегка сжал ее — но не сказал ни слова. Эндрю внутренне улыбнулся. А говорили, что это он здесь самый социальный фрик. Тренер, казалось, воспользовался возможностью выйти из собственного кабинета и бросил ключ прямо в голову Мэтта. У Эндрю уже были ключи — он даже не отдал их Ваймаку, когда их просили в конце прошлого года. Тренер ничего не сказал, но не то чтобы разговор что-то изменил. — Ну, ты уже познакомился с Нилом. Отведи его в общежитие, пока парень не вскарабкался на эти чертовы стены. Глаза мужчины обратились к нему. — Миньярд, я хочу видеть тебя в своем кабинете сейчас же. Уголком глаза он заметил, как Мэтт снова посмотрел между Нилом и ним, нахмурив брови и слегка обеспокоенно прищурившись, вероятно, задаваясь вопросом, что он уже сделал с новым детенышем Лисов. — Что ты натворил, Эндрю? Занятия еще даже не начались. Эндрю быстро сделал шаг к Нилу, который напрягся так заметно, что даже слепой заметил бы. Мэтт нахмурился еще сильнее. — Успокойся. — Я спокоен. — Ты выглядишь так, будто находишься в секунде от того, чтобы разорвать ему глотку, Нил. Расслабься. То, как расслабилось тело Нила, было настолько неестественно, что почти смешно, не то чтобы это было вынужденным, просто это было слишком внезапно. — Дай им шанс. — Ты действительно говоришь это мне? — Мне все равно, что люди думают на мой счёт. — А мне не все равно. Даже очень. — Разве вы двое не собирались уходить? — спросил Ваймак, его тон был раздраженным, а выражение лица таким, что хотелось бы оказаться где-нибудь еще. Гримаса Мэтта сменилась чем-то более мягким. — Я не скучал по вам, тренер. Ни капельки. Ваймак закатил глаза, но ничего не сказал. Затем внимание Бойда переключилось на Нила. — Ты идешь? Честно говоря, Эндрю не знал, когда у него появилась устойчивость к холодному взгляду Нила, может быть, с детства, но Мэтту это точно не помешало бы, учитывая, каким обескураженным выглядел парень. Было немного забавно то, что Нил на фут ниже Мэтта, но этот ублюдок все еще может одним взглядом заставить его выглядеть как побитый щенок. — Нил. Тот вздохнул, не выглядя ни капли счастливым. — Отлично. Отрешенный тон звучал так, словно Нил шел на бойню, а не в свою чертову комнату. Если бы Эндрю верил в Бога и чудеса, он бы сказал, что это большое чудо, что Гордон не вернется в этот день. — Ты принесешь мои вещи или мне забрать их? — Они в машине, — Нил кивнул, уже собираясь уходить. Мэтт, напротив, смотрел на это взаимодействие широко раскрытыми глазами. — Дай мне знать, когда приедешь, и я помогу тебе поднять вещи наверх. Эндрю закатил глаза и повернулся, чтобы последовать за Ваймаком в офис. Мужчина ждал его со скрещенными руками и поднятой бровью, которую Эндрю проигнорировал. Он как раз проходил мимо тренера, когда получал талон. — Ты планируешь довести всех моих игроков до сердечных приступов, Миньярд? Эндрю просто уставился на него. — Пошел ты, продолжай быть крошечным засранцем. Нил в безопасности? Он почувствовал, как его брови нахмурились, прежде чем он смог сдержать какую-либо реакцию. — Я думал, ты держишься подальше от личных проблем игроков. — А я думал, что ты умнее. Мы оба ошибались. Мужчина пожал плечами. — Это редкость, когда ты так много вкладываешь в кого-то, кроме своей семьи. Эндрю уставился на него. После более чем года жизни с Дэвидом Ваймаком о нем можно было узнать много нового. Какие-то вещи было легче уловить, чем другие, но он ничего не скрывал. Ваймак был просто трудночитаем. Некоторое в этом человеке было несомненно, а что-то — лишь догадками, но была одна определенность, которая всегда стояла выше всего остального. Тренер заботился о каждом из своих игроков, как о своих детях, и делал все необходимое, чтобы обеспечить их безопасность. Это было и хорошо, и плохо, потому что, хотя Ваймак и боролся бы за Нила, но он не ставил бы его выше остальной команды. Эндрю постучал пальцами по своей руке, размышляя, но затем отбросил эту мысль. — Он сейчас в наилучшим состоянии, чем когда-либо раньше. Тренер вздохнул. — Если я могу чем-то помочь, дай мне знать. Парень выглядит нервным как черт, и это не лучшим образом скажется на его работоспособности. Была одна вещь, но она не была нужна Ваймаку, и Эндрю никому не сказал бы об этом. Секреты Нила были не его секретами, будь он ему соулмейт или нет. Далее Эндрю повторил движение мужчины и пожал плечами. Тренер ущипнул себя за переносицу и жестом попросил Эндрю уйти. — Честно говоря, я не знаю, зачем я стараюсь. Пройди медосмотр перед уходом, а потом возвращайся к своей группе и постарайся не спалить башню. Эндрю постучал себя по лбу двумя пальцами в знак согласия и повернулся, готовый отправиться на поиски своих людей — Ники действительно мог сжечь башню, если его оставить без присмотра надолго, и как бы эффективно ни было держать Аарона на Кевине, это не было идеальным. Это был просто подходящий вариант. Кроме того, Нил встречался с Дэн и Рене. С Рене все было бы в порядке, но мнение Дэн о нем было не самым лучшим, не то чтобы Эндрю винил ее. Честно говоря, ему было все равно, он сделал то, что должен был сделать, чтобы обезопасить Аарона, и он получил разрешение от матери Мэтта, чтобы посадить его на спидболы, и он не заставлял его принимать наркотики — Мэтт пошел добровольно и накачал себя сам, Эндрю просто убедился, что он будет чист. Так что ему точно было все равно, что думают о нем Лисы, а вот Нилу нет. Черт, и как он это делает. Эндрю подошел к своей машине, в последний раз проверил багажник, чтобы убедиться, что все вещи Нила действительно там, и когда он увидел, что это так, глубоко вздохнул и направился прямо туда, где, как он знал, его ждала головная боль.

—

Эндрю только закончил устанавливать свою видеоигру, когда услышал, что дверь слегка щелкнула, он едва моргнул на это, в основном потому, что знал, кто это и, вероятно, чего тот хотел. Когда Нил вошел в комнату — губы сжаты, лицо раскраснелось — Эндрю автоматически понял, что он зол. Было легко проигнорировать широко раскрытые глаза Ники и раздраженное бормотание Кевина о том, что Нил должен оставаться в своей комнате. Аарона здесь не было, он, наверное, снова должно быть показывает свою жалость рядом с Кейтлин, восхищаясь ею и не говоря девушке, что она его гребаная соулмейт. Однако было довольно забавно наблюдать за тем, как ворчливый и раздраженный Нил игнорирует кузена, показывает Кевину средний палец и идет прямиком к Эндрю. — Я не просто так запер дверь, Джостен. — Да, потому что если бы ты действительно хотел избавиться от меня, я бы точно до сих пор был здесь, — пробормотал он, садясь на пол рядом с Эндрю. — С Мэттом все в порядке, хотя мне не нравятся комментарии его девушки. — Что они сказали? — Они назвали тебя монстром, — Эндрю вздохнул. Он знал, что рано или поздно это произойдет. — Я знаю об этом. — Видимо, они никогда в жизни не встречали настоящего монстра, — глаза Нила сверкнули, это было похоже на гневный блеск. Его лицо слегка дернулось, но не настолько, чтобы привлечь внимание остальных. — Может быть, мне стоит показать им, как он выглядит вблизи. Знаешь, терапия воздействия немного противоречива, но есть люди, которые говорят, что она работает. — Давайте сведем убийства к минимуму, хорошо? — Лицемерно. Ты планируешь убийство каждого в этой команде, по крайней мере, семью различными способами. — Мы говорим не обо мне, — глаза Нила немного посветлели, а выражение лица перестало быть таким жестким. — Мы можем разложить твои вещи здесь, если хочешь. Я бросил все на кровать Аарона. Нил просто посмотрел на него и вздохнул. — Твой брат ненавидит меня из-за тебя. Эндрю пожал плечами. Это была правда. — Есть ли здесь место, куда ты любишь ходить? — Крыша. Нил сделал секундную паузу, оставаясь совершенно неподвижным. Он поднес руки к лицу и разразился сиплым смехом. Кевин прекратил свои занятия и встретился взглядом с ними двумя, его брови нахмурились. Ники, судя по всему, вообще не переставал смотреть на них. — Ты боишься высоты. — Да. — И самовольно идешь на крышу. — Верная информация. — Ты такой идиот, — Нил открыл лицо и встал. — Тогда пойдем. Эндрю снова пожал плечами и последовал за ним, полностью игнорируя Кевина, кричавшего, что если у них есть свободное время, то они должны использовать его для просмотра игр, которые он отложил. Кевина было весело игнорировать, тем более когда Нил, такой же наркоман, каким был Дэй, решил игнорировать того ради Эндрю. Им не потребовалось много времени, чтобы подняться по лестнице или открыть дверь, которая должна была быть заперта — Эндрю позаботился об этом — и вскоре они уже наслаждались видом и холодным ветром, ерошившим волосы. Эндрю ощутил знакомое чувство ужаса, когда посмотрел вниз, его желудок похолодел, когда он почувствовал, как страх падения пронесся по его венам. Он сделал глубокий вдох, ледяной воздух обжег ему горло. Прислонившись спиной к ограждению, положив подбородок на руку, он посмотрел на Нила. Его волосы были в беспорядке собраны в маленький хвостик, потому что были слишком длинными, а волнистая челка отскакивала от лица. Темные волосы делали его очень бледным, а карие глаза были скучными — и все же Нил был великолепен. Это не меняло того факта, что Эндрю очень хотел бы перекрасить его в темно-рыжий, который всегда будто светится на свету. — Это странно. Я знаю, что ты напуган. Нил посмотрел на Эндрю, один волосок зацепился за ресницы. — Но я не чувствую, что ты в опасности. Обычно все не так. Когда ты чувствуешь угрозу, срабатывает датчик. Так было всегда. Уже не в первый раз Эндрю представил, каково это — иметь в голове датчик, который срабатывает всякий раз, когда Нил чувствует угрозу — должно быть, это адский ад. Эндрю был подозрительным человеком, он должен был вырасти таким. И все же… Нил говорил так, словно уже не осознавал этого, но он знал, что все не должно быть так просто. Это никогда не было легко. — Это трудно. Нил наклонил голову, но на его губах заиграла улыбка. — Когда ты здесь, это трудно. Ты пытаешься уберечь меня с тех пор, как мне исполнилось шесть. Улыбка Нила осталась нетронутой, но он отвел взгляд. — Мне не нравится, когда тебе причиняют боль. — Нас двое. Нил надулся и наклонился, чтобы опереться руками о стену. — Что смешного? — Команда называет тебя монстром, но ты один из лучших людей, которых я когда-либо встречал. Он нахмурился. — Да, они даже не пытались познакомиться с тобой. Даже твой кузен ведет себя так, будто ты в любую секунду можешь взбеситься и напасть без причины. Нил вздохнул. — Хорошо, что у тебя есть Аарон. Эндрю подошел к нему и легонько толкнул его плечом. — У меня есть ты. Улыбка Нила стала шире, и он снова посмотрел на него. — Все по-другому. Я всегда был у тебя, еще до того, как ты об этом узнал. Эндрю хмыкнул, зная, что то же самое было и с ним. — Я ненавижу тебя. — 40%? — Нил, ты действительно не такой забавный, как тебе кажется. — Это абсолютная неправда, я — вершина твоего веселья. Это было правдой, но Эндрю не стал бы говорить Нилу об этом. — Было бы так легко вытолкнуть тебя отсюда, понимаешь? Тебе действительно не стоит испытывать мое терпение. Глаза Нила сверкнули, и если Эндрю сосредоточится, то сможет увидеть того вспыльчивого рыжеволосого ребенка с ярко-голубыми глазами и несуществующим чувством самосохранения, которым Нил когда-то был. — Сделай это, трус. Я потяну тебя за собой, и я знаю, что ты боишься этого больше, чем я. — Хорошо. Эндрю кивнул. Он знал, что когда он делал подобные вещи, это дестабилизировало его соулмейта, Нил никогда не знал, как справиться с тем, что Эндрю был честен в том, что хотел сказать. Особенно когда это касалось их. — Мне было бы неприятно, если бы ты этого не сделал. Лицо Нила стало мягким, созерцательным. Он выглядел счастливым. Приятно было видеть это воочию. Эндрю провел пальцами по щеке Нила и коснулся его подбородка, затем опустился на расстояние нескольких сантиметров от губ Нила и прошептал: — Да или нет? Свежее мятное дыхание Нила коснулось его лица, когда его губы произнесли «да», и Эндрю ощутил каждую секунду шока, который последовал за этим, когда кожа коснулась кожи. Губы Нила были холодными, как и его нос, который прикоснулся к щеке Эндрю. Он лизнул их. От поцелуя так близко к падению у Эндрю забурчало в животе, адреналин бешено запульсировал по венам. Рот Нила открылся без усилий, давая ему разрешение углубить поцелуй и проглотить стон, который раздался из глубины горла его соулмейта. Руки Эндрю, как всегда беспокойные, легли на талию Нила, когда они оба выпрямились, чтобы ему было удобнее, его пальцы коснулись футболки, обтягивающей тонкую талию, и он сжал ее, одновременно ощутив короткие ногти. Нил легонько почесал затылок. Дрожь, которая последовала за этим, была тем, что Эндрю постарался вернуть, когда лизнул мочку уха Нила, который зашипел и немного вытянул шею, давая ему больше доступа к теплой, чувствительной коже. Эндрю улыбнулся, почувствовав, как пульс Нила участился под его языком, и отстранился достаточно далеко, чтобы увидеть, как он извивается. — Не останавливайся. Эндрю остановился, всего на секунду. Губы почти касались губ Нила, и, зная, какая реакция будет, он прошептал: — Как пожелаешь. Нил застонал, получился расстроенный и одновременно забавный звук. — Я думал, что фаза принцессы-невесты закончилась много лет назад. — Принцесса-невеста никогда не заканчивается, идиот. — Я тебя ненавижу. Он тихонько хихикнул и снова поцеловал его. Эндрю целовал его так часто, как только ему позволяли.

—

— Это ужасная идея. Мне придется избавляться от тела ради тебя, и я не в восторге от этого. Нил поднял бровь, но никак не отреагировал. Они собирались идти на собрание команды, это была первая встреча Нила с Рейнольдс и Гордоном, и Эндрю знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Не с учетом того, что эта пара была основателями клуба «Мы ненавидим Эндрю Миньярда». За последний год ему пришлось разнимать немало драк между Аароном и Сетом, и он не хотел повторения. Это было чертовски утомительно. — Я просто попросил тебя не принимать меня сразу в свою группу. Я хочу посмотреть, как все будут вести себя с тобой и твоей семьей в общем месте, не зная, что я являюсь ее частью. Кроме того, люди дяди Стюарта позаботятся о теле для нас. Он фыркнул. Это не было притворством. — Ты не деликатен, Джостен. Мэтт, Дэн и Рене уже знают, — Эндрю сделал секундную паузу, вспомнив просьбу своей подруги. — Рене попросила тебя прийти на одну из наших сессий. — Это явно ужасная идея, — ответил он, но выражение лица Нила было забавным. Звук, с которым Кевин отпирал ворота, на мгновение привлек его внимание, но затем оно снова переключилось на Эндрю. — Разве мы не собирались сегодня в Сумерки? Душевная боль была настолько явной, что это было смешно. Месяц в Колумбии, и Эндрю не смог заставить Нила полюбить это место, особенно когда они принимали крекерную пыль. — Не сегодня. Нил вздохнул. — Прекрасно, я полагаю. Тогда выбирай день. Было удивительно, насколько Нил был взволнован. Они собирались тренироваться прямо в этот день, но Нил не был в восторге от перспективы ударить Эндрю. Они шли в молчании мимо комнаты, которая, вероятно, была любимой комнатой Нила — стена, увешанная фотографиями, потрясла его, Эндрю знал это. Нил никогда не имел права хранить физические воспоминания, а здесь было так много моментов, запечатленных столькими людьми, что он знал, что Нил с удовольствием будет часами рассматривать все это. В основном потому, что там были фотографии Эндрю, немногочисленные, но были, и, наконец, они достигли комнаты для собраний Лисов. Тренер и Эбби уже были там, как и Дэн с Мэттом, сидевшие вместе на диване, Рене сидела в единственном кресле. Он уставился на нее и, когда получил ее внимание, посмотрел на Нила и снова на нее, кивнув. Рене, похоже, поняла, что Нил будет на их тренировке. Эндрю не был глупцом, как бы он ни осознавал, что девушка доверяет ему, она все равно хотела сама оценить угрозу. Она была умна, вот почему они были друзьями. К тому же он знал, что Рене не была беспечной, как все остальные, она могла видеть Нила. Не так, как Эндрю, но могла. Нил Абрам Джостен был не таким, каким казался, лицо было красивым, правильным, с плавными чертами, и в то же время выразительным, он был тихим и наблюдательным. В Ниле не было ничего такого, что могло бы заставить кого-то подумать, что он опасен, если, конечно, вы не умеете искать. Рене была из таких, поэтому она знала, где найти то, чего не знали другие. Нил был до чертиков страшен. То, насколько он был красив, выглядело практически хищно, люди были очарованы внешностью Нила, заворожены ею. Его неподвижность была неестественной, это была та тишина, которая бывает у животных на охоте, просто ожидающих, когда их следующая добыча подойдет достаточно близко, чтобы они могли напасть. Эндрю получал удовольствие, наблюдая, как все вокруг недооценивают его, не зная, что Нил может убить их пером, даже не успев моргнуть. Ему нравилось наблюдать за языком тела Нила, хотя он постоянно жаловался, когда парень делал то же самое. Именно за этим он и решил провести следующие двадцать минут, пока дверь не распахнулась, явив песочного цвета светловолосое торнадо враждебности, которым был Сет. По выражению его лица Эндрю понял, что в данный момент он не с Элисон, и это было хорошо, потому что Рейнольдс могла бы стать приличным человеком, если бы перестала вступать и выходить из этих дерьмовых отношений — хотя он знал, что она была не только с Гордоном, но и с Рене. Это также не порадовало его, когда он на секунду перевел взгляд на Нила, оценивая его с ног до головы, а затем решил, что новый член этой жалкой команды не стоит его внимания. Нил. Нил, который не раз побеждал Кевина за этот месяц дополнительных тренировок, столько раз ронял Ники и Аарона, что это было даже жалко. Что заставляло Эндрю потеть, чтобы держать мячи подальше от ворот из чистой вредности и откровенного нежелания позволить Нилу забить ему. Да, точно. По крайней мере, было бы забавно увидеть выражение лица Сета, когда его мир рухнет. Вскоре после Гордона настала очередь Элисон. Она, как всегда, выглядела безупречно, словно модель, готовящаяся к фотосессии в гребаном Vogue. Эндрю проигнорировал все, что она говорила, сосредоточившись на наблюдении за окружающей обстановкой — в частности, за Нилом, который находился далеко от его группы и заставлял его чувствовать себя немного беспокойно из-за этого расстояния — поэтому он заметил момент, когда глаза Элисон остановились на его соулмейте, переходя от созерцания к хитрой и немного жестокой улыбке. Эндрю проследил глазами, как она быстро подошла к Нилу. — Я сяду с тобой. И как будто она не использовала его, чтобы разозлить Сета и автоматически сделать Нила мишенью для этой ярости, села на подлокотник кресла. Однако было забавно, когда Нил уставился на нее ничего не выражающими глазами и со вздохом сказал: «Нет, спасибо», встал и пересел на другой стул. Оставив позади ошеломленную Элисон, заметно озадаченного Сета, невероятно довольного Аарона и Ники, которому пора было блять заткнуться. — Он даже не посмотрел на ее сиськи, Аарон! Он должен быть геем, другого объяснения нет! — прошептал он брату, который скорчил гримасу, чему Эндрю только посочувствовал. Он снова отвлекся от основного разговора и не сводил глаз с Кевина, который был неуклюжим после визита к тренеру в мае, но теперь выглядел перепуганным. Это было подозрительно, потому что он что-то скрывал, и Эндрю это не нравилось, и Нил, который, казалось, был так сосредоточен на том, что говорил тренер, что это почти стоило того, что его начнут дразнить, если он узнает, что Эндрю хоть на секунду подумал о нем как о «симпатичном». — Ты так увлечен этим, что это отвратительно. Было удивительно наблюдать, как напряжение в плечах Нила исчезло при звуке его голоса, еще более удивительно было видеть, как эта концентрация рассыпалась на сотни осколков, когда глаза Нила даже на секунду не обратились к нему. — Кто-то должен рассказать тебе, что здесь происходит, поскольку ты явно не слышал ни слова из того, что сказал тренер. — Кевин может это сделать. — Да, потому что ты так хочешь услышать, как Кевин разговаривает. Эндрю хмыкнул, это было верно. Как бы Кевин ни был одним из них, этому идиоту нужно было научиться успокаиваться. — Ладно, что я пропустил? — Ничего важного, Ваймак говорил им, что нужно идти на медосмотры. Эндрю позволил себе снова сосредоточиться на этом, просто наблюдая за тренером, выплевывающим команды на лис. — Ты ведь знаешь, что его зовут Дэвид? — Звучит странно. Он замолчал, наблюдая за колючим взаимодействием между группой старшеклассников и своей собственной. Он бы так и остался, но Сет был хорош в роли большого ублюдка. — Мне не нравится это слово. Он говорил вслух, теребя свою повязку. «Пидор» — так называл его один из приемных родителей, от которого ему пришлось убежать, когда они оставались наедине. Этот ублюдок так и не смог дотронуться до него, но он, конечно, пытался. — Не используй это. — Я мог бы сказать: «иди нахуй, урод», но тогда вы бы не знали, о ком из вас, ублюдков, я говорю. — Не разговаривай с нами, — сказал Аарон, посылая Эндрю взгляд на Нила, его руки открывались и закрывались, как будто он хотел поставить их близко друг к другу, чтобы лучше контролировать ситуацию в случае физической расправы. Эндрю понял, он думал так же. — Ты не говоришь полезного дерьма. Гнев Сета заметно усилился, его челюсть сжималась все сильнее и сильнее по мере обмена оскорблениями, и, к удивлению Эндрю, Нил казался спокойным. Казалось, он оценивал Гордона, хотя Эндрю знал, что нужно совсем немного, чтобы разжечь его гнев. — Хватит! — воскликнул Ваймак, потирая пальцами виски. — В этом году у нас нет времени на глупые споры. У нас в округе новый колледж. Это было до смешного очевидно в тот момент, когда Кевин напрягся, напрягся и приготовился к удару. Эндрю заметил это раньше, чем тренер сказал. — Эдгар Алан переводится на юг. Была секунда тишины, прежде чем Лисы начали столпотворение, но Эндрю мог только слышать, как эти помехи шипят все громче и громче в его сознании. Его глаза уже были устремлены на Нила, готовые справиться с чем угодно, что бы ни пришло на его пути. Но проблема в том, что ничего не приходило, Нил был пуст. Это выражение Эндрю всегда ненавидел, когда он отпускал все свои эмоции, чтобы перейти в боевой режим. — Нил. — Сначала разберись с Кевином. Я могу пока держаться, он — нет. Эндрю ненавидел его. Черт, он ненавидел это. Ненавидел то, как он в мгновение ока поставил себя на второе место, чтобы Эндрю не пришлось нарушать свое гребаное обещание этому ублюдку, из-за которого его соулмейт изначально и запаниковал. Он проигнорировал все сторонние разговоры, начиная с Ваймака, пытавшегося объяснить, почему КРЭ согласилась на что-то настолько абсурдное, заканчивая гневными словами, выкрикиваемыми Сетом. У Эндрю была только одна цель — выяснить, что за черт на уме у Кевина. — Эй, Кевин, — сказал. — Ты слышал это? Похоже, что некоторые птички скучают по своей тени. Он наблюдал, как Кевин вздрогнул, вероятно, вспомнив, как они пытались завербовать Эндрю в этот ебучий культ. — CRE не должен был одобрять это, — тихо сказал он, так сгорбившись, что казался меньше, чем был на самом деле. — Ты сказал, что он придет за тобой. — Я не знал, что это будет так. Что-то в Эндрю щелкнуло. — Лжец. Он переместился, чтобы лучше видеть лицо Кевина, но тот выглядел так, будто его вот-вот вырвет. Но он не выглядел шокированным. Расстроенным? Да. Но не шокированным, это было выражение человека, который несколько дней думал о чем-то болезненном. Гнев Эндрю поднялся в животе. — Ты знал. Обвинение. Он знал и не сказал. Это был гребаный риск. В основном потому, что Эндрю отчаянно пытался защитить Нила, ему нужно было обезопасить его в течение года, чтобы у них появился шанс, а Кевин все испортил тем, что держал свой поганый рот на замке. — Как долго, Кевин? Сколько времени? — Тренер сказал мне, когда его утвердили, в мае. Май. Месяц, когда приехал Нил, месяц, когда они были чертовски беззаботны, был тем самым месяцем, когда гигантская угроза возникла прямо на пороге его соулмейта. Эндрю был более чем немного взбешен. — Эндрю, он паникует. — Он должен, черт возьми. Я убью его. — Эндрю, он боялся. Он проигнорировал Нила в своей голове. — И когда ты думал рассказать мне? Здесь? Это приходило тебе в твою гребаную голову, Дэй? — Я попросил его не рассказывать, Эндрю, — сказал тренер. Да, потому что так было гораздо лучше. — Ты предпочел тренера мне, Кевин? Эндрю почувствовал, что улыбается той самой улыбкой, которой Нил и он научились у Натана в детстве. Даже на расстоянии он чувствовал, как растет напряжение его соулмейта. — Сколько фаворитизма, а? Предательство — очень знакомое чувство. После всего, что я сделал, чтобы сохранить твою задницу в безопасности, ты позволяешь Рико одерживать верх. — Эндрю, прекрати, — предупредила Эбби. Эндрю ждал, что Нил вмешается, но Нил терял контроль над своей паникой. Ему нужно было поскорее убраться отсюда. — Помоги мне. — Как? Ты, кажется, был согласен, чтобы птица целый месяц держала нас в неведении. — Я не хочу уходить, я не хочу возвращаться. Я не могу вернуться. — Ты тот, кто сказал бы ему «да» и вернулся в слезах, Дэй. Не забывай об этом. Эндрю обычно держал себя в руках, но было так легко заставить его потерять самообладание, если потянуть за нужные ниточки. — Пожалуйста. Он моргнул, вспомнив, как это слово использовалось на протяжении всей его жизни. Эндрю, маленький и испуганный, убегающий из дома, который должен был защитить его, с кровоточащими коленями, Нил, пойманный за запястья, умоляющий Натана не спаливать его. Это был Эндрю без Нила в течение двух месяцев, настолько отчаявшийся, что умолял, чтобы все, что дало ему Нила, вернуло его. Потому что отсутствие его соулмейта причиняло такую боль, что даже слово не имело горького привкуса на языке. Улыбка Эндрю расширялась по мере того, как рос его гнев. — Я ненавижу это слово, и ты это знаешь. — Ты. Эндрю посмотрел на Нила. Он был бледен, дрожал, и ему нужно было поскорее выбраться отсюда. — Ты обещал ему. Не позволяй гневу заставить тебя сломаться, перестань так улыбаться. — Он подверг тебя опасности. — А я подверг опасности всю твою семью. Эндрю, посмотри на него. Он такой же, как мы. Он в страхе. Он знал, что Нил защищал Кевина, когда они были детьми, особенно когда Рико в истерике становился более жестоким, чем это было допустимо. Эндрю вздохнул, похоже, это не изменилось. — Посмотри на меня. Кевин подчинился, испуганный и похожий на ту сломанную тварь, которая стучалась в дверь его гостиничного номера год назад. Эндрю глубоко вздохнул, Нил был прав. Это был страх. Кевин был напуган. — Все будет хорошо. Я ведь обещал, не так ли? Потребовалось некоторое время, чтобы он успокоился, и еще больше времени, чтобы это действительно подействовало, но глаза Эндрю уже были устремлены на Нила. К нему возвращался цвет лица, казалось, он смог подавить панику, но Эндрю знал, что разговор, который последует за этим, будет неприятным. — Я должен был помочь тебе. — Я в порядке. — Ты был готов броситься в панику. — Кевин уже был в панике, Дрю. Что-то теплое поселилось в груди Эндрю при этом прозвище. — Ты мой парень. — Я думал, мы партнеры? — И это тоже. Улыбка Нила была приятной, теплой. Это было хорошо, это приносило ему покой. Всегда, ни разу не подведя. Но она исчезла так же быстро, как и появилась, настолько, что никто даже не успел заметить ее. — Мы поговорим об этом позже, верно? — Не убегая? Нил пристально посмотрел в его глаза, скучные, темно-карие, скрывающие голубые, которые любил Эндрю. И все равно они были прекрасны. — Не убегая.

—

Эндрю не очень любил ходить в Райские сумерки, иногда там было весело, а когда рядом был Нил, то и сносно, но обычно это был просто еще один отвлекающий маневр, чтобы держать свою группу под контролем — в большинстве случаев это срабатывало, и еще помогало то, что напитки были хорошими. Он скучал по своей работе здесь больше, чем по самому месту. Однако его всегда радовало, что со временем Аарон сам отказался от крекерной пыли, и что с тех пор, как Нил присоединился к группе, Кевин стал пить значительно меньше — в основном потому, что Нил сделал своей новой жизненной целью заставить Кевина чертыхаться по поводу алкоголя так же, как Кевин заставлял Эндрю чертыхаться по поводу потребления сахара — и избегать пакетов с крекерной пылью, даже когда их предлагали бесплатно. Эта ночь не доставляла ему удовольствия. Зуд под кожей начинал доставлять дискомфорт, когда он вспоминал тревожные взгляды, которыми Нил встречал эту ночь. Это была не ревность к Эндрю, нет. Это был просто импульс к тому, чтобы присмотреть за одним из членов группы, от которого были одни неприятности. Ники был тем, за кого Эндрю готов был убить. Он был сентиментальным, слишком подвижным, слишком энергичным и раздражающим даже без усилий, но Эндрю готов был убить за него. Понятие семьи было для него чуждым, но он знал, что Ники вписывается в него. Не по крови, а по их отношениям. Ники доказал, что он хочет его и его брата, боролся за то, чтобы они остались, чтобы они были в безопасности и подальше от Лютера. Эндрю заботился о Ники, он ему нравился. Но хотя его комментарии о Кевине на время прекратились, а комментарии о Ниле — за исключением постоянных утверждений о его сексуальности — уменьшились настолько, что они едва замечали, оставалось только, чтобы алкоголь и пыль подействовали на организм Ники, чтобы начались назойливые взгляды. Это дерьмо не могло продолжаться, как ради Нила, так и ради Ники. Так или иначе, Эндрю собирался положить этому конец. — Ты выглядишь сердитым, — сказал Нил. Темная одежда слабо контрастировала с синим светом, который, казалось, заставлял его глаза без контактных линз загораться и светиться, как часть неонового окружения. Он не прикасался к нему, потому что раньше это был Эндрю, но это менялось все больше и больше каждый раз, когда он вспоминал жадные взгляды, которые его кузен посылал Нилу. — Ники. Нил наморщил лоб. — О, ты тоже заметил, — вздохнул он и откинулся на спинку кресла, глядя на толпу, где, вероятно, танцевал Ники. — Он под кайфом. — Это не оправдание. — Это не так. — Что нам делать? — Я не знаю. Я хорошо умею причинять боль людям и угрожать им, но я не знаю, что делать с кем-то важным для тебя. Эндрю схватился за рукав рубашки Нила, гнев быстро пробежал по его горлу и осел в желудке. — Эй, нет. Похуй, что он важен. Если он натворит какое-нибудь дерьмо, делай все, что считаешь нужным. Глаза Нила просканировали его лицо, ища что-то, что, вероятно, он думал, будет там, и, судя по тому, как смягчился его взгляд, он нашел это. — Ты знаешь, что я не стану терпеть дерьмо, если он попытается напасть на меня. И кроме того, Ники не такой, как они, Эндрю. Он немного невежественный, навязчивый и не знает, что такое личное пространство, даже если его ударить по лицу, но он не такой, как они. — Я ненавижу то, как он с тобой разговаривает. Я ненавижу то, как он смотрит на тебя. — Да, кстати, у тебя плохой вкус на мужчин. Эндрю моргнул. — Ты хочешь сказать, что у меня плохой вкус? — Ну, очевидно. Ты считаешь меня красивым, так что да. — Я запру тебя в комнате с Би, пока она не вправит тебе самооценку, придурок. Он мог слышать смех Нила даже сквозь громкую музыку и гул басов, которые заставляли их напиток двигаться с каждым ударом. — Приблизишься? — Теперь это «да»? — Пока я не скажу «нет». Любой, кто не видел облегчения, вытекающего из тела Нила, должен был быть очень, очень слепым. Он практически приклеился к боку Эндрю, прижался к нему, как котенок, лишенный тепла. Это было немного смешно, но до абсурда очаровательно. — Ты такой странный, Нил. — Я ничего не делал. — Рядом со мной ты выглядишь как нуждающийся щенок. — Я и есть нуждающийся щенок рядом с тобой, так что я не понимаю, к чему ты клонишь. Эндрю фыркнул от удовольствия, что привлекло внимание Аарона, который посмотрел между ними и поднял бровь. Эндрю просто уставился на него и положил руку на плечо Нила, который хмыкнул и прижался чуть ближе. Аарон закатил глаза и вернулся к своему разговору с очень пьяным Кевином. — Это смешно, потому что в лучшем случае ты пугающий сукин сын, но в такие моменты ты как маленький котенок, который просит внимания. Нил на секунду отстранился от него, только чтобы посмотреть на него с таким выражением лица: теплым, как камень. — Я не страшный. — Нет, если люди не знают, куда смотреть. Но он был. Абсолютно страшный. Ну, страшным для любого, кто не был Эндрю или лез в то, во что не следовало лезть, что обычно сводилось к тому, что Нил пытался защитить. Эндрю вспомнил случай, когда они были детьми, и Нилу пришлось остаться в приюте с матерью в одном из городов России, потому что было слишком холодно, и они не могли найти гостиницу в течение некоторого времени, Нилу понравился некий ребенок. Это был маленький мальчик, вероятно, не старше восьми лет, но он свободно говорил по-английски и любил общаться с Нилом. Однажды этот маленький мальчик появился с лицом, измазанным черным и синим, с кровью, текущей из носа, и двумя сломанными пальцами. Он плакал и рассказывал, что владелец близлежащего магазина избил его и обвинил в воровстве, которого он, клялся, не совершал. Сделал он это или нет, для Нила не имело значения. В ночь перед тем, как они с матерью покинули этот город, Нил сжег сарай, в котором находилась лавка того человека, пока от него не осталось ничего, кроме пепла. Нил даже не был привязан к ребенку, они просто общались. Это был один из тех случаев, когда Мэри со страхом смотрела на Нила. Эндрю ненавидел это, но, по крайней мере, в такие моменты она не поднимала на него руку. Эндрю вздохнул. Ему хотелось закурить, но в тот вечер ему было не по себе, если бы он оставил группу без присмотра. — Ты можешь присмотреть за ними, чтобы я мог выйти на улицу и покурить? Меня что-то беспокоит. — Ну, да. Но я должен пойти за следующей порцией выпивки, пока Кевин не решил открыть рот и не истощил мою волю к жизни, — Нил сморщил нос. — Я думал, что сегодня он не будет так много пить. — Он не пил много в прошлый раз. — Алкоголь убьет его, и если он умрет до того, как надерёт задницу Рико за то дерьмо, которое тот заслужил, я восприму это как личную неудачу, поэтому я пытаюсь сохранить печень этого засранца. Эндрю захотелось улыбнуться, Нил явно заботился о своем друге, даже если он показывал это в извращенной форме. — В следующий раз мы определим лимит алкоголя. Иди принеси напитки, я подожду, пока ты вернешься. Нил кивнул, встал, взял поднос — что вызвало очень довольное, очень пьяное ворчание Кевина — и отправился в море потных тел людей, не ожидая ничего, кроме как напиться и, возможно, получить секс на всю ночь. Эндрю очень хотелось закурить, но лучше бы его там не было. Уголком глаза он увидел, как Аарон бросил совершенно бесполезную версию Кевина и начал подходить к нему и садиться на то место, где сидел Нил. Он отсчитал четыре секунды, прежде чем Аарон открыл рот: — Ты выглядишь взбешенным. Вопрос о том, что его знают, как бы это ни было обескураживающе и тепло — потому что Эндрю добился этого, добился своих людей, своей семьи — все равно имел свои минусы. Например, то, что он не мог так хорошо скрыть от любопытных людей, что он расстроен, помогало то, что единственными людьми, которые могли это понять, были только два человека, которых он действительно впустил в свою жизнь. Затем он глубоко вздохнул, подергал пальцами, представляя, что там находится сигарета, и заговорил по-немецки. — Ники лучше. У него все хорошо. Мы не слышали от него ни слова о Ниле уже несколько дней, и комментарии о Кевине исчезли, верно? Аарон нахмурился, вероятно, задумавшись, затем кивнул. — Это хорошо. Это действительно хорошо, но каждый раз, когда он под кайфом, он практически пожирает Нила глазами, и это меня очень раздражает. — Я не думал, что ты ревнивый тип? Вы с Нилом буквально две половинки одной души, я не думаю, что здесь есть какой-то риск, брат. Эндрю покачал головой, вот в чем дело. — Это не ревность. Это взгляды. Я узнаю их. Я хочу доверять Ники, но я вижу эти взгляды, и это выводит меня из себя. Необходимость защищать Нила… Эндрю закрыл глаза и резко вдохнул, снова открыл их и посмотрел на брата. — Это почти физически больно — хотеть защитить его и при этом не иметь ничего, что могло бы уберечь его от этого. Ники хороший, Аарон, но я узнаю этот взгляд. На секунду Аарон стал белым как бумага, вероятно, обдумывая последствия этого заявления, но потом он просто вздохнул. — Ты должен поговорить с ним, Эндрю. Ники — хороший человек, но я знаю своего дядю. Он не очень-то поддерживает пропаганду согласия, и каким бы поганым ни было это дерьмо, оно застревает в голове после того, как слышишь его столько раз. Лютер относится к людям как к собственности, и Ники только сбежал от этого. Просто… поговори с ним. Не нужно объяснять, что вы с Нилом встречаетесь. Эндрю сморщил нос. Перспектива того, что люди могут добраться до Нила, беспокоила его не потому, что он был его парнем, а потому, что Нил тоже беспокоился и явно не хотел этого. Просто ему неудобно. — Хочешь верь, хочешь нет, но вы двое не слишком общительны, а Ники определенно не наблюдателен. — Мы же не пытаемся скрыть, что мы вместе. — Да, а еще у нас есть глупый кузен. Аарон столкнулся плечом с плечом Эндрю, что было хорошо. Это отличалось от контакта с Нилом, но не отличалось тем, что было, все же, приятно. Эндрю нравилось иметь брата. Ему действительно нравилось иметь брата-близнеца. — Как ты думаешь, твой парень-идиот поможет мне с уроками анатомии? Эндрю приподнял бровь при смене темы. — Разве это не тот предмет, который ты изучаешь с Кейтлин? Аарону, по крайней мере, хватило порядочности выглядеть смущенным из-за того, что он планирует использовать мозги Нила, чтобы произвести впечатление на соулмейта, которую он трусливо не считал своей половинкой. — В какой-то момент она все равно узнает, понимаешь? — Заткнись, я расскажу тебе. Не похоже, что наша связь не такая же сложная, как у тебя и Нила, ты вытянул все дерьмо в утробе матери. Он вздохнул. — Она просто… много. А я почти ничего. Эндрю понимал это чувство. Он посмотрел на толпу, его взгляд автоматически притянулся к Нилу, который шел к нему, неся поднос, полный стаканов, и все же он, казалось, естественно прошел мимо всех пьяных и обкуренных тел в пространство, ни с кем не столкнувшись. Он думал о том, как хорош Нил, как он великолепен, и Эндрю чувствовал, что он тоже ничтожество. Он понимал Аарона. — Я понимаю, о чем ты. Глаза Эндрю переместились на своего брата. — Может, он и половина моей души, но именно он позаботился о том, чтобы она у меня вообще была. Попробуй поговорить с ней, не упусти момент. Возможно, для нее это будет «нет», но не упускай такой возможности. Аарон уставился на него на мгновение и кивнул. — Поговори с Ники. Он остановится. Нил был почти у цели, красивая одежда прилипла к его телу, которое почти полностью купалось в голубом свете. Возможно, он был прав. Разговоры никогда бы не сработали в домах, где останавливался Эндрю, но его там не было, и Ники не был одним из тех людей, от которых Эндрю приходилось убегать. Он стоял за Эндрю, боролся за Эндрю. Ники заслуживал хотя бы шанса на доверие, даже если оно могло быть небольшим. — Я сделаю это.