Everything's Alright

Оно того почти не стоило. Все эти слезы и сопли, искреннее выражение сожаления между несколькими стонами внезапно протрезвевшего и очень грустного Ники, бормочущего поток извинений, от которых Эндрю быстро отмахнулся и предупредил его не говорить ни слова Нилу, который, вероятно, будет чувствовать себя еще более неуютно. Ники выглядел несчастным, когда говорил, что больше никогда не сделает ничего подобного, и плакал из-за того, что Эндрю впервые так много с ним разговаривал только потому, что он был таким ужасным человеком. Эндрю долго не решался выйти из комнаты и оставить кузена зализывать раны, но он стоял на своем, пока Ники не успокоился настолько, что взял телефон и позвонил Эрику — тогда Эндрю вышел из комнаты и направился прямо к Нилу, у которого, к всеобщему удивлению, в руках был блокнот для набросков. Эндрю глубоко вздохнул, посмотрел на своего соулмейта, и его тело и разум мгновенно успокоились. Столько лет отсутствия возможности догнать Нила и просто наблюдения за тем, как он снова и снова причиняет себе боль, не очень-то помогали Эндрю. Но здесь, где было безопасно, он мог расслабиться, позволить себе быть хрупким. Только Нил, он и сотни способов, которые Нил мог найти для Эндрю, чтобы стать частью его искусства — он видел список вещей, которые его соулмейт хотел приобрести в этом году: масляные краски, сусальное золото и полутораметровый холст. Это было спокойно, гораздо спокойнее, чем он мог себе когда-либо представить, что они могут наслаждаться вместе. — По крайней мере, на этот раз это не уголь, — сказал он вместо приветствия и не упустил случая напомнить ему о том, как он оставил простыни Эндрю и себя самого полностью покрытыми грязью. Нил не отрывал взгляда от своего рисунка и тянул красивой хрустальной авторучкой по листу, которую Стюарт подарил ему для бумаги. — Ну, тогда я советую тебе не связываться с флаконом на прикроватной тумбочке, иначе тебя ждет неприятный сюрприз, когда ты поймешь, что уголь — наименьшая из твоих проблем. Глаза Эндрю автоматически переместились на маленький стеклянный пузырек на столике, крошечную вещицу, которая не могла быть больше четырех дюймов, но почему-то Эндрю чувствовал, что она представляет опасность для целостности его простыней. — И что бы это могло быть? — Индийские чернила. Эндрю закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Я тебя ненавижу. Потому что, конечно, после того, как Эндрю сказал Нилу не использовать уголь на кровати, потому что он не хотел, чтобы его хлам был вымазан черным, Нил нашел материал темнее того и взял его в кровать в знак протеста. — Я так тебя ненавижу. Нил хмыкнул. — Не будь ребенком, я не пролил ни капли. Он остановился и моргнул. — Ладно, я пролил несколько капель, но в свою защиту скажу, что с этой ручкой трудно обращаться. — Используй обычную ручку. Знаешь, шариковую? Синяя, плоская и оттирающаяся. А не дерьмо, о котором сами создатели поняли, что это ошибка, как только оно впервые попало на бумагу. Эндрю уставился на полностью открытую бутылку с чернилами, стоящую слишком близко к его дорогим простыням. — Древние китайские картины показывали отчаяние людей, которые использовали это дерьмо, поэтому следует просто выбросить это. — Тебе не нужно так сильно бояться за жизнь своих простыней, идиот. Я знаю, что делаю. Нил посмотрел между бутылкой, ручкой, потом на рисунок, наклонил голову и прищурился. — Я думаю, что знаю, по крайней мере. С этим рисунком все немного запуталось. Эндрю уставился на него, он знал, что Нил просто пытается вывести его из себя, чтобы он не был таким напряженным, как в клубе. Ну, возможно, только большая часть этого имела такую цель. Он знал, что Нил рисует, потому что хочет этого. Ну, он бы просто использовал деньги Нила, чтобы купить новые простыни, к черту. Он сорвал с себя футболку и подошел к кровати, сел на ноги, залез под одеяло и уткнулся подбородком в плечо Нила, чтобы посмотреть, что тот рисует. Эндрю пару секунд смотрел на бумагу, совершенно ошеломленный, а затем посмотрел на Нила, который уже смотрел на него с мягкой улыбкой на губах. Это был рисунок стадиона Лис, очень подробный рисунок для человека с памятью, не похожей на его собственную. Здесь были скамейки для трибун, точно такие же, какими он их знал, силуэты на площадке, ворота с маленькой фигуркой, держащей ракетку над головой, когда она останавливала мяч от попадания в сетку. На полу были царапины, какие, как знал Эндрю, бывают на корте. Деление защитных акриловых красок в том же порядке, который он знал, было правильным. — Ты уверен, что у тебя тоже нет эйдетической памяти? Поскольку Эндрю был тем, у кого вместо мозга была чертова камера, его всегда поражала способность Нила запоминать и сохранять детали. — Как ты это сделал? — Это твоя часть поля. Я всегда слежу за тобой. Это… легко запоминать все вокруг тебя, ты для меня — точка фокуса. Эндрю уставился на него, голубые, как аквамарин, глаза сияли и были мягкими для него, для него одного. Глаза Нила никогда и ни для кого не были такими. Он смотрел, как волнистые локоны обрамляют его лицо там, где они выбились из маленького хвостика, который Нил все равно завязал. Созвездия веснушек на его загорелой коже и густые ресницы, слегка завитые и светлее, чем они должны быть при таком оттенке коричневого его волос. Красивый. В такие моменты Эндрю завидовал умению Нила рисовать, казалось, что сохранить в памяти было недостаточно. Этот взгляд не должен застрять в мозгу Эндрю. Этот взгляд должен быть обращен к Эндрю. Сырое и неограниченное поклонение, абсолютная привязанность, страсть, забота и… Любовь. Там была любовь. Нил не мог сказать ему об этом, но Эндрю знал, что именно это он видит. Он закрыл глаза и придвинулся, чтобы коснуться лбом костлявого плеча Нила. — Ты можешь оставить свой рисунок? Я бы хотел поцеловать тебя сейчас. Потеряв дар речи, Нил лишь отодвинулся достаточно далеко, чтобы рисунок остался на прикроватной тумбочке, бутылочка с чернилами была закрыта, а ручка положена на край, а затем Нил повернулся к нему, протянув руки, полностью отдался Эндрю. Явное разрешение и ещё более явное желание. Эндрю не терял времени даром, практически забравшись на колени Нила и прижавшись к нему так, словно от этого зависела его жизнь, его губы жадно и голодно искали губы Нила, цитрусовый аромат апельсинов, исходящий от него, указывал на то, что он съел кусочек фрукта перед сном, и Эндрю все еще чувствовал его вкус на своем языке. Он целовал его до тех пор, пока не сгорели легкие, а затем поцеловал еще, взяв руки Нила и положив их себе на талию, исследуя различные шрамы на спине своего соулмейта — рубцы, вызванные кожаным ремнем, которым его били. Уже потрепанная кожа Нила, превратившаяся в грубую плоть, ожоги от сигарет, тонкие рубцы от ножа — он ничего не оставил без внимания, лаская каждый из них и благодаря Нила за то, что он выжил, несмотря на них — и в то же время упиваясь сильным присутствием, которое исходило от него. Нил Абрам Джостен, который, казалось, восполнял каждую унцию энергии, потерянной Эндрю за день. Он отстранился, огонь пробежал по его венам, электричество пробежало по позвоночнику, а пальцы ног подкосились в предвкушении того, как он снова будет искать губы Нила. И Нил был… он был статичен, красив, совершенен. Глаза светились так ярко, что могли ослепить, губы покраснели и распухли, волосы растрепались, он тяжело дышал и выглядел так близко к понятию неземного, как никогда не видел Эндрю — и при этом извивался под Эндрю, радуясь вниманию, упиваясь ощущениями и постоянно желая большего. Был ли он настоящим? Как он мог существовать? — Ты — сон. Потому что он был создан для Эндрю, и это не могло быть реальностью. Он был так счастлив, что это причиняло боль. Нил фыркнул. Красивый звук, к которому он должен был привыкнуть, но он никогда не был одинаковым. Двенадцать лет. Они пропустили двенадцать лет этого тепла, которое ощущалось как жидкий огонь на их нервах. — Значит, я — страшный сон, Дрю. — Нет. Эндрю сказал тихо, шепотом, потому что признавать это казалось неправильным. Он чувствовал себя маленьким, он знал, что он маленький, но не настолько. — Ты как несбыточная мечта. Нил улыбнулся. Счастливый, добрый, понимающий. — Ты знаешь, что это не так. Он поднял руку, чтобы слегка коснуться его щеки. — Я прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки. Его большой палец провел по тому месту, где, как Эндрю знал, находился любимый набор веснушек Нила. — Но я не думаю, что могу судить, ты был моей мечтой с тех пор, как я понял, как это — мечтать, Эндрю. И это, это больно. Потому что Эндрю знал, когда Нил понял, что такое мечты, в то же время он понял, что такое кошмары. Два месяца в одиночестве, оболочка, которая двигалась только в надежде, что Эндрю вернется в какой-то момент — Нил… Нил думал о нем, хотел его, скучал по нему, хотя думал, что его бросили. Эндрю был мечтой Нила, когда ему снились только кошмары. Маленький, такой маленький. Такой ничтожный, такой крошечный. Аарон знал, каково это — иметь кого-то такого большого и быть таким маленьким для человека, который был таким большим. Он вдруг почувствовал себя ближе к своему брату. Эндрю посмотрел на несколько рисунков, разбросанных по стенам их комнаты, на бутылку с чернилами, на красивую перьевую ручку со спиралью, и просто… это было слишком. Он был благодарен, Нил действительно был рядом, он был реальным, близким, и Эндрю был благодарен. Он винил Ники и его волну сентиментальности и вины, Эндрю не был таким сентиментальным до этого гребаного разговора. Забудьте, что он говорил о чувстве близости с Аароном, он ненавидел его. Он ненавидел его и его глупую идею поговорить с Ники. — Хей, — позвал Нил. — Что случилось? — Я не знаю. Он надулся и зарылся лицом в грудь Нила. — Я устал. Все, что произошло сегодня, имеет большой вес, и ты здесь, и я втянул тебя в эту неразбериху, потому что хотел удержать Кевина, а я… я не знаю. Хрупкость. Легко быть хрупким рядом с тобой, потому что я знаю, что ты не будешь пытаться разбить меня на части, пока я собираю их обратно. — Это хорошо. Мне нравится, что ты позволяешь мне помогать держать тебя вместе. Нил поцеловал его волосы, и Эндрю вздохнул. — И ты не делал этого, Эндрю. Кевин — мой друг, я рад, что ты добавил его к растущему числу людей, которых ты принимаешь как бездомных кошек. Эндрю почувствовал, как Нил улыбнулся ему в волосы, и хмыкнул. — Ты не привел Воронов на юг, это не твоя вина. — Твое прошлое буквально становится нам соседями, Нил. Как ты не разрываешься на части? — Я обещал не убегать. Я обещал тебе год. Он пожал плечами. — И Рико встретил Абрама, Нил все еще может оставаться незамеченным. — Ты — это ты. Не говори о себе как о чем-то разрозненном. Мне нравится Абрам и мне нравится Нил, потому что они — это ты. — Абрам — это имя, которое использовала моя мать. Я думал, ты его ненавидишь. Нил звучал забавно в голове Эндрю, поэтому он ущипнул его, чтобы сделать сукиного сына менее счастливым. — Я ненавидел, когда она произносила это имя, потому что я ненавидел в ней все. Но мне нравится это имя. Натаниэль — это тот, кем они хотели, чтобы ты был, Нил — тот, кем ты хотел быть. Абрам — это тот, кем ты всегда был, но все равно они все — те, кто делает тебя тобой. Мне нравится все. Ты, весь ты. Дыхание Нила сбилось, но Эндрю не смотрел. Он знал, что не должен. Нил тоже имел право быть хрупким, но это было трудно, он знал это. — Спасибо. Он мог бы сказать множество вещей: не за что, не упоминай, не благодари меня за это, черт возьми, я сделаю для тебя все, что угодно. Но Эндрю был мелочным сукиным сыном, который обожал своего парня и любил побеждать в спорах, таких же мелочных, как и он сам. — Спасибо, что не испачкал мои гребаные простыни. Он закрыл глаза, его сердце бешено колотилось и было слишком велико для его груди, когда Нил хрипло засмеялся ему в шею.

 —

Каждую из тренировок Лис за последние два месяца можно было охарактеризовать как пытку, Эндрю был почти уверен в этом. У него было терпение, много терпения — но, черт возьми, он собирался заставить Сета проглотить мяч экси и послать Кевина так далеко, как только мог. Новость о том, что Вороны переходят в южный округ, распространилась как лесной пожар по сухой траве, что сделало Лис идеальной мишенью для нового потока сплетен и нападок со стороны злобных, фанатичных поклонников Воронов. Но были и хорошие моменты. Аарон наконец-то поговорил с Кейтлин, а Нил обнаружил — и был шокирован этим — что соулмейт брата Эндрю была женской версией его самого без краски для волос и контактных линз. Кейтлин рассмеялась над выражением лица Аарона, потому что, по всей видимости, она думала, что он уже знает, что она знает об этом, и просто ждал подходящего момента, чтобы заговорить. Она ждала, пока Аарону будет удобно, и не форсировала события. Эндрю нравилось это в ней, это напоминало ему Нила. Тренировки с Рене и Нилом всегда были в какой-то степени забавными, в основном потому, что было смешно наблюдать, как его подруга пытается и не может схватить Нила, который был скользким, как змея, и всегда уклонялся. Никому из них еще не удавалось победить его, а Нил все еще отказывался драться с ними на ножах. Рене была расстроена и взволнована, ей нравился Нил, а Эндрю нравилось, что он нравится его подруге. И, конечно, было и самое лучшее из всего этого. Нил затыкал рот Кевину и Сету насчет экси каждый гребаный день. Не то чтобы Эндрю волновало, что они думают или что хотят сказать, скорее, ему было приятно видеть выражение отвращения на лице Сета, когда он понял, что Нил лучший нападающий, или разочарование Кевина, когда Нил ознакомился с упражнениями кого-то из воронов, но отказался менять свой стиль игры, о чем Кевин постоянно твердил, что это глупо, потому что точность и техника, очевидно, были важнее, чем острые как бритва инстинкты Нила, и все же ему удавалось забивать столько, сколько забивал он сам. Но как бы ни было весело наблюдать за тем, как его соулмейт выставляет идиотами всех, кого он знал, при этом заметно выигрывая у них, это не стоило того, чтобы все в этой команде утомлялись и разевали рты из-за тех усилий, которые он действительно прикладывал к тренировкам в этом году. К сожалению, для плана было необходимо, чтобы Лисы действительно преуспели, Эндрю должен был убедиться, что лицо Нила будет максимально узнаваемым, что люди будут помнить его и обожать — это было несложно, людей привлекают противоречия, а Нил не мог держать язык за зубами даже ради спасения своей жизни — так что если ФБР попытаются забрать его силой, фанаты экси должны вмешаться. Народное мнение не могло напрямую повлиять на гребаное правительство, но давление могло помочь, и Эндрю сделает все, чтобы Нил оставался как можно дольше, играл в экси сколько пожелает, и чтобы фанаты этого проклятого спорта были рядом. Он вытер пот со лба и отбил еще один удар в левом верхнем углу ворот, который снова пришел от Сета, было жалко, что он все еще пытался после седьмой неудачной попытки. Эндрю постарался направить мяч в шлем ублюдка, это было хорошее упражнение на точность. — Признайся, ты пытаешься вызвать как можно больше сотрясений мозга в нашей команде, — сказал Нил. Глаза Эндрю автоматически переместились на него, но Нил не смотрел на него. Нет, этот идиот быстро, путаясь в ногах, прошел мимо защиты Аарона и побежал к Эндрю. Их глаза встретились на секунду, прежде чем Нил атаковал ворота, как наркоман, которым он и был. Он использовал землю, нанося удары близко к стойке и используя ее для рикошета в надежде, что мяч попадет в ворота — что сработало бы просто отлично, если бы в воротах был кто-то еще, кроме Эндрю. Подбросив ракетку так высоко, как только мог, Эндрю успел вовремя, чтобы остановить отскочивший мяч. — Ненавижу, когда ты выдумываешь такую хрень, я знаю, что твои плечи болят не меньше моих, у тебя должно быть хоть немного чувства самосохранения. — Ты всегда можешь пропустить знаешь ли. — И дать тебе почувствовать вкус победы? Я предпочитаю смерть. Нил был достаточно близко, чтобы Эндрю мог услышать, как он весело хмыкнул. — Мы скоро умрем от истощения, если это тебя утешит. Сегодня мы тренируемся с Рене, а на следующей неделе, — лицо Нила немного просветлело. — На следующей неделе у нас будет первая настоящая игра. — Как будто я не слышал, как ты говорил об этом каждую секунду. — Кевин тоже об этом говорит, не только я. — Я игнорирую все, что говорит Кевин. Это скорее привычка, чем усилие, на самом деле. Нил снова бросился бежать, вернувшись к линии полузащиты как раз вовремя, чтобы поймать очень неудачный пас от Кевина — который уже снова бежал, чтобы перехватить пас обратно. Кевина, правда, перехватил Мэтт, но он все равно выглядел уверенным, что мяч вернется в его сетку. Эндрю нравилось делать вид, что ему интересны взгляды и ожидания других игроков, когда они выходили на поле — это было не так, но ему нужно было как-то скоротать время, если он собирался играть в этом году, и это никогда не разочаровывало — видеть шок на лицах всех нападающих, которые не получали мяч, когда они были так уверены, что он будет его. В одну секунду Нил пересекал середину площадки, а в следующую он врывался в первую, вбивал мяч в стену, делал пять шагов, затем ловил его и пробегал еще десять, сильно ударял Аарона, чтобы вывести его из равновесия, и забрасывал мяч прямо в ворота. Эндрю не двигался в тот раз, он знал, что Нил промахнется, но все равно это было немного впечатляюще. Он знал, что Аарон был недостаточно быстр, чтобы угнаться за Нилом, когда тот врывался за первую линию корта, но его брат был достаточно силен, чтобы ударить Нила, и все же он абсолютно пропустил этот момент. Эндрю знал, что ход, который сделал Нил, был тем, который, скорее всего, подействует, пока Сета не будет рядом — что происходило уже некоторое время, он, казалось, намеренно держался на расстоянии от Нила, если только близость не была строго необходима — а Кевин оказался настолько близко в таком плохом месте, что наблюдать за этим было довольно забавно. А вот сессия криков Кевина — нет. В основном потому, что это уже не было в новинку. Эндрю едва мог разобрать, но все же определил некоторые части диалога: -Ты не можешь делать такой рискованный ход, ты упустил момент, это могло стоить нам игры! — и -Да, Кевин. Вот почему я делаю это на тренировках, где мы не теряем очки и совершенствуем эту гребаную технику. Ты в порядке? Воды попить? Может, неплохо было бы сделать перерыв, раз уж ты забыл о том, что такое тренировки-. Эндрю даже не знал, почему он беспокоится, Нил делал то, что он просил. Говорил, был самим собой. Это был рецепт катастрофы, но он был чертовски увлекателен. Тренировка продолжалась еще немного, Рене то и дело улыбалась ему с ворот на противоположной стороне площадки, Кевин закатил еще несколько истерик, Мэтт влюбился в Нила, а Дэн, похоже, была полностью согласна с этой идеей, Сет злился, а Элисон приглядывала за Нилом так, как это чаще всего происходило в это время, потому что эти двое ладили друг с другом, как огонь и бензин. Когда они наконец закончили с дневными занятиями, Эндрю облегченно выдохнул. Он был измотан и хотел принять душ, выпить холодного напитка и больше никогда в жизни не ступать на корт экси. Нил, к счастью, решил часть проблемы. — Привет, — сказал он, подбегая к нему, когда Эндрю шел к раздевалке. — Вот. Он протянул ему полузамерзшую бутылку воды, которую Эндрю практически проглотил целиком, не обращая внимания на боль в голове от слишком быстрого питья. — Мы все еще собираемся тренироваться с Рене сегодня? — Хочешь отказаться? Нил пожал плечами. — Скорее, ты выглядел так, будто собирался упасть в любую секунду, пока стоял в воротах. Эндрю перестал вышагивать и уставился на него, сузив глаза. На лице Нила была та самая улыбка, которая являлась абсолютным дерьмом и могла побудить самого мирного человека совершить убийство. Он услышал шаги, настигающие их обоих, поэтому, прежде чем заговорить, перешел на русский — он был хорош в этом, у них обоих все получалось. Нил довольно хорошо понимал, как работает этот язык, и продолжил говорить. — Кажется, ты просишь меня убить тебя. Парень усмехнулся. — Ты не сможешь, я тебе слишком нравлюсь. Вообще, я просто думал вернуться к тому, чтобы научить тебя обращаться с ножами. Эндрю глубоко вдохнул, слова Нила на секунду застали его врасплох. — Рене уже учит меня. Нил, казалось, размышлял над этим секунду, прежде чем покачал головой. — Она хороша, но не настолько хороша, чтобы победить людей моего отца или людей большого лорда, — сказал он, имея в виду Кенго. — Я могу дать ей несколько советов, если она захочет. Они оба дошли до раздевалки, Эндрю вошел сразу после Нила и направился к своему шкафчику. — Почему ты передумал? — Я уже начал привыкать к вам двоим. Эндрю повернулся и посмотрел на него, приподняв одну бровь. — Это может показаться странным, но это было необходимо. Я очень… приучен нападать, чтобы причинить боль, и мне требуется время, чтобы понять, что вы нападаете на меня по-дружески, а не как угроза, которую нужно немедленно устранить, потому что вы пытаетесь меня убить. Нож только усложнил дело. По правде говоря, в этом был смысл. Эндрю знал, что Нил перестал спать с пистолетом под подушкой в течение месяца, когда они жили без Лис, только потому, что боялся, что причинит ему боль, если проснется от испуга — по той же причине и он перестал оставлять там свои ножи, — и что теперь, когда они жили в разных квартирах, Нил, должно быть, чувствовал себя гораздо более нервным и загнанным в угол, потому что у него не было ничего, чем можно было бы защититься. Конечно, были ножи, но комфорт, вероятно, был не тот. — Как ты думаешь, Аарон сможет прийти? — Хочет ли он вернуться еще раз? — Он был заинтригован в прошлый раз. Эндрю пожал плечами. Нил фыркнул. — Это только с одной стороны. Я бы сказал, что то, как он назвал нас безрассудными идиотами, не уважающими жизнь, больше похоже на неконструктивную критику, которая интригует, но раз ты говоришь… — 57%. Иди прими душ, от тебя воняет. Словно в подтверждение своих слов, Нил наклонил голову и обнюхал себя, пожал плечами, схватил полотенце и направился в душевую. Эндрю вздохнул, слегка постучав головой о металлический шкафчик. Нил впервые будет тренироваться с ним с настоящим ножом, это будет непросто. Травмы Эндрю — травмы Нила, ему всегда приходилось справляться с удвоенной болью, и это была главная причина, по которой Эндрю не оспаривал его отказ от оружия. Все будет хорошо, подумал про себя Эндрю. Твоя боль — это все еще твоя боль, с ним все будет в порядке. Все будет хорошо. Они были готовы ко всему, что угодно, как бы больно им ни было. Нил дал Эндрю шанс помочь, Эндрю мог дать ему это, дать Нилу уверенность в том, что он знает, что нужно делать, и что он доверяет его решениям. Все будет хорошо.

 —

Аарон не выглядел счастливым, когда Эндрю припарковал машину в сарае, который Рене, Нил и он использовали как место для тренировок — оно было действительно хорошим, особенно для полупрофессионального ринга, и аренда была дешевой — на самом деле, он выглядел довольно расстроенным, что было чертовски глупо, потому что он был тем, кто принял приглашение в первую очередь. — Знаешь, если ты не хотел идти, ты мог бы просто остаться с чирлидершей, — сказал он, вынимая ключи из замка зажигания. Хмурый взгляд его брата только усилился. — Если идиоты-самоубийцы собираются драться с гребаными ножами, то кто-то должен быть здесь, чтобы потом тебя вылечить. Эндрю покачал головой и подумал, что это справедливо. Но и бесполезно. — У нас есть Нил, который вылечит нас, если у нас будут слишком глубокие порезы, — Он кивнул на Нила, который махнул Эндрю в насмешливом приветствии двумя пальцами. — У него нет медицинского образования, Эндрю. — Нет, но я практиковался в наложении швов, — ответил Нил, и на полсекунды Аарону показалось, что он собирается поступить правильно и заткнуться, но потом Миньярд все-таки спросил: — Каких швов? Глаза Нила загорелись от возможности вывести брата Эндрю из себя, что он и не пытался остановить. — О, да. Когда практикуешься с ножами с раннего возраста, то получаешь много травм, которые точно нельзя лечить в больнице. Думаю, в первый раз мне пришлось зашивать себя, когда мне было девять лет: порез прошел от плеча до ключицы. Аарон побледнел и выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Эндрю поддержал. — Это было в восемь. Хрип, вырвавшийся у его брата, был, вероятно, не очень хорошим знаком, и он выглядел в полусекунде от того, чтобы его вырвало. Не похоже было, что они лгут. — О да, он сказал маме не зашивать меня в тот день, сказал, что хочет посмотреть, как я сам это сделаю. Нил нахмурился. — Они были полным дерьмом. Но не волнуйся, мне стало лучше. Эндрю не нравилось думать об этом, о том, что ребенок Нил прошел через адские тренировки людей этого гребаного мясника — но, в каком-то смысле, было забавно наблюдать за тем, как Нил использует свою травму, чтобы поиздеваться над Аароном. — Джостен, какого хрена? Правда, какого хрена. Эндрю, как, блядь, он жив? — Я в порядке, уже все прошло, — сказал Нил, не моргнув и глазом, а Эндрю просто послал своему брату страдальческий взгляд, который тот, казалось, понял. — А теперь пошли, Рене ждет. Что оказалось правдой. На ней были плотные черные леггинсы, обтягивающий топ и перчатки без пальцев. Мускулы на плечах и руках, ничем не прикрытые, делали ее вид гораздо более естественным, чем в той очаровательной одежде, которую она любила носить — но Рене была довольна и так, не то чтобы Эндрю собирался что-то говорить. — Привет. Она кивнула, оглядывая всех, но на некоторое время задержалась на Аароне. — Ты присоединишься к нам? — спросила она его. Аарон покачал головой. — Просто хочу убедиться, что мой брат не умрет. Рене кивнула. — Если тебя это утешит, мы с Нилом не причиним Эндрю вреда больше, чем это необходимо для обучения. Это была ложь, Нилу определенно не нужно было бить его так сильно, пока они тренировались, но он тоже это чувствовал, поэтому Эндрю ничего не сказал. А вот Рене иногда резала очень глубоко. — Я принесла деревянные ножи, если ты желаешь, — сказала она, на этот раз обращаясь к Нилу. Тот, казалось, размышлял над этим секунду, прежде чем отказаться. — Боль помогает быть осознанным. Движения, которые обычно не замечаешь, легче зафиксировать, когда они ассоциируются с болью от пореза. — И мы не совсем некомпетентны в этих вещах, Рене, — добавил Эндрю, заслужив улыбку. — Нил — это нечто другое, Эндрю. Мы дрались на улице, Нил… Она посмотрела на него, выражение Натали на мгновение ворвалось и заняло место Рене. — Он другой. — Я могу научить тебя, если хочешь, — предложил Нил, не отводя глаз. — Я пришел обучать Эндрю, технически. Но если ты хочешь, я могу научить и тебя. Рене вернулась обратно и наклонила голову. — Могу я дать свой ответ, когда мы закончим сегодня? — Конечно, звучит хорошо. А затем они приготовились к тренировке, двое из них забрались на ринг. Им не потребовалось много времени, чтобы понять, что как бы хороши они с Рене ни были, Нил был лучше. Эндрю чувствовал, что его плечи вот-вот разрушатся. Они горели, суставы болели от последовательных, более быстрых движений, чем он привык, на коже были неглубокие, поверхностные порезы, которые не закрывали рубашка и повязки — в общем, ощущение движения раздражало настолько, что ему хотелось утащить Нила оттуда. — Я думал, у тебя это хорошо получается, — сказал Аарон рядом с ним, он не смотрел на Эндрю. Он смотрел на быстрый обмен ударами между Рене и Нилом. — Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь замертво. — Я в порядке. Нил тренировал меня еще до Рене. Вопрос в опыте. Он ответил и пожал плечами, что было плохой идеей. Черт. Он схватил ее левое плечо и сжал его, немного массируя и перекатывая. — Я не понимаю, разве он не чувствует боль, которую чувствуешь ты? Эндрю кивнул. — Как же он тогда справляется с этим? Выглядит так, будто ничего страшного не происходит. — У него есть опыт. Аарон замолчал, вероятно, обдумывая возможные причины, по которым Нил привык справляться с болью, не давая понять, что она есть. Он не упомянул, что Нил обычно показывал боль, которую чувствовал, когда был с Эндрю, что он не скрывал от него подобных вещей. Потому что это было важно, для Эндрю это было важно. Но Рене была рядом, и Нил не доверял ей свою боль, он не доверял никому, кроме Эндрю. У него всегда оставался горький привкус на языке, когда они были детьми и его избивали, чтобы найти Нила с распростертыми объятиями, готового утешить его, если он в этом нуждался, только для того, чтобы вскоре после этого узнать, в каком дерьме его соулмейта заставили пройти новую тренировку. Он знал, что Нил не воспринимал это так, что для него боль была знаком того, что Эндрю выжил, и что для него это того стоило — однако, это было совсем другое, быть тем, кто только причинял боль. Трудно было не чувствовать вину. Бывало, когда они росли, воспитатели Эндрю думали так же, как и родители Нила — одним из доказательств этого были шрамы от сигаретных ожогов на спине Нила и плечах Эндрю — и это заставляло его удивляться, как Нил терпит это дерьмо. Было бы проще, если бы он оставался маленьким, не показывая никакого потенциала. Если бы он был посредственностью, Натан не приложил бы столько усилий к воспитанию Нила, и это не привлекло бы Кенго, Нилу не пришлось бы убегать. Отчасти он знал, что это было для него. Это было для него. Эту правду было трудно проглотить, но это только заставило его чувствовать себя более решительным, чтобы каким-то образом получить свободу Нила. — Что-то случилось? Он посмотрел в ту сторону, где Нил пригнулся, перекатился и ударил Рене ногой под колени, атаковал суставы ее рук и в быстрой последовательности вырвал нож из ее руки и отбросил его в сторону. Эндрю фыркнул. Этот сукин сын даже не смотрел на него. — Почему ты думаешь, что что-то произошло? — У тебя голова забита помехами, — ответил он, уворачиваясь от удара Рене. Она не хромала, так что Нил, вероятно, просто вывел девушку из равновесия, ударив ранее. — Например, когда ты говоришь, что знаешь, что я думаю о дерьме. — Возможно, я думаю о дерьме. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? Эндрю на секунду задумался. Мало что можно было сделать, Нил чувствовал свою боль, но они не могли заставить ее исчезнуть, и даже если бы могли, Нил бы не принял это. — Думаю, на сегодня с меня хватит. Даже не ответив, Нил сделал выпад вперед, намереваясь впервые за этот день атаковать. Он скользил как змея, уворачиваясь от ударов Рене, падая на колени, где он подбросил нож, и после схватил его. Все закончилось в мгновение ока: в один момент Нил лежал на полу, нож тупым краем касался кожи его предплечья в положении сорок пять градусов, готовый резать мясо, а в следующую секунду этот же нож был прижат к горлу Рене, и она широко раскрыла глаза, задыхаясь. — На сегодня все, — сказал Нил вслух, произнеся как приказ то, что Эндрю сказал как предложение. Эндрю увидел, как Рене тяжело сглотнула, когда Аарон сдвинулся рядом с ним. Когда он перевел взгляд на брата, это было почти забавно. Аарон широко раскрыл глаза, его челюсть слегка отвисла — он выглядел ошеломленным. Эндрю не осуждал его. Он знал, что Нил сдерживается во время каждой тренировки, он видел, как этот ублюдок дерется по-настоящему, и так было всегда, но в такие моменты это был вопрос жизни и смерти. ДиМаччио научил его этому еще в детстве — это были единственные моменты, когда мужчина оставлял Натана. После занятий с этим человеком Нил всегда получал сильный ушиб или перелом кости. — Что это, блядь, было? — прошептал Аарон, и Эндрю фыркнул. — Я сказал ему, что хочу закончить тренировку на сегодня. Его брат повернулся к нему, глаза все еще были расширены. — А потом он приставил нож к горлу девушки, которая может избить тебя, пока ты не станешь похож на ходячий синяк? Эндрю пожал плечами. — Я улучшился. — Да ни хрена себе. Он снова пожал плечами и подошел к тем двоим, которые к этому моменту уже выполняли небольшую последовательность упражнений. Рене разводила руки в стороны, сгибая их в локтях, а Нил растягивал ноги, касаясь кончиков пальцев — его ноги обтягивали несправедливо хорошие леггинсы, из-за которых мышцы на бедрах выглядели до смешного упругими. Эндрю не потрудился снова размяться, уже помассировав плечи и икры, прежде чем они закончили свою борьбу. — Ты сдерживался, ха, — сказала Рене, но в ее словах не было и намека на гнев. В лучшем случае она выглядела позабавленной. — Отличные движения в конце. Нил нахмурился. — Извини за это. Девушка покачала головой. — Нет проблем. Но где ты научился чему-то подобному? Это было похоже на… военную подготовку. Эндрю наблюдал, как напряжение нарастает в ноющих плечах Нила, как выпрямляется его позвоночник, но выражение его лица не менялось. Нил не доверял Рене, но она ему нравилась. Он казался спокойным, даже когда его спрашивали об этом. В каком-то смысле это была военная подготовка. Так сражались люди Мясника — особый стиль, разработанный для них, тип боя, которому Нила заставили учиться в безжалостных руках многих жестоких учителей, считавших боль слабостью, которую нельзя показывать, в то время как даже малейший промах карался. Это был стиль боя, который в основном включал в себя использование ножей, хотя оружие все равно использовалось большую часть времени. — Что-то вроде этого. Нил склонил голову набок, его глаза прищурились, когда он изучал ее. — Ранее я предлагал преподавать. Ты пришла к какому-то выводу? Девушка хмыкнула. — Ты собираешься учить Эндрю? Ответ пришел через секунду и без колебаний: — Если он захочет, то да. Эндрю почувствовал, как волосы на его спине и руках встали дыбом. Раньше это был отрицательный ответ. Эндрю уже однажды просил Нила научить его, но он знал, что эти движения, этот вид боя, эта точность… это было так близко к Натану, что Нил боялся поставить его в такое положение раньше. — Что изменилось? — Видимо, мое прошлое стучится в нашу дверь. Рико рядом — это все равно, что Кенго в шаге от нас. — Мы можем справиться с Кенго. Нил на секунду взглянул на него, а затем перевел взгляд на Рене. — Не будь глупцом. Я дам тебе необходимое оружие, но не будь чертовски глуп, это убьет тебя. Это не было ложью, Эндрю знал, что не сможет встретиться с якудзой лицом к лицу и победить. Но он говорил не только о себе, он говорил и о Хэтфордах. Стюарт, наверное, скорее отрубил бы себе руку, чем снова оставил Нила одного — ему нравился Нил, он видел в нем испуганного ребенка, которого искал в темных углах холодного особняка, когда был моложе, а также старшего брата для двух своих малышей, которым было меньше года. Стюарт ценил Нила не за то, что он мог предложить, а за то, кем он был. За то, что был членом семьи, за то, что настаивал на борьбе, за то, что давал шанс вместо того, чтобы просто сдаться. — Я хочу учиться. — Скажи это вслух. — Да, Рене. Он научит меня, — сказал он и получил небольшой кивок головой. Девушка мгновение изучала Эндрю, ища что-то. Но потом она просто кивнула и тихо сказала: — Мне бы этого хотелось, Нил. Спасибо. Когда пришло время возвращаться, Аарон и Рене сразу же отправились на заднее сиденье, Нил со вздохом рухнул рядом на пассажирское сиденье. Он выглядел напряженным от чего-то, беспокойным. — Что с тобой? — Ничего особенного, просто я пока не хочу возвращаться в общежитие. Мы с Сетом немного поссорились, я убежден, что он не совсем бесполезный человек, а этот ублюдок делает все возможное, чтобы доказать, что я не прав. Мэтт пытался подступиться ко мне за это, и мне не нравится, что он обращается со мной как с ребенком. Эндрю поднял бровь. Он понятия не имел, что произошло, но он видел острые взгляды между двумя нападающими всякий раз, когда у них было собрание команды или тренировка, и то, как Сет держался на расстоянии, когда Элисон искала Нила — он не знал, что в этом замешан Нил, но он не был удивлен. — Почему тебя это волнует? — Я видел, как он ведет себя с Элисон, когда они не в плохих отношениях. Он защищает, заботится. Он может заботиться и о команде. Нил склонил голову набок. — Это и то, что он разделил команду. Ты и твоя семья не очень привязаны к группе старшекурсников, но вы все равно можете взаимодействовать без насилия. Сет активно ищет драку каждые пять секунд. — Возможно, ему просто наплевать на команду. Нил едва заметно покачал головой, указав на двух других, сидевших на заднем сиденье машины, прежде чем выглянуть в окно. — Ему не все равно. Он хочет быть профессионалом. Я провел небольшое расследование, у него есть младший брат, о котором нужно заботиться, и мама, которой плевать. Он расстроен и не хочет замечать свои ошибки, поэтому он ищет ссоры с Кевином и автоматически с вашей группой. Это имело смысл, особенно если акцентировать внимание на Кевине. Со стороны можно было подумать, что случай с рукой был единственным, когда Рико применил насилие к Кевину — ужасающая личность и отсутствие такта в отношении деликатных тем как бы дополняли образ — но это, вероятно, было далеко от истины. Эндрю знал выражение лица Кевина всякий раз, когда упоминалась фамилия Морияма. Как только упоминался Рико, Кевин терял мужество бороться — это была закалка, а не трусость, как многие называли. Это было повторение, день за днем, пока страх не укоренился в голове Кевина настолько, что мысль о борьбе с ним была почти невозможна. Это был результат регулярного насилия. Эндрю не должно удивлять, что Сет был одним из тех, кто думал, что Рико сломал руку Кевину в порыве гнева, и на этом все. Это не должно его удивлять, но все же удивляет. — Если он не вытащит свою голову из задницы, ничего не изменится. — Я не собираюсь предоставлять ему шанс не делать этого. Сет может быть сукиным сыном, но Лисам он нравится. Если он вольется, мы сможем стать лучше. Эндрю фыркнул. Нил еще даже не сыграл свою первую официальную игру, а уже планировал починить истертые узы этой жалкой командной потуги. — А что, если он не захочет пробовать меняться? Нил улыбнулся, все еще глядя в окно. — Тогда будет очень, очень хорошо, что он нравится Лисам. Людей легко заставить делать то, что они не хотят, при правильном стимуле. — Планируешь угрожать команде? — Неа, слишком много хлопот. Скорее, манипулировать ими, чтобы они думали, что идея помочь Сету стать приличным человеком исходит от них. Эндрю подавил улыбку, его взгляд остановился на Лисьей Башне в нескольких футах от него. — И они говорят, что я самый опасный в этих отношениях. — Это ты решил сразу бросить все карты на стол. — Извиняюсь, извиняюсь, — хмыкнул он сквозь связь. — Ты хочешь пойти куда-нибудь сегодня? Мы можем вернуться до рассвета. Нил перестал смотреть в окно и уставился на него, в его взгляде было облегчение, а также изрядная доля любопытства. — Куда мы пойдем? В его голове промелькнули картины зеленой травы, темного неба и холодного ветра. Это было слишком далеко, но Нил и Эндрю не пропустят бессонную ночь, это был бы не первый раз, когда они не спали долгое время. Ночных тренировок тоже не будет, Кевин оставался с тренером, чтобы проработать игровые вопросы на следующую неделю. — Возможно, у меня есть кое-что на примете, — глаза Нила загорелись. — Может, расскажешь мне? Эндрю задумался. Он мог бы, но это было бы не так весело. — Нет. Но захвати свой этюдник, ты возненавидишь себя, если оставишь его. Он никак не отреагировал, пока Нил изучал его, и кивнул, выглядя более спокойным, чем несколько минут назад. Это было хорошо, лучше, чем небольшое, но нежелательное напряжение в его плечах. Он только надеялся, что это не приведет к обратному результату, показав маленькую полянку.

 —

Все пошло наперекосяк. Честно говоря, Эндрю наполовину ожидал, что это произойдет, но чуть не потерять Нила через пять минут после входа в небольшой лес не входило в его планы. Было приятно видеть его таким возбужденным, широкую ухмылку на лице, большие, широко раскрытые глаза, попытки бежать через деревья, делая несколько небольших прыжков, не уходя с места, и все это при том, что Эндрю удерживал его возле себя, за воротник футболки. — Нил, клянусь, я посажу тебя на гребаный поводок. — Но Эндрю, небо… Да, это была причина, по которой он привел его сюда. Небо. Южная Каролина не была местом, свободным от смога, здесь трудно было увидеть чистое небо, но были и исключения, как это место; небольшая роща, примерно в двух часах езды от Пальметто. Деревья росли близко друг к другу, так что все место было очень закрытым, земля была покрыта мертвыми листьями и ветками, а небольшая тропинка вела на поляну. Небо здесь было чистым, звезды выглядели как мазки белой краски на темном холсте. Нил был первым, о ком он подумал, когда нашел это место во время одной из своих отлучек — когда он оставлял Кевина с Ваймаком в качестве няньки и уезжал один или с Аароном, бесцельно колеся по округе, пока его голова не прояснялась и не была готова к тому, что должно произойти на следующий день. Эндрю держал эту поляну при себе, храня покой, тишину и звезды для себя, но поделиться этим с Нилом было правильно. Они просидели почти час в тишине, единственными звуками, достаточно громкими, чтобы быть заметными, были окружающие шумы и карандаш Нила, царапающий бумагу в его блокноте. Нил наблюдал за звездами, а Эндрю — за ним. Было холодно, не настолько, чтобы Нил захотел надеть пальто, но достаточно, чтобы его щеки немного раскраснелись от ветра. Его волосы были стянуты в низкий хвост, и несколько прядей выбились из него, он прикусил губу между зубами и сосредоточенно сузил глаза. Нил был прекраснее неба. Эндрю задумался, каково это — смотреть на Нила без краски для волос, каково это — снова увидеть этот глубокий, темно-красный цвет после стольких лет, когда он видел его только во сне. Будут ли они того же оттенка, что он помнил, или что-то в его памяти изменило глубину цвета? Он знал, что красный цвет намного больше выделяет загорелую смуглую кожу Нила — в отличие от темно-коричневого, который делал его намного бледнее, чем он был на самом деле — и что он заставляет Нила почти превращаться в живое воплощение жара. Именно это чувствовал Эндрю, глядя на него — тепло, жар. В то же время было ужасно трудно сосредоточиться на чем-либо другом, кроме как прикасаться к нему так, как ему было позволено. — Я скучаю по твоим волосам, — сказал он, не задумываясь об этом. Нил перестал рисовать, оторвал взгляд от листа бумаги и уставился на Эндрю. В нем не было раздражения, только любопытство. Миньярд пожал плечами. — Мне всегда нравился этот цвет. Он хороший, тебе подходит. На губах Нила появилась небольшая улыбка. — Ты единственный, кто когда-либо смотрел на это и думал, что это выглядит хорошо. Большинство из них говорили, что я похож на отца. Моя мать не могла даже смотреть на корни. Что-то в Эндрю сжалось, заскрежетало и запылало от гнева при воспоминании о десятилетнем маленьком Ниле, стоящем перед зеркалом и вынужденном учиться красить волосы самостоятельно, потому что его матери не нравилось смотреть на рыжие корни. — Нет. Нил кивнул, вероятно, понимая, что за этим словом кроется нечто большее, чем Эндрю осмелился произнести. — Ты собираешься перекрашиваться? — Я мог бы. Он опустил голову. — Я не могу представить, что Рико придет на юг и не узнает, кто я. Когда он выяснит это, мой отец не останется в стороне. Не будет смысла продолжать маскировку. Нил поднял одну из прядей, упавших на лицо, и покрутил ее вокруг пальца. — Я могу сбрить их, и волосы будут расти сразу с естественным цветом. — Нет, к черту. Твои волосы несправедливо здоровые и красивые. Ты просто пользуешься мылом большую часть времени, и они все еще мягкие, давай просто перекрасим. Не то чтобы Нил выглядел бы уродливо с обритыми волосами, Эндрю не думал, что он вообще может выглядеть некрасиво. Но ему действительно нравились волосы Нила в таком виде, длинные и полные густых локонов. Это было просто… хорошо. Нилу не разрешалось иметь длинные волосы в особняке Балтимора и даже во время бегов. Это было хорошо, это было ново, и им обоим это нравилось. Эндрю хотел, чтобы Нил оставил их себе. Другой парень секунду смотрел на него, хмыкнул, отложил рисунок и карандаш и протянул руку. — Пойдешь ко мне? Эндрю не понадобилось много усилий, чтобы согласиться, он встал, взял его за руку и сел рядом с Нилом, положив голову на плечо парня. — Спасибо, что показал мне это место. Но зачем? — Здесь легко дышать, — произнес он, начиная играть с пальцами Нила. — А ты выглядел так, будто тебе нужна секунда, чтобы отдышаться. — Я нуждался в этом, — подтвердил он кивком. — Просто слишком много всего. Мне нравятся Лисы, но их много, а я не привык быть рядом с таким количеством людей. Голова Нила легла на голову Эндрю. — Сет изматывает, Мэтт, кажется, считает меня ребенком, за которым нужно присматривать, Элисон хочет получить ответы на огромное количество личных вопросов в те моменты, когда она не очень-то мила, а Дэн просто… просто Дэн. Я думаю, она считает, что должна заботиться обо мне. Это странно, понимаешь? Принимать это. Эндрю понимал. Сначала это были Ники и Аарон, особенно Аарон. Постоянное присутствие и поддержка поначалу были настолько неловкими, что Эндрю иногда чувствовал, как что-то ползает по его коже. Они оставались рядом и были опорой, когда он распадался на части, хотя он никогда ничего не говорил. Затем появилась Рене, с идеальным пониманием и принятием, сражениями, легкими разговорами и кислым, но мягким юмором. Потом добавилась Би и ее искреннее желание помочь — Эндрю знал, что отношения Би с ним не были обычными отношениями терапевта и пациента, они были очень близки друг другу. Иногда Эндрю оступался и мысленно называл ее мамой, и почему-то он знал, что Би не поправит его, если он назовет ее так вслух. Появился Ваймак, который был грубым и шумным, но скорее умер бы, чем позволил кому-то причинить боль Эндрю, и всегда предлагал свой диван или даже свою компанию, если он просил. А потом пришел Кевин, парень, который был частью прошлого Нила и смотрел на него так, словно он действительно чего-то стоил, когда так мало людей делали это раньше. Кевин нуждался в нем, и Эндрю нравилось заботиться о нем, пусть и в несколько извращенной форме. Эндрю никогда не был одинок, у него всегда был Нил, но общаться с людьми, которые хотели бы видеть его рядом, помимо его соулмейта, было страшно и утомительно, но в то же время приятно. Принятие этой части было странным, возможно, самым странным из всего, что он делал. Ему пришлось прийти к согласию с самим собой, что он может принять всех людей, которые пытаются войти в его жизнь, и принять риск, если они попытаются причинить ему вред. Эндрю подумал, что, возможно, если бы Нил не был с ним так долго, он бы не справился. — Я знаю, это странно. Лисы — это что-то вроде пиздеца, но они защитят тебя. Нил хмыкнул. — Для этого у меня есть ты. — сказал он, его голос был мягким. И это было важно для Эндрю. Это была одна из единственных вещей, которые он действительно хотел — иметь возможность защитить Нила. Он знал, что не всегда сможет это сделать, что Нил вполне способен защитить себя сам, но от осознания того, что Нил доверяет ему это, его грудь вздымалась от торжественности и гордости. — И у меня есть ты. Затем Эндрю разжал руки и попросился прилечь на колени Нила, который только кивнул и похлопал себя по бедрам. Они снова замолчали, но Нил не вернулся к своему рисунку. Некоторое время они просто глотали присутствие друг друга. Звезды были прекрасны, Эндрю мог назвать несколько созвездий прямо там, без телескопа, и он был так спокоен, что его клонило в сон. Нил был теплым и практически служил барьером против холодного ветра. Его соулмейт смотрел в небо, распущенные пряди колыхались на легком ветерке, а голубые глаза блестели от отраженных звезд. Может, ему стоит купить фотоаппарат? Он отложил эту мысль на потом. — Падающая звезда, — неожиданно прокомментировал Нил, указывая на небо. Эндрю не видел ее, он не мог отвести взгляд. Не тогда, когда все звезды были прямо там, в Ниле. — Загадаешь желание? — У меня уже есть все, что я хочу. Прямо здесь, — сказал он, поглаживая парня по бедру. Нил засмеялся и провел пальцами по волосам Эндрю. — Попроси что-нибудь еще. Он внимательно следил за тем, как Нил смотрел на него в этот момент. Ласка, забота, мягкость, желание. Эндрю хотел бы услышать то, что, как он знал, Нил имел в виду, когда смотрел на него таким образом, особенно то, что это подразумевало бы, что Нил мог сказать эти слова. Эндрю закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пальцы в его волосах не переставали нежно ласкать голову. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности, — сказал он. Я хочу иметь возможность слышать, как ты говоришь, что любишь меня, не боясь потерять тебя — вот что он так и не озвучил. Холодный ветер продолжал посылать дрожь по его телу, но его защитный барьер даже не дрогнул. Нил остался сильным, хотя он наверняка знал, что имел в виду Эндрю. Вместо этого Эндрю просто получил легкий, негромкий ответ: — Я тоже.

☽✴☾

Нил точно никогда в жизни не видел столько оранжевого. Он все еще чувствовал себя немного подавленным от того внимания, которое он получил, когда его объявили новым нападающим Лис — он так же был немного обеспокоен тем, что его товарищи по команде менялись по очереди, чтобы сопровождать его, пока другие студенты не успокоятся — и Нил действительно думал, что увидел всю степень того, насколько ПГУ может быть преданными команде. Черт, он ошибался. Так ошибался. Наверное, не было ни одной части стадиона, которая не была бы покрыта оранжевым цветом. Нил был в полной экипировке, за исключением шлема, и уже дрожал от предвкушения и легкого беспокойства. С одной стороны стоял Сет, ругающийся и совершенно взбешенный тем, что Хокинг — Горилла — вернулся и, очевидно, будет играть в первом тайме. С другой стороны был Кевин, нервный, критически настроенный и настолько раздраженный, что казалось, будто он засунул всю свою ракетку себе в задницу. Нил уже планировал их смерть. — Ты выглядишь так, будто тебе весело. — Если планирование двойного убийства и четкое представление того, как я собираюсь превратить их тела в асфальт, считается весельем, то да, безусловно. — Так плохо? — Я почти жалею, что сменил позицию, когда мы начали играть. — Кевин или Сет? — Щедрее, мысли помасштабнее. — Удачи тебе с обоими. — Я могу вырубить себя. — Ты такой глупый. — Ты просто злишься, что не подумал об этом раньше меня. Нил подавил желание и посмотрел в сторону, где Рене и Эндрю тихо разговаривали. Он почти мог представить, как Эндрю хмыкает, поднимает брови и смотрит на него, когда Нил говорит какую-нибудь глупость. К счастью, прошло совсем немного времени, прежде чем Ваймак отдал команду начать разминку, и от этого желудок Нила сжался. Нервозность, беспокойство и бурлящее счастье поднимались на поверхность его кожи с каждым вдохом. Когда ноги Джостена коснулись корта, он почувствовал, как его захлестнула бешеная энергия. Оставалось совсем немного. Он игнорировал всю ту чушь, которую Кевин извергал каждые несколько минут, и сосредоточился на том, чтобы удержать Сета в допустимых пределах того дерьма, которое он был способен говорить и делать одновременно. — Так, коротышка, будь внимателен, — сказал нападающий после того, как в шестой раз за десять минут велел Кевину свалить. — Горилла — настоящий сукин сын, который играет грязно и делает больно, он не будет жалеть тебя, потому что ты размером с ребенка. Я не могу играть в полную силу, и идиотский бывший Ворон тоже, но у тебя постоянно горит задница, так что скоро ты нас заменишь. Не позволяй ему прижать тебя к стенке, он поимеет тебя, понял? Нил поднял бровь. Ему не нужно было предупреждение, но он все равно оценил его. — Почему ты мне помогаешь? Меньше двух часов назад ты выглядел так, будто хотел дать мне в морду. Сет пожал плечами и посмотрел между ним и Кевином. — Ты мудак, и я хочу дать тебе по морде, но ты не смотришь на меня, как на пустое место. Ты лучше, чем он, по крайней мере. О, подумал Нил. Ему не все равно. Нил медленно моргнул, глядя на другого нападающего, чувствуя себя так, будто ищет вторую голову или что-то в этом роде, Сет был трудным с первого момента и только минимально приятным, когда Элисон была рядом. Внезапное открытие, что ему не все равно, было странным, но приятным. Он мог с этим работать. Сет закатил глаза на отсутствие ответа. — Блять, Мэтт прав. Ты выглядишь как побитый щенок. Он провел рукой по волосам Нила, взъерошив кудри, которые тот уже убрал под бандану. — Постарайся не переломать кости, салага. Ну, это было немного глупо. Нил привык иметь дело с мужчинами вдвое больше него, желающими причинить ему боль, сколько он себя помнил. И хотя Сет не знал об этом, Нилу все равно было немного обидно, что они считают его таким… хрупким. — Твой идиотский план реабилитации работает. — Поверь мне, я удивлен не меньше тебя. — Что он хотел? — Предупредить меня, чтобы я остерегался Гориллы. Видимо, если он прижмет меня к стене, мне конец. — Этот ублюдок огромный, но ты сможешь с ним справиться, — Нил сопротивлялся желанию кивнуть, потому что Эндрю понимал его, и это заставляло его чувствовать себя менее расстроенным. — Не похоже, что он пытается убить тебя. — Как жалко. — Как они смеют не хотеть прикончить тебя? — Да? Я раздражающий и являюсь магнитом для убийств. Они отрицают мою сущность. Он не мог не посмотреть на Эндрю в этот момент, и был рад, что сделал это. На лице Эндрю была такая маленькая улыбка, что она едва походила на нее, но Нил знал это выражение. Эндрю веселился, и, черт возьми, если это не было одной из самых больших радостей в его жизни. — Я тебя ненавижу. — Насколько? — 59%. Будь внимателен, сейчас начнется твоя игра. Напоминание не понадобилось, но Нил все равно поблагодарил его. Разминка прошла в мгновение ока, и вскоре Нил уже сидел на скамейке запасных и наблюдал за началом матча. Волнение от того, что он выйдет на площадку и будет играть, пока не откажут ноги, было внутри, тлело и заставляло Нила прилагать колоссальные усилия, чтобы услышать, что говорит тренер, в то время как было до смешного просто держать глаза на корте. Эндрю в воротах. Он играл хорошо. Он насмехался над попытками соперников обойти его, защищая ворота всего несколькими поворотами ракетки и… и Нил был так горд, хотя знал, что причина этого в том, что Эндрю хотел, чтобы Нил выделился в этом году, а для этого им нужна была победа. Но учитывая то, как играли Лисы? О, это будет, мягко говоря, нелегко. Нил знал, что команда невелика, что их мало и по сравнению с Шакалами из Брекенриджа это было просто смешно. Очевидно, что хотя Лисы и ненавидят друг друга, своих противников они ненавидят еще больше. Каждый из игроков атаковал с силой, жестокостью и агрессивностью того, кто хотел победить, но… У Лис был не только численный недостаток, но и дерьмовый тайминг. Они были грубы друг с другом, казалось, готовы ударить каждую секунду, и хотя в «мотивационной речи» Ваймака были угрозы для тех, кто начнет устраивать дерьмо, это, похоже, не возымело никакого эффекта. Это было абсолютным позором, потому что, глядя на то, как грязно играли Шакалы, как Горилла выглядел жаждущим ранить одного из нападающих, даже не заботясь о последствиях, и как защитникам и вратарю приходилось работать больше, чем когда-либо, чтобы заполнить пробелы в расстановке, потому что нападающие не вынимали головы из задниц, было очевидно, что раскол в команде — это то, что мешало им перестать быть шуткой и начать восприниматься как команда I класса, которой они и были. — Это гребаный бардак, — сказал Нил вслух. Ники слева от него кивнул, но Ваймак счел это достойным ответа: — Раскаиваешься в своем выборе? — Дело не в этом. У Лис хорошие игроки, тренер. Но что-то не так, — прокомментировал он. Его ноги все еще тряслись от желания выйти на площадку, но наблюдение всегда было на первом месте. Они должны были скорректировать эту команду, если хотели, чтобы у плана Эндрю был шанс. Ваймак поднял бровь. — У тебя есть комментарии, парень? Нил тут же закрыл рот, оценивающе глядя на тренера. Ваймак уже не раз давал понять, что не причинит ему вреда, но инстинкт — сука, его трудно контролировать. Его взгляд снова обратился к игре. Толпа была шумной, Лисицы кричали не менее громко, беготня на площадке не прекращалась ни на секунду, и все представляло собой какофонию движений и звуков, за которой почти трудно было уследить — но любой мог увидеть, что идет не так, что нарушает командную динамику в игре. Защита была нарушена, мяч приземлился на ракетку Гориллы, три Лисы были раздавлены, ворота стали красными, и первое очко было взято. Затем Шакалы впали в эйфорию от первого набранного очка, ревущей толпы, дико болеющей за свою команду и дестабилизируя Лис в процессе игры. Нил с внезапно поднявшейся в горле волной горькой ненависти наблюдал, как Горилла двинулся к Эндрю в ворота и сказал что-то, что, похоже, не произвело на Миньярда никакого эффекта, после чего повернулся и пошел прочь. — Что он сказал? — Не беспокойся об этом. — Эндрю. Даже на расстоянии он мог видеть, как рука Эндрю сжалась на ручке ракетки, но выражение его лица, скрытое шлемом, даже не изменилось. — Нет, я серьезно. Я едва слышал, что он сказал, я отключил его, когда он подошел. Я знаю, что он назвал меня Доу, и это все. Это было плохо для Хокинга, Нил собирался убить его. — Прекрати это дерьмо. Это не имеет значения. — Я не позволю им использовать против тебя то, кем ты был и кто ты есть. — Мне все равно. — А мне нет. И гнев — хорошее топливо для меня. Он увидел, как хватка Эндрю ослабла, и в тот же миг понял, что это потому, что Нил злится на Гориллу, а не потому, что считает, что должен как-то защитить Эндрю. Эндрю не нравилось, что Нил пытается защитить его, когда он мог бороться самостоятельно. Он не стал отрицать, что испытал облегчение, когда Аарон посмотрел на Эндрю и Гориллу суженными, яростными глазами. Черт, как приятно, когда кто-то выступает единым фронтом в защиту Эндрю — даже если они знали, что Эндрю более чем способен расправиться с этим идиотом, если ему это будет реально нужно. Нил был вынужден переключить свое внимание на другую половину площадки, когда Ники рядом с ним закричал, что выиграл какое-то пари, и застал тот самый момент, когда кулак Сета соприкоснулся с лицом Кевина, вероятно, уже во второй раз. Он нахмурился и повернулся к Ваймаку, который кричал на игроков на поле, чтобы они прекратили это дерьмо — о чем Дэн, очевидно, уже позаботилась — и улучил секунду, чтобы сказать: — Вот и я о том же. Гнев должен быть направлен в правильное русло. То, как тренер сразу же отвел взгляд от неразберихи и полностью сосредоточился на Ниле, должно было насторожить, но почему-то этого не произошло. Мужчина изучал его, и хотя Нил знал, что тот ничего не найдет, так как его пустая маска была похожа на маску Эндрю. Сильная и почти несокрушимая, за исключением самого Эндрю. Он выглядел удивленным и довольным, что увидел то, что ему надо. — Им нужен толчок. Мужчина кивнул, а затем склонил голову. — Похоже, ты много об этом думаешь, Джостен. Посоветуешь что-нибудь? У него было много, много нежелательных мнений и множество язвительных комментариев о проблемах каждого в этой команде — включая Эндрю и его самого — но он решил дать тренеру то, что ему действительно пригодится. — Комплекс неполноценности и проблема гнева вашего шестого номера сломают любую возможность построить мост между вашими игроками. Иногда нужно сломать кость, чтобы она зажила как следует. Попробуйте сделать это с Сетом. Это была правда. Сет был слабым звеном, и как бы Нил ни надеялся, что в какой-то момент в течение года он научится видеть, какое дерьмо он творит — шансов было мало, у Гордона было четыре года, чтобы понять, что он дерьмовый человек в первый раз по умолчанию, и что это все портит, но Нил не рассчитывал на это. Если недостаток не будет исправлен, ему придется заделать трещину и сделать так, чтобы она продержалась до выпуска Сета. — Очень сильное мнение для человека, который знает их так недолго, — сказал тренер, выгнув бровь и понизив голос настолько, насколько это было возможно с самого начала общения. Нил перевел взгляд на Ники, проверяя, слышит ли он их сквозь шум обезумевшей толпы. Было почти облегчением то, что глаза парня были прикованы к игре. Нил намеренно решил проигнорировать подразумеваемое обвинение Ваймака и последовал примеру кузена Эндрю, не отрывая глаз от игры. Кевин выглядел разъяренным, его гордость была уязвлена тем, что он не получил первое очко за вечер и бегал по корту, удерживая мяч исключительно на расстоянии десяти шагов, прежде чем передать его дальше, а затем буквально требовал его обратно — всегда получая, потому что, очевидно, отказывался передавать мяч. Кевин был глуп даже для Лис. Прошло едва ли пять минут, прежде чем ворота Шакалов загорелись красным цветом от идеального удара Кевина. Это привело к насилию, игроки соперника ударили нападающего по лицу, сфолили и получили красную карточку, в то время как ревущая толпа Лис горячо и совершенно безумно кричала. Это были совсем другие эмоции, чем те, которые он получал проводя год в Милпорте. Энергия, которая была на стадионе в тот момент, была тем, за что он будет бороться, образ Эндрю, его апатичное лицо, но действующего как непробиваемая стена в воротах, был тем, за что он будет бороться, мурашки по коже и затылку при каждом крике толпы, при каждом отскоке мяча от акрила, запах площадки, адреналин… Нил будет бороться за все это. Однако его размышления длились недолго. Прошло совсем немного времени после гола, и Горилла сделал то, чего все от него и ждали. Сета ударили о плексиглас с таким громким стуком, что эхо разнеслось по площадке, и к тому времени, когда Хокингс слез с него, парень едва удержался на ногах в течение двух секунд, прежде чем опуститься на колени. Было мучительно наблюдать за моментами, когда Кевин оказывался один против двух защитников, Дэн едва помогала ему и теряла мяч из виду достаточно надолго, чтобы темп матча упал — и все это в то время, как Сет упрямо пытался подняться на ноги. В тот момент, когда Мэтту удалось получить мяч и передать его Эндрю, Ники, как никто другой, завопил: — Сет, ради Бога, подай сигнал! Наконец, Сет с огромным усилием поднял ракетку, предупредив судей, что не сможет продолжить матч. Элисон побежала помочь Сету покинуть корт, когда его вытаскивала Дэн. Эбби следовала рядом, с выражением искренней озабоченности. — Двигайся быстрее, — сказал Ваймак, хлопая Нила по плечу. — Ты не хуже опытного игрока. Мне нужно как минимум четыре очка. Нил ничего не ответил, через него пробежал ток возбуждения, когда он шел к корту, слыша, как Ники подбадривает его на заднем плане. Он смутно помнил, что его имя было объявлено в качестве замены Сета, его очень заботило слегка забавное выражение лица Эндрю, увидевшего его на площадке так рано, но менее чем нескромные взгляды Аарона, которые переходили от него к Хокингу, и улыбка Дэн, когда она подошла. — Готов? — спросила Даниэль. — Тренер требует минимум четыре очка. — И ты можешь это сделать. Давай постараемся, — ответила она, когда Нил ударил своей ракеткой по ее. Он начал с нестандартного места, так как это была замена в середине игры, но у него не было проблем с этим. Однажды Эндрю заставил его бросать мячи в ворота, которые он защищал с дальнего конца корта — Нилу это понравилось, и он промахнулся с первой попытки, не отпуская ракетку до тех пор, пока не смог делать это с закрытыми глазами. Нил не обращал внимания на оскорбления соперников, его больше интересовало выражение лица Эндрю, который с каждым словом, брошенным в его адрес, становился немного злее. Он едва удержался от улыбки, когда Эндрю ударил ракеткой по воротам, испугав нескольких спортсменов и прервав поток оскорблений. — Да. Главное — разозлиться, когда говорят гадости. Понял, — сказал Эндрю, и Нил фыркнул. — Значит, разрешаешь завалить Хокинга? Бровь Эндрю приподнялась. — Я осмелюсь сделать это с первого раза. Нил промурлыкал, улыбка прорвалась сквозь шлем и появилась на его лице. — Смотри на меня. Нил постукивал носком по корту — маленькая привычка, приобретенная со временем, которая помогала ему справляться с почти бесконечным потоком беспокойной энергии, которую он испытывал, когда дело касалось экси — и с интересом наблюдал за тем, как Эндрю вскидывает голову, а ракетка уже пришла в движение, когда прозвенел сигнал о продолжении игры: — Пора бежать, кролик. Это тебе. Нил даже не взглянул на него прежде чем побежать, только услышал звук удара мяча о землю один, второй раз, прежде чем он был выпущен. Ему не нужно было смотреть, не тогда, когда он знал, что мяч придет к нему, Эндрю сделает так, чтобы это случилось. Эндрю всегда знал, как найти его, несмотря ни на что. Как только мяч отскочил от задней стены достаточно сильно, чтобы полететь в Нила, он не терял времени, так как защитница уже расположилась против него. Он побежал, обходя ее и выводя из равновесия, когда она попыталась ударить его, но попала только в воздух. Нил продвигался вперед так быстро, как только мог, вскоре он сделал десять шагов и отправил мяч Дэн, а та отправила его Кевину, у которого, похоже, была какая-то проблема с Гориллой. Нил поспешил дальше, жжение в ногах и сухость во рту, когда он подошел достаточно близко, чтобы Кевин увидел его и решил, что это достаточно приличный вариант. Этого Нил и добивался. Когда мяч был послан в его сторону, Горилла тут же изменил траекторию, чтобы врезаться в него с силой — чего, опять же, Нил и добивался. Он рассчитал свою силу, послав мяч по воздуху с достаточной мощностью, чтобы Хокинг успел поймать его за полсекунды до того, как Нил с размаху врезался в него. Он ударил коленом в икроножную точку, и даже с защитной броней это было больно. Не помогло нападающему и то, что Нил точно знал, как ударить человека по ребрам так, чтобы никто не видел, как он это делает. Вернуть мяч было легко, в его распоряжении снова было десять шагов, что было хорошо, поскольку он находился близко к воротам. Его удар не был чистым и идеальным, как у Кевина, Нил не был и никогда не будет таким, как он — со всеми углами и техникой. Нет. Он состоял из инстинктов, скорости и такого отчаянного желания играть больше и больше, что это делало его непредсказуемым, иногда несовершенным, но в основном точным. Ворота загорелись красным, и когда он обернулся, Горилла все еще лежал — как и Сет до этого. Нил подбежал к нему и протянул руку, чтобы улучшить свой имидж после того, как он жестоко повалил его, а также чтобы предупредить. Когда защитник не принял его предложение, Нил слегка наклонился и сам взял его за руку так, что казалось, будто его жест принят. Затем он улыбнулся, наклонил голову и четко произнес: — Если ты собираешься играть, чтобы поиметь нас, я собираюсь сделать то же самое и даже хуже. А затем он добавил, чувствуя, как его губы расходятся в другой, более жестокой улыбке. — А в следующий раз, когда ты будешь говорить дерьмо в адрес Эндрю, я отрежу твой гребаный язык. Это было все, Нил побежал обратно от Хокинга, его глаза ненадолго остановились на Эндрю, который, как он знал, уставился на него. — Ненавижу тебя. — Тебе понравилось смотреть на это, признай. — Это был хороший конкурс писающих. — Пошел ты, придурок. В итоге Нила не заменили, и он отыграл всю игру, а Кевин и Сет выбывали из игры, чередуя друг друга. Он набрал пять очков, на одно больше, чем требовалось. Лисы выиграли с перевесом в два очка. Нил чувствовал, как адреналин и энергия проникают в каждую клеточку его тела, и ему нравилось это ощущение — даже лекции Кевина о том, насколько опасен и рискован его стиль игры, не заставили его поникнуть. Все члены команды были безумны, заряжены энергией, кричали и рвались к победе. Нил ничем не отличался от них. Сейчас раздевалка выглядела не такой мрачной, как перед игрой. — Я бы хотел поцеловать тебя прямо сейчас. Черт, как же мне хочется, — сказал Нил Эндрю, глядя на него через всю комнату, пока тот собирал свои вещи для душа. — Немного жалко, что победа вызывает у тебя стояк, Джостен. — О, заткнись. Я счастлив. Эндрю остановился, его руки перестали рыться в шкафчике. На секунду Нил подумал, что он возможно сказал что-то не то, но затем на лице другого парня появилась маленькая улыбка. Она длилась всего мгновение, но заставила сердце Нила биться еще быстрее. Ажиотаж от победы был сметен, и Эндрю вторгся и занял место всех этих эмоций. — Хорошо. Это хорошо. Нил почувствовал, что смягчается. Эндрю тоже был счастлив. Это определенно было хорошо. Это было больше, чем хорошо. Это было чертовски прекрасно.

 —

На следующий день стало заметно, что старшекурсники полностью сожалеют о ночной попойке: их впалые красные глаза и ворчливое бормотание о том, что они так рано встали в пятницу, были слишком очевидны, чтобы не заметить это. Нил находил ситуацию забавной, тем более что он часами нежился в объятиях Эндрю, практически заключенный в защитный пузырь, который мог обеспечить только его соулмейт. Это не помогло ему заснуть, но, по крайней мере, ситуация была менее тяжелой, чем у Мэтта, который кривился при каждом шаге и потирал виски от боли похмелья. Компания Эндрю прибыла последней, Нил мгновенно переместился к ним и встал рядом с Эндрю — правда, Лисы должны были быть в полном неведении, ведь они не понимали, что Нил и Эндрю — это одно целое, и наблюдали, как Ваймак подошел к ним, указывая на лицо Кевина. — Как, черт возьми, они тебя разбудили? — нахмурился Ваймак. — Они не дали мне поспать. — Разумно. Он ответил кивком, но Нил был полностью сосредоточен на чем-то другом. — Пошли. Они шли к автобусу, но голова Нила крутилась вокруг одной детали. — Если ты был со мной во сне, то кто не давал Кевину спать? Эндрю взглянул на него краем глаза. — Аарон заставил меня заснуть. — Почему? — Хотел, чтобы я немного отдохнул. — Я знал, что есть причина, по которой мне нравится твой брат. Эндрю поднял бровь, но ничего не ответил. Он просто пошел и сел в автобус. Это была самая кричащая, нелепо оранжевая вещь, которую Нил когда-либо видел в своей жизни, но широких, удобных сидений в одном ряду было более чем достаточно, чтобы он решил, что это лучший автобус в мире. Эндрю, даже не моргнув глазом, направился в заднюю часть транспорта, а их компания расселась так же, как и другие Лисы. Нил, тем не менее, проводил Эндрю на последнее место, уступив ему сиденье у окна, потому что знал, что так он будет чувствовать себя в большей безопасности, а Нил будет чувствовать себя спокойнее, выступая в качестве барьера между Эндрю и остальным миром. — Просто предупреждаю, я собираюсь в конце концов заснуть, — сказал он, как только устроился, игнорируя взгляды, которые, как он знал, были направлены в их сторону. — Я тоже. — Это хорошо. Еще слишком рано. — Это вина твоего гребаного друга. — Он и твой друг тоже. Эндрю сузил глаза на Нила. — Да пошел ты, это так. — Сначала он был твоим другом, ты не можешь перекладывать ответственность на меня. — Ты согласился защитить его от Рико, заботься о своем ребенке. — Ты защищал его с девяти лет, пока тебе не пришлось сбежать, Джостен. Не начинай. — Но он не знает, кто я, поэтому на мне нет никаких обязанностей. Разумное оправдание. Эндрю хмыкнул, но ничего не ответил. Вместо этого он переместился на своем сиденье, стараясь устроиться как можно удобнее, ведь поездка будет долгой. Нил тоже ничего не сказал, он просто откинул голову назад на мягкое сиденье и сомкнул пальцы, сон быстро вызвал привычное помутнение, но все еще достаточно осознанное, чтобы заметить, как мизинец Эндрю соединился с его собственным, в легком прикосновении. Нил закрыл глаза и в считанные секунды окончательно погрузился в сон, и после, когда Джостен меньше всего ожидал этого, тренер оказался рядом с ним, толкая его в плечо. Он моргнул, все еще слишком сонный, чтобы держать глаза полностью открытыми. — Мы почти на месте, — сказал Ваймак. — Разбуди Эндрю, чтобы он мог разбудить Кевина. Нил быстро моргнул, восстанавливая координацию конечностей и функциональность мозга. — Он проснулся, — пробормотал он в ответ, садясь прямо и потирая лицо. Тренер посмотрел между ним и Эндрю, подняв бровь, когда обнаружил, что глаза другого парня закрыты. Нил вздохнул и позвал: — Эндрю. Парень хмыкнул, его глаза все еще были закрыты. — Я хочу знать? — спросил тренер. Нил пожал плечами. — Поверхностный сон. — Знаешь что? К черту, просто разбуди Дэя. Осталось всего двадцать минут. Нил посмотрел на спину Ваймака, когда тот уходил, и прошел между каждым Лисом, проверяя, проснулись они или нет. — Хочешь, я разбужу его, чтобы ты еще немного поотдыхал? — спросил он. — Кевин ударит тебя по физиономии. — Он может попытаться. Эндрю не ответил, но открыл глаза и уставился на него. Нил не улыбнулся, но почувствовал, что смягчился от этого взгляда. — Хей. — Хей. Он вздохнул и встал. Нил наблюдал, бесконечно забавляясь тем, как Эндрю подошел к Кевину и без предупреждения повалил его на землю.

 —

Когда Нил впервые встретил Кэти Фердинанд, он автоматически возненавидел ее. Всё — начиная с ее голоса до слащавой улыбки — выводило его из себя. — Кевин! — сказала она, ее голос был хриплым и высоким. — Мы так давно не виделись, я так рада, что ты пришел. Нил проигнорировал Дэн, театрально теряющей сознание в объятия Мэтта над явно фальшивой улыбкой Кевина для прессы, чтобы послать волны ледяной неприязни женщине, если она решит подойти к нему с этим тошнотворно сладким запахом. — Мгновенная неприязнь — это веха даже для тебя, — прокомментировал Эндрю, выглядя позабавленным. Нил повернулся к нему и сузил глаза, но там ничего не было. Только скучающее безразличие. — Ты говорил мне не притворяться личностью, отличной от моей. — И ты прекрасно справляешься, поздравляю. Он не ответил. — О, всем привет. Кстати, вы, ребята, были потрясающими вчера вечером. Кевин, у тебя волшебное управление. Команда намного улучшилась с тех пор, как тебя перевели. — Они уже были на полпути к этому, — ответил Кевин. Нил проигнорировал их, он и раньше не был заинтересован в интервью, а теперь и подавно. Он бы остался довольствоваться тишиной и покоем, но, к сожалению, не прошло и минуты после того, как Кэти вонзила свои когти в Кевина, как она повернулась к Нилу с голодными глазами: — Нил Джостен, — сказала женщина, придвигаясь ближе к Нилу, как будто собиралась обнять его, в то же время он сделал два шага назад. — Полагаю, ты уже слышал хорошие новости? После одиннадцати часов прошлой ночи твое имя стало третьим по количеству поисковых запросов на сайте НАСС «нападающие экси». Это ставит тебя сразу после Рико и Кевина. Что ты чувствуешь на этот счет? Нил сузил глаза, его желудок неприятно сжался. — Мне все равно. Женщина нахмурилась, но не сбавила своего радушного выражения, когда снова повернулась к Кевину. — Ты поговорил с ним? — Я думал, мне не нужно говорить об этом, — ответил Кевин таким тоном, от которого дискомфорт Нила померк в вспышке гнева. — Поговорить о чем, Кевин? — Я хочу, чтобы ты был на моем шоу сегодня утром, — ответила Кэти, снова сверкнув своей дурацкой фальшивой улыбкой. Она выжидающе посмотрела на него, но Нил ничего не сказал. Просто уставился на нее. — Все хотят знать, кто ты такой. Она раскинула руки в величественном жесте, когда Нил сделал еще один шаг назад, краем глаза заметив приближающегося Эндрю. — Ты — таинственное прибавление к команде Лис, новичок из маленького городка в Аризоне. Играешь как профессионал, но тренер Эрнандес сказал, что ты освоил экси за год, просто читая руководства и тренируясь. И все же это была ложь. Но не то чтобы Нил хотел поправить ее. — Кевин сказал, что после выпуска ты собираешься подписать контракт с американской лигой. Амбиции и мечты с такого скудного начала, не так ли? Пришло время для твоего дебюта. Нил поднял бровь, представляя, что это будет момент, когда Эндрю пожалеет о том, что сказал ему не скрывать свою истинную личность. — Я могу сказать «Нет, пошла ты» на достаточном количестве языков, чтобы ты поняла лучше. Реакция была мгновенной. Лисы, за исключением Кевина и Эндрю, сразу же начали смеяться. Ухмылка Кевина была сметена с его лица с такой интенсивностью, будто ему дали пощечину, Кэти выглядела потрясенной и ошеломленной, а Эндрю скривил губы, вероятно, пытаясь подавить собственную улыбку. Ваймак выглядел усталым и сожалеющим о том, что привел его сюда, что было вполне справедливо. — Этот гребаный рот. — Тебе нравится. — Забавно видеть, как их представление о тебе разрывается на части. Нил подавил смешок, вызывающе подняв подбородок на Кевина, который, казалось, был в двух секундах от того, чтобы наброситься на него. — Тебе не нужно стесняться! — сказала Кэти, заставляя себя смеяться. — Ты вчера показал себя миру, Нил! Подумай о своих поклонниках! Тебе просто придется ответить на несколько вопросов, ничего особенного, я обещаю. Он начал подумывать о том, чтобы сказать ей «Нет, пошла ты» на всех языках, которые он знал, но решил не отвечать и посмотреть, насколько сильно она сможет подорвать ее собственный имидж, говоря так, словно Нил был просто незрячим подростком. — Я уже сказал «нет», — ответил он, когда женщина наконец решила замолчать. В его выражении лица наконец-то появилось раздражение. — Ты не мыслишь масштабно. Этот год может стать для тебя решающим. Если ты хочешь чего-то добиться, тебе нужна наша помощь. Все так прекрасно складывается для тебя. Не дай этому рухнуть слишком быстро, иначе ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Кевин, ты понимаешь, не так ли? — Он идет, — сказал Кевин, ядовито и уверенно. Так уверенно, будто это было его решение. Но это было не так. — Ты не говоришь за меня, Дэй, — плюнул он по-французски, не обращая внимания на ошеломленные взгляды Лис, услышавших, что он говорит на другом языке. — Расскажи мне все, что он говорит. Я предупреждал его, чтобы он не пытался принудить тебя к чему-либо. — Хорошо. — Ты ведешь себя глупо. — И это мое право. — Нет, это не так. Иди и веди себя хорошо, или, клянусь Богом, я больше никогда не буду тебя тренировать. Я откажусь от тебя, Джостен. Ты даже сможешь вернуть свои ключи от тренера, так как они тебе больше не понадобятся. Нил поднял бровь. Возможно, в другое время эта угроза испугала бы его. А сейчас? Нилу было все равно. Он тренировался с Эндрю с десяти лет, он никогда не был один на корте, и это его не пугало. С другой стороны, Эндрю, казалось, был очень расстроен Кевином. — Я помню, как говорил тебе в день приезда Нила, Кевин, что ты не должен пытаться контролировать его. Эндрю скрестил руки и вздернул голову, пряди его волос струились по лбу, а в ухе виднелся пирсинг. — Разве нет? Гнев Кевина угас так же быстро, как и появился. Он был достаточно потрясен, чтобы не задаваться вопросом, как Эндрю понял его, говорящего по-французски. — Общеизвестность пойдет ему на пользу, Эндрю, — пробормотал он. — Я бы не сказал ему идти, если бы это было не так. Это выглядело фальшиво, но это не имело значения. Важно было то, что Эндрю, казалось, думал, взвешивал возможности, преимущества и недостатки. Он повернулся к Нилу, говоря по-русски, — Возможно, он прав. Это может быть полезным. Оно делает тебя более заметным для общественности, более опасным, если они захотят поймать тебя. Нил хотел возразить. Но он понял, в чем дело, ему это не нравилось, но он понял. — С ней? Серьезно, Эндрю? — Рассматривай это как возможность сорвать шоу. Хм, подумал он, это звучит интересно. Но не достаточно. — Ты хочешь, чтобы я пошел? Потому что если бы он хотел, Нил больше не задавал бы вопросов. Он бы пошел. Даже если ему не понравится эта идея. Эндрю задумался, а затем кивнул. Нил вздохнул, волна прежней усталости накрыла его. — Хорошо, Кевин. Я пойду. Он заговорил, вернувшись к английскому языку. Глаза Кэти блестели, а Кевин выглядел довольным. Эндрю это не понравилось. — Не пытайся повторить что-то подобное, Дэй. Я не буду повторяться трижды. Он не твоя игрушка, чтобы играть с ним. Кевин застыл, широко раскрыв глаза, и медленно кивнул. Кэти Фердинанд, казалось, не замечая всего этого напряжения, или просто не заботясь о нем, воскликнула взволнованное «Отлично!», прежде чем повернуться и направиться в свою гримерную. Кевин выглядел слегка зеленоватым, старшекурсники — ошеломленными, Ники — смущенным, а Аарон — самодовольным. Эбби и Ваймак выглядели так, словно хотели быть где угодно, только не здесь. — Если случится дерьмо, это твоя вина, — сказал Нил, изучив выражение лица всех присутствующих. Эндрю пожал плечами. — Кажется, это справедливо.

 —

Нил чувствовал себя неуютно из-за макияжа, слой тонального крема на щеках, чтобы скрыть веснушки, и тушь, чтобы подкрасить ресницы, заставляли его ощущать себя немного… чересчур искусственным. А для человека, который постоянно боролся за то, чтобы оставаться настоящим, такой неестественный вид не очень-то помогал его и без того полуразрушенной психике. В любом случае, теперь, когда ему не нужно было оставаться в гримерке со всеми этими зеркалами, это было не так уж и плохо, поскольку он ждал своего выхода на сцену вместе с Кевином. Кевин, который заметно побледнел с тех пор, как Кэти Фердинанд практически подняла запретную тему Лис в последние дни — Эдгар Аллан и тот факт, что Кевин не вернулся к игре за Воронов. Тем не менее, хорошо, что женщина не стала зацикливаться на этом, а продолжила: — Это действительно удивительно, что ваша первая игра была победой над Брекенриджем, ты не находишь? Ты набрал три очка прошлой ночью, пятикурсник Сет Гордон — два, а затем пять очков вашего новобранца обеспечили победу. Давай поговорим о Ниле Джостене, ладно? Я умираю от любопытства! Кевин улыбнулся, выглядя немного спокойнее теперь, когда Нил был в центре внимания, идиот. — Конечно. — Ты действительно знаешь, как удивить, не так ли, Кевин? — спросила Кэти, Нил закатил глаза. — О чем ты думал, набирая человека, который должен был быть таким неопытным, и что ты сделал, чтобы он стал таким хорошим за такое короткое время? — Нил может быть кем угодно, но только не неопытным. У него есть характер, с которым нужно работать, но по духу он именно то, что сейчас как раз таки нужно Лисам, — сказал Кевин, скрестив ноги и положив руки на колени. — Мы просмотрели сотни файлов в поисках кандидатуры запасного нападающего на этот год, и Нил был единственным, кто привлек наше внимание. Как только мы его увидели, то сразу поняли, что должны принять его. Нам повезло, что мы добрались до него раньше остальных. — Я слышала, вы приложили немало усилий, чтобы заполучить его, — сказала Кэти. — Даже отказались разглашать имя в КРЭ, это правда? В этот момент Нил перестал обращать внимание. Он знал обо всем, о чем они будут говорить. Речь шла не о нем или его игре, а о видимости, об удовлетворении любопытства публики, а Нила все это не интересовало. Он хотел играть, ему нужно было его искусство и Эндрю. Только это. Он оставался там, слушая и ничего не понимая, пока его не позвал помощник, объявив, что скоро придет время пройти на сцену. Нил напрягся, сделав глубокий вдох. — Я вот-вот выйду. — Волнуешься перед славой? — Да пошел ты, Эндрю. Он наблюдал, как тот же ассистент подал знак «можно» Кэти, которая тут же кивнула, ухмыляясь: — Почему бы нам не взглянуть на него еще раз? — спросила Кэти. — Давайте посмотрим на парня, который заменил Рико Морияму рядом с Кевином. Представляю Нила Джостена, нового игрока Лис Пальметто! Нил стиснул зубы, по его позвоночнику пробежала дрожь. — У меня такое чувство, что ничем хорошим это не закончится, — сказал он, выходя на сцену. Он заставил свое выражение лица стать пустым, но расслабился. Это была не опасная ситуация, ему не нужно было держать себя в напряжении. — Так бывает, когда ты самый параноидальный человек в мире, — ответил Эндрю, а затем продолжил. — Все будет хорошо, Нил. Это было оглушительно. Крики и одобрительные возгласы зрителей, когда он пересекал сцену к столику Кэти — стало немного лучше, когда он заметил, что Лисы выкрикивают его имя, даже Аарон. Он избежал неуверенных объятий женщины и сел рядом с Кевином, игнорируя пустой диван рядом с ним. — Разве это не интересно? У Кевина снова есть напарник! Она положила подбородок на тыльную сторону руки и откинулась назад. Нил скривился от отвращения, вспомнив, как они были детьми, и Рико очень злился, что он нравится Кевину, и в итоге пытался ударить мальчика. Кевин уже тогда был выше и сильнее, но Рико уже пугал его. Нил ненавидел, когда его сравнивали с Рико в чем бы то ни было. — Я не преувеличиваю, когда говорю, что ты — горячая новость, Нил. Ты — любитель, который привлек внимание национального чемпиона. Такое бывает только в сказках, не находишь? Каково это? — Немного удивлен происходящим. Он пожал плечами. — Я отдал все силы в Милпорте, потому что думал, что это мой последний шанс с экси. Кевин был последним человеком, с которым я думал столкнуться в Аризоне. Он сказал, не преминув показать свое недовольство тем, что именно Кевин нашел его. Однако он был рад, что Эндрю оказался там. — К счастью для нас, они нашли тебя, — сказала Кэти. — У тебя природный талант, создается впечатление, что ты играешь так же долго, как Кевин! Однако жаль, что ты так поздно пришел в спорт. Представь, где бы ты был сегодня, если бы начал играть несколько лет назад? Возможно, тебя бы взяли в команду Эдгара Аллана или в национальную сборную, если Кевин прав насчет твоего потенциала. Почему ты так долго ждал? — Раньше меня это не интересовало. Он наклонил голову, подавляя гримасу при мысли об игре за Воронов. — Я начал играть, потому что это выглядело достаточно интересно, чтобы попробовать, я был новеньким в городе и никого не знал. Я и представить себе не мог, что все обернется именно так. — Если ты не возражаешь, я могу занять твое место, — сказала она, подмигнув. — Я не против остаться рядом с Кевином. — Ты действительно хочешь быть между двумя нападающими? — ответил Кевин с отрепетированным весельем. — Это вообще возможно? — сказала Кэти с мечтательным видом, Нил не подавил гримасу в этот раз. Это было чертовски неловко. Нил сосредоточился на том, чтобы отвечать, когда его спрашивают, и только. Было ясно, что он здесь не в центре внимания, за что он был благодарен, но от этого потока вопросов ему хотелось проткнуть барабанные перепонки. — Напомни мне никогда больше не подходить к этой женщине без ножа. — Ты не убьешь ее. Слишком много работы с избавлением от тела, — фыркнул Эндрю. — Из нее получилась бы отличная пара бетонных ваз. — Я брошу тебя в комнату с Би, Джостен. Я серьезно. — О нет, что со мной станет после всего этого горячего шоколада и зефира? Будь милосерден, Эндрю. — Пошел ты. Прошло всего несколько минут непринужденной беседы, прежде чем Нил заметил. Вопросы. Они слишком часто сводились к Рико. Что-то было не так. Он посмотрел на лицо Фердинанда и узнал там блеск, азарт, возбуждение от того, что что-то вот-вот произойдет. Дерьмо. — Эндрю, — торопливо позвал он. — Черт, кажется, Рико здесь. И, как будто подгадав, Кэти сказала, что у нее есть подарок для Кевина. Толпа начала кричать вместе с играющей музыкой, хлопая в ладоши, топая ногами и припевая король, король, король. Кевин выглядел тошнотворно бледным, как будто был мертв. И стало только хуже, когда он увидел Рико Морияму, стоящего там с улыбкой на лице. Он отличался от того, каким его помнил Нил. Более высокий рост, короткие волосы, идеально сшитый черный костюм, и поза, которая заставляла его выглядеть больше, чем он был на самом деле. Нил почувствовал, как в животе вспыхнул гнев. Рико и Кевин не виделись девять месяцев. Девять месяцев с тех пор, как Рико сломал нападающему руку, зная, что он никогда не станет номером один. Номер два в экси. Номер два в его семье. Нил ненавидел его тогда, и он ненавидел его сейчас. — Не облажайся и успокойся, — сказал он Эндрю. — Я позабочусь о нем. Последовали помехи, а затем: — Не убивай себя. Он фыркнул, потому что он пережил и худшее, чем Рико Морияма. Если Мясник не смог сломить его, то второй сын точно не сможет. — Кевин. Прошло много времени. Из зала раздался растерянный, сердитый звук, и Нил на секунду отвел взгляд. Он увидел Эндрю, его лицо исказилось от ярости, он схватил Рене за запястье, как бы останавливая свое наступление. — Успокойся. — Если он тронет тебя, я убью его. — Эндрю, я позабочусь о Кевине. — Я беспокоюсь о том, кто, блядь, позаботится о тебе. Почти незаметно Нил покачал головой и дал понять, что с ним все в порядке. И это было правдой. Нервничал ли он? Да. Но ладно. С Рико он справится. Он смотрел, как Кевин и Рико обнимают друг друга, и страдание на лице его друга вызвало гнев в животе. — Мне кажется, ты уменьшился с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Тебя здесь мало кормят? Рико говорил обманчиво милым тоном, открыто указывая на то, как сильно Кевин трусит от страха. — Думаю, я просто много бегаю на корте. — Какое чудо! От звука его голоса по позвоночнику Нила пробежали мурашки. Натан говорил точно так же, когда готовился часами разделывать мясо. Удивительно, что эти двое так похожи друг на друга. — Это действительно чудо. Посмотрите внимательно. Их золотой дуэт вернулся, но впервые они стали соперниками. Рико, Кевин, мы от всего сердца благодарим вас за то, что вы терпите наш непрекращающийся фанатизм. Рико пересел на диван к Кевину, где сидел Нил. Он смотрел на него несколько секунд, вероятно, ожидая, что тот встанет и перейдет на соседний диван. Нил скрестил ноги и еще больше прижался к мягкой спинке дивана. Это вызвало ответный язвительный взгляд. Разговор продолжался, как будто никто не видел, насколько Кевин позеленел и разболелся, просто находясь в одной комнате с Рико, но Нил молчал, пока это не причиняло вреда. Начались вопросы о потерянной связи, Кэти ковырялась в ранах, все обсуждали травму Кевина. Нил молчал до тех пор, пока Дэй мог стоять на своем. Это продолжалось недолго, как только Кэти упомянула, как удивительно Кевин вернулся, заново научившись играть, Нил понял, что этому конец. — Я не уверен, — ответил Рико. — Я хочу сказать, как брат и как его лучший друг. Ты видела его прошлой ночью, Кэти. Я беспокоюсь, что это желание и одержимость приведут к тому, что ему снова будет больно. Сможет ли он снова восстановиться эмоционально и психически? Это был финальный удар. Кевин раскололся пополам, а Нил открыл рот впервые с момента появления Рико: — Я думал, что друзья мотивируют друг друга, — сказал он, сохраняя нейтральный тон и не сводя глаз с Рико. — Верить в него сейчас было бы меньшим, что ты мог сделать после того, как полностью отказался от него прошлой зимой. И еще, что там о вчерашней игре? Мы выиграли. Кевин забил своей недоминирующей рукой, и мы победили Шакалов с разницей в два очка. Тебя это не впечатляет? Из зала раздалось освистывание, которое Нил проигнорировал. Сейчас он защищал Кевина, оберегал его, потому что Эндрю не мог, и потому что Кевин заслуживал защиты, даже если он был большим сукиным сыном. — О Боже, прости мне мои плохие манеры, — сказала Кэти Нилу, который был счастлив игнорировать ее. — Я не забыла о тебе, клянусь! Я просто отвлеклась. Я представлю тебя, даже если ты не нуждаешься в этом. Рико, Нил. Нил, Рико. Прошлое и настоящее Кевина, или лучше сказать прошлое и будущее? — Мне очень не нравится это сравнение, — проворчал Нил в то самое время, когда Рико снова заговорил. — Отвечая на твое обвинение, мои отношения с Кевином уникальны, я не ожидаю, что ты поймешь. Не отражай на нас свои мелочные представления о дружбе. Это было смешно, правда. Нил должен был признать, что этот ублюдок умел сохранять спокойствие в общественных местах. — Это было уникально, — усмехнулся Нил и снова подчеркнул. — Было. Я уверен, что эти отношения умерли, когда он не смог остаться в твоей команде, верно? — Кевин решил покинуть Эдгар Аллан, — сказал Рико, часть фасада разрушилась. — Мы были расстроены его отсутствием, но рады слышать, что он нашел тренерскую должность. — Но вы не рады, что он вернулся играть, не так ли? — спросил он. — Разве не поэтому Вороны перевелись в наш округ? Ты считаешь, что Кевин не должен снова играть, поэтому хочешь убрать его с дороги. Ты уничтожишь любую возможность его возвращения и заставишь его смотреть, как твоя команда снова побеждает. Ты втираешь Кевину в лицо все, что он упустил, и с того момента, как я сижу здесь, кажется, что ты действительно наслаждаешься этим. Фасад Рико разрушился. — Возможно, тебе стоит сбавить тон. — О, но я не хочу. Нил ответил, слегка улыбнувшись. — У меня небольшая проблема с поведением, понимаешь? Это сводит Кевина с ума. — Небольшая? — Она появляется всякий раз, когда кто-то, о ком я беспокоюсь, чувствует себя неловко. И я ценю Кевина, я задолжал перед ним. Ты должен простить меня, если мне не нравится, что ты, похоже, хочешь, чтобы он провел остаток жизни на скамейке запасных в качестве тренера, застрявшего в своей тени, в то время как он дышит экси. Очевидно, Кэти решила вспомнить, что у нее есть язык, и заговорила снова. — Нил поднял важную тему, которую я хотела бы обсудить. Смена округа беспрецедентна. Поскольку это Эдгар Аллан, она становится еще более неожиданной. И его тренер, и Комитет Регламента Экси назвали удовлетворительную причину, хотя я не думаю, что теория Нила слишком далека от истинной причины, это Кевин. — Кевин сыграл небольшую роль в нашем решении, — объяснил Рико, на что Нил усмехнулся. — Но это произошло далеко не по этой причине. Рико посмотрел на него с отвращением, а Нил улыбнулся. — Какую утверждает новичок. Это решение не было хорошо воспринято нашим округом, и мы высказали справедливую критику по этому поводу. Север говорит, что мы переходим, чтобы сохранить наш рейтинг, как будто у них есть хоть какой-то шанс сместить нас, а Юг жалуется, считая несправедливым играть против нас. В конце концов, мы — лучшая команда в стране. А юго-восточный округ, даже если быть честным и вежливым, ничтожен. Их команды ужасны. Мы надеемся, что наш переход изменит это. Мы здесь, чтобы вдохновить Юг. — Ты хочешь сделать с Югом то, что Кевин делает с Лисами, — заключила Кэти. — Это самая большая чушь, которую я когда-либо слышал в своей жизни, — сказал Нил, но был быстро проигнорирован. — Да, Кэти. Именно! Будет намного легче, если Кевин будет возле нас, — сказал Рико. — Что ты имеешь в виду? — Кевин не может и не хочет снова играть за нас. Он знает это; вот почему он не вернулся. Наша привязанность к нему не оправдывает его новых недостатков на площадке, и он слишком уважает Воронов, чтобы не тащить нас вниз. Однако это не значит, что Эвермор — не его дом. Его работа с Лисами доказала, что мы можем найти для него место в нашей команде. Мы бы хотели, чтобы он вернулся в качестве одного из наших тренеров. — Похоже, это сложный выбор, Кевин, — сказала Кэти. — Должна признать, что обе идеи увлекают меня. Как бы мне ни нравилось наблюдать за улучшением игры Лис, то, что ты отдалился от Эдгара Аллана, разбивает мне сердце. — Да нет. На самом деле, это не такой уж сложный выбор. Снова вмешался Нил. — Тренер? После того, как он доказал, что снова может играть? Никто не родился, зная эту чертову игру, Кевин заново учится всему и делает это довольно хорошо. Он заслужил шанс попытаться, Рико. Разве ты так не думаешь? Или ты настолько плохо думаешь о способностях своего названого брата? Если у него не получится, он заслуживает, чтобы команда помогла ему все наладить. Это была манипуляция. Абсолютно манипулятивная. Нил нисколько не возражал. Рико манипулировал всеми с самого детства, он тоже может попробовать собственное средство. — Я играю совсем недавно, в этом ты прав. Но я знаю, что команда, семья должны поддерживать тебя, даже если они опасаются, что ты получишь травму, не так ли? Рико стиснул зубы. Что ж, он попался на уловку. Кто бы мог подумать, что дразнить его будет так легко? — Пальметто не может дать Кевину то, что ему нужно. — Видимо, это как раз таки у Воронов не получается. Поддержка, Рико. Это все, что ему нужно. Это трудно? Он глубоко вздохнул, надевая маску невинности и продолжая говорить: — Ваша команда на вершине? Правда, поздравляю. Но действительно ли это что-то настолько значительное? Продолжать быть на вершине гораздо легче, чем начинать все с нуля. Кевин сейчас начинает все сначала. Он идет против новых команд и учится играть своей гребаной недоминирующей рукой, приятель. Когда он научится, а он научится, Кевин будет лучше, чем ты когда-либо был. Знаешь почему? — спросил Нил, но не дал Рико ответить. — Потому что это не просто его природный талант. Это потому, что он с нами. В этом году всего десять Лис. По одной замене на каждую позицию. Подумай об этом. Вчера вечером мы играли с Брекенриджем и выиграли. У них двадцать семь игроков. Они могут менять участников сколько угодно, потому что у них есть запасные. У нас нет такой роскоши. Мы стараемся и возвращаемся, чтобы получить еще больше. — Победа, пойманная лишь кончиками ногтей, ничем не лучше поражения, — сказал Рико, высокомерие просачивалось из его голоса, очевидно, забыв об аудитории, которая была очень тихой. — Это жалко. Лисы жалкие. У вашей команды нет даже основ командной работы. — Так это ваша удача. Если бы мы были единой командой, вы бы не имели ни единого шанса, — сказал Нил, качая головой. — Ты не должен бояться Кевина, Рико. Позволь ему идти своим путем, перестань сдерживать его. Ненависть на лице Рико могла бы заморозить ад. — Я не боюсь Кевина. Я знаю его, он не сможет победить меня. Нил поднял подбородок. — Осторожно, Рико. Ты не только проглотишь эти слова, но и подавишься ими. Кевин может делать все, что захочет. Нил схватил руку Кевина, которая дрожала. — Это звучит как вызов! — вклинилась Кэти, бросив быстрый взгляд между ними. — Осталось семь недель до игры между вами, и я уже сейчас отсчитываю секунды! В этом году столько ожиданий, но один вопрос не терпит отлагательств: оранжевый или черный, Кевин? Какого цвета твое будущее? Нил крепче сжал руку Кевина. — Я уже сказал это, — ответил парень, его голос был на удивление ровным. — Я — лис. Лисы поддержали его, как и большая часть зрителей. Аудитория разделилась, как и западня, которую расставил Нил. Шах, ублюдок, подумал Нил глядя прямо на Рико. Нил ясно дал понять, что Кевин просто хочет играть, это все, чего он желает, и что Рико лишает его этой возможности из мелочности. Конечно, это не убедило бы всех, но некоторых могло, и этого было достаточно на данный момент. Странно было чувствовать себя немного благодарным Натану за все те часы, которые заставили его учиться тому, как он может манипулировать другими людьми, как харизма порой является таким же хорошим оружием, как и нож. Как только объявили об окончании выступления и пошли рекламные ролики, Нил схватил Кевина еще крепче, проскользнув мимо его руки и поймав запястье, начал быстро идти к кулисам. — Нил, — прохрипел Кевин, сейчас он выглядел еще более испуганным, чем во время интервью, и Нил знал почему. Рико был чертовски распущен и не выглядел счастливым. Однако, казалось, он восстановил самообладание настолько, чтобы спокойно следовать за ними, но не то чтобы он выглядел счастливым от этого. Его запястье пронзила боль — вероятно, кто-то помешал Эндрю направиться за ними. — Куда? — спросил Эндрю, Нил мог представить, как он освобождается от команды, чтобы пойти к ним. — Мы направляемся к выходу из студии. — Не позволяй ему причинить тебе вред. — Я больше беспокоюсь о Кевине, он не в себе. — Абрам, не позволяй ему прикасаться к тебе. Нил сглотнул, серьезность ситуации ударила ему в лицо, насколько обеспокоенным казался Эндрю. — Быстрее. Они продолжали быстро идти, и ощущение, что за ними кто-то идет, не покидало их, но времени оглянуться и убедиться, что это был Рико, не было. Однако, как только они достигли выхода из студии, обнаружив проход, оглядываться уже не было необходимости. Рико шагнул вперед, схватив одной рукой запястье Нила, а другой схватил его за подбородок и щеки так сильно, что Нил почувствовал, как его кожа затрепетала. — Кевин, я не одобряю этот выбор. Рико говорил, пока Кевин стоял неподвижно, статично. В полном ужасе. — Ты должен избавиться от него. — Он хороший, — прошептал Кевин, выглядя по-прежнему зеленым и испуганным. — Ты видел его вчера. Пять очков, он хорош. Нил не возражал оставаться в таком положении. Рико был менее сильным, чем выглядел, его щеки даже не покраснели от силы, с которой другой держал его между пальцами. Более того, пока у Рико были заняты руки, он не мог подойти к Кевину. Они оба говорили на японском — Нил мог узнать его по беседам, свидетелем которых он был между Кенго и его отцом, и потому что Ичиро немного учил его, когда они были детьми, но ничто не могло заставить его понять, о чем идет речь — лицо Рико становилось злым, искаженным, а Кевин кривился все больше с каждым словом. В одно мгновение Рико отпустил его и набросился на Кевина, словно неконтролируемый зверь, его рот был перекошен от ненависти. Он крепко схватил Кевина за левую руку, заставив парня закричать, а Нил… Нил начал действовать. Он подбежал к Рико, взялся за запястье, схватившее руку Кевина, и выкрутил его. — Рекомендую, — сказал Нил, продолжая скручивать. Несмотря на то, что у второго было на несколько дюймов больше, Рико был все еще слабее. Он был почти никем, не контролировал себя и был похож на ребенка, который закатывает истерику из-за того, что не получил то, что хотел. — Если тебе нравятся твои руки, держись от него подальше, — сказал он так спокойно, как только мог, осознавая отсутствие эмоций в своем голосе. Эндрю обещал защитить Кевина, а если он не мог этого сделать, Нил сделает это за него. Сильно дернув, чтобы заставить Рико шипеть, он сказал: — Я не буду повторять это в третий раз, оставь его. В этот момент что-то изменилось в выражении лица Рико, вспышка страха и узнавания. То, что Нил часто видел, когда они были детьми. У Рико было подобное выражение лица, когда Кенго или Натан приближались к Нилу, а он даже не реагировал. Его учили не реагировать, оружие не должно чувствовать. У оружия нет эмоций, оружие просто делает то, что ему говорят. Это было то самое выражение лица. — Это ты. Прежде чем Рико успел сформулировать свою мысль, Нил заставил его отпустить Кевина раз и навсегда. — Иди к Эндрю, — сказал он без эмоций. — Нил… — Кевин, — вмешался Нил. Сейчас было не время для того, чтобы парень начал беспокоиться о нем. — Я не буду повторять. Он видел, как адамово яблоко Кевина поднялось и опустилось, когда он кивнул, повернулся и побежал. Несколько секунд стояла напряженная тишина, Рико выглядел ошеломленным и испуганным, но потом позади них раздались шаги, и Нил, даже не глядя, понял, кто это. Он отпустил запястье Рико, отчего он оказался рядом с его грудью. Эндрю расположился рядом с Нилом, стена из определенного человека, и то, что в груди Нила, о чем он даже не подозревал, было напряжено, просто расслабилось. — Он прикасался к тебе? — спросил Эндрю. Все в нем было готово к насилию, он был напряжен, его рука в ножнах была готова выхватить клинок и, возможно, вместе с ним и Нила. — Я послал Кевина к тебе. — Он. Прикасался. К. Тебе? Нил посмотрел на Эндрю, но решил, что сегодня не тот день, чтобы хоронить тело Рико. — Да. Но мне не больно. Эндрю поверил ему на слово, даже не сомневаясь в этом, его тело покинула часть напряжения. — Рико, — сказал он, его голос был еще более безэмоциональным, чем у Нила. Все в нем было под контролем, даже нервная дрожь на лице. — Прошло много времени. Рико отступил назад, выражение его лица немного вернулось к нормальному. — Эндрю. Поприветствовал. — Всегда не рад. — Я думал, я ясно выразился. Эндрю склонил голову набок, вытаскивая рукоять ножа из нарукавной повязки. Глаза Рико расширились, он быстро перевел взгляд с клинка на Нила. У Нила свело живот от осознания. Он узнал. — Я не люблю, когда трогают мои вещи. Рико задумался и сделал шаг назад, прежде чем открыть рот и произнести, — Ты знаешь зверя, которого ты привел к своей двери, Миньярд? Он выглядел слегка позабавленным, глаза были устремлены на Нила. — У тебя мания величия, Рико? — спросил Эндрю. Улыбка Рико была почти жестокой. — Я говорил не о себе. Затем он повернулся спиной к Эндрю и снова пошел к студии. Нил уставился на Эндрю, его челюсть напряглась, а глаза стали жесткими и холодными. Он пытался заставить другого посмотреть на него, но Эндрю просто повернулся и начал идти. — Пойдем. — Эндрю. — Сейчас. Нил не двигался, и когда он остался на месте, Эндрю тоже остановился. — Я ненавижу это. Я ненавижу то, что ты подвергаешь себя опасности. Я ненавижу это, — сказал он тихо, но Нил услышал и сократил расстояние в несколько шагов между ними. — Я ненавижу это в основном потому, что знаю, что это было по большей части ради меня. — Это было и для Кевина тоже. Нил не протянул руку, чтобы дотронуться до него, как бы ему этого ни хотелось. — Ты был прав. Он мой друг, и ему нужна была помощь. Я помог ему. — Я попросил тебя участвовать. Ты не хотел, но я попросил. — Если бы я не участвовал, Кевин был бы один. Эндрю наконец повернулся к нему, но выглядел сердитым. Разочарованным, виноватым. Раскаявшимся. — Хоть на время, черт возьми, подумай о себе, Нил. Он не ответил, он знал, что это не то, что требует ответа. Поэтому он попросил разрешения прикоснуться к Эндрю, а когда получил его, положил голову ему на плечо и погладил по волосам. — Думай о себе, говнюк, — мягко сказал он. Нил закрыл глаза и вдохнул. Страх ситуации впервые просочился сквозь него, сумев пробиться сквозь облако адреналина. Рико знал, кто он. Это было опасно, это было тревожно. И он все еще не мог сожалеть об этом, возможно, Эндрю был прав, когда говорил, что сожаление — это пустая трата времени. — Все будет хорошо. Он сжал Эндрю чуть крепче. — Мы сделаем так, чтобы все получилось. Ты заботишься обо мне. Я буду в порядке. Он пойдет. И он не будет одинок в этом.

 —

Только когда Нил вышел из общежития Эндрю и направился в свое, он понял, что ему придется иметь дело с Мэттом. Сет, вероятно, тоже будет там с остальными старшекурсниками. Не то чтобы Мэтт был плохим, они все были веселыми, но в то время как Дэн и Рене были спокойными и легкими в общении, Элисон была грубой и любопытной — и почему-то довольно комфортной, чтобы быть рядом, Сет был колючий в ругательствах и жестком юморе, а Мэтт был просто… очень взвинчен по любому поводу. Нил до сих пор помнил, как он ныл Дэн о том, как потрясающе он справился с Гориллой, и какой Нил замечательный, и… Это было неловко, тем более что Сет, Элисон и Дэн постоянно подбадривали его не останавливаться на достигнутом. Нил не хотел повторять это в ближайшее время. Что было невозможно, потому что как только он вошел в свою комнату, то сразу же услышал собственный голос. Старшекурсники сидели на диване и полу, растянувшись, с пивом в руках, а по телевизору шло шоу Кэти Фердинанд — камера была направлена прямо на лицо Нила, когда он говорил то, что думает о том, что Рико был эгоистичной задницей, не позволяя Кевину идти своим путем. — Старшекурсники смотрят шоу. — Ии? — Будет справедливо, если ты ударишь меня на следующей тренировке. Я даже не буду уклоняться. — Я возьму с тебя деньги за это. И Нил знал, что так и будет. То, что он видел и слышал, воспроизводилось и… звучало плохо, Рико терял авторитет. Было заметно, как аудитория перестала поддерживать его в какой-то момент выступления. В следующий момент он просто попытался направиться к своей кровати, будто там не было пяти человек, которые смотрели на него с разной степенью изумления и удивления. Первой заговорила Рене, ее тон был мягким и немного слишком дружелюбным для Нила, что заставило его прекратить свой путь к своему комфортному укрытию. — Как дела с Эндрю, Нил? — В ее голосе не было злобы, она, казалось, искренне интересовалась, все ли у него в порядке. Остальных, однако, он решил проигнорировать. — Он хотел убедиться, что я не пострадал, — сказал он и вздохнул, отказавшись идти в спальню и оставаясь неподвижным, просто ожидая следующих вопросов. — Точно, игнорируем тот факт, что у Монстра есть человеческая сторона для нашего салаги. Нил нахмурился на Элисон при этом выражении, но она лишь продолжила. — Меня больше интересует это дерьмовое шоу, чем часть с интервью. Кто бы мог подумать, что у маленького новичка есть это, хах. Раздался хор голосов, утверждавших, что Нил был засранцем с первого дня, но Элисон только закатила глаза, выглядя гораздо более заинтересованной в том, чтобы сказать, что она и представить себе никак не могла Нила в роли зачинщика. На самом деле, его внимание привлек Сет. Казалось, он задумчиво смотрел на телевизор, как будто что-то обдумывал. И когда его взгляд стал решительным, он повернулся к Нилу и спросил, — Почему Дэй выглядел таким испуганным? Нил быстро моргнул, вопрос застал его врасплох. Затем он нахмурился, потому что это было очевидно, не так ли? Он озвучил это вслух, но Сет не выглядел довольным. — Я знаю, что Рико сломал руку Кевину, Джостен. Я знаю, что здесь замешана якудза, но Дэй никогда не унывает. И он снова играет, так в чем проблема, если ему придется делать это другой рукой? Он не может так бояться такого парня, как Рико. Было видно, как старшие замерли. Даже Элисон посмотрела на Сета так, словно он говорил на другом языке. Рене начала говорить, ее тон был мягким и терпеливым. Но у Нила не было столько выдержки, и он определенно не был добрым. Но Сету и не нужна была доброта. Ему нужен был удар по лицу. — Ты думаешь, это был единственный раз, когда Рико причинил боль Кевину? Его голос был холодным, но в нем звучало презрение. И насмешливое веселье. — Мне пришлось остановить Рико от удара Кевина, когда мы уходили от него сегодня, Сет. Рука была не первой и, очевидно, не единственной, когда Рико причинил ему боль. Парень быстро заморгал от внезапного нападения Нила, и Джостен почувствовал себя слишком уставшим для всего этого. — Сет, ты, — немного осторожно сказала Дэн, глядя между Нилом и Сетом, словно пытаясь избежать ссоры. — Ты знаешь, что с Кевином жестоко обращались в гнезде, верно? Ты знаешь, что там не все… хорошо, не так ли? В глубине души Нил знал, что это так. Сет знал, что, черт возьми, произошло, он даже уже сказал Эндрю, что знает, что Сет знает. Вопрос был в том, насколько плохо, по его мнению, все было. — Посмотри на телевизор, — сказал Нил, подойдя к ним и встав рядом с парнем. Сет не отвел глаза, он просто сузил взгляд на Нила и поднял подбородок в знак неповиновения. По сути, это был один из единственных ответов, которые Нил мог определить в нем: гнев, неповиновение и насмешка. Он не хотел и не собирался разбираться ни с чем из этого сейчас. — Посмотри внимательно на выражение лица Кевина. Я думаю, что если кто и может распознать этот взгляд, так это Лис. Сет застыл на месте, его выражение молчаливого неповиновения перешло в гнев. — Он не враг. Перестань относиться к нему как к таковому. — Пошел ты, — прошипел Сет. — Ты здесь всего несколько месяцев и думаешь, что знаешь все? Ничего ты блять не знаешь, Джостен. Нил пожал плечами. — Это только подтверждает, насколько все хреново. Он раскалывает команду, впрочем, как и ты. Нил посмотрел на остальных. — И ты тоже. Они продолжают жаловаться, что Эндрю и остальные не уступают место в их компании, но они не подтверждают, что не нападут на их, если те подпустят кого-нибудь из вас поближе. — Так, чувак, это немного несправедливо. Мы не сделали ничего, чтобы вызвать у них подозрения. Нил поднял брови на Мэтта, недоверие лилось из него. — В день, когда я познакомился с Сетом, он назвал Ники педиком, и, насколько я знаю, он гомофобен при каждом удобном случае, Элисон не упускает возможности оскорбить любого из них чем-нибудь жестоким, Дэн ведет себя так, будто Эндрю собирается убить всю команду, как только она отведет от него взгляд, а когда я впервые встретил тебя, ты предположил, что Эндрю наебнулся, просто по тону тренера. Он махнул рукой, указывая на каждого из них. — Они далеко не хороши, но и вы тоже. Это не только их вина. Вы сломлены, настолько озабочены глупыми спорами внутри команды, что даже не обращаете внимания на то, что у вас есть ебаный сумасшедший ублюдок, который буквально сделает все, чтобы его комплекс неполноценности был ниже комплекса Бога, идущего прямо на него. Никто ничего не сказал, и на секунду Нил подумал, что перешел черту — не то чтобы его это волновало, во всяком случае, не слишком сильно — но тут Рене улыбнулась ему и кивнула. Что ж, одобрение Рене было почти доказательством того, что он сделал что-то правильное. Однако он не собирался оставаться, чтобы разбираться с этим дальше. — Я собираюсь на пробежку. — Какого хрена ты имеешь против того, чтобы существовать и отдыхать как нормальный человек? — Возможно, я немного испортил настроение в общежитии. Я не хочу здесь оставаться. Возникла пауза, немного статичная. — Тогда возвращайся ко мне в общежитие. — Кевин. — Ничего не скажет. Нил обдумал предложение. Он только что вернулся из комнаты Эндрю, но ему очень не нравилась идея остаться здесь еще немного. Нил проигнорировал своих товарищей по команде и пошел в свою комнату, на этот раз по-настоящему, взял блокнот для набросков и угольный карандаш и собрался уходить. Перед тем, как закрыть дверь, не обращая внимания на взгляды, обращенные на него, Нил понял, что Рене последовала за ним. Они оба молча шли к входу в общежитие Эндрю, но прежде чем он успел войти, Рене сказала: — Ты был жесток. — Иначе они бы не поняли. Она кивнула, а затем посмотрела на дверь. — С ним все в порядке? Нил задумался, а затем кивнул. — Эндрю ненавидит, когда люди, которых он обещал оберегать, оказываются вне его досягаемости, но с ним все будет в порядке. В этот раз все было не так уж плохо. — Почему ты был там, чтобы защитить Кевина? Он пожал плечами, но Рене покачала головой. — Он беспокоился о тебе. Он беспокоится. Очень. Нил улыбнулся, взялся за ручку и повернул ее. — Я знаю.

☽✴☾

К девяти часам Эндрю был готов отправиться в клуб, и вся его компания — за исключением Нила — с беспокойством ждала зеленого света, чтобы пройти к машине. Было настоящим адом весь день удерживать Кевина от выпивки, контролируя его обещанием, что в Сумерках он сможет пить столько, сколько захочет. Но был еще и тот факт, что Эндрю уже сказал, что если Кевина начнет тошнить из-за печени, то он больше никогда не сможет держать в его присутствии стакан с алкоголем. Кевин, очевидно, воспринял последнее предупреждение очень серьезно. Нил вздохнул, его тело было практически кинуто на кресло-мешок в гостиной, а лицо слегка хмурилось. Он выглядел безумно красиво в одежде, которую купил ему Эндрю. Дорогая темно-синяя рубашка с рукавами до локтей и узкие брюки, обтягивающие бедра и задницу, отчего он выглядел еще лучше, чем обычно. Он также согласился, чтобы Эндрю накрасил ему глаза подводкой — без линз, потому что Рико уже узнал его, и какой в этом теперь смысл? Он был несправедливо красив для человека, который даже не пытался нарядиться. Эндрю почувствовал легкий удар локтем и увидел подмигнувшего Аарона, который смотрел на него со смесью веселья и отвращения. — Ради Бога, перестань пучить глаза. Мне не нужно это видеть. Эндрю поднял бровь. — На прошлой неделе я застал тебя с языком в горле Кейтлин на нашем диване. Аарону хватило приличия покраснеть, но он поднял подбородок и посмотрел на него. — Ну, мы вместе совсем недавно. Вполне справедливо, что мы взволнованы. Эндрю с трудом подавил гримасу отвращения. — Я оставлю тебя позади, не толкайся. Его брат закатил глаза, но улыбнулся ему, а затем отвернулся и подошел к Ники, который что-то поправлял в своих волосах. Эндрю ничего не сказал, а просто начал идти к кресло-мешку Нила. — Ты выглядишь беспокойным, — сказал он, садясь рядом с парнем. Нил фыркнул, но слегка наклонился, чтобы их плечи соприкоснулись. — Я беспокоюсь. Все в порядке, я не чувствую, что ты в опасности, но… Он скривился. — Что-то беспокоит меня. Возможно, это Рико, он знает, кто я, он зол на нас и хочет навредить Лисам. Я просто… это просто логично, что он планирует напасть, но я не знаю, что он собирается сделать, и от этого у меня мурашки по коже. Эндрю понимал, было заметно, что парень на взводе, его глаза были устремлены в поисках чего-то странного, а беспокойные пальцы каждые несколько минут перебирали и дергали пряди волос. Он подумал и решил, что если они останутся здесь и оставят поход в клуб на следующие выходные, Нил сможет успокоиться настолько, что ослабит бдительность. Однако это было бы не так просто. Как бы он ни знал, что его брат согласится без вопросов и что Ники будет держать язык за зубами из-за страха или боязни Эндрю, Кевин будет невыносим. И возникнут вопросы, с которыми ни один из них не хотел бы разбираться. Поход в клуб в тот вечер был не просто расслаблением, он отдалял почти сломившегося Кевина от напоминаний о том, что он, вероятно, не в безопасности. — Ты хочешь остаться? — спросил Эндрю. Эндрю знал, что беспокойство Нила было направлено не на него и его компанию, а на старшекурсников. — У них есть Рене, — ответил он, поняв, что Эндрю имел в виду, не моргнув и глазом. — Я думал, ты не хочешь, чтобы у меня сегодня были проблемы. Эндрю пожал плечами. Ему это не нравилось, но держать других Лис здесь не должно было быть проблемой. Он понимал, что Нил прекрасно умеет держать себя в руках, что его обучили, что он знает, что делать, и что он без колебаний перережет глотку, если это будет означать возвращение к Эндрю живым, но это не избавляло его от чувства собственнической потребности быть тем, кто защитит Нила. Прежде чем они успели что-то сказать, в дверь общежития постучали. Нил нахмурился, и Эндрю согласился с его мнением. Обычно его и его компанию искали только здесь. Дверь открыл Аарон, увидев стоящую там Элисон Рейнольдс. Она была одета, как всегда, но выражение лица девушки было не самым обычным. Она выглядела настороженной. — Нил, могу я поговорить с тобой? Эндрю увидел, как брови Нила сошлись, а затем поднялись, но он ничего не сказал. Он просто кивнул и встал, предлагая Элисон пойти с ним. Девушка, похоже, хорошо умела читать язык тела, особенно учитывая то, что Нил не был открытой книгой, потому что она последовала за ним без единого слова. — Твоя комната, — сказал он. — Ты хочешь, чтобы я пришел? — Хочешь пойти со мной? Эндрю не ответил, просто последовал за ними, и как только они оказались там, он закрыл дверь. Элисон не задавалась вопросом о его присутствии, возможно, это произошло недавно, но всей команде стало ясно, что Нил и Эндрю редко расстаются — он был уверен, что Рейнольдс уже связала точки в их отношениях, но Эндрю это не волновало, даже если бы он попытался. — Ты куда-то собираешься? — спросил Нил, оглядывая ее с ног до головы. Девушка прикусила губу. — Именно об этом я и хотела поговорить с тобой. Она сжала руки в редком жесте нервозности. — Сет настаивает, что хочет пойти куда-нибудь сегодня. Говорит, что Рико не будет диктовать ему, как поступать. — Глупая идея. — Я знаю это, — признала она. — Но он раздражен. Что отчасти твоя вина, поэтому я спросила Рене, может ли она пойти с нами, а она сказала, что должна остаться и… Нил прервал ее. — Ты чего-то добиваешься? Элисон посмотрела на него, а затем вздохнула. — Она сказала, что я должна попросить тебя. Поехать с нами. Что так будет безопаснее. Эндрю мгновенно вздрогнул. - Нет. Нил уставился на него, его выражение лица было пустым. — Эндрю. — Ты не поставишь себя на линию огня. — Я буду в порядке. И затем он заговорил по-русски, давая ему возможность услышать свой голос: — Ты знаешь, что Рико не может причинить мне вреда. Эндрю быстро повернулся к Нилу, вырвал нож из своих повязок и прижал парня к стене, приставив лезвие к его горлу. Он проигнорировал крик Элисон, которая сделала несколько шагов вперед, похоже, желая вмешаться. Ей не нужно было этого делать, Эндрю не причинит ему вреда, но у него была сила для этого, и Нилу нужно было усвоить, что люди могут иметь дело со своим собственным глупым выбором без того, чтобы он рисковал дерьмом, спасая их. — Он попытается, — выплюнул он в ответ, в русском языке звучали агрессия и злость, когда он сильнее надавил на нож. — А ты не из стали. Нил поднял бровь и поднял руки. Он схватил запястье Эндрю, приподнял нож на несколько дюймов и заставил Эндрю надавить сильнее. Его взгляд был жестким и пронизывающим. — Ты держал его неправильно. Его тон был холодным, русский всегда делал голос Нила глубже. Рука Эндрю, прижимавшая его к стене, сжалась в кулак. — Если хочешь пустить кому-то кровь, режь здесь. Он сжал сильнее. Эндрю зашипел и отдернул лезвие, которое, казалось, вот-вот прорвет кожу. Его рука дрожала при мысли о том, что он может причинить ему боль, отчего Эндрю почувствовал себя нехорошо. — Он не отступит. Горло Эндрю сжалось от боли. — Он бы перерезал тебе горло. — Он не может убить меня. Улыбнулся Нил, и лед в его выражении лица превратился в нечто мягкое. — Я думаю, только у тебя есть такая сила. В противном случае я бы дико сопротивлялся, чтобы вернуться к тебе. Он стиснул зубы и ткнул пальцем прямо в пулевое отверстие, которое забрало Нила у него, когда они были младше. — Тебе лучше быть осторожным. Он сжал палец сильнее. — Ты умрешь и заберешь меня с собой. И если в таком случае я смогу убить тебя, я, черт возьми, сделаю это. Нил хмыкнул и прислонился лицом к его плечу. — Я думаю, что технически мы только что дали Элисон много сведений. Эндрю даже не моргнул на это, неважно. — Она уже знала. Нил поднял лицо и поставил подбородок на прежнее место, вероятно, уставившись на девушку. — Тебе не нужно делать такой изумленный вид, — сказал он. Эндрю начал двигаться, и Нил отстранился от него, обеспечивая ему подвижность. Элисон была бледна, глаза расширены, кулаки сжаты. — Он чуть не убил тебя, — ответила она, скрежеща зубами. — Он приставил гребаный нож к твоему горлу. Нил несколько секунд изучал ее, затем наклонил голову набок и улыбнулся. Улыбка, в которой были одни зубы и никакого веселья. — Я предлагаю тебе не говорить о том, чего ты не понимаешь. Эндрю почувствовал, как пальцы Нила скользнули в его руку. Он взял ее без колебаний. — Твои отношения тоже не так-то просто понять. Это было правильное решение, судя по тому, как выплеснулось напряжение из ее плеч. Она вздохнула и кивнула. — Справедливо, — сказал она. — Тогда ты идешь? — Да, — ответил Нил, поворачиваясь к Эндрю и снова переходя на русский. — Ты можешь скользнуть ко мне, когда захочешь, так ведь? Если мне понадобится помощь, я позову. Но я надеюсь, ты знаешь, что я могу сам о себе позаботиться. Эндрю знал. Он не был глупым, Нил был хорош в том, что умел. И он знал, как бороться, он знал, как выживать. — Мне не нравится отпускать тебя сражаться в одиночку. Мне нравится быть тем, кто защищает тебя. Лицо Нила полностью смягчилось, на секунду растаяв, а затем вернулось к нормальной нейтральности. — Я знаю, Дрю. Он крепко сжал его руку. — Но я вернусь, хорошо? Эндрю кивнул и, обменявшись еще несколькими словами, проследил за тем, как Элисон выводит Нила из комнаты. Вскоре после этого появился Аарон, выражение его лица было обеспокоенным и немного раздраженным. — Что случилось? — Рейнольдс и Гордону нужна была сторожевая собака, и Рене подумала о том, чтобы предложить мою, — пробормотал он в ответ. Он знал, что его брат поймет, тем более что именно Аарон первый назвал Нила так. — Это, — сказал он с гримасой. — Ничем хорошим это не кончится. Эндрю посмотрел на дверь, все еще ожидая, что Нил передумает и вернется. — Я знаю.

 —

Огни Райских сумерек в эту ночь были ярче чем обычно. Как правило, Эндрю не стал бы обращать на это внимание, но он был здесь, его лицо было насуплено и угрюмо смотрело на синие, зеленые, красные и фиолетовые лазеры, которые кружились по всему клубу без секундной паузы. Отчасти он знал, что это просто потому, что ему не на чем сосредоточиться — по крайней мере, не на чем, что не вызывало бы у него раздражения, досады или перенапряжения. Эндрю привык к успокаивающему присутствию Нила рядом, когда они шли в клуб, он был очень хорош в том, чтобы заставить вещи вокруг них потерять цвет и фокус для Эндрю. Любая тревога, казалось, исчезала, когда он был с Нилом. Когда он подошел к бару, он не мог не вздохнуть в раздражении. Это было очевидно по тому, как Роланд смотрел на него в течение двух секунд, прежде чем оглянуться назад. — Итак, — начал говорить он, его голос стал громче, чтобы Эндрю мог услышать, не приближаясь. — Где твоя тень? — Гуляет с кем-то другим, — сказал он и передал Роланду вечерний заказ. — Ты делишься им? Почему не предупредил меня раньше? Он знал, что это, скорее всего, шутка, но улыбка мужчины заставила его вздрогнуть, и сразу же плохое настроение Эндрю углубилось. Роланд был чем-то вроде друга, и он, вероятно, не меньше всех знал язык его тела, так как быстро вскинул руки в знак капитуляции: — Расслабься, парень, я знаю, что не должен вмешиваться в твои дела. Я больше не буду об этом говорить, давайте я принесу тебе выпивку, — сказал он, выполняя небольшую команду, и повернулся, чтобы приготовить заказы. Эндрю щелкнул языком, все еще чувствуя, как напрягается его челюсть и крепко сжимаются кулаки. — Роланд, наверное, хочет трахнуть тебя, — решил он сказать Нилу. Не было причины, но он хотел сказать. Возможно, чтобы узнать реакцию Нила на эту информацию. — Должен ли я быть польщен? — Он горячий. — Правда? Я действительно этого не вижу. Эндрю хмыкнул и усмехнулся. Мелочь, но она выдернула его из волны раздражения, которая накатывала с тех пор, как они приехали в клуб. — Теперь ты просто придурок. — И это тоже. Но если ты спрашиваешь, хочу ли я потрахаться с Роландом, то ответ — нет, спасибо. Он закатил глаза и ткнул уголком ногтя. — У него будет инсульт, когда мы перекрасим твои волосы. — Планируешь выставить меня в качестве трофейного бойфренда? Не было никаких помех, Нил не думал, прежде чем ответить ему. Что-то зашевелилось в груди Эндрю — теплое и приятное. Не только из-за того, что Нил был не против идеи перекрасить его волосы обратно в рыжий цвет, но и та легкость, с которой Нил сопровождает его в резких и обычно злых комментариях. Это была одна из тех вещей, которых ему не хватало, когда он не был рядом со своим соулмейтом. Кем-то, кто сопровождал его без осуждения. — Что-то вроде того. Он почти слышал нервный смех Нила. Он видел, как уголки его рта слегка изогнулись, обнажая маленькие ямочки на подбородке. Роланд вернулся с заказом Эндрю, но там было кое-что, что он не просил. Он поднял бровь на бармена, который пожал плечами. — Что-то происходит? — За счет заведения за то, что я идиот, наверное. Эндрю не стал спорить, просто кивнул и повернулся спиной, ища, где будет ждать его брат и остальные члены компании. — Пока все в порядке. Разве что Сет — унылый пьяница, а Элисон — веселая. — У тебя отстойный вкус на друзей. — Ты мой лучший друг. — И это доказывает мою точку зрения. Нил ничего не ответил, но Эндрю практически чувствовал, как он улыбается через их связь. Он легким движением руки выпрямил поднос, поднеся его ближе к груди и заслонив его таким образом, чтобы ничего не уронить, если столкнется с кем-то — это была еще одна вещь, о которой он должен был беспокоиться, пока Нила не было рядом с ним. В те вечера, когда они ходили в Сумерки, Нил обычно ходил с ним за выпивкой, почти всегда ставя себя перед Эндрю и служа стеной между ним и остальным клубком тел, теснившихся в зале. Это было то, чего ему так не хватало. Тогда он и понял, что это был первый раз, когда они разлучились на целые выходные с тех пор, как Эндрю забрал Нила из аэропорта Пальметто, и что ему не нравилось находиться так далеко, особенно когда он знал, что Нил находится в потенциальной опасности, а он не может быть рядом, чтобы защитить его. Эндрю хотел, чтобы Нил был рядом с ним. Он поморщился, ему не нравилось чувство собственничества в груди, и он решил, что поговорит об этом с Нилом и, возможно, с Би. Когда он подошел к столу, поднос практически выхватили у него из рук: Кевин бросился за рюмками с водкой, Ники потянулся за одним из коктейлей, а Аарон схватил два стакана с виски, взял один и протянул Эндрю другой. Он взял стакан и проигнорировал хмурый взгляд Ники на него и его брата, предпочитая подносить напиток к губам как можно медленнее, не сводя глаз с кузена. — Фу, — пробормотал он негромко, но все же достаточно, чтобы Эндрю услышал. — Я не знаю, как вы, ребята, пьете это дерьмо. Это ужасно. По крайней мере, Нила здесь нет, чтобы увидеть это. Эндрю напрягся при упоминании о своем соулмейте и янтарном напитке в его бокале. Это был любимый напиток Эндрю, хотя в нем не было почти никакого вкуса, кроме горечи и жгучего крепкого алкоголя, но у Нила была причина ненавидеть даже аромат этой дряни. И Эндрю никогда больше не прикоснется к бутылке этого пойла если Нил будет рядом. Он знал, что Нила будет рвать всякий раз, если он выпьет это, потому что вкус напоминал ему раны с тех времен, когда он большую часть времени бежал, требуемые стерилизации, а виски было любимым напитком Мэри. Боль очень сильно врезалась в память. Само воспоминание о женщине уже посылало гнев по его венам, но он ничего не предпринимал — бесполезно было хотеть убить ее за то, что она сделала с Нилом, теперь, когда она мертва. — Что-то случилось? — спросил Нил. — Твои ногти. Эндрю моргнул, его разум затуманился, и он посмотрел вниз на свои ногти, увидев знаки полумесяцев, вырезанные на ладонях. — Мысли. — Хочешь поделиться? — Нет. Нил не стал спорить, просто доверился Эндрю, как он обычно всегда и делал. Эндрю сидел и смотрел, как его компания расходится по танцполу, изредка возвращаясь, чтобы выпить или сделать глоток воды. Он не был уверен, сколько времени прошло, когда почувствовал тягу, идущую к Нилу, как будто тот звал его, еще до того, как он услышал сиплый голос, произнесший: — Мы были правы. Эндрю не стал ждать ни секунды и скользнул к нему, столкнувшись с лицом. Нил держал полупьяного Сета в отвратительной ванной комнате. Возле одной из кабинок лежал бессознательный мужчина, а рядом с ним — полный шприц. Нил повернулся к нему, глаза жесткие. — Поможешь мне осмотреть территорию? — Дай мне минуту. Не выходи отсюда. Он не стал ждать ответа, уже поднявшись на ноги и перебирая в голове возможные варианты: отправить Нилу только часть своего сознания, запереться в одной из кабинок туалета, пойти в шкафчик для персонала в задней части клуба или позвонить Аарону, чтобы он присмотрел за ним. С выбором кандидатуры брата не было ничего сложного. Эндрю доверял ему. Что его удивило, так это то, насколько он доверял Аарону, в основном потому, что это был не просто присмотр за ним, а забота о безопасности Эндрю, пока он заботился о Ниле. Еще одна вещь, которую можно будет выяснить с Би позже. Найти Аарона на танцполе было несложно, очень легко было найти собственное лицо. Он схватил его за воротник и начал оттаскивать от толпы. Эндрю потащил его к столику, игнорируя взгляды незнакомцев и «какого хрена, Эндрю» или «моя одежда, ты сукин сын» от Аарона. Когда они пришли, Эндрю практически бросил брата на одну из скамеек и сел — это заняло достаточно времени, и он должен был пойти к Нилу сейчас. Не обращая внимания на хмурый взгляд другого парня, Эндрю перешел к делу: — Мне нужно переместиться к Нилу. Они напали на Сета, и там могут быть другие. Гнев исчез из выражения лица Аарона, став спокойным и немного обеспокоенным. — Что мне делать? Эндрю лишь секунду размышлял над готовностью брата помочь ему, прежде чем сесть рядом с ним. — Мне нужно, чтобы ты защищал мое тело здесь. Если что-то случится, сильно сожми мое плечо, и я вернусь. Аарон нахмурился, но кивнул. — Это не опасно? Для тебя? — Они не могут меня тронуть. Ножи или кулаки мало что сделают, и это просто мера предосторожности. Раньше ему нужно было, чтобы Нил следил за его слабыми местами, именно так они выживали так долго. Нил защищал его от опасности, а Эндрю помогал ему защитить себя, видя то, что он не мог видеть. — Что, если у них есть оружие? Эндрю отзеркалил выражение лица брата. — Нет. — Но если у них есть? — Нет. Аарон, Рико не хочет привлекать к себе внимание. Он не позволил бы им использовать оружие, слишком много шума. — Глушители! Они существуют, Эндрю. Он закатил глаза. — Да, в кино, придурок. Глушители не заглушают звук, они его ослабляют. А теперь заткнись, они не могут причинить мне вреда. Аарон ничего не сказал, но он все еще выглядел напряженным. Однако у Эндрю не было времени. Он моргнул и снова оказался в ванной. Нил все еще стоял на том же месте, не отрывая глаз. Он даже не смотрел на Эндрю, его взгляд был устремлен на дверь. Мужчина все еще был без сознания, рядом с его головой была небольшая лужа крови, но шприца уже не было. — Это были наркотики, — сказал Нил, вероятно, догадавшись, на что смотрит Эндрю. Он посмотрел на Сета, глаза которого слегка подергивались, но все еще не было признаков пробуждения. — Два шприца, он успел вколоть половину одного из них до моего прихода. Я забрал второй. Эндрю не нужно было долго думать, чтобы понять, что Нил был недоволен. Он обещал свою защиту, и все же Сет пострадал. Он вспомнил сарай, сожженный дотла во время смутного пребывания Нила и Мэри в России. Эндрю не любил, когда прикасались к его вещам. Нил был еще хуже. — Позвони Элисон и скажи ей, что она должна встретиться с тобой у машины, а потом мы можем ехать, — сказал он, глядя на Сета. Из его шеи тянулся тонкий след крови. — Как ты думаешь, он выживет? — Я уже видел такое, и да, этого было недостаточно, чтобы убить. У него пока не было никаких симптомов передозировки, так что я думаю, они дали ему первый шприц, чтобы потом вколоть то дерьмо, которое убьет его, когда он уже не сможет бороться, — взгляд Нила был клиническим. Элисон не была целью, и он сомневался, что они нападут на нее. Она не обладала таким имиджем, чтобы ее смерть казалась случайной или результатом ее собственных действий, но Сет обладал, и они должны были вытащить его оттуда немедленно. В основном потому, что они не знали, что находится в его организме. — Пойдем. Эндрю вышел из туалета раньше Нила, его взгляд был устремлен на улицу и несуразное движение людей, и он ждал, пока другой парень начнет двигаться к выходу. Если бы окружающая обстановка была открытой и контролируемой, все было бы проще. Он мог бы исследовать все без риска пропустить какое-нибудь подозрительное движение в толпе, но здесь? Эндрю находился в совершенно невыгодном положении. Они проделали путь как можно быстрее, принимая во внимание, что Нил нес с собой практически мертвое тело Сета. Это было немного нелепое зрелище, особенно учитывая, что он был на восемь дюймов выше Нила и, вероятно, на восемьдесят фунтов тяжелее. Нил был худым и стройным, состоящим в основном из тощих мышц. Он еще не успел как следует восстановиться после бега, но был силен. Он был силен, как черт, и хотя вид Сета, которого он нес на руках, немного напоминал ему ребенка, пытающегося нести взрослого, Эндрю ни на секунду не сомневался в его силе. Или это просто злоба, которая заставила бы его голыми руками вырвать наркотики из организма Сета за то, что кто-то причинил ему боль, пока была его очередь. В их сторону бросали однобокие взгляды, но угрозы пока не было. Просто пьяные люди, обнаружившие ситуацию, или охранники с острыми глазами на случай, если им покажется, что с ситуацией нужно разобраться. Это, почему-то, было хуже. Нападавший не мог быть один, Рико был идиотом, но он не хотел быть пойманным. Он должен был принять все необходимые меры, чтобы его план сработал, тем более что Рико знал, кто такой Нил и что он связан с Лисами. Он стиснул зубы, издалека наблюдая за выходом из клуба. Что-то было не так, он чувствовал это. Было бы легче, если бы он был с Нилом — не только потому, что он был бы полезен в драке, но и потому, что если бы он был в опасности, Нил знал бы, где его искать. А так они оба были незащищенными, и могло случиться что угодно. Они не были безупречными, усвоил Эндрю после пули в теле Нила и временной потери их связи. Их было легко разлучить, легко и оторвать друг от друга. К тому времени, как они вышли из клуба, Эндрю уже чувствовал небольшие приступы головной боли, и он знал, что Нил чувствует то же самое, по тому, как его потные брови морщились каждый раз, когда на него накатывала новая волна боли. — Ты можешь проводить до машины? Это Элисон.  Эндрю увидел, как он прикусил внутреннюю сторону щеки, а его глаза сверкнули от отвращения. Он понял. Машина Рейнольдс была ходячей мишенью. — Я думал, они собирались взять грузовик Мэтта. — Она меня не слушала. Что было глупо, учитывая, что именно Элисон попросила о помощи. Однако он ничего не сказал. Это была бы пустая трата времени, и это было то, что они не могли упустить, чем скорее они выберутся оттуда, тем лучше и безопаснее будет. — Я ухожу. Эндрю не стал дожидаться ответа Нила, сосредоточившись на беге, проверяя улицы и переулки в поисках людей или ярко-розового кабриолета Элисон, который, к всеобщему удивлению, было легко найти, что было чертовой проблемой. Также было не очень хорошо, что она выходила из машины одна, а крыша все еще не была поднята для дополнительной защиты. — Путь свободен, хочешь, я вернусь? — Продолжай идти за ней, дай мне знать, если кто-нибудь подойдет. Я могу позаботиться о Сете. — Я не буду полезен здесь. — Я не буду полезен, если не буду знать, что с ней все в порядке. Он не пытался спорить, отчасти потому, что знал, что если бы это была Рене, стоящая там и ждущая его, Эндрю тоже хотел бы, чтобы за ней следили. Это было глупое сравнение, в основном потому, что Рене могла сама о себе позаботиться, и потому, что Элисон не была для Нила тем же, чем Рене была для него, но все же это что-то было. Нил охотнее проводил время в присутствии Рейнольдс, чем любого другого Лиса, он не просто терпел ее, она ему нравилась. Не то чтобы Эндрю думал, что Нил это знает — он чаще всего не замечал собственных эмоций. Нилу потребовалось несколько минут, чтобы осознать это, но пока ничего не было. Ничего не было. Это было неправильно. Рико не был глупый, не настолько. — Нил! — крикнула Элисон, и Эндрю захотелось ударить ее за ее глупость. — Заткнись, Элисон, — прошипел Нил на нее низким тоном, его глаза нервно и беспокойно искали угрозы. Он знал, Нил тоже знал. Что-то было блять не так. — Нам нужно выбираться отсюда, я сказал тебе оставить машину заведенной и поднять крышку капота. Девушка подняла подбородок, но ничего не ответила. Она открыла дверь и завела двигатель, пока Нил запихивал Сета на заднее сиденье, судорожно оглядываясь по сторонам и пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук, кроме рева двигателя машины. Он проскользнул на пассажирское сиденье, когда Элисон сдала назад так быстро, как Эндрю никогда не видел, и понеслась по улице, вероятно, сразу же нарушив скоростной режим. — Куда едем? — спросила она, ее лицо было бледным, словно в нем не было ни капли крови, она заметно паниковала. — А еще лучше вопрос, что, черт возьми, случилось? — Едем в проверенную больницу. Они пытались дать ему передозировку, я не знаю, что они успели вколоть до того, как я нашел его. Нил был напряжен, его лицо напоминало высеченный лед. Взгляд блуждал между дорогой и Эндрю. Ощущение чего-то неправильного не покидало его ни на секунду. Это было ненормально, должен был быть какой-то разлад, но ничего не было. Не может быть, чтобы у Рико не было плана Б. Голова Эндрю запульсировала, и Нил уставился на него. — Вернись, — сказал он. — Если мне понадобится твоя помощь, я позову тебя, ты знаешь, что я сделаю это. Иди к себе домой, ты нужен мне в безопасности. — Аарон следит за мной. Взгляд Нила сузился, он выглядел угрожающе и свирепо. — Ты знаешь, что я говорю не об этом. Это был отказ. Нил сказал ему уйти и защищать свою компанию, вероятно, потому что он тоже чувствовал, что что-то не так. Если бы Эндрю был в опасности, Нил бы сказал. Но его семья? Нил не мог защитить их издалека, как он мог защитить его, это был долг Эндрю. Стиснув зубы, он позволил своему сознанию вернуться в тело, открыл глаза и тут же почувствовал головокружение от переизбытка лазеров и громкой музыки, будоражившей его мозг. Эндрю почувствовал, как его желудок сжался, и ему захотелось блевать, но тут его схватили руки. Он моргнул, выходя из своего полуобморочного состояния, и увидел, что Аарон обеспокоенно смотрит на него. Что-то горячее стекало по его носу, но он быстро прочистил его. Эндрю посмотрел на свои пальцы, теперь красные от крови. — Собери их всех. Мы должны идти, — сказал он, стиснув зубы и нервничая. — Что случилось? Эндрю? — Иди и собери их, я расскажу тебе, когда мы будем дома. Челюсть Аарона сжалась от напряжения, но он ничего не сделал, кроме как согласился и отправился на танцпол за двумя другими. Он не позволил себе расслабиться, но сделал глубокий вдох. Рико сделал первый шаг.

 —

Эндрю не любил больницы, но он не хотел оставлять Нила там одного разбираться с тем дерьмовым спектаклем, в который попал Сет. Он лежал в палате, устремив глаза в потолок, и слушал, как врач объясняет Нилу и Элисон, что в крови Сета нашли какой-то слабый галлюциноген, слишком часто используемый в подобных клубах. Он вызывал привыкание, но не при единичном употреблении. Однако Сету повезло, что он выжил. Если бы Нил не нашел его, он был бы мертв — его организм не справился бы ни с одним другим видом наркотиков. Докторам показался подозрительным способ применения препарата, но, взглянув на следы на руках Сета, они решили не обращать внимания на странности, которые могли бы заметить. Эндрю усмехнулся: для таких, как они, это всегда было одно и то же. Его внимание оставалось разделенным, пока Нил не направился к Элисон, которая сидела в одном из кресел для гостей в комнате. Сет был в порядке, он мог проснуться в любой момент, но, несмотря на это, девушка выглядела нервной, на взводе. — Говори, Элисон, — сказал Нил, он не смотрел на нее, его взгляд был прикован между Сетом и дверью. Она издала рваный звук в горле и стиснула зубы. — Это случилось? — спросила она, ее тон был тверже, чем ее дрожащее тело. — Я наблюдал, но мне пришлось просто держаться поближе к этим двоим, потому что я не знал, попытаются они напасть или нет. Я оставался на полпути между столом и ванной, стараясь не спускать глаз с них двоих, но я добрался до Сета немного позже, когда увидел, что вошел подозрительный человек. — Дело не в этом, я хочу знать, что произошло. Почему они выбрали Сета? Почему там? Почему они даже не попытались прийти ко мне? Нил уставился на нее, сканируя глазами. Эндрю знал, что она ему нравится, Элисон обладала сталью в каждой части себя, она была наиболее похожа на человека из всей команды, который мог бы нагнать Нила. Возможно, именно поэтому он не удержал язык за зубами, когда сказал: — Потому что Сет — слабое звено. Его было убить легче всего. Эндрю уставился на нее, сосредоточив взгляд на языке тела. Руки девушки слегка дрожали, осанка стала жестче, плечи напряглись. Ее губы сжались в тонкую линию, а глаза сверкали ненавистью. — Ты хочешь сказать, что он бесполезен? — в голосе Элисон звучал яд. Эндрю был бы впечатлен, если бы он не был направлен на Нила. — Я говорю, что в случае, если Рико попытается избавиться от одного из Лис, он будет глупцом, если не обратит внимание на Сета, — ответил Нил, но его голос звучал более устало, чем обычно. Он вздохнул, его тело опустилось на стул. — Я не рад этому, Элисон. Сет может быть хорошим, он защищает тебя, и хотя вы оба — дерьмо для людей, мне не все равно. На этом тон прозвучал немного резче. Эндрю слегка улыбнулся, зная, что Нил, вероятно, говорил о Ники. — Я все еще не хочу, чтобы ты умерла. Поэтому я и пришел. Но ты должна понять, что в команде есть трещина, и это не группа Эндрю. Челюсть Элисон хрустнула от того, как сильно она ее сжала. — Никто не понимает его. Никто даже не пытается. Ты ничего не знаешь, Нил. Ты ничего не знаешь… — Отрицание — не одна из твоих лучших черт, Элис. Голос был низким, хриплым. Должно быть, ему было больно говорить это. Однако он исходил не от Нила. Сет по-прежнему лежал в той же позе, что и раньше, но его глаза были широко открыты. Нил не отреагировал, вероятно, он заметил, как только другой проснулся. Его ничего не выражающее лицо также указывало на то, что он знал, что Сет слушает. Через секунду Элисон была рядом со своим парнем и принесла ему стакан воды, пока Сет кашлял и морщился при каждом движении. — Значит, он жив, — сказал Нил, все еще сидя в кресле и скрестив руки на груди. Но теперь, когда Сет очнулся, он выглядел гораздо спокойнее. — Если честно, ты выглядишь каким-то мертвым. — Да, не шути, мудак. Хотя спасибо, что ты был гребаным ниндзя или что-то в этом роде. И спас мою задницу. Нил пожал плечами, но в его руках появилось легкое напряжение, пальцы на секунду дернулись, а глаза сузились. — Что случилось? — спросила Элисон в третий раз за эту ночь. — Нил сказал, что он наблюдал, и когда он пошел в ванную… — Они воткнули шприц мне в шею, — сказал он, его голос устал. — Нил сбросил этого ублюдка, прежде чем он смог накачать меня еще больше. Он ударил его головой о раковину в ванной и вырубил его. Я не видел, что произошло после этого. — Что случилось с парнем, который напал на него? — спросил Эндрю. Он даже не подумал об этом. — Я связался с дядей Стюартом. Он держит людей поблизости на случай, если мне понадобится. Эндрю кивнул, это было хорошо, Нил подумал о том, чтобы все уладить, это было здорово. Еще лучше, потому что они узнают о планах Рико, если тот решит открыть рот, и если люди Стюарта будут похожи на то, что он видел у людей Натана, то он заговорит. При том количестве боли, которое способны причинить некоторые люди, лояльности почти не осталось. В периферийном зрении Эндрю увидел, как Элисон покачала головой. — И это было все? Просто зашел и расправился с парнем, который сумел завалить тебя? Сет, извини, но в этом дерьме много бессмыслицы. Почти синхронно, Нил и Сет пожали плечами, но Нил сказал: — Рене не просто так сказала тебе взять меня. Элисон на секунду выглядела готовой начать спор, но потом замялась. Она выглядела как облегченная, так и раздраженная, но на этот раз, похоже, это не было направлено на Нила. — Это дерьмо. Нил даже не моргнул. — Да. В течение нескольких минут все было спокойно. Вернулся прежний доктор, осмотрел Сета и снова ушел, оставив их наедине. За это время никто ничего не сказал и даже не упомянул о том, чтобы позвонить тренеру и сообщить ему о ситуации, которая произошла, и что она уже решается — это, вероятно, стало бы шоком для мужчины, Лисы обычно хорошо умели начинать дерьмо, но заканчивать его не было их сильной стороной. В конце концов, стало ясно, что одному из них придется уйти, чтобы связаться с Ваймаком, но как раз в тот момент, когда Элисон, казалось, хотела попросить Нила покинуть комнату, Сет снова заговорил, — Элис. Дай мне поговорить с Нилом наедине. Было ясно как день, что все в Рейнольдс напряглось, ей не нравилась мысль о том, что сейчас придется уйти от Сета. Она открыла рот, чтобы возразить, но Сет прервал ее. — Элисон. Лицо девушки нахмурилось, но она вздохнула и встала, направляясь к двери. Она уже собиралась уходить, как вдруг бросила на Нила взгляд, готовый убить его. — Не говори ему ничего. Эндрю наблюдал, чувствуя себя очень позабавленным, как Нил сардонически улыбнулся, выгнул бровь и абсолютно ничего не сказал. Он просто смотрел на нее, пока она не решила, что хватит, надулась и вышла из комнаты, пообещав вернуться через несколько минут. Он подумал, стоит ли ему оставаться для разговора, ведь было уже поздно, наверное, чуть позже часа ночи, и Эндрю уже чувствовал тяжесть в глазах. Но, решил что, он не хотел пока оставлять Нила одного. Не сейчас, когда он не был уверен, что его половинка в безопасности. — Тебе не обязательно оставаться, — сказал Нил, словно прочитав мысли Эндрю. Он покачал головой. — Я останусь. Другой не ответил, его глаза блуждали по комнате, ожидая, что Сет скажет то, что хотел. — Ты имел в виду то, что сказал? — спросил он через несколько секунд, он выглядел самым спокойным и самым… трезвым, каким он когда-либо его видел. — О том, почему они напали на меня? Я — трещина? Меня было бы… легко убить? Нил уставился на него аналитическим взглядом, который, как знал Эндрю, был самым аналитическим из всех, которыми он обладал, перебирая в памяти все взаимодействия, которые у него были с парнем с тех пор, как он они встретились. Нил не был добрым, Нил не был добрым ни с кем, кроме Эндрю. — Ты — слабое звено. Наша команда справляется только потому, что все они не прочь поиметь любого на нашем пути, но Сет, ты держишь всех в напряжении. Без твоего взаимодействия, вероятно, даже тренировки были бы лучше. Мы были бы лучше. Гнев, обида, страх и чувство вины промелькнули на лице прикованного к постели мужчины. Он выглядел больным, как будто его могло вырвать в любую секунду. Нил некоторое время изучал его, прежде чем откинуться в кресле. — Это не значит, что ты не можешь совершенствоваться. Тренер всегда несет чушь о втором шансе, думаю, это применимо и здесь. Если бы ты постарался быть менее глупым… — Кевин всегда ведет себя так, будто он лучше меня только потому, что он знаменит, Аарон ведет себя так, будто он отличается от всех нас и будто воздух, которым я дышу, отвратителен, Ники просто отвратителен все время из-за своего гейского дерьма, а Эндрю… — Я предлагаю, — голос Нила прозвучал хрипло и холодно, все тепло, которое было в его лице, просто исчезло, как дым. Любой другой, кто посмотрел бы на него, подумал бы, что он пуст. Эндрю знал лучше, Нил выглядел прямо-таки убийцей. — Если ты не хочешь, чтобы я закончил работу Рико, заткнись нахрен, Сет. — Эндрю, — прозвучало в голове Нила, его глаза на секунду задержались на нем. Он казался таким мягким в его сознании. — Ногти. Эндрю изумленно моргнул, глядя вниз на свои руки, там были полулунные следы, кожа была продавленной и красной там, где он сжимал. Нил разжимал и сжимал руки, как будто пытаясь избавиться от ощущений. Эндрю снова моргнул. Он даже не понял, что разозлился. — Прости. — Не извиняйся. — Я не хотел причинить тебе боль. — Ты не хотел. Эндрю знал, что лучше не спорить, поэтому он повернулся лицом к Сету, когда почувствовал его мягкое одеяло на своих пальцах, чтобы снова не впиться ногтями в его ладонь. — Я… — Мужчина глубоко вздохнул, а потом снова и снова, выглядя расстроенным тем, что разозлил Нила. — Почему ты защищаешь их? Ты их едва знаешь. — Потому что Кевина так воспитали. Думаешь, Тэцудзи позволял ему что-то меньшее, чем совершенство? Наверное, он избил бы его до полусмерти, если бы он возражал. Аарон пытается быть тем, кем он хочет быть, Аарон хочет быть лучше, а ты постоянно делаешь и говоришь вещи, которые заставляют людей, о которых он заботится, дерьмово себя чувствовать. Ники просто является тем, кто он есть, а ты постоянно бросаешь дерьмо ему в лицо, беспокоит ли тебя его независимость? Если да, то это твоя проблема, Сет. Голос Нила не дрогнул, он даже не повысил его. Это был всегда ровный, холодный тон. Это было похоже на пощечину. — А Эндрю — мой лучший друг. Если ты не слышал, сколько раз я это повторял, это только доказывает, что тебе наплевать на всех, кроме себя, и что я был неправ, думая о тебе лучше. Хорошо, подумал Эндрю, что он заставил Нила сбросить маски, приехав в Пальметто. Он не мог насытиться напоминаниями о том, как он опасен для любого, кто противостоит им, будь то сила, мастерство или просто его чертов язык, который был острее стали. — Я не… — снова попытался Сет, но Нил прервал его. — Что «ты не»? Ты так много жалуешься на несправедливость, но судишь точно так же, как, по твоему мнению, судят тебя. Я тебе нравлюсь, Сет, я знаю. Ты хорошо ко мне относишься и видишь во мне друга. У меня отношения с моим соулмейтом. Желудок Эндрю превратился в раскаленную субстанцию, и он поднял подбородок, чувствуя гордость, хотя Сет не мог его видеть. — Он самый важный человек в моей жизни, и я сделаю для него все, что угодно. На лицо Нила вернулась прежняя сардоническая улыбка. — Я тоже отвратителен? Удивление промелькнуло на лице Сета, прежде чем он нахмурился. — Нет. Ты кусок дерьма, но… — Но разве для тебя это ничего не меняет? — догадался Нил. — Если для тебя ничего не меняет то, что я встречаюсь с парнем, то что, блядь, меняет тот факт, что это делает Ники? Ты просто хочешь быть сукиным сыном и вымещать свое разочарование на всех, потому что считаешь, что твоя жизнь была несправедливой, но знаешь что? Мы — Лисы, у нас у всех так. Сет покраснел, его лицо нахмурилось, он открывал и закрывал рот снова и снова, пытаясь придумать, что сказать. Он прошел через ярость, ярость и ярость, но по мере того, как его лицо теряло свой румяный оттенок от смущения и раздражения, его плечи становились тяжелыми, и к концу целых двух минут Сет полностью растянулся на кровати, погрузившись головой в подушку и закрыв глаза, словно задумавшись. Еще минуту в комнате не было слышно ни звука, кроме включенных в розетку приборов. — Я не хочу быть таким, — сказал. Нил поднял бровь. — Тогда у тебя это ужасно получается. — Пошел ты, придурок. Он зарычал, но в его голосе не было ни жара, ни злости. В основном это была усталость. — Ты, — Сет остановился, перевел дыхание, чтобы не звучать слишком измученным, а затем повернулся лицом к Нилу. — Ты думаешь, я могу это исправить? Что я могу играть? Что я могу стать лучше и не мешать? Я… Он снова остановился, адамово яблоко зашевелилось, когда он сглотнул. — Я не хочу быть слабым звеном. Я… я не хочу умирать от этого. Я не хочу быть убитым ради игры. Я заслуживаю большего, не так ли? Раздались два стука, Нил постучал пальцами по ручке кресла и посмотрел на Сета, подсчитывая пользу и вред. — А ты как думаешь? — Разве ты не пытался исправить это? — Да, но это его семья, с которой он возится. Я и пальцем не пошевелю, если ты не одобришь. Эндрю вздохнул, прижав голову к подушке, его зрение разделилось между Нилом и потолком его спальни. Он считал маленькие звезды, которые Нил нарисовал неоновой краской через четыре дня после прибытия в Пальметто. — Он может быть полезен? — Да. — Тогда помоги ему все починить. Мне нужно, чтобы ты остался, даже если придется терпеть Сета. Потому что это была правда. Успех команды был необходим для того, чтобы Нил был достаточно запоминающимся, чтобы была обратная реакция, если ФБР попытается убрать его или люди Натана придут за ним. Если они попытаются оторвать Нила от Эндрю, он хотел бунта. Он хотел, чтобы мир горел, чтобы Нил знал, что это Эндрю зажег спичку и отправил все в ад. Потому что он не отступится от Нила. Его глаза обратились к своему соулмейту, и он увидел нежную улыбку, которая появилась на губах Нила. Сет, похоже, тоже это заметил, потому что воспринял это как хороший знак и расслабился. Эндрю фыркнул, это было не для него. Это всегда было для Эндрю. — Ты заслуживаешь большего, — сказал Нил, слегка приподняв подбородок. — Я помогу все исправить, Сет. Но я не буду милым, если ты снова все испортишь. — Как будто у тебя есть такая способность, — проворчал Сет в ответ, и Эндрю снова надул грудь от гордости за то, что Нил был добр к нему и только к нему. После этого они оба замолчали, наслаждаясь тишиной. Прошло совсем немного времени, и Элисон вернулась, подозрительно посмотрела между ними и сообщила, что тренер уже едет в больницу. Сет кивнул и, говоря так же устало, как, вероятно, чувствовал себя, сказал: — Джостен, отведи Элисон в Башню, как только приедет тренер. Девушка открыла рот, чтобы возразить, но Сет покачал головой. — Я устал, Элис. Ты тоже. Может показаться, что у Джостена бесконечная энергия, но даже гремлинам нужен сон. Пожалуйста, иди. Эндрю почувствовал, что у него немеет язык при этом слове, крики Нила на секунду пронеслись в голове, и он увидел Джостена, смотрящего на него периферийным зрением. — Все в порядке? Эндрю просто кивнул, но этого показалось недостаточно. — Я скоро уйду отсюда, Дрю. Иди спать. — Я могу подождать. — Мне нужно знать, что ты в порядке. Тебе нужно поспать, у тебя болит голова, а плечи так напряжены, что я это чувствую. Он передернул плечами, проверил и удивленно моргнул, обнаружив там боль, а также легкое покалывание в голове. Однако он нахмурился. — Использование связи — это нечестно. Нил надулся. — Завтра ты приедешь в Пальметто, и тогда я куплю тебе мороженое в качестве извинения за свою большую ошибку. — Ты не такой забавный, как тебе кажется, Джостен. — Ты продолжаешь так говорить, но я тебе еще не надоел. Нил не улыбнулся, но Эндрю почувствовал улыбку в его голосе. — Спи, дорогой. По спине Эндрю пробежала дрожь, он выгнул пальцы ног, чувствуя, как горят уши, и прежде чем Нил смог его увидеть, Эндрю проскользнул обратно в свою комнату в Колумбии. — Я чертовски ненавижу тебя, Нил. Даже на таком расстоянии Эндрю чувствовал призрачное ощущение смеха Нила на своей коже.

 —

Эндрю знал, что видит сон в одиночку. Когда во сне присутствовал Нил, все всегда было по-другому, он мог определить это по легкому, но настойчивому ощущению одиночества в просторах собственного разума. Его тело искало Нила, когда он грезил один, что приводило к различным сценариям. Однажды он рассказал об этом Нилу. Сказал, что старается держаться подальше от этих сценариев, потому что знает, что там все не по-настоящему. Его соулмейт посмотрел на него так, словно он был самым глупым человеком на свете, и сказал ему именно это, а потом поцеловал его до потери дыхания и попросил позаботиться обо всех Нилах, которых придумывает его разум, так же, как Эндрю заботился о нем. Эндрю с радостью согласился. Сегодня Нил был в том же наряде, в котором он одевался для Сумерек, прежде чем Рейнольдс практически поместила его в охрану. Однако рубашка была расстегнута. И это была не единственная смена обстановки. Нил лежал на обычной мягкой траве, закинув руки за голову, обнажив грудь и знак души, а его кожа светилась. У Эндрю пересохло во рту от ярких голубых глаз Нила, они были полузакрыты, рот приоткрыт и покраснел. На загорелой шее блестели бисеринки пота, которые Эндрю с удовольствием слизал бы. Он приблизился, сел на колени Нила и прислушался к низкому, просительному бормотанию, которое последовало за этим. Эндрю почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд, когда он наклонился, чтобы накрыть ртом рот Нила и проглотить стон, сладкий на вкус на его языке. Эндрю поцеловал Нила так, словно пытался высосать воздух из его легких, а затем потянулся вниз и прикусил полускрытое рубашкой плечо, получив в ответ еще один стон. Он почувствовал вкус соли на коже шеи Нила, когда посасывал там синяк, а затем прикусил горячую, чувствительную кожу. Его бедра двинулись навстречу бедрам Нила, и от толчка Эндрю задохнулся. — Эндрю, — рыкнул Нил в его кожу, запах Нила вторгся в его чувства, уже перевозбужденные теплом тела и вкусом кожи Нила. — Эндрю, Эндрю, Эндрю. Он тихо стонал, закрыв глаза и извиваясь. Счастливый между вздохами, беспокойные руки хватали мягкую траву. Эндрю не волновала ни трава, ни холод окружающей среды, жалящий спину, ни адский жар, поселившийся в животе. Все, что имело значение, — это Нил, его руки на Ниле. Там они были в безопасности, они оба были в безопасности, и эта безопасность возбуждала его, заставляла его хотеть. От этого его рот наполнился жаром. — Эндрю, я лю… Сцена сна рассыпалась, образ Нила рассыпался под ним. Вкус исчезал, запах исчезал. Тепло в его теле превратилось в горячую тяжесть одеяла, а штаны продолжали сдавливать его до боли. Эндрю закрыл глаза, он был жалок. Он так отчаянно хотел услышать, что скажет Нил, что буквально мечтал об этом, создавал в своем подсознании целые миры с сюжетами и формами, только чтобы попытаться обойти собственное требование, и все же он не мог освободить Нила от обещания. Страх услышать на прощание, что Нил его любит, был парализующим и мучительным, как сама смерть. А Эндрю знал, что такое смерть, он чувствовал это каждый раз, когда так или иначе терял Нила. Он встал, отбросив одеяла, и побежал в ванную, включив холодную воду, не желая ничего делать со своим твердым членом в штанах. Ледяная вода больно ударилась о его горячую кожу, и Эндрю задрожал от этого ощущения. По крайней мере, это было лучше, чем невыносимая жара. Он не стал задерживаться в душе, только для того, чтобы дыхание стабилизировалось настолько, что грудь могла нормально подниматься и опускаться, а в горле уже не было так сухо. Когда он снова добрался до кровати, Эндрю увидел, что на экране его телефона светится уведомление о пропущенном звонке. В одно мгновение плечи Эндрю напряглись, и сон пропал. Он чувствовал себя болезненно бодрым, особенно когда его телефон снова засветился от очередного входящего звонка. Это был номер тренера, но он не позволил себе расслабиться. — Это я. Возьми трубку. Язык Эндрю сделался кислым, и он взял устройство стальной хваткой, пластик скрипел в его пальцах. Приложив его к уху, он услышал измученный тон Нила. Но не только это, он услышал и кое-что еще. Он слышал в Ниле то, что заставляло Мэри бояться собственного сына, то, что вызывало гордость у Натана и интерес у Кенго. Гнев Нила. — Я провалился. Он сказал прямо, ненависть пылала в холодном, хриплом тоне, усугубленном русским языком. — Ичиро знает. Гнев стал сильнее, горячее, живее. Ему не нужно было объяснять, что именно. Ичиро узнал, что Нил Джостен — это Натаниэль Веснински. Нил был раскрыт. Эндрю приберег это на потом, Нил выглядел так, будто вот-вот запаникует, и он не мог ничего поделать, если тоже впадал в панику. — Ты не провалился, мы знали, что это случится, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Ты не… Нил прервал его. На другом конце линии раздался сухой, беззлобный смех, и кровь Эндрю застыла в его жилах. — Я сделал это, Эндрю. Я чертовски сильно провалился. Я, блядь, провалился. Он сказал это с фальшивым счастьем, но в голосе звучала горячая, кислотная ненависть. Гнев Нила казался ядовитым. — Эндрю, Сет мертв.