Everything's Alright

В последнее время Нилу начало нравится проводить время, наблюдая за тем, как ветер уносил сигаретный дым. Для него уже вошло в привычку подниматься на крышу тогда, когда ему было необходимо пространство, и садиться у самого края на ограждение — обычно Эндрю предлагал присоединиться, но сегодня была среда, и это был один из дней, принадлежащих Бетси. Он вздохнул, вспоминая, сколько усилий пришлось приложить Эндрю для того, чтобы убедить его ходить к ней хотя бы раз в две недели после того, как Сет умер. Эндрю утверждал, что достаточно хорошо знал Нила и понимал, что тот будет винить себя в смерти другого нападающего. Поднеся сигарету к губам и сделав глубокую затяжку, Нил ощутил горьковатый привкус дыма на своём языке — практически такой же, как и вкус неудачи. Это была вина Нила в том, что Сета убили, особенно после просьбы Элисон о том, чтобы помочь им остаться в безопасности на протяжении той ночи. Выдыхая дым через нос, Нил наблюдал за тем, как белое облако уносилось прочь, словно его никогда здесь и не было. Встреча с Би была не такой ужасной, как он предполагал, — это не должно было вызывать сильного удивления, ведь не стоило забывать о том, как сильно эта женщина нравилась Эндрю — но в целом это не было эффективно. Нил не обладал способностью красиво говорить, и даже после того, как Эндрю настоял о необходимости рассказать Бетси о том, что они родственные души, он всё равно не мог сказать чего-то большего и при этом не подвергнуть себя, Эндрю и в том числе Бетси опасности. Он делал очередную затяжку, когда услышал металлический скрежет, с которым открывалась дверь на крышу. Нил не стал разворачиваться, ведь знал, что это не Эндрю, и поэтому, чтобы кому-либо не было нужно, это не было его заботой. — Вам, ребята, надо как-то исправить это скрежетание. Рано или поздно оно напугает одного из вас, и вы превратитесь в лепёшку на тротуаре. Нил фыркнул, невольно выдыхая через нос. Голоса Аарона и Эндрю были одинаковыми, и это вводило людей в заблуждение, но для самого Нила было проще простого различить их с первого раза, да и сам голос раздался практически за его спиной. Нил поднёс сигарету к губам, сделал затяг и, закрывая глаза, выдохнул дым. — Твой брат здесь. — Ты где? — Крыша. — Передай ему, что я не даю ему своего разрешения на то, чтобы он скинул тебя вниз. — Хэй, Аарон, — сказал он, держа сигарету у своего лица. — Твой брат передал, что тебе не разрешено скидывать меня отсюда. — Зануда, — ответил тот, и его голос был спокоен и уравновешен. Нилу было всё ещё трудно осознавать факт того, что был ещё кто-то помимо Стюарта и Эндрю, кто по-настоящему принимал его как члена семьи. Это было трудно принять, но это не было плохо. На самом деле, от этого было приятно, но также всё ещё неловко. — Как ты? — он пожал плечами, всё-таки поворачиваясь к Аарону. — Ладно, глупый вопрос, — Нил приподнял бровь, а Аарон закатил глаза. — Ты себе скорее руку отрежешь, чем скажешь правду, — он пожал плечами, ведь отчасти это было правдой. — Ты, придурок, тоже часть моей семьи. Нравится тебе такой расклад или нет. Он уже открыл было рот, собираясь ответить на это, но в итоге просто снова его закрыл. Это было странно, но Нил не хотел обращать внимания на такие странности. Быть в хороших отношениях с близнецом своего соулмейта было комфортно. Это было похоже на то, что у него появился друг. — Я думаю, что он хочет поддержать меня. — Он в любом случае хотел с тобой поговорить. — Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним? — Я хочу, чтобы ты делал что угодно, что тебе хочется. В течение секунды Нил просто смотрел на Аарона. Тому было явно некомфортно, ведь он был одет в футболку-поло и пальто, и этого было явно недостаточно для того, чтобы спрятаться от ледяного ветра, так что тот ещё обхватил себя руками за плечи. Ещё одним признаком было то, что его щёки покраснели, а губы приобрели фиолетовый оттенок, и выглядело это всё точно так же, как когда замерзал Эндрю. Нил вздохнул, ведь если Аарон был готов заработать обморожение, то было бы честно поговорить с ним по-настоящему. — Что он знает? — Вероятно — всё. — Что он не знает? — Он ничего не знает про людей, которые охотятся на тебя, и о том, что они сделали. Он знает всё, что касается меня. — Могу ли я говорить об этом? — Нил сделал паузу. — Говорить и о себе тоже, о нас? — Мне казалось, что ты не хотел никого в это втягивать. — Я… Я доверяю ему. Он поддерживает тебя, и, думаю, я не против того, чтобы он знал. На мгновение возникли помехи, а после голос Эндрю снова зазвучал в его голове, и звучал он настолько уверенно, насколько это было вообще возможно для общения по их связи. — Мне бы это понравилось. То, чтобы ты поговорил с ним о нас, мне бы это понравилось. Нил воспринял это как разрешение, которого ему, вероятно, даже не было необходимости спрашивать. Было и так прекрасно понятно, что Эндрю была приятна мысль, что он и Аарон станут друзьями. — Вы двое такие одинаковые, ты знал? Я не про то, что вы близнецы, это и так более чем очевидно. Это что-то большее. Он похлопал по месту рядом с собой, и Аарон хоть и скривился, но принял приглашение. Было отчасти забавно наблюдать за тем, как тот побледнел, пока старался забраться на выступ и занять место рядом с Нилом. Он так сильно впивался пальцами в бетон, что аж ногти побелели. Нил рассмеялся, похлопав Аарона по плечу, говоря спускаться обратно, а после слез и сам, усаживаясь уже внизу. — Мне кажется, что твой брат тоже боится высоты. — Ты хотел заставить его сесть рядом с тобой на ограждение, не так ли? — Я просто предложил, а он согласился, но в итоге я не позволил ему забраться ко мне. За этим не последовало никакого ответа, так что Нил хмыкнул в их связь и в очередной раз поднёс сигарету к губам. — Это всё тебя убьёт, ты в курсе? И тебе больше никогда не потребуется чья-то помощь. Ну серьёзно, тем, кто умер, был Сет, а как труп выглядишь только ты. На мгновение Нил замер, просто пялясь на Аарона. Сходство между ним и Эндрю было ещё более невероятным, чем Нил мог вообразить. Обвив колени руками, Нил сказал: — Ты в курсе, что раньше так делал твой брат? Когда мы ещё были детьми, — Нил упёрся щекой в свою руку, чтобы ему было проще смотреть на Аарона. У того были подняты брови, и выглядел он обескуражено. — Он говорил о чём-то совершенно бессмысленном и в шутку оскорблял меня до тех пор, пока мне не становилось лучше, — он до сих пор временами так делает, но гораздо реже. У Эндрю была привычка, заключавшаяся в том, что он садился рядом с ним в их снах и говорил до тех пор, пока его голос не ломался. Нил никогда не просил об этом, потому что Эндрю сам всегда чувствовал, когда это было необходимо. — Он так делал? — Аарон выглядел удивлённым. А также восхищённым. Возможно, это было так, потому что Нил сказал, что они похожи в том, что обычно считают отличиями. Вероятно, Аарону было грустно и неприятно от того, что его лишили понимания того, что на самом деле значило быть близнецом. Нил знал, какого это, когда частичку тебя просто отбирают. — Ага. Временами было слишком сложно притворяться, так что он разговаривал. Часы за часами, пока я не был снова в порядке. Правда, большую часть этого времени он проклинал меня и разносил по фактам мои навязчивые идеи, делал всё возможное, чтобы отвлечь меня от моих проблем. Каждый раз он по чуть-чуть спасал меня. Аарон моргнул, полностью обескураженный. Морщинка между его глазами стала ещё выразительнее. — Он тоже не прикасался к тебе? — Нил обдумал эти слова, постукивая пальцами по своему бедру. — Чаще, чем к другим, но так же можно сказать о том, что большую часть времени он мог прикасаться ко мне. Просто это… Тяжело для него. Со своего семилетия Эндрю думал, что каждое прикосновение к нему делает мне больно, ровно как и всё, что случалось с ним, — Нил никогда не сможет забыть все те случаи, когда Эндрю извинялся перед ним, хотя в том, что случилось, не было ни капли его вины. Каждый раз, когда Эндрю говорил, что мечтает о том, чтобы Нил не чувствовал его боли. — Это не так просто. Он решил, что закрыться от всех будет лучшим способом оградить меня от той боли, которую я чувствую, когда делают больно ему. Аарону словно дали под дых, и Нил понимал, почему тот стал так выглядеть. Было больно осознавать то, что Эндрю боялся причинения боль не себе, а Нилу. То, что он так мало беспокоился о своих страданиях и просто не желал причинять их Нилу. Эту вправду было неимоверно трудно признать. — Каково это? — голос Аарона стал мягче и начал дрожать. — Чувствовать то же самое, что чувствует он? Кейт может чувствовать, когда я напуган, но не более. Она говорила, что это словно предупреждение типа «твой соулмейт напуган» и вначале это пугало и её, но… — он посмотрел на Нила, и тот не стал отводить взгляда. — То, что есть у тебя, кажется совершенно другим, хотя отчасти это просто прокаченная версия. — Трудно это объяснить, — Нил закрыл глаза, упираясь головой в холодный бетон. Каким образом он мог описать это словами? Это всегда было чем-то на инстинктивном уровне, и он даже не задумывался о том, как можно описать эти чувства, да и Эндрю никогда не интересовался тем, на что это похоже. — Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к такому. Внутри меня всё резко заледенело, началась паника, а в голове один за другим всплывали предупреждения и набатом звучало «опасность» бесконечное количество раз, — ему вспомнились первые случаи этого. Когда он не мог сказать точно, кто из них двоих в опасности. Как он плакал от страха, и то, как Лола била его, потому что он не мог сосредоточиться на занятии. — Становилось лишь хуже, когда он не уходил от опасности, и словно это отталкивало его от меня. Было чертовски больно, словно все мои внутренности силой вытянули из меня, и одновременно с этим я будто сгорал заживо. Это никогда не было чем-то забавным. Аарон позеленел от отвращения, представляя эту картинку, но честно подумал о том, что тот неплохо справляется. — Возможно, я травмировал твоего брата. — Его мать сделала это ещё раньше, но что ты ему наплёл? — Он спросил, что я чувствую, когда ты оказываешься в опасности. — Плохая идея. — Ты сам никогда не спрашивал меня об этом. — Ты никогда не выглядел так, будто ждал такого вопроса. Нил промолчал, ведь это не было ложью. — Думая о всём, что есть у тебя с Эндрю, мне кажется… Что у вас это всё сильнее и драматичнее, нежели чем у меня с Кейт, не так ли? И если к тому же учитывать то, что вы можете разговаривать друг с другом и видеться во снах. Я могу транслировать Кейтлин свои мысли, но не более. Больше похоже на то, что я просто спамлю ей своими мыслями, но то, что есть у тебя и Эндрю… — Аарон встряхнул головой. — Как вы… Как вы преодолели это всё? Эндрю рассказал мне о своём детстве, о том, что произошло с ним, и такое ощущение, что у вас не было ни минуты покоя. Будто всё было таким болезненным, окружённым рисками и огромной вероятностью того, что в итоге ничего не получится. Как ты смог всё это выдержать, при этом продолжая бороться? Нил хмыкнул. — Думаю, в нас с Эндрю было достаточно злости и ярости для того, чтобы получалось неплохо убивать. Наименьшей проблемой были попытки продолжать двигаться вперёд. Отказаться от того немногого хорошего было гораздо сложнее, чем бороться за жизнь, — слабая улыбка скользнула по его губам, когда Нил вспомнил о том, как нашёл Эндрю в Милпорте, какое отчаяние и неверие было в нём, когда он наконец-то смог дотронуться до него, какое облегчение он почувствовал, когда спустя бесконечно долгое время он смог расплакаться, потому что это был Эндрю. — Скорее всего, я бы сдался давным-давно, если бы Эндрю не было рядом. Благодаря ему я жив, Аарон. Вероятно, он даже и не представляет, как много он сделал для меня. Теперь глаза закрылись уже у Аарона, и тот крепко сжал кулаки. — Он знает это. Вы с ним одинаковые. Ты просто не видел его в тот день, Нил. Он… — парень открыл глаза. — В день, когда тебя подстрелили. Я подумал, что он умрёт. У него было очень сильное кровотечение из носа, весь в крови и рвоте он забился в угол и… — Аарон посмотрел вниз на свои руки. — Он ударил меня тогда. Я попытался дотронуться до него, и он ударил меня. В отчаянии он обливался слезами и умолял меня помочь ему спасти тебя, — он покачал головой, пытаясь выкинуть эти мысли из головы. Нил чувствовал, как сигарета, дотлевшая до фильтра, начала обжигать пальцы, но он не мог пошевелиться. Он знал, что тот день был ужасен для Эндрю, но никогда не думал, что настолько. Нил не позволял себе думать об этом, и эти мысли были заперты в его душе за дверью с гигантской табличкой «Посторонним вход запрещён». — Мне казалось, что если он не умрёт тогда, то на следующий день уж точно. Я видел то, как он смотрел на свою метку, а та просто исчезала. Я действительно думал, что потеряю своего брата. Нил сделал глубокий вдох, желчь поднималась вверх по гортани. Захотелось, чтобы Эндрю прямо сейчас был рядом, и Нил смог убедиться в том, что они оба живы. Что больше никто и никогда не сможет сделать им больно, что они будут в безопасности. Его рука поднялась и ухватилась за его кофту в том месте, под которым была метка. — Я никогда не хотел, чтобы ты оказался втянут в это, — в конце концов ответил он Аарону. Нил знал, что Эндрю никогда не сможет его простить за мысли о том, чтобы оставить того одного. — Мне хотелось бы оградить Эндрю от этого, но он был рядом. Когда я впервые взял в руки нож или когда расчленял ещё живое животное. Ты знал, что он ест всё, кроме мяса, из-за меня? — Нил закрыл глаза, вспоминая о признании Эндрю о том, что запах мяса слишком схож с запахом его горящей под утюгом плоти. — Я… Я хотел, что бы он был в безопасности, но Эндрю никогда не оставлял меня с этим наедине. Он слишком хороший для этого всего, слишком добрый, — продолжил он, сжимая и разжимая ладони. Открыв глаза, он уставился на окурок, давно выброшенный, но всё ещё тлеющий на земле неподалёку. — Я так боялся умереть тогда, по большей части потому, что знал — он последует за мной. Не было ничего рядом с ним, что продолжало бы держать его здесь. Поэтому я сражался, Аарон. Боролся изо всех сил, но если быть откровенно честным? — он оторвал взгляд от окурка и поднял его на близнеца Эндрю. — Не уверен, что смогу пережить то, что ждёт меня в будущем. Но есть вероятность, что Эндрю сможет. Нил со слабым чувством вины наблюдал за тем, как кровь оттекла от лица Аарона. Это было несправедливо по отношению к нему, — не было честным по отношению к ним обоим — но ему нужна была помощь в том, чтобы Эндрю оставался в безопасности. И после выходки Рико Нил собирался использовать все те возможности, которые у него появились. — Не говори так, — прошептал Аарон, оглядываясь по сторонам, будто боясь, что кто-то мог подслушивать. — Он не останется, если не будет тебя. Слабая улыбка на губах Нила и пробежавшийся холодок вдоль позвоночника, сожаления о том, что сигарета уже дотлела до фильтра. — Он останется ради тебя, — ответил он, вспоминая, как Эндрю был взбудоражен от осознания того, что он действительно был нужен своему брату. Его глаза сияли, и он был счастлив. — Жестокая правда в том, Аарон, что он готовился к этому с момента, когда мне исполнилось девять. Но ты? Он не сможет. Эндрю никогда и подумать не мог, что кто-то, помимо меня, захочет того, чтобы он был рядом, и также он никогда не представлял, что кто-то, кто не я, будет звать его своей семьей и действительно иметь это в виду. Для тебя он готов на что угодно, и он ни за что не подведёт тебя. После этого наступила тишина. По большей части Аарону нужно было время, чтобы переварить всё сказанное Нилом. Он то бледнел, то краснел. В один момент он был готов вот-вот потерять сознание, а в следующий выглядел крайне ошеломлённым. В его глазах было столько решимости, сколько Нил и представить себе не мог. — Я помогу. Я помогу тебе оставаться в безопасности, и Эндрю не будет справляться с этим в одиночку. Нил фыркнул. — Вы двое когда-нибудь убьёте друг друга. Мне нужно, чтобы ты дал обещание, что защитишь его, Аарон. Мы оба знаем, что он важнее, и ему нужна будет помощь, если я не справлюсь. Аарон нахмурился, отчего складка между его бровями снова появилась, а его губы побелели от того, как сильно он их сжал. — Нил, ты тоже семья. Некоторые вещи работают совсем не так. — Это не то, что семья значит для меня. И в конце концов, это уже не будет иметь значения, — Нил засунул руку в карман и достал пачку сигарет, которую он умыкнул у Эндрю, собираясь закурить ещё одну сигарету. — Тебя убьют, если ты решишь вмешаться. Ты не в силах противостоять Рене или Эндрю, а те люди, что придут за мной, гораздо хуже. Так что я собираюсь оградить тебя от этого, чего бы мне это не стоило. Это то, что я пообещал тебе при нашей первой встрече, не так ли? С тех пор ничего не изменилось. Тишина вернулась, и в этот раз она была ещё более дискомфортной. Аарон пялился на Нила, и, видимо, он просто так изучал его. Пальцы Нила заледенели, лёгкие были полны дыма, и он наблюдал за тем, как Аарон хмурился, то открывал, то закрывал рот, сдвигал брови к переносице — он пытался сформулировать вопрос. Когда же тот вновь заговорил, Нил смог вычленить ещё одно сходство между братьями. Они всегда делали крайне меткие удары. — Что случилось, когда тебе было девять? — Нил моргнул, и Аарон воспринял это как замешательство. — Ты сказал, что он готовился к тому, что потеряет тебя с момента, как тебе исполнилось девять. Что тогда произошло? Нил вспомнил тот день. Чувство прилившей к голове крови, металлический привкус на языке, жжение в лёгких, головокружение от испуга и быстрое биение сердца, он вспомнил об одобрительном взгляде отца, о желании заполучить его в глазах Кенго. Он ещё раз затянулся и выпустил дым через нос. — Тогда я впервые заставил своего отца гордиться собой, впервые привлёк внимание того, кого не стоило, — его взгляд метнулся к Аарону, и блеклая улыбка опять появилась на губах. — Тогда впервые я убил кого-то. Аарон так ничего и не ответил.

—

Нил упёрся взглядом в дверь в комнату собрания Лисов, и это, вероятно, были самые долгие пять минут его жизни. Скоро должно было состояться первое собрание Лисов после смерти Сета, и Нил был в предвкушении просто дерьмового шоу. Не то чтобы его обвиняли в чём-то, большую часть времени его не трогали, но любопытные и испуганные взгляды никуда не исчезли, а последние, по большему счёту, исходили от Дэн, которая всё время находилась рядом с Элисон после смерти Сета и знала о том, что Нил был причастен к этому. Это вовсе не было секретом, он пытался — и, судя по едкому привкусу желчи на языке, не смог, — защитить Сета, уберечь его и Элисон. Но стоило Нилу лишь на мгновение отвернуться и довериться другим, Сет уже был убит. Стюарт сказал, что в той больнице были подкупленные Мориямой врачи, и по большей части Нил не мог никак на это повлиять. Было просто отследить бумажный след, а устранить внедрённых крыс было ещё проще. Всё ещё было трудно удержать в голове мысль о том, что он сделал всё от себя зависящее, чтобы защитить Сета, когда Элисон даже не могла просто смотреть ему в глаза, и это было очень трудно принять. У Нила очень редко появлялись новые друзья, и, конечно же, когда ему кто-то всё же смог довериться, тогда парня его подруги просто убили прямо у него под носом. Острая резкая боль пронзила его запястье, и Нил поморщился, уставившись на Эндрю, который смотрел на него с раздражением. — Ты думаешь слишком много. Прекрати или пострадаешь. — Это ещё один способ назвать меня идиотом? — ответил Нил, потирая запястье в месте, в которое его ущипнул Эндрю. — Это способ заставить тебя перестать думать о вещах, которые ты не можешь изменить. — Не будет лишним думать о том, что причинило боль, чтобы больше не допускать подобных ошибок. — Не тогда, когда я прекрасно знаю, что ты по итогу просто замучаешь себя. — Я не мученик. — Ты можешь врать себе сколько угодно, но мне ты соврать не сможешь. Нил отвернулся и опять уставился в случайную точку на стене. У них были противоречия в методах решения проблем, и вряд ли это могло измениться в ближайшем времени. Они согласились друг с другом, но вовсе не одобряли методы, которые предпочитал другой. Эндрю любил проводить своё время на крыше, ничего не делая, и только страх удерживал его от потенциального падения с летальным исходом. Нилу же не нравилось то, что Эндрю боялся сильных порывов ветра, которые в теории могли сдуть Нила. Нил всё время был в напряжении, готовый броситься в бой не только за себя, но и за Эндрю, и он просто не мог продолжать совершать ошибки, подобные той, которая привела к гибели Сета. А ещё Эндрю не нравилось то, что Нил был так строг к себе. В некоторых ситуациях они принимали то, что их мнения разнятся, в некоторых — как эта, в том числе — они вмешивались в дела друг друга. — Я не психану. Тебе не обязательно следить за мной. — Я и не слежу. Просто убеждаюсь в том, чтобы ты не причиняешь себе боль. — Я в порядке. — Ты понятия не имеешь, что это значит, Нил. Нил бросил на Эндрю свирепый взгляд и получил в ответ точно такой же. Эндрю приподнял подбородок и словно бросал ему вызов, мол «Давай, возрази мне. Скажи, что я не прав». Но у Нила было слишком мало энергии для противостояния, по крайней мере сейчас. Он ощущал на себе, практически физически, взгляды других Лисов, и от этого было настолько неуютно, что чуть ли не больно. — Я просто не хочу, чтобы что-то пошло не так. — Этого не произойдёт. — Ты не можешь знать наверняка, Эндрю. — Как будто я допущу, чтобы хоть кто-то даже просто посмотрел на тебя неправильно, — Нил почувствовал давление, вовсе не болезненное, на своём запястье, но этого было достаточно, чтобы ощутить его. Эндрю был рядом. — Я здесь. Он кивнул и сглотнул, бросил последний взгляд на Эндрю и, сделав глубокий вдох, открыл дверь. Они пришли последними, и он знал, что так и будет, но его живот всё равно скрутило, когда он поймал на себе восемь пар глаз. Практически истлевшее ощущение того, что его видят и узнают, пробрало до мурашек и командовало просто бежать, бежать, бежать. Он не убежал. Нет, Нил перестал бежать с того самого момента, как увидел перед собой Эндрю, настоящего из крови и плоти. Каждый из Лисов смотрел на него по-разному, и только Эбби металась взглядом между ним и Ваймаком, будто пыталась угадать, кого же из них первым прорвёт. В какой-то момент так, вероятно, и случилось бы. Смерть Сета была преждевременной и очень шокирующей. Из спасителя Нил превратился в палача за считанные часы — вот как остальные, скорее всего, и думали. Если бы он остался и всё перепроверил, то в этой комнате было бы на одного Лиса больше, и Лис с номером 06 не ушёл бы в отставку так рано. — Теперь, когда все соизволили здесь объявиться, я думаю, мы можем начать, — заговорил Ваймак, разрушая внезапную и такую некомфортную тишину. Этого было недостаточно, чтобы отвести внимание от Нила, но, по крайней мере, он практически перестал слышать мысли своих сокомандников. — Чуть позже у нас будет тренировка, а после мы разойдёмся на выходные. На следующей неделе у нас игра, и я был бы очень благодарен, если бы вы смогли притвориться людьми, а не животными, хотя бы на 30 минут. На этом моменте Нил перестал вникать в разговор, его расфокусированный взгляд остановился на стене, а мысли закружились вокруг случайных воспоминаний. Он старался не думать ни о чём, что могло бы привести его к мыслям о Сете, но его мозг вновь сыграл с ним злую шутку и привёл к теме, которая неминуемо повлекла за собой мысли о смерти товарища. Ичиро знал, что он жив; знал, что он был в Пальметто; и так же знал о том, что Нил не намеревался идти в руки к Кенго или Натану. Он знал всё, и в его руках была сила, способная покончить с Нилом моментально, с полуслова, но он этого не сделал. Вместо того, чтобы втянуть Нила в очередную гонку за жизнь или окончательно прекратить их игру в «кошки-мышки», Ичиро попросил о встрече. Она должна была случиться на этих выходных, и Нил не мог винить Эндрю в том, что тот включил режим выживания и с осуждением относился к каждому глупому выбору, который он делал. Ичиро был когда-то его другом, но они были детьми — теперь же они выросли. Как же будет для мистера Мориямы в будущем решить, что Нил был ничем, просто инвестицией, прямо как решил его отец? — Опять начал думать слишком много, — Эндрю поймал его взгляд, и Нил моргнул, ощущая жжение и влажность в глазах после того, как те пересохли. — Ты тратишь время, сидя в своей голове. — Волнуешься. — Можно и так сказать. Быть неподвижным не так хорошо, как ты мог подумать. Всё внимание Нила теперь было сосредоточено на Эндрю, и он, притянув колени к груди, погрузился в рассматривание своего соулмейта с небывалым интересом. Они могли разговаривать через их нить душевной связи, Эндрю мог заманивать Нила в свои сны, вытаскивать из кошмаров, а Нил, в свою очередь, мог справляться с опасностью, которая нависала над Эндрю дурным предзнаменованием. Но даже спустя все эти годы, с их умением быть близкими друг к другу настолько, насколько это было возможно; с тем огненным смерчем из чувства с запретным названием, что горело в его груди — в такие моменты, когда Эндрю не смотрел ему в глаза, а выражение его лица было спокойное, словно вырезанное из нефрита. Когда он смотрел в никуда расфокусированным взглядом, но по-прежнему оставался внимателен ко всему, что происходило вокруг него. О чём Эндрю думал в подобные моменты? Было ли это как с Нилом, который уже был готов попрощаться и просто искал наименее болезненный способ сделать это? Нет, конечно же, это было не так. Эндрю бы ни за что добровольно не отпустил его и продолжал бы бороться за него до тех пор, пока последние капли жизни не вытекли из него, а все кости не оказались бы переломаны. Нил знал это. И становилось только больнее от того, что он мог не пережить этот год. — Пялишься. — Отвлечёшь меня? — ответил Нил. Он скользнул взглядом по Ваймаку, который что-то объяснял про чемпионат и который выглядел таким же отстранённым, как и остальные Лисы. — Не хочу ничего слышать про экси. В глазах Эндрю появился огонёк, и на мгновение уголки его губ приподнялись в улыбке. — Что угодно? — Что угодно. — … Это моя самая любимая книга во всём мире, хотя я даже не читал её… Нил подавил свой наигранный стон недовольства, когда заметил искорки веселья в глазах Эндрю. История про «Принцессу-невесту» была любимой у его партнера; небольшая, но навязчивая идея появилась, когда они ещё были подростками, и с годами только разрасталась. В какой-то момент эта история плотно засела в сердце Эндрю, и тот по-настоящему сосредотачивался на том, чтобы запомнить каждое слово из этой грёбаной книги; не то чтобы это было сложно для Эндрю, но в этот раз он захотел, чтобы это навсегда осталось в его памяти. Дело было в том, что Нил, как бы ему это не нравилось, не мог подавить раздражение. … ну и потому, что это добавляло веселья для Эндрю, ведь тот искренне думал, что таким образом он как-то издевался над Нилом. С другой стороны, он был благодарен. Слушая голос Эндрю, который цитировал эту идиотскую книгу, он отвлёкся от неприятной атмосферы в этой комнате и чувствовал себя не таким подавленным. Тренер говорил уже порядка тридцати минут, держа в руках папку, полную бумаг, — Нил не знал, для чего они были. Чувство оцепенения и чужие взгляды вытягивали из него всю энергию, а голос Эндрю был единственным, на чём он мог сосредоточиться — до момента, пока тренер всё-таки не потерял терпение и не швырнул папку на стол. Этот звук выдернул Нила обратно в реальность, заставляя заново ощутить все конечности. Он, удивлённо моргнув, заметил напряжение Эндрю, сидевшего рядом, и то, как тот потянулся к повязкам, готовый выхватить нож в любой момент и напасть на тренера. Нил знал, что Эндрю сделал это инстинктивно, что тот был готов защищать его от любой возможной угрозы, но остальные не имели об этом понятия. Они не знали, что первой реакцией Эндрю всегда была защита Нила, но знали, что пряталось под повязками, и выражения их лиц сказали Нилу абсолютно всё, что ему было необходимо знать о ситуации. — Достаточно. На этом закончим, — сказал Ваймак, уперевшись рукой в документы, лежащие на столе. — У Эбби есть доступ к медицинской карточке Сета. В ней написано, что Сет умер из-за передозировки, чрезмерная концентрация Мидазолама, и официально объявлено, что смерть наступила в связи с медицинской халатностью. Это не является чьей-либо виной, за исключением того ублюдка, который накачал его. Так что перестаньте прожигать своего товарища взглядами и позвольте мне напомнить всем, кто начал страдать от хронической амнезии, что он пытался спасти Сета, а если бы он был убийцей, — тон мужчины был твёрдым и рассерженным, но тот не кричал. Ваймак был странным мужчиной, и Нил не понимал его, но был, как минимум, благодарен за то, что никогда не слышал, как тот кричит. — Он рисковал собой, поступая в этот колледж, а вы ведёте себя так, словно это его вина. Вы — Лисы, и вы должны быть выше этого, — тренер повернулся к Эндрю и Нилу, морщины на его лбу разгладились. — Нил, ты можешь идти, если хочешь. Эндрю может рассказать об остальном позже. — Если уйдёт он, то уйду и я, — сказал Эндрю, всё ещё напряжённый, и Нил знал, что на то, чтобы это поведение прошло, потребуется некоторое время. Нил чувствовал на себе слишком много злобных взглядов, которые не позволяли ему расслабиться, и инстинкты, которые взращивались в нём с семи лет, неустанно предупреждали об опасности, которая их окружала. Тренер даже не моргнул, кивая, и это заслуживало уважения. — Рене будет держать вас в курсе событий, ребята. — Нил, — голос Эндрю зазвенел в его голове. — Не говори только то, что ты в порядке. Он не был. Нил не часто врал Эндрю, в особенности в том, что было важно. Он не знал, был ли он по-прежнему способен на это. И он был не в порядке. Веки были очень тяжёлыми, голова гудела, всё тело было напряжено от предстоящей в выходные встречи, а ещё он практически смог принять факт того, что умрёт. Он знал, что этот год не закончится безболезненно, знал это с момента, когда впервые взял руку Эндрю в свою и сказал «да» на то, чтобы остаться и перестать убегать; то, что он знал лучше боли — вероятность смерти была крайне высока, и от этого тоже было больно. Рико знал о нём. Ичиро знал о нём. Сколько времени потребуется, чтобы узнали Кенго и Натан? Нил чувствовал, что ещё чуть-чуть, и он снова сорвётся в бегство, и это причиняло ещё больше боли, ведь он хотел остаться. Он хотел жить. — Я не в порядке, — ответил он Эндрю с горечью на языке от плохих мыслей, что обретали всё более разборчивые очертания. — Мы уходим? Эндрю ничего не ответил, а просто встал и направился в сторону двери. Нил последовал за ним с чувством, будто рук и ног стало больше, чем до их прихода в комнату собраний, а голова была тяжёлой, словно вылитой из свинца. Моменты из последнего разговора с Аароном всплывали один за другим каждые несколько секунд, и от этого Нилу становилось лишь хуже, потому что стало казаться, будто он просто обманывает Эндрю, не давая тому знать реальных шансов на выживание. От ощущения, что он предатель, становилось больно, будто он сгорал заживо снова и снова, это лишало воздуха и парализовало. Реакция Лисов же сделала это… Слишком осязаемым. Когда это был разговор с Аароном или когда сам его разум напоминал ему об этом — всё это было проще; это было легче игнорировать. Он был прав, думая, что эта встреча превратится в дерьмовое шоу, и от осознания своей правоты он не стал счастливее. Эндрю шёл с ним практически вплотную, и единственный раз расстояние между ними увеличилось лишь тогда, когда тот открывал дверь на выход из стадиона, чтобы они могли выйти. Нил протянул свою руку в предложении, давая Эндрю шанс сказать «нет» перед тем, как переплести свои пальцы с пальцами соулмейта. Тот в ответ сам сжал пальцы Нила и поднял его руку, оставляя поцелуй на ладони. — Не позволяй этому сожрать тебя заживо, Нил, — прозвенел голос Эндрю в его голове. Он провёл пальцами свободной руки по его скуле, а после обхватил ладонью щёку. — Не уходи туда, где я не смогу быть рядом и не смогу защитить тебя. Нил обхватил руку Эндрю своей и наклонил голову, чтобы упереться щекой в тёплую руку своего соулмейта. — Я просто устал. Взгляд Эндрю был тёплым, но сосредоточенным. Он тоже думал о том, что командное собрание — плохая идея, но кроме этого, видеть то, как Нил прячется вот так у себя в голове, было тоже нездорово. — Что тебе нужно? Нил покачал головой, поднимая голову и оставляя долгий поцелуй на ладони Эндрю, точно такой же, как и тот, что Эндрю оставил до этого. Было несправедливым требовать то, что его соулмейт никогда не смог бы ему дать. По большей части потому, что Нил и сам не знал, что ему было нужно. В том, как он рос, было особенным именно то, что он постоянно отказывался от помощи, а потом, когда настало время эту самую помощь попросить, он уже и не знал, как выразить то, что ему было больно, ведь он очень сильно погряз в собственной лжи. Даже с учётом того, что Эндрю читал Нила, словно открытую книгу, всё равно оставались моменты, к которым у того не было доступа. — Почувствовать что-то, наверное. Чтобы не быть таким зажатым. — Спарринг? — Нил покачал головой. — У меня сейчас недостаточно контроля для того, чтобы не причинить тебе боль. — Это неважно. — Я лучше отрежу себе руки, чем причиню тебе боль, — он заправил выбившуюся прядку волос Эндрю за ухо. — Причинение боли тебе никогда не было решением проблемы. — Ты уже делаешь это, но по-другому. Больно, когда ты уходишь. Я вижу, как ты закрываешься в себе. Печальная улыбка появилась на лице Нила. Эндрю был таким невероятным, таким прекрасным, что иногда было больно смотреть. Не только потому, что тот был чувственным, добрым и сильным. Он был стеной, защитным барьером, за которым Нил мог спрятаться, чтобы продолжать стоять на ногах. Нил боялся, что если он обопрётся слишком сильно, то стена рухнет. Эндрю рассыплется на мелкие кусочки. — Всё, чтобы я тебе не ответил, разозлит тебя. — А ты не отвечай на вопросы, которые я не задавал, просто скажи, как я могу тебе помочь. Нил закрыл глаза и упёрся лбом в плечо Эндрю. — Отведёшь меня в общежитие? Я просто… Не хочу задумываться о том, насколько Лисы были правы. — Насчёт чего? Ощущение липкой горячей крови и запах металла. Он до сих пор помнил, как двигались его руки с ножами в них и как он держал палец на спусковом крючке пистолета, направленного в чей-то висок. Если бы Нил приложил достаточно усилий, он бы смог вспомнить ощущение своего локтя, давящего на чужую шею до тех пор, пока человек не задохнётся, и как потом выворачивал кости до тех пор, пока они не ломались. — Обо мне. Как об убийце. Эндрю злобно посмотрел на него, но не стал отрицать. Это не было ложью, и Эндрю прекрасно знал, что Нил был убийцей, он сам помогал Нилу множество раз в этом и не сожалел ни об одном из них, и Нил знал это. Но также он знал то, что Эндрю не нравилось, когда он говорил про себя вот так. Он знал, что от этого у его соулмейта шли мурашки по коже, а волосы вставали дыбом. Он знал, но не мог ничего с этим сделать. Не в такой ситуации. Ощущение крови на его коже было слишком реальным, чтобы не замечать этого. — Ты сделал то, что должен был. — Я знаю, Дрю. Руки обвились вокруг него и прижали ближе. Нил сделал глубокий вдох, мечтая окружить себя запахом своего соулмейта, чтобы иметь возможность ощущать его при каждом вздохе. — Мне просто было нужно вот это, — прошептал он в шею Эндрю. — Это мой дом, ты — мой комфорт. Они не смогут отобрать что-либо из этого. Эндрю ничего не ответил, и не должен был. Он просто прижал его ещё ближе, положил подбородок на плечо Нила, а его пальцы начали вырисовывать небольшие кружочки на чужой спине. Это всё, что было нужно Нилу. Эндрю.

—

Из-за того, что студенты Пальметто уже успели украсить Лисью Нору, создавалось впечатление, что Хэллоуин наступит в этом году раньше. Одна неделя. Тренировки и встречи на время прекратились. Вся команда словно замерла во времени. Но, судя по тому, как всё преобразилось вокруг, студентов всё же не парализовало. Там, где раньше висели белые ленты, ознаменовавшие начало сезона, теперь развевались чёрные, в память о Лисе, которого они потеряли. В память о Сете, который хотел стать лучше, и в память о всех тех возможностях, которые утекли, как вода сквозь пальцы. Эндрю не нравилась концепция мести, но Нил никогда не был выше такого. С тех пор, как смерть стала обыденностью в его жизни, он достаточно устал от крови, криков, боли и горя, чтобы месть была чем-то приятным. Даже радостным. Как минимум, Нил задолжал Сету одну жизнь. Поэтому он сохранил на подкорке сознания образы чёрных лент, развевающихся на оранжевом фоне. Он сохранит вид того, как выглядела Элисон после того, как узнала это, и то, как громко она кричала, разбудив этим всех Лисов. Рассеянный взгляд, которым она смотрела на него в то утро, мешки под глазами из-за бессонной ночи, сальные волосы и полное безразличие к внешнему виду. Нил знал, что людям нравится Элисон. Людям, которые оставались на плаву только за счёт своих подлости, высокомерия, злобы и гнева. Он знал, что девушка справится с этим, а ещё он знал, что она не была одинока. Это всё не помешает Нилу оторвать голову Рико ногтями. Нил успел вспотеть после того, как пробежал несколько кругов по корту, а от жара футболка прилипла к спине под защитными щитками. Тренировка проходила лучше, чем он мог ожидать. Что бы ни произошло после того, как они с Эндрю ушли, этого оказалось достаточно, чтобы другие перестали смотреть на него, как на воплощение смерти, и это было хорошо, ведь он был этим воплощением. Он не знал, смог бы он удержать Эндрю, если бы тот вышел из себя из-за поведения их сокомандников. К слову, Элисон тоже тут была. Она была не такой, как на собрании, её глаза выглядели более осознанными, более живыми. И она смотрела на него — ладно, на него и на Эндрю. Нилу было всё равно на это, ведь это было лучше, чем если бы та выглядела готовой взорваться только от одного звука его голоса. — Выглядишь задумчивым, — голос Эндрю переманил его внимание к месту у ворот. Тот стоял, прислонившись к одной из опор, а его ракетка лежала рядом на полу. — Постарайся не пораниться. — Возвращение к стадии оскорблений? — Как можно вернуться к тому, что никогда не прекращалось? — Нил прикусил щеку, сдерживая улыбку, и снова побежал. — Расскажи мне, о чём думаешь. — Ни о чём. Почти. Просто… Элисон выглядит получше. Нилу не нужно было видеть, чтобы знать, что взгляд Эндрю переместился к Элисон, критически её осматривая, и что его глаза, скорее всего, были прикрыты, а брови нахмурены в попытках разглядеть то, о чём сказал Нил. — Рене говорила, что ей уже лучше. — Ты спрашивал про неё? — Ты волновался о ней. Поэтому я спросил, — вероятно, это было большее, что девушка могла получить от Эндрю, ведь даже если бы они с Рене были… Кем-то, этого всё равно было недостаточно, чтобы Элисон стала не просто тенью в глазах его соулмейта. — И даже если сейчас она не в порядке, то потом обязательно будет. Такие обиды быстро не проходят. — От тебя это звучит как комплимент. — Иди на хуй. Нил хмыкнул и сосредоточился на движении своих ног. Он занимался этим до тех пор, пока Дэн не приняла решение начать настоящую тренировку. Нил не возражал, ведь лучше он потратит всю плохую энергию, скопившуюся в его теле, в игре, чем бегая, как идиот, вокруг стадиона и уворачиваясь от мячей, которые Кевин метал в стены. Тренировка прошла гладко, практически так же, как и всегда. Конечно, он продолжал временами ловить на себе чужие взгляды, и Элисон смотрела на него очень… Пристально. Но это было хорошо, всё было в порядке. Они были на этапе обсуждения стратегии на следующую игру, когда Нил осознал, что спокойствие — как всегда — было просто временным. Дверь, через которую Лисы выходили на корт, с грохотом распахнулась, заставляя его насторожиться. Здесь не было ничего, что могло бы угрожать Эндрю, но в голове орала сирена, говорящая о том, что эта опасность есть. То, с каким выражением лица стоял тренер, не способствовало успокоению. — Эндрю Джозеф Миньярд, что за хуйню ты натворил? Нил напрягся, его осанка резко выпрямилась, а он сам сделал несколько шагов к Эндрю, пытаясь как-то оградить того от взгляда взрослого разъярённого мужчины. — Кролик, успокойся, — голос Эндрю наполнил сознание Нила спокойствием, но не помог справиться с тем, как сильно Нил сжимал зубы из-за такого обвинения. — Нил. Нил сдался, отходя с пути, но всё ещё продолжал пристально наблюдать за тем, как Эндрю нарочито медленно направился в сторону тренера. — Когда я проверял в последний раз, закон говорил о том, что нужно сначала доказать вину, а потому обвинять. — Оставь это дерьмо при себе. Офицер полиции на линии ждёт тебя, и тебе лучше объясниться передо мной до того, как я выберу его версию событий. Нил и Эндрю, оба, замерли после упоминания полиции. И они были в этом не одиноки; Нил увидел, как Аарон сосредоточился на их разговоре, сощурил глаза и сжал руки в кулаки, а также остальные Лисы явно вспыхнули интересом к тому, что здесь происходило. — Это был не я. Каковы шансы, что это был мой двойник? — после своего упоминания Аарон сразу же расслабился, почувствовав вовлечённость в разговор даже несмотря на то, что его обвинили в совершении какого-то преступления. Ваймак нахмурился и открыл рот, уже собираясь что-то сказать, но, передумав, убрал палец от динамика и поднёс телефон к уху. — В чём дело, офицер… Хиггинс, верно? Хиггинс, это имя отдалось эхом в сознании Нила, а кровь заледенела. Глаза расширились от осознания того, с чем было связано это имя. Если бы у него получилось сосредоточиться, то он смог бы ощутить страх и паралич от невозможности поговорить с Эндрю. Чужие руки на нём, боль в задней части шеи, царапины, удары, пинки. Всю ту ёбанную борьбу. Нил знал, что звонок Хиггинса обозначает возвращение Касс. Или кого похуже. — Ах, — ответил Эндрю очень серьёзно; он выглядел смертельно опасным, пока сокращал расстояние между собой и Ваймаком. Нил знал, что это был страх, это был гнев. Он знал, что Эндрю думает о том же, о чём и он сам, и что сейчас есть ещё кто-то, кто страдает из-за маленькой связи в своём прошлом. — Нет, тренер. — Эндрю. — Не сейчас. Это было тяжело принять, но он смог. Ему не нравился такой поворот, но это по-прежнему был ответ от Эндрю, и он не собирался давить на него. Ваймак махнул рукой, призывая к тишине, но Эндрю перехватил его запястье, выхватывая телефон из рук тренера. Ваймак успел схватить его за футболку до того, как Эндрю смог бы отойти. Тот не стал вырываться, но всё его тело вспыхнуло от ощущения опасности. На мгновение подступила тошнота, но после он смог снова взять себя в руки и понять, что чья-то рука ухватила его за локоть, и, бросив взгляд на её владельца, Нил увидел Аарона со сведёнными к переносице бровями и со скрытым беспокойством на лице. Нил покачал головой, пробормотал «позже», и Аарон согласился с этим. — Не заставляй меня ждать весь день, — пригрозил Ваймак, от чего руки Нила сжались от гнева. Эндрю развернулся настолько, чтобы увидеть брата, но не настолько, чтобы выскользнуть из хватки. Аарон сильнее сжал локоть Нила и кивнул. От этого Эндрю смог слегка расслабиться, чтобы получить возможность вырваться из хватки Ваймака и поднести телефон к уху. — Свинья, не уж то это ты? — спросил Эндрю низким и опасным голосом. — О, да. Да, я удивился. Неужели ты забыл, что я не люблю сюрпризы? И более того, что я не хотел слышать о тебе? Что? Нет, не оправдывайся. Ты бы не пришёл ко мне после всего, что произошло, просто чтобы поговорить, так и что тебе нужно? — Эндрю замолчал на несколько секунд, слушая, а потом сказал «нет» и сбросил. Практически сразу телефон зазвонил снова. Сейчас Лисы смотрели уже в открытую, позабыв о листках со стратегией. Ваймак не говорил им возвращаться к тренировке, и Мэтт просто уселся на паркет, словно готовился увидеть шоу. Нилу не нравилось это, Эндрю не был цирковым трюкачом, и ему хотелось, чтобы все перестали смотреть. Офицер позвонил ещё раз, и Эндрю снова сбросил, но Хиггинс был достаточно настойчив, чтобы набрать и в третий раз. Эндрю позволил телефону прозвонить ещё пять раз, после чего с тяжёлым вздохом всё-таки снял трубку. — Что тебе, блять, надо? — спросил он и начал ждать, пока Хиггинс объяснит всё ещё раз. Хиггинс говорил около двух минут. Что бы он ни сказал, это не было чем-то хорошим; Нил видел все знаки того, что Эндрю вот-вот прорвёт, что стена, которую тот возвёл между ними двумя, скоро рухнет. И в тот момент, когда глаза Эндрю расширились, когда из груди вырвался сдавленный вздох, а рука с телефоном безвольно обвисла вдоль тела, тогда Нил понял, что что-то не так. Очень плохо. Эндрю трясло. Он был напуган. — Что? Как? — спросил тот подавленно, и Нилу приходилось сдерживать свой язык за зубами, чтобы не задать вопрос. Голос Эндрю не должен был звучать вот так, они сражались за то, чтобы никто из них больше не говорил таким голосом. Почему они продолжали проигрывать? — Нахуй тебя, нахуй тебя. Меня это не касается, это твоя проблема. Разберись с этим и больше не смей даже смотреть в мою сторону. Позвонишь ещё раз, и я убью тебя. Тишина на корте искрилась от напряжения, Эндрю не двигался и не говорил, он просто стоял, надев на своё лицо маску так быстро, что Нил даже не смог уловить момент, когда боль в его глазах исчезла, уступая место… Пустоте. — Дрю? На это не было ответа, но тренер не позволил ему продолжить, заговорив первым. — Так что ты натворил? Рука на плече Нила напряглась, и ему не нужно было видеть это, чтобы понять, что Аарон тоже был разгневан, так же, как и он сам. — Ничего. — Полиция Окленда не стала бы беспокоиться о мелочи. Было сродни пытке наблюдать за тем, как Эндрю приходилось искать нужные слова, чтобы каким-то образом объясниться и не раскрывать эту часть своей жизни. Нил попытался позвать его ещё раз, но в ответ были только помехи. Ни голоса, ни мыслей. Ничего, только помехи. — У меня с Хиггинсом есть история, — сказал он медленно и посмотрел в сторону, чтобы встретиться с Нилом взглядами. Не нужно было быть гением, чтобы расставить все точки, по выражению лица Ваймака Нил понял, что тот тоже догадался. Нил помнил слова Эндрю: «Скажи, что ты меня знаешь со времён жизни у Спиров», а также то, как быстро понял и принял тренер его пояснение. В этот раз было точно так же. Ваймак понял, что чего бы коп ни хотел, это было не потому, что Эндрю что-то сделал. А потому, что что-то сделали с Эндрю. Семья Спиров снова объявилась, чтобы вонзить свои ядовитые зубы в шею его соулмейта. — Иди домой, ребёнок. Мы поговорим об этом позже, но сейчас иди домой. Эндрю кивнул. — Мне нужна Рене. — Эндрю, поговори со мной. — Что угодно, что тебе необходимо, — сказал тренер, подзывая Рене, которая внимательно за ними наблюдала и, бросив ракетку на паркет, уже двигалась в сторону Эндрю. Нил хотел последовать за ней, но Аарон и «нет» от Эндрю заставляли его оставаться на месте. — Я не могу, — и было больно оставаться вот так. Это ранило. Нил не был приучен к тому, что чувства Эндрю никак его не касались. — Я сделаю это, но не сейчас. Я не могу. — Я могу сразиться с тобой, если хочешь. Я не буду спрашивать. Эндрю практически незаметно качнул головой. — Мне нужна Рене. Я не буду сдерживаться, чтобы не поранить её, — на мгновение Эндрю замер, а его взгляд стал живее, не таким отстранённым. Он выглядел подавленно. — Прости. Я собираюсь сделать тебе больно. — Всё в порядке. — Ничего и никогда не было в порядке. Эндрю не попрощался. Просто развернулся и пошёл прочь, а Рене следовала за ним, отставая на пару шагов, и лишь быстро помахала рукой, покидая корт. Нил был слишком сильно погружён в свои мысли, чтобы обращать внимание на тренера или на Лисов — Дэн не выдержала и начала пытаться узнать больше информации, Мэтт последовал её примеру, а Ники уже был готов поделиться крупицами известного ему. Тренер не выглядел обеспокоенным. Во всяком случае, он выглядел просто злым из-за того, что неправильно воспринял вопрос. … Кевин был, ладно, Кевином. Так что он был единственным, кто хоть как-то ещё уделял внимание дневной тренировке. — Я собираюсь пойти остановить моего тупого кузена от разбалтывания информации об Эндрю. Ты будешь в порядке? Останется ли Нил? Не чувствовать Эндрю поблизости ощущалось слишком похожим на… Время, когда они пытались уменьшить количество контакта из-за Мэри, и постоянные помехи не делали лучше, учитывая ситуацию. Он боялся, что если закроет глаза, то снова почувствует боль от иглы в шее и глубокий порез на своей руке. Жжение в ногах и руках от борьбы с кем-то, кто был сильнее и больше. Его мозг плавился от сирены, орущей, что Эндрю в опасности. К счастью, это было неправдой. Сильный удар в лицо привёл его в себя, а вскоре появилась боль в костяшках и голени. Это были Эндрю и Рене. Видимо, они не пошли в сарай, а были где-то поблизости. Это успокаивало. Достаточно успокаивало, чтобы он вздрогнул от удара под ребра. Это было пустяком, практически утешением. Боль Эндрю говорила о том, что он там и что он жив. И это было единственным, что имело значение для Нила. Эндрю жив и в безопасности. — Иди, — сказал Нил, кивая. — Я посижу на трибунах до его возращения. Аарон смотрел на его лицо, что-то пытаясь найти, но, судя по всему, у него это не получалось, если судить по его разочарованному лицу. — Ты не знаешь, из-за чего это, не так ли? — Нил согласился. У него внутри всё замирало от мысли, что он ничего не знал, что он будто бродил в темноте и никак не мог помочь. — Почему ты не настоял? Это казалось чем-то важным. Он… Его всего трясло. Потому что ничего между ними двумя так не работало, и никогда не будет. Слова имеют слишком большую силу. Нил доверял Эндрю настолько же, насколько и Эндрю доверял Нилу. Они поклялись друг другу, что будут слушать, спрашивать и не причинять боль. — Он сказал «нет». Аарон моргнул. — И всё? — Мне большего и не требовалось. Это заняло мгновение, но Аарон кивнул и повернул голову в сторону старших. Нил не оглядывался по сторонам, чтобы увидеть, что другие собирались делать; он пошёл прямо в раздевалку, снял с себя всю защиту и принял холодный душ. Он закрыл глаза, прижавшись головой к холодному кафелю, чувствуя пинок за пинком по своей спине, рёбрам, животу и плечам. От последнего его плечо дернулось в сторону из-за того, что Эндрю получил удар чуть выше того места, в которое годы назад его подстрелили. Эндрю должен был понимать, куда именно его ударили, ведь после того случая эта зона была одной из самых защищённых. Нил практически полз к трибунам после того, как вышел из душа; удары, наносимые Эндрю, становились слабее, но те, которые он наносил сам, только начинали набирать обороты — ему было почти что жаль Рене. Эндрю не был силён в том, чтобы сдерживать силу ударов, и костяшки Нила могли послужить неплохим доказательством этому. После того как он занял место, его внимание вернулось к Лисам, которые всё ещё были на корте. Он увидел Дэн, которая обхватила Мэтта за талию, Ники, который активно жестикулировал, и Аарона, стоящего со скрещёнными на груди руками. Удивительно, но остальным удалось отвлечь Кевина от его навязчивой страсти к тренировкам и втянуть в то, что они делали — Нила на самом деле не волновало, о чём, чёрт возьми, они говорили; рядом был Аарон, который смог бы заткнуть Ники, если бы тот решил поделиться каким-нибудь дерьмом про Эндрю. Справа от него что-то мелькнуло. Это была потерянная Лиса, там, внизу. Элисон смотрела прямо ему в глаза серьёзным взглядом и с расправленной грудью. — Они говорят о тебе, и ты знаешь про это, верно? — Нил пожал плечами. Они едва ли обменялись парой слов после того фиаско, ведь Элисон становилась похожей на призрака, когда смотрела ему в глаза, а сам Нил не был против и позволял ей себя ненавидеть, если это утешало её. Единственные люди, которых он терял — Амбре и маму. Смерть Мэри не стала сюрпризом — конечно, это было больно. Но Нил знал, что рано или поздно потеряет её, знал, что жил для того, чтобы увидеть, как она умрёт. Это было неизбежно. Мэри была предначертана смерть. Он был создан для того, чтобы умереть. Амбре была другой. Она пришла в его жизнь, подарила тепло, в котором он нуждался, привязанность, о которой он не знал, любовь, которую он даже не знал, что хотел. Она научила его как быть тёплым, сохранила это тепло, а потом её у него забрали. Он не винил в смерти Амбре никого, кроме себя, так что он мог полагать, что было приятно найти мишень для своего гнева, которая не была бы его отражением в зеркале. — Это неважно, — ответила девушка только потому, что не знала, что ещё можно было сказать, и потому, что она не хотела рушить тишину. Элисон смотрела на него, словно понимала ход мыслей Нила, словно видела, куда завернули мысли Нила. Она, наверное, могла, учитывая то, как сильно он устал. Нил не пытался это скрыть, ему не нужно было надевать маску, которую надел Эндрю — его от природы было тяжело видеть насквозь. Привычка, которую он заполучил так рано, что она стала скорее частью его самого, чем средством выживания. — Господи, малыш. Ты можешь выглядеть не столь жалким? Нил посмотрел ей в глаза. — Я не знаю, чего ты хочешь. Девушка перекинула свой длинный блондинистый хвост через плечо. — Не сможешь угадать? — Я не собираюсь извиняться. Это не поможет ничего исправить. Вероятно, это было не то, чего хотела Элисон; Нил был точно уверен, что она хотела получить ответы. Почему ты знаешь так много? Почему ты помогаешь? Почему моему парню надо было умереть? На какие-то вопросы у него не было ответов, на какие-то были, но он не собирался отвечать на них вот так. — Нет. Возможно, мне стоило бы извиниться за то, что я заставила тебя пройти через это, но я не буду. Я просто… Хочу сказать спасибо. Потому что ты пытался. Никто другой даже не пробовал, — Нил выпрямился, смотря на девушку. События приобрели совершенно неожиданный поворот. — Ты здесь новичок, Джостен. Самый младший. И ко всему этому ты был единственным, кто попытался пойти к нему навстречу. Кто попытался помочь ему. В этом нет твоей вины, Нил. Ты пытался спасти Сета, я знаю. Я знаю, что ты хотел видеть его частью команды, и я знаю, что если бы он был тут, всё бы получилось, — Элисон вздохнула, стискивая зубы. Её глаза были спокойными и влажными, вероятно, полными слёз. — Другие терпели его так же, как и он терпел их, но ты пытался, и у тебя получилось. Ты нравился ему, он говорил, что ты напоминал его младшего брата, когда они были детьми. Я устрою Рико настоящий ад за то, что он отобрал его у меня, но тебе будет ещё хуже, если ты продолжишь винить себя в его смерти. Я видела, каким ты был ранее на собрании и… Это, мне жаль. Мне надо было заткнуть остальных раньше. Нил пялился на Элисон, словно впервые увидел её. Казалось, что сейчас он смог впервые её разглядеть. — Но это моя вина. Я спровоцировал Рико, обратил его внимание на вас, — он нахмурился. — Я был просто чертовски зол. Он хотел причинить боль Кевину, и Эндрю был там, а я… Я потерял над собой контроль и навлёк гигантскую опасность на вас обоих. Потому что, несмотря на то, что Сет был самым уязвимым звеном, Элисон по-прежнему обладала силой, способной расколоть Лисов на два лагеря. Половина команды точно приняла бы её сторону и, следовательно, встала бы против Кевина, который, вероятно, взял вину за смерть Сета на себя. Но это был не Кевин. Это был Нил. — Ты такой дурак, — он быстро заморгал, удивлённый этой речью настолько же, сколько и уколу в щеке. В глазах защипало, но Нил просто сжал зубы, сдерживаясь. — Сет бы сделал то же самое на твоём месте, понимаешь? Если узнать его получше, то он окажется очень мягким, — она отвернулась от Нила и посмотрела на корт. — Я думала, что мы с ним навсегда расстанемся после того, как я узнала, что Рене мой соулмейт. Ага, не смотри на меня так, грёбаный придурок, — Нил подавил в себе желание сказать, что он не смотрел и к тому же уже успел догадаться, что между Элисон и Рене что-то происходит. Даже если у него это получилось лишь благодаря проницательности Эндрю. — Он сказал, что я глупая и что мне не нужно выбирать. Что он счастлив быть тем человеком, которого я хотела сохранить в своей жизни. Он боролся за меня и за неё, защищал, когда пошли разговоры о том, изменяю я или нет. Он всегда принимал на себя удары. Он был идиотом, но он был… Он был моим идиотом, — Нил прикрыл глаза, чтобы побороть искушение посмотреть на девушку, чей голос звучал крайне надломано. — Он пел мне, обнимал меня, он укладывал Рене и меня в постель, когда мы уставали, а сам ложился спать на диван, чтобы не беспокоить. В этом нет твоей вины, Нил, но есть вина Рико. Он забрал у меня Сета, и я хочу, что бы ты пообещал мне, что если когда-нибудь у тебя появится шанс на то, чтобы отобрать всё, что этому ублюдку дорого, то ты сделаешь это. Что, я уверена, случится, — раздался всхлип, но Нил продолжал держать глаза закрытыми. Руки взъерошили его волосы. — Не вини себя, лисёнок. Это тупо и только заставит твоего парня волноваться. — Он не мой парень. — Конечно же, нет, Джостен. Конечно, — наступила пауза. — Я видела вас двоих, хотела поговорить раньше, но… — Элисон провела по его волосам снова. — Я признаю. Я ошибалась на его счёт. Он тогда выглядел таким милым, таким осторожным. Тяжело сглотнув, он ощутил сильное желание рассказать то, насколько хорошим человеком был Эндрю и какими были слепыми все вокруг, раз не видели этого. И, вероятно, Эндрю бы это не понравилось. Ему никогда никто не нравился, но Нил видел эту мягкость в нём. — Ты не права. — Однако он не хитрил для того, что бы встречаться с тобой. Его монструозный фасад довольно убедителен. В этот раз он ничего не ответил, слишком сильно сосредоточившись на том, что больше не ощущал ударов на себе. — Привет, — на мгновение сердце замерло, после чего успокоилось, и Нил снова смог начать дышать. — Привет. — Сразу домой? — А остальные? — Аарон не позволит Кевину самоубиться. — Когда отправляемся? — Я заберу тебя через несколько минут. — Просто он вот такой, Элисон. Мы оба такие, — он улыбнулся ей, ну, по крайней мере, понадеялся, что ей. Нил всё ещё не хотел рисковать, смотря на то, как она плачет. — Так всегда было проще. Безопаснее.

—

В доме в Колумбии было тихо и темно, но Нил чувствовал себя лучше, чем на протяжении всей прошлой недели. Тёплая рука Эндрю лежала на его спине, и это был хороший контраст с холодным ветром, заставляющим его глаза болеть. Ни один из них не сказал больше пары слов с момента, как они сели в машину и приехали в Колумбию — единственным, что знал Нил, было то, что они останутся там на выходные, а на заднем сидении лежало достаточно вещей, чтобы провести выходные и даже задержаться. Вероятно, Эндрю захочется прогуляться и проветрить голову после встречи с Ичиро, которая должна была состояться на следующий день, конечно же, если Нил будет в силах. И если быть честными, был огромный шанс того, что это будет не так. Они тихо вошли в дом, словно боясь разрушить этот хрупкий тихий уют, в котором они чувствовали себя в безопасности, шумом. Эндрю пошёл наверх в их комнату, — их комнату, потому что Эндрю не любил, когда Нил ограждал его от своей жизни. Всё тут было их, принадлежало не только Эндрю — пока Нил пошёл на кухню, чтобы посмотреть, что они могут съесть. К сожалению, не было ничего, кроме полупустой упаковки «Чериос» Аарона. В этих штуках было недостаточно сахара, чтобы Эндрю решил их съесть, а чтобы Нил рискнул сделать это, в доме было недостаточно молока. Прошло ещё несколько минут, которые Нил потратил на поиски еды, после которых он услышал звуки шагов с лестницы. Он даже не стал оборачиваться, когда почувствовал тепло чужого тела за собой, он просто закрыл глаза от соприкосновения с Эндрю, когда его соулмейт обвил СВОИМИ руками его талию и оставил поцелуй у основания шеи. — Мы будем заказывать доставку? — Если только тебе не захочется доедать размякшие медовые хлопья. Эндрю положил свой подбородок на плечо Нилу, и тот краем глаза увидел, как Эндрю поморщил свой нос. — Медовые «Чериос» отвратительны. Я не знаю, как Аарон может их есть. — Точно так же, как и у тебя по венам вместо крови течёт шоколадный сироп, — сказал он, разворачиваясь, проверяя, будет ли Эндрю так комфортно. Не почувствовав сопротивления, Нил подвинулся вперёд, оказываясь лицом к лицу со своим соулмейтом. Тот был таким красивым, как и всегда; его глаза отдавали золотом, какого не сыщешь в реальности, когда на них падал свет от кухонной лампы. Нил внимательно рассмотрел фингал под глазом, синяк на подбородке и разбитую губу. Он осторожно провёл пальцами по травмированной коже и почувствовал слабый отголосок боли на своей губе, и это значило, что рана ещё не начала заживать. — Китайская еда? Эндрю не ответил, просто продолжив смотреть на Нила. Он провёл по ранам рукой так же, как до этого сделал Нил. — Это было сильно больно? — Мы чувствуем одно и то же, Дрю. Эндрю покачал головой. — Я чувствую, что продолжаю ранить тебя, пока ты делаешь всё, чтобы защитить меня, — он сильнее надавил на губу Нила, но это не причинило никакого вреда. Боль не усилилась, он просто почувствовал давление на свои зубы. — Я ненавижу это. Нил взял руки Эндрю в свои, положил себе на щёки и сжал посильнее. — А я не ненавижу. Его соулмейт качнул головой, а выражение лица смягчилось, это было чем-то, предназначенным только для Нила, и только Нил мог видеть это. — Знаю, но это не мешает мне продолжать мечтать о том, что бы ты перестал чувствовать боль, не так ли? Нил слабо улыбнулся и соприкоснулся своим лбом с лбом Эндрю. — А я так не думаю, — он отодвинулся и поцеловал своего партнёра в щеку. — Итак, еда? — Итальянская? — Паста или пицца? — Эндрю нахмурился. — Итальянский ресторан проклинает нас, когда мы заказываем пиццу. — Тебя это заботит? — Абсолютно и точно нет, я буду половину вегетарианской. И так следующие два с половиной часа они оба просто сидели в комнате, ничего не делая. Просто кушали пиццу и смотрели любой эпизод Лило и Стича, который только могли найти — потому что это был любимый мультик Эндрю, и потому что тот заставил Нила посмотреть первый фильм около тридцати раз, когда он только вышел. Нил помнил момент, когда впервые спросил у своего партнёра о том, почему именно этот мультик был так важен, а ещё помнил скучающий взгляд и колкий ответ: «История о монстре, который повстречал недееспособного человека, и тот принял его таким, каким он был, и смог полюбить так сильно, что ничто больше не имело значения. Соедини эти кусочки вместе, Нил». В тот день он был расстроен, что Эндрю, хоть и косвенно, назвал себя монстром, но теперь воспоминание о мультике отдавали теплотой. По большей части из-за того, что повествование было хорошим. Они оба лежали на диване, каждый в своём углу. Эндрю разлёгся на правом подлокотнике и лениво переключал каналы с самым низким уровнем энтузиазма, который Нил когда-либо видел в своей жизни; сам же он облокотился на левый подлокотник и держал в руках блокнот для рисования и своего давнего соперника — масляную пастель. Неважно, насколько глупо это звучало, ему нравилось ненавидеть что-то безвредное, такое, как масляные пастельные карандаши. Это было не похоже на то, что было в реальности: ненависть к его отцу-серийному убийце, к его навязчивой мёртвой матери, к ощущению крови на его коже или отдачи пистолета в его руках. Это был просто карандаш, который не мог причинить ему боли. Самым худшим было то, что цвета были такими перепутанными: жёлтый и белый смешивались неправильно, оранжевый и коричневый выглядели грубо, а синий никогда не получался достаточно глубоким, сколько бы он им ни мазал. Эта битва была нескончаемой, бесполезной и повторялась из раза в раз во все те дни, когда они были вместе с Эндрю. Он брал коробку масляной пастели, заканчивал рисунок, а потом страдал последующие несколько часов от головной боли. Эндрю никогда ничего не говорил по поводу всех его жалоб, возможно, он был доволен тем, что Нилу могли не нравится и какие-то обычные вещи. Нил знал, что для его партнёра было болезненным осознание того, что всё подряд причиняло ему боль; то, что каждая мелочь, каждая деталь жизни Нила, которую выбрал не он, делала только больнее и больнее. Возможно, именно поэтому каждый раз, когда карандаши Нила притуплялись и Нилу становилось сложно ими пользоваться, Эндрю вновь их натачивал и игнорировал все жалобы о том, что теперь Нилу снова придётся использовать эти исчадия ада. Ему раньше не позволялось ненавидеть что-то незначительное — Натан пытался вырвать всю человечность из Нила и превратить его в свою маленькую версию, а Мэри? У неё это даже получилось. Своими словами, пощёчинами, ударами, пинками, дёрганием за волосы… Мэри практически удалось вырвать из Нила его личность, которую он, вероятно, хотел бы развить, но у него всегда рядом был Эндрю, который напоминал о том, что Нил настоящий, а не просто творение своих родителей. Так что… Ненависть к восковым мелкам давала свободу. На вкус это было как прогресс, излечение. И это было хорошо, потому что и он, и Эндрю — они оба заслуживали излечения. Нил прекратил рисовать и уставился на идиотский подсолнух, который он сделал. Желтый цвет был смазанным, коричневый плешивел, а сине-белые части неба, которые он нарисовал, были смешаны так, что Нилу это не нравилось. Он ненавидел этот рисунок. Ему нравилась возможность того, что он мог ненавидеть рисунок. Нил поднял взгляд и скользнул им к Эндрю, который уже смотрел на него. Он улыбнулся и отложил в сторону свой блокнот, упаковку с мелками, маленький скребок и подполз к половине дивана, которую занимал Эндрю. Его партнёр распахнул руки, приглашая в объятья, и Нил без колебаний уткнулся лицом в изгиб его шеи. Эндрю всё ещё не оправился после вчерашнего, Нил чувствовал это. Но теперь они были здесь, в безопасности, рядом друг с другом. Эндрю был тёплым и уютным, и Нил обожал его чертовски сильно. — Ты в порядке? — проурчал он в шею своему соулмейту. В ответ руки сжались вокруг него ещё крепче. — Страшно, — ответил Эндрю, а его подбородок лёг на плечо Нилу. — Боюсь, что нам снова будет больно. Нил закрыл глаза и начал вырисовывать случайные узоры на спине Эндрю. Солнце, звезду, дерево, цветок. — Ты расскажешь мне? — тихо спросил он. Эндрю не стал отвечать сразу, и имел на это полное право. Сначала он поцеловал Нила в щеку, а после привстал и обхватил его лицо руками, и держал достаточно долго, чтобы Нил практически принял то, что не получит ответа. Практически. Нил знал этот взгляд своего партнера — это беспокойство в глазах, которые искали, выискивали и запоминали. Он знал, что не было ни одной вероятности того, чтобы Эндрю смог забыть какую-либо деталь в Ниле, но он так же знал то, что созерцание было для Эндрю тем же самым, чем были для Нила портреты. Понимание того, что они реальны, что они не исчезнут, что они всё ещё здесь. Потребовалась ещё одна длинная секунда, но он вздохнул и заговорил: — Звонил Хиггинс, — Нил кивнул, но промолчал. Он знал это, но так же он знал то, что Эндрю был готов рассказать о том, что произошло. — Он предлагал полицейскую защиту, — кровь застыла в жилах Нила. — Дрейк сбежал из тюрьмы. Глаза Нила затмило красным. Дрейк был на свободе. Мир плыл перед глазами от боли, а разум неистово кричал, что Эндрю в опасности, в опасности, в опасности. Снова, в течение этой недели Эндрю вновь оказался под прицелом отвратительных людей, жаждущих власти. Нил собирался убить его своими собственными руками. Нереально сильная боль согнула Нила пополам, его мать кричала на него и дергала за волосы, а он сам чувствовал, как на руке появился длинный синяк, и почувствовал привычную боль от ножевого пореза. В затылке защемило, а после их связь с Эндрю оборвалась. Дрейк был на свободе и мог попытаться ранить Эндрю. Он не мог сбежать самостоятельно, не когда тюрьма для сексуальных насильников защищалась так хорошо. И время совпадало идеально, у Дрейка были помощники. Ему помогли сбежать. Он придёт за Эндрю. Нил, игнорируя боль, схватил телефон и заперся в ванной комнате, не заботясь о криках матери. Он позвонил в полицию и умолял их о помощи, просил спасти его соулмейта — потому что он мог чувствовать то, что Эндрю сопротивлялся, но он не мог делать это бесконечно. Затем чьи-то руки схватили Эндрю за запястья с такой силой, что боль отдала в плечи, в горле появилось жжение, и Нил почувствовал вкус крови во рту из-за попыток закричать, а после… Что-то. Как только Нил открыл дверь, его мать налетела на него, оставляя удары, пинки, дёрганье… Кто-то помог; кто-то, кто хотел причинить боль их команде; кто-то, кто перерыл всю подноготную Эндрю с ног до головы, узнал о попытке изнасилования и о том, где именно содержался нападавший; и кто-то, у кого было достаточно денег и власти для того, чтобы вытащить этого сукиного сына на свободу. Рико. Нил вскочил с дивана и начал метаться в разные стороны, ярость овладевала им, хотелось добраться до Рико и сделать что-то, что заставило бы Натана гордиться им. Пыл немного угас, но кровь продолжала носиться по венам, как бешеная. Нил собирался убить его. Рико, Дрейка — блять, каждого, кто когда-либо ранил Эндрю. Он покончит с собой, если это поможет сохранить его соулмейта в безопасности. Он обмоется кровью, станет своим отцом, последует за матерью, отдаст свою жизнь Кенго, он- Руки обхватили его лицо, и Нил моргнул. Эндрю? Эндрю. — Могу ли я… Я могу, — он проигнорировал жжение в глазах, сухость в горле и полностью сосредоточился на ощущении пальцев Эндрю на своей коже. Нил подавился воздухом, пытаясь попросить о чём-то, но он не знал, о чём именно. Он сжал руки Эндрю своими, чувствуя контраст своей разгорячённой кожи и холодных рук своего соулмейта. — Эндрю. А потом его обхватили сильные руки, утянули на пол, и после он был заключён в крепкие грубые объятия, которые не приносили боли, а лишь дарили утешение. Были почти злобные поцелуи в его волосах, и руки сжимались вокруг него лишь крепче. — Он нас не догонит, — голос Эндрю был хриплым, низким и глубоким. Так же он был пустым, и это не было чем-то нормальным, эта вынужденная пустота, которая никогда не была направлена на него. Нил ненавидел, когда Эндрю пытался спрятать страх за апатией, ненавидел это ещё сильнее из-за того, что он послужил этому причиной, что Эндрю не чувствовал возможности быть уязвимым сейчас. — Он не сделает этого. Он не сможет, и это факт. Нил быстрее превратит его в месиво из крови, мяса и костей. — Я не смогу смотреть на тебя такого снова, — прошептал он, уткнувшись лицом в грудь своего партнёра, его Эндрю. — Я не смогу помочь, это так больно — чувствовать твою борьбу, Дрю, я… Он крепко зажмурился в попытке стереть из памяти образы тёмных синяков, выражения страха в его глазах, то, как Эндрю обнимал его, пока плакал, то, как он пытался заключить с ним сделку, лишь бы оказаться рядом с Нилом. Расстояние причиняло тогда боль, и это никогда не перестанет быть болезненным. Но даже мысль о том, что Эндрю оказался бы рядом с его матерью, была немыслима. Мэри бы убила его. Просто из-за того, кем он был, что он принадлежал Нилу, она бы убила его, — а Нил бы убил её только из-за одной мысли об этом. — Мне уже не тринадцать, Нил. Я не позволю ему причинить нам боль. Он отвернулся от Эндрю, качая головой и делая несколько шагов назад. Достаточно для того, чтобы увидеть лицо своего партнёра и убедиться, что тот тоже видит его. — Это не то, о чем я беспокоюсь, — сказал он. — Он… Причинил тебе боль, Дрю. Мысль о том, чтобы позволить ему оказаться рядом с тобой и позволить чувствовать страх, выворачивает меня наизнанку. Я не хочу, чтобы ты вспоминал, сколько людей наебали нас. Я не хочу, чтобы ты встречался лицом к лицу со своими монстрами. Эндрю ничего не ответил, просто смотря на Нила, — и Нил позволил ему. Так долго, как будет необходимо. Это было напоминанием о том, как сильно Эндрю подвергался риску, находясь рядом с ним; как сильно одно лишь существование Нила подвергало опасности его соулмейта. В такие моменты, как этот, Нилу казалось, что он должен был принять предложение матери, что он должен был всё бросить, сжечь мосты, умереть в тишине и одиночестве, не подставляя Эндрю под перекрёстный огонь. Потому что именно для этого и был создан Нил, для смерти. Выживи или умри. Зачем он втянул в это Эндрю? Его партнёр достаточно настрадался, чтобы разбираться ещё и с дерьмом Нила. — Прекрати это, — Нил почувствовал боль в левой части головы и только после этого понял, что закрыл глаза. Когда же он их открыл, он увидел Эндрю, держащего прядь собственных волос, с широко открытыми глазами и рукой на запястье, где была его метка. — Прекрати, я не могу с тобой говорить. Мы снова потеряли связь, я не могу… Нил, прекрати делать это, чем бы это ни было. Глаза Нила расширились, когда он попытался безуспешно докричаться до Эндрю. Он поднёс руку к груди, в которой бешено колотилось сердце и ощущалась пугающая пустота. Он не хотел снова оказаться в одиночестве, не хотел, чтобы повторилось то, что было в Анси. Убьёт ли Нил Эндрю в этот раз? Придётся ли ему вновь слушать его крики? Забьёт ли Лола последний гвоздь или будет ли Нил достаточно милосерден, покинув укрытие и приведя их обоих к смерти? — Эндрю… Затем, в мгновение ока, Нил был заключён в объятья. Он прижался ближе к Эндрю и продолжал звать и звать его в своих мыслях. Эндрю был прямо вот здесь, но Нил не мог докричаться. Пустота. Эндрю был всем, что было у него, Нил любил его, он ни за что не покинет его. «Прости» — думал он. «Я не оставлю тебя, не убегу, я не хочу быть одиноким, прости, прости». Слёзы полились из его глаз, а Эндрю сильнее стиснул его в своих объятиях. — Всё хорошо, успокойся. Нил, хэй, всё хорошо, — шептал Эндрю ему на ухо. — Мы будем в порядке, Абрам. Мы будем в порядке. Нил даже и не осознавал, с какого момента он был так напряжён. С начала дня? После Сета? Нет, с самого начала. Со времени, когда он ещё был ребенком, с момента, когда он понял, что для него и его соулмейта уже всё предрешено, с момента, когда ему нужно было убить, чтобы не быть убитым. С момента, когда начал думать, что не выживет. Нил был пиздец как напуган. — Я не хочу ранить тебя, — так же шепотом ответил он. — Я не хочу, чтобы ты пострадал, что бы ни произошло. Нил чувствовал себя грязным, будто он предал доверие Эндрю. Нил собирался умереть. Он уже предупредил Аарона о том, что тому придётся разбираться с тем, какой урон он причинит. С тем, во что превратится разваливающийся Эндрю. Он знал, что он, вероятно, умрёт, но сейчас он смог ощутить разницу; реальность наконец-то настигла его. Рико сделает всё, чтобы увидеть тех, кого он хочет, истекающих кровью, и даже с той небольшой властью второго сына он всё ещё может творить подобные вещи. Натан будет хуже. Он сделает всё своими собственными руками, и у него есть сила главной ветви, чтобы воплотить это в жизнь. Нил Джостен собирался умереть. — Ты здесь, защищаешь меня, Нил. Ты никогда не сделаешь мне больно, — сказал Эндрю. Его голос был мягок и спокоен. Он верил в то, что говорил. Он верил в Нила. — Я верю тебе всем своим сердцем. Всей, блять, душой. Нил заплакал лишь сильнее, вжимаясь в Эндрю. «Прости» — хотелось сказать Нилу. «Прости, что думаю, что умру». Не думаю, что ты когда-нибудь услышишь «я люблю тебя» от меня. — Я не позволю тебе пораниться, — сказал он в связь, и чуть ли не умер, когда понял, что она заработала. Что он не разрушил её снова. — Мне это неважно. Ты здесь, и это того стоит. Он знал это. Он верил в это. В этом и была проблема. Эндрю пройдёт через ад для того, чтобы они могли жить счастливо. А Нил, он… … он не хотел умирать. Нил не хотел умирать, но он был уверен, что продолжит бороться изо всех сил, лишь бы Эндрю оставался в безопасности. И единственным вариантом, чтобы убедиться в том, что Эндрю будет в безопасности, было оставаться в живых. У Нила уже не осталось надежды, но ради Эндрю он будет пытаться. Ради Эндрю и ради себя. «Я обещаю» — подумал он, оставляя невесомый поцелуй на сердце своего партнёра. Руки не разжались, объятья не ослабли, и Нилу было не на что жаловаться. Он закрыл глаза, позволил слезам продолжить течь и наслаждался комфортом от того, что Эндрю Миньярд существовал. ☽✴☾ Эндрю хотелось, чтобы сегодняшний день стал другим днём. Что бы это было где-нибудь в середине недели, когда они будут потными и измученными после, казалось, бесконечной тренировки. Чтобы он жаловался на жару, а Нил бы просто улыбался ему и в перерывах между занятиями сбегал в музыкальную студию, прихватив с собой Эндрю, и они бы часами играли на пианино. Любой другой день был бы лучше этого, если учитывать те… Плохие вещи, произошедшие предыдущей ночью. Он всё ещё чувствовал трещины в их связи, как в открытой ране; страх впился в его рёбра и протягивал свои корни к груди. Нил был прямо напротив него, но дальше было… Ничего. Связь исчезла, всё, что принадлежало Эндрю, исчезало. Ощущение было таким знакомым, оно практически убивало его из-за того, что ему вновь пришлось это ощутить. Он не знал, о чём думал или что делал Нил, и это запирало всегда открытую дверь, и Эндрю это не нравилось. Он не хотел этого. Он не хотел, чтобы Нил вот так отстранялся. Но он понимал злость Нила. Эндрю тоже был разъярён. Именно поэтому он не был полностью против встречи, которая вот-вот должна была наступить, хотя в то же время он довольно сильно сомневался в этом. Ичиро не был тем, кому можно было доверять, но он был достаточно могущественен для того, чтобы стать хорошим союзником в борьбе Нила за выживание. Эндрю знал, что Стюарт не справился бы в одиночку, как бы сильно тот ни старался, и как бы упорно ни боролся, Морияма всё ещё рассматривали Нила как свою собственность. Пока один из них не сделает заявление об освобождении Нила, его соулмейт будет продолжать считаться собственностью. — Нервничаешь? — тихо спросил Нил из-за его спины. Они мало говорили в этот день, нервность и тревожность, вероятно, были результатом этого. Они были так сильно переполнены эмоциями, столькими невысказанными словами. Есть большой шанс того, что в конце концов им будет больно. Это не остановило его от ответа, он не думал, что что-либо могло бы забрать его потребность в том, чтобы слышать голос Нила. — Если он захочет тебя забрать, я убью его, — ответ Эндрю был настолько чётким, насколько было возможно. Это было правдой, Нил знал, что это правда, и тот всё же предпочёл просто улыбнуться, словно Эндрю сказал что-то милое. — Не смотри на меня вот так. — Как «так»? Было так много возможных ответов, по большей части потому, что Нил всегда на него смотрел, как на что-то возвышенное, как на скульптуру Донателло, сделанную ему на заказ. Временами это было просто невыносимо, временами он чувствовал себя неуязвимым из-за этого взгляда. Но чаще всего Нил смотрел на него так, как сам Эндрю смотрел на него. — Как будто ты не веришь в то, что я реален, — лицо его партнёра дёрнулось, а после разбилось в небольшой улыбке. — Временами это бывает трудно. Эндрю знал, что да, знал это чувство. Это была обратная сторона того, что из них двоих именно он был мечтателем, и он терялся в создаваемых им самим сценариях. Были времена, когда он не мог увидеть отличий — это пугало его, когда он был ребёнком. Тот ноющий страх, что в один момент он откроет глаза в одном из своих миров, так тщательно созданном, чтобы стать безопасным пространством для него и Нила, и только после этого поймёт, что заманил их в ловушку кошмара. Эндрю протянул руку в предложении, которое его парень принял, и провёл пальцем по чувствительной коже внутренней стороны ладони. Это было напоминанием, что они оба реальны и что они должны оставаться настороже. Место, выбранное для встречи, было в удалении, в лесу, очень похожем на то, куда Эндрю водил Нила посмотреть на звёзды, но всё же достаточно непохожим, чтобы после у них не осталось плохих воспоминаний, связанных с тем местом в случае, если что-то пойдёт не по плану. Ичиро был параноиком, решившим не пересекаться с Нилом нигде, кроме мест, где не было камер или шпионов — это дарило Эндрю надежду на то, что у них появился новый союзник, а не враг. Чёрт возьми, с них и так было достаточно. Им не был нужен будущий глава мафии, который дышал бы им в затылок. Он знал, что Ичиро будет трудно сделать это после того, как они с Нилом были близки в детстве, и что им обоим приходилось сталкиваться с этим — с защитой своих соулмейтов от тех, кто хотел причинить им боль. Эндрю знал о Флёр, знал, что та прошла через буквальную пытку, чтобы его отец не получил информации о ней. Но он не верил в людскую сущность, мужчина мог сильно измениться за эти восемь лет, он мог сломать — Эндрю знал, что без раздумий бы пошёл за Стюартом в желании отомстить Мориямам и приспешникам Мясника, если бы с помощью этого им удалось бы обезопасить Нила. Они провели целый час, ожидая под деревьями, держась за руки и чувствуя, как сердце подскакивает к горлу, пока, наконец, не услышали звуки шагов, ступающих по опавшим листьям и разрушающих тишину. Нил моментально вошёл в оборонительный режим, а Эндрю наблюдал, как тот бессознательно встал между ним и новоприбывшим. Он допустил это не в угоду собственной безопасности, а ради душевного спокойствия и сосредоточения Нила. Эндрю знал, что его партнёр не сможет сконцентрироваться, если он сам будет стоять на линии огня, так что он на время позволил тому защитить себя. Это быстро поменялось после того, как Эндрю увидел вышедшего из-за деревьев мужчину, который был выше их обоих, в чёрной рубашке и штанах, и с волосами настолько тёмными, что в них даже не мелькали тени. Ичиро Морияма остановился в нескольких шагах от них, не опуская головы всё то время, пока он приближался. Нил расправил грудь и одной рукой остановил Эндрю от попытки встать перед ним. В такие моменты он всегда видел спину своего партнёра. Сильный и уверенный, Нил бы не сдвинулся с места, если бы решил, что может что-либо произойти и повлечь за собой последствия. Эндрю ненавидел это, ненавидел моменты, когда единственное, что ему оставалось — это быть тем, кто смотрит на чужую спину. Оба мужчины встали лицом к лицу, и глаза Ичиро заскользили по Нилу, словно оценивая. Он думал, что на первый шаг потребуется много времени, но вместо этого случилось то, что удивило Эндрю: Ичиро — будущий глава мафии, будущий владелец Нила — сделал шаг вперёд и заключил его соулмейта в объятья. Как бы сильно Нил ни отрицал факт дружбы между ним и Ичиро, у Эндрю было достаточно внимательности и ума, чтобы понять, что это была не просто помощь, это было больше, чем простое понимание. Нилу нравилась компания Ичиро раньше, и, очевидно, он всё ещё наслаждался ей — как минимум, это подразумевалось, если судить по тому, как он практически без колебаний обнял мужчину в ответ. — Тебя не было, Нат. Ты был вне досягаемости, почему ты вернулся? Тебя не было. Через секунду Эндрю почувствовал ответственность и даже вину за решение Нила. Он знал, что если бы не тот день, когда они впервые встретились, Нил бы всё ещё продолжал бежать. Вероятно, он был бы в большей безопасности. Все эти мысли выветрились из его головы, когда он услышал голос Нила, говорящего: — Я устал от бегства, Ро. Настало время остановиться. Вероятно, Эндрю впервые слышал то, как Нил прямо говорит о том, что устал быть беглецом; он тяжело сглотнул и почувствовал тепло в животе от мысли, что Нил готов сражаться. Он ещё несколько мгновений наблюдал за тем, как Морияма сжал объятья сильнее, а после отстранился от Нила. В тот же момент тёмные глаза обратились к Эндрю, оценивая. — Он тот самый? Твой? Нил фыркнул одновременно с тем, как Эндрю приподнял бровь. — Да, он самый. — Хм, — пробормотал Ичиро, продолжая оценивать Эндрю. — Он хорош? «Для тебя» могло бы быть произнесено так же в слух. Эндрю расправил грудь, вздёрнул подбородок и сжал челюсть. Конечно, этот человек защищал Нила, и это можно было даже представить, но всё равно было некомфортно от суждений чужого человека. — Ичиро, — голос Нила был спокоен, но выражение лица не смогло бы никого обмануть, не тогда, когда в его глазах мелькала сталь, и он сделал шаг, вставая между двумя мужчинами и загораживая Эндрю от Ичиро. — Нет, — тот моргнул, но кивнул. Нил сумел донести сообщение, и после этого он позволил своей позе стать более расслабленной и располагающей к ностальгии из-за того, что он вновь встретился с другом спустя столько лет. — Как дела у Флёр? И после Ичиро вздохнул, будто разрушая чары этого дружеского воссоединения. Это не было вздохом скуки или раздражения. Это была усталость и изнеможение. — Из-за этого мне нужно было найти тебя. А после Ичиро начал рассказывать о том, что произошло, о своих планах, которые, как он надеялся, осуществятся в этом году. Эндрю слушал молча, во рту пересохло. Сердце учащённо билось из-за трёх вещей: Ичиро собирается убить Кенго. И Рико так же должен быть убит. И долг будет искуплен. Последнее было единственным, что по-настоящему озаботило Эндрю. Но было кое-что, с чем он был не согласен, но в основном потому, что Нил указал на это. — Твои люди не примут того, что я покинул Мориям, когда я был создан, чтобы стать следующим Мясником. Они должны быть в курсе, что ты у меня в долгу, Ро. Мне нужно иметь шанс на то, чтобы выставить свободу в качестве оплаты. В выражении лица Ичиро не было ничего, кроме усталости и смирения. Судя по всему, эта идея ему нравилась так же сильно, как и Эндрю. Правота Нила была всего лишь небольшой деталью. — Есть только один вариант, который позволит тебе заполучить такой долг, Нат, — всего на секунду мужчина показался старше своих лет, и Эндрю забыл, что Ичиро всего на три года старше Нила. Что они были детьми, когда разделили бремя наследования своих империй и ту боль, которую получали из-за этого. — Надо спасти одну жизнь, чтобы забрать другую. И единственное, по моему мнению, что могло бы сработать — это… Мужчина замолчал, закрывая рот; его глаза расширились, когда он провёл пальцами по коротким волосам, а после зашипел, прижимая другую руку к груди. Его соулмейт. Другая причина, по которой тот защищал Нила, пока они были детьми — его связь с Флёр. Ичиро имел возможность чувствовать эмоции своего соулмейта и делиться с ней своими, а у Флёр была способность отправлять и получать маленьких призрачных бабочек, каждая из которых могла передать не более одного предложения. Их общение было трудным и редким, но они смогли. Эндрю был без понятия, как развивались их отношения в то время, когда Нила не было рядом с ними. — Что? Ичиро, что? — тот покачал головой, а из его горла вырвался сдавленный звук. — Это слишком опасно, Флёр убьёт меня, если я втяну тебя в это, — в его голосе была хрипотца, и он всё ещё прижимал руку к груди, вероятно, придавленный теми эмоциями, которые испытал. — Испытай нас, — заговорил Эндрю впервые с момента, как мужчина начал своё объяснение. — Мы в таком же отчаянии, как и ты, если ты вдруг не заметил. Ичиро с секунду смотрел на него, после чего вздохнул и прикрыл глаза, а после открыл и посмотрел на Нила. — Натаниэль, это не просьба. Я просто объясняю ситуацию, а не прошу у тебя грёбаной помощи, понял? — Нил ничего не ответил, просто кивая и наклоняя голову к правому плечу. Ичиро снова вздохнул. — После твоего похищения отец был в ярости из-за того, что потерял тебя, а твоя мать постоянно говорила Натану о том, как ей не нравится её связь с соулмейтом, и тогда он приказал найти соулмейтов своих детей, чтобы избежать такой проблемы в будущем, — Эндрю увидел, как Нил дрогнул, но быстро вернул самообладание, не дав шанса Ичиро увидеть этот промах. — Он убил соулмейта Рико, но Флёр… Он позаботился о безопасности её семьи и её самой. Он купил её братьев, а её саму посадил за решетку. У меня есть возможность вернуть её, но не её братьев, без которых она не справится. Кенго использует это, чтобы держать меня в узде, он думает, что иначе бы я сбежал от него, как это сделал ты. К чёрту всё, теперь Эндрю понимал, почему Ичиро не решался рассказать про это. Просто посмотрите, блять, на Нила. — Где они? — его соулмейт смотрел взглядом, который Эндрю ненавидел, тот, которым описывали взгляды героев, готовых отправится в бой. Если бы Эндрю использовал более реальные примеры, он бы сказал, что эти усталые глаза, хмурый лоб и прямая спина — то, как должен был выглядеть солдат, собирающийся отдать себя в жертву войне. — Нил… — Дай мне выслушать, Эндрю. — Его выражение лица оставляет желать лучшего, и это Морияма, которые охраняют; это будет нереально. Взгляд Нила был неумолим. Даже стоя спереди, ему казалось, что он по-прежнему смотрит на спину. Несносный, глупый, безрассудный. Эндрю ненавидел его. — Ты сдался? Потому что я — нет. Эндрю до боли стиснул челюсть, но не сказал ни слова. Это раздражало, потому что Нил был прав. В независимости от сложности, у них было мало вариантов и, именно поэтому они согласились на эту встречу, — чтобы получить шанс, возможность открыться. Что-то осязаемое в борьбе за жизнь Нила. Эндрю вздохнул. — Где? Ичиро метнулся глазами между ними, вероятно, пытаясь угадать, что здесь было такого, чего он не знал. — Младший где-то в Соединённом Королевстве. Возможно, Ирландия или Шотландия, его многие годы охраняли люди моего отца, — Ичиро сделал глубокий вдох, протирая лицо ладонями. — Другой в гнезде. Он был отдан Рико как подарок, в компенсацию за убийство его соулмейта. Нил пропустил вздох, когда осознал. Ебаный Жан Моро. Одно дело вторгнуться туда, где находился младший, особенно когда в Соединённом Королевстве правили Хэтворды, и совсем другое — проникнуть в логово львов, в гнездо, которое было буквально ловушкой для них. Сделанной для Нила. — Это втянет тебя в долги? Шея Эндрю хрустнула от того, с какой скоростью он повернул голову. — Нил… — Я знаю, Эндрю. Но… — взгляд Нила проскользил по Ичиро. — Ты сделаешь это? Он смотрел на то, как кадык Ичиро скакнул вверх, а потом вниз, как его глаза закрылись, задрожали пальцы, когда он взъерошил свои волосы. — Я ни за что не отправлю тебя туда, — сказал он, и этого ответа было достаточно, они оба знали это. — Эндрю, — позвал Нил, но он не ответил. Он просто закрыл глаза и задержал дыхание. Он знал, он знал хороший вариант. Он знал, что они были в отчаянии, и знал, что они должны были быть готовы к жертвам. Эндрю просто не хотел, чтобы этой жертвой стал… Нил. — Если надо пойти одному из нас, могу ли я пойти в гнездо? — он открыл свои глаза, выражение на лице его соулмейта было мягким, он грустно улыбался. — Ты не пойдёшь. Ты не тот, кого хочет Рико. Эндрю простонал, в груди всё сжалось от боли, а горле встал ком. — Ты ему тоже не нужен, Рико хочет Кевина. — Рико хочет что-то, что заставит Кенго смотреть на него не как на пустое место. Вот почему он помечал меня, когда мы были детьми, Рико хотел меня, потому что его отец хотел меня. Нил вспомнил о чёрном перманентном маркере; о пятнах, которые оставались, когда он пытался их стереть; как Рико хватал его за запястья, несмотря на страх; о том, каким взглядом на них смотрел Кенго, когда Нил и Рико были рядом, и как у последнего раздувалась от гордости грудь. Снова, Эндрю знал, что Нил прав, не было ни единого способа, чтобы он попал в гнездо — но Нил? Рико пригласит его, потребует присутствия как факт. — Ты собираешься обречь себя на боль. — Я готов к этому, если ты поможешь мне вернуться к тебе. — Вот это и волнует меня, — сказал Эндрю, и по ментальной связи это звучало печальнее, если бы он сказал это в слух. — Как далеко ты зайдёшь с тем, что готов сделать ради меня? Нил положил свою руку поверх Эндрю, прикосновение было лёгким и тёплым. Он упёрся лицом в их руки, закрыл глаза и прошептал в них: — Что угодно, Эндрю. Что угодно. Они смотрели друг на друга в течение долгой минуты, ответ на это утверждение пылал на языке Эндрю. Потому что Эндрю точно так же готов на всё ради Нила, на что угодно ради Нила. Это началось с момента, как ему исполнилось семь лет. Быстро повернувшись к Ичиро, он даже не попытался убрать жёстокость из своего голоса: — Если он отправится в гнездо, ты можешь гарантировать то, что он вернётся? Глаза мужчины расширились, и он сделал большой шаг назад. — Нат, я ни за что не отправлю тебя туда. Эндрю закатил глаза, а Нил улыбнулся. — А тебе и не надо. Идиот пойдёт за старшим, а я пойду за младшим. Тебе просто нужно быть уверенным, что он сможет уйти, что он не будет обязанным остаться в гнезде. Изумлённый взгляд мужчины теперь был направлен на Эндрю. — Он причинит тебе боль. Рико… Рико жестокий, я получал отчёты о вещах, которые происходили в гнезде, Натаниэля будут пытать. На мгновение его челюсть сжалась, но он заставил себя расслабиться. Получилось не очень хорошо, но они должны были работать с тем, что имели. — Я знаю, — прорычал он и посмотрел на Нила, который уже смотрел на него. — И тебе нужно убедить меня в том, что он сможет выбраться оттуда, чтобы я мог позаботиться о нём. Рука Нила сжала его руку, его соулмейт улыбался. — Это безумие. Конечно, я могу гарантировать, что Нат выберется, и я могу гарантировать, что тебе будет несложно отыскать брата Флёр в Соединённом Королевстве, но… — Ичиро сделал глубокий вдох. — Это всё ещё безумие. Они знали это. Они знали, но не то чтобы у них были другие варианты. Нил пришёл в Пальметто, пообещав Эндрю ровно год, и он знал, что если они провалятся, то Нил умрёт или снова отправится в бега. Года было недостаточно, но большего у Эндрю не было. Даже мысль о том, что Нил отправится в Волчье логово, причиняла боль, с осознанием того, что его партнер вернётся к нему переломанным. — Нужен план. И они его придумали. Обсудили детали, возможности, шансы и непредвиденные обстоятельства. Они пытались учесть все детали, но встреча всё же подошла к концу. Планирование, размышление и изучение того, что происходило в гнезде, этого было более чем достаточно, чтобы он вышел из себя. Эндрю не сможет выпустить руку Нила из своей весь ближайший час. Они вернулись домой измученные, но всё ещё продолжали говорить о том, как… Как они что-то сделают. О том, как они смирятся с Нилом в гнезде и с Эндрю в Великобритании, с людьми Стюарта, о том, как они справятся с грядущей болью. Никто из них не знал ответа на этот вопрос, они оба были достаточно смелы, чтобы признать то, что они боялись причинить боль другому. Они лежали друг напротив друга на кровати в доме в Колумбии, соединив руки, смотря глаза в глаза, вдыхая запахи друг друга. Пальцы Нила пробегались по пирсингу в ушах Эндрю — один прокол он сделал самостоятельно, потому что мысль о том, что кто-то другой причинит боль Нилу, была невыносима, даже если в конечном итоге им обоим было ещё больнее, потому что Эндрю делал это собственноручно. — Я подумываю сделать ещё один, — сказал он, прикасаясь к свободной руке Нила своей. Эндрю ласково прошёлся пальцами по тыльной стороне ладони своего партнера и практически утонул в удовлетворённом урчании, которое исходило от Нила при малейшем касании. — Я могу помочь тебе? — нежно спросил он, они были настолько близко, что могли чувствовать чужое тёплое дыхание с ароматом зубной пасты на своих лицах. Эндрю хотел поцеловать его. — Про это я и спрашивал. Я не могу постоянно тормозить на стадии идеи, — рука Эндрю покинула руку Нила, и после он пробежался пальцами по его лицу. Нос, веснушки на лбу, шрамик от акне на щеке, маленькие родинки около глаз, толстый шрам, пересекавший бровь. — Я знаю, что это больно. Нил закрыл глаза и вздохнул, он выглядел таким мягким. В его позе не было ни капли напряжения, лишь спокойствие и восторг. — Я помогу, если ты позволишь нарисовать себя, — Эндрю закатил глаза, вспоминая о том, как Нил купил достаточно большой мольберт, за которым они оба могли бы спрятаться. Покупка не была чем-то недавним, это произошло до того, как всё стало таким… Плохим. В те времена это казалось ему слишком нелепым, и он даже ничего не ответил. Скорее всего, Эндрю бы не сказал «нет», и, видимо, именно поэтому Нил повторил вопрос. Обмен, честность за честность. Так хотя бы будут страдать они оба. Нил проводил недели, исцеляясь, а Эндрю дни за днями, бесчисленное количество дней, был рядом с Нилом, который желал найти удовлетворение в рисовании набросков, а после и вовсе решил использовать холст вместо бумаги. Эндрю нахмурился, размышляя над тем, стоит ли всё-таки делать новый прокол, но тут же отбросил эту мысль — он хотел этого, а ещё он пытался работать над осознанием своих желаний. Би говорила, что он добивается прогресса с мыслью о том, чтобы вставить в нос металлический стержень. У Эндрю бывали приступы аллергии в сезон пыльцы или на морозе, и он чихал от этого, но он не мог представить, что будет, если он чихнёт во время того, как будет делать прокол, и всё испортит. — Когда мы сделаем это? — спросил Нил про прокол, от чего Эндрю сморщил нос и ткнул того с силой под рёбра, но Нил на это никак не отреагировал. — Вылези из моей головы. Мы одни, — его партнёр улыбнулся на это — счастливая, такая маленькая. Это была одна из самых любимых улыбок Эндрю, которую было дозволено видеть только ему. — Сентябрь. В этот раз уже Нил потёр свой нос, но скорее из солидарности, чем из-за страха перед болью. — У тебя небольшой нос. — Я знаю, Нил. Он всегда у меня под носом, — парень закатил глаза. — Он у тебя двигается, когда ты разговариваешь. От этого процесс заживления может полететь в пизду, — Эндрю тоже знал об этом. Это та вещь, в которой они с Нилом были похожи — они не могли разговаривать, при этом не шевеля носом. И он так же знал факт того, что процесс заживления полетит из-за этого к чертям. Эндрю уставился на него взглядом, который он называл пустым, который давал максимально понятие Нилу о том, что его не заботило это дерьмо. Очевидно, это сработало, и спустя пол минуты Нил разочарованно застонал и положил голову на плечо Эндрю. — Чёрт, я ненавижу тебя. Он хмыкнул, протянул пальцы к лицу Нила и надавил на его губы большим пальцем. Нил был умелым лжецом, но когда тот говорил, что ненавидит его в шутку, как в такие моменты, его губы всегда кривились в недовольстве. Словно ему самому не нравилось, как это прозвучало. Это было глупо. — Процесс заживления не настолько плох. — Да, потому что ты собираешься уделять внимание этому дерьму, не так ли? — Нил поднял бровь. Слабая гримаса неудовольствия исчезла с его губ. Эндрю фыркнул и слегка толкнул Нила на кровать, проверяя, разрешено ли ему забраться сверху на талию своего партнёра. Нил ухмыльнулся и переместил руки на бёдра Эндрю, удерживая его там. — Если я налажаю с заживлением, то ты можешь нарисовать больше картин, — глаза его соулмейта загорелись, и он улыбнулся, а в уголках его глаз появились небольшие морщинки из-за того, что он сощурил глаза. — И дело совсем не в том, что ты не сможешь меня целовать, если заживление пройдёт неправильно, не так ли? Эндрю посмотрел на губы Нила: красные, влажные, мягкие. Ебучее приглашение и, вероятно, один из любимых вкусов Эндрю. Они вызывали привыкание, ощущались жаром на его губах. Эндрю нравилось облизывать их. Он начал наклоняться, не торопясь, пока не оказался всего в сантиметре от губ Нила, и тёплые дуновения его дыхания коснулись ресниц Эндрю, который вцепился пальцами в подушку по бокам от головы Нила, удерживая столь ничтожное расстояние между ними. Он всё ещё хотел, чтобы Нил вернул свой натуральный оттенок, но даже с тёмными волосами он был прекрасен. — Конечно. Это самая абсурдная вещь, которая когда-либо вылетала из твоего рта. Счастье на лице Нила было тошнотворным. — И если я слегка наклонюсь, ты отстранишься? — Абсолютно, — пропел Нил, упираясь взглядом в губы Эндрю. — Мне стоит попробовать? — Эндрю упёрся локтями в подушку и соприкоснулся своим лбом с лбом Нила. — Должен ли? Затем без лишних слов Нил подался вперёд. Пространства между ними было минимально, но тому всё равно удалось приблизиться так, чтобы они не соприкасались кожей. Нил не смотрел в глаза Эндрю; его глаза были опущены и сосредоточены на том, чего он желал. Эндрю стало тепло, хотя в животе по-прежнему пробегались морозные мурашки от ощущения вкуса Нила на своих губах. — Если ты хочешь, то просто бери, Дрю, — прошептал Нил, а мягкий мятный запах, наполнивший лёгкие Эндрю, был практически мучительным. И он взял. Эндрю преодолел тот жалкий миллиметр, разделявший их, и прильнул к губам Нила. Оттолкнувшись от подушки, он проскользил руками под тёплую сильную спину Нила и притянул его к себе, чтобы ощутить ещё более тесный контакт кожи к коже, больше, больше. Он проглотил вздох Нила своим ртом, чувствуя, как его лёгкие горят в предупреждении, что даже если от поцелуев с Нилом он чувствовал себя больше, чем человеком, ему всё равно было необходимо дышать, выполнять скучные и бесполезные действия. Эндрю это не заботило, ведь всё, чего он хотел, было здесь тёплым и податливым, в их собственной постели, в которой они были в безопасности и одни. Он проскользил руками, находя руки Нила и поднимая их к изголовью кровати, прижимая конечности к нему. С лёгким вздохом он оторвался от губ Нила лишь за тем, чтобы переместить всё своё внимание на тонкую кожу шеи, провести языком по пульсу Нила и ощутить солёность — от этого он дрожал, как наркоман, а вкус и запах Нила проникал в его организм, говоря о том, насколько он был зависим, безумен. Нил застонал под ним, когда Эндрю оставил отметку чуть выше ключицы, а затем провёл языком по тёплой коже. Подняв лицо, он пристально посмотрел на своего парня. Щёки Нила покрылись румянцем, и он выглядел таким разбитым только от одних поцелуев. Это был его Нил: чуткий, отзывчивый, такой тёплый и вкусный, что Эндрю аж проголодался. Эндрю сжал свои руки на чужих запястьях сильнее, когда Нил осознал, что Эндрю смотрел на него. Нил был глупым, храбрым, упрямым и пугал его до ужаса. Нил заставил его пожалеть о своём обещании, нарушить слово, солгать сквозь зубы, он сделал его уязвимым. Эндрю обожал всё это, ведь если вкус Нила заставлял его терять свою человечность, то присутствие Нила рядом делало его самым человечным существом, которое только могло существовать. Ради него Эндрю станет монстром, сделает абсолютно всё ради Нила. Он отдаст всё, что угодно. — Мой, — проурчал он в губы своему соулмейту, перед тем, как полностью погрузиться в него: языком, сердцем, телом, душой. Всё в нём принадлежало Нилу, но и весь Нил так же принадлежал Эндрю. Он держал эту мысль, когда впивался в кожу своего партнёра, кусая, целуя, облизывая и посасывая её. Они неизбежно подвергнутся страданиям в течение этого года, но Эндрю докажет, что Нил его вне зависимости от того, какое мнение имеет ебучая мафия на этот счёт. Они преодолеют этот год с Нилом, живым и свободным, даже если Эндрю придётся сказать это Кенго в лицо. Нил был только для Эндрю. ☽✴☾ Дело было в том, что у них был план и цель, просто в один момент пришло резкое осознание того, что время пролетело очень быстро. Несколько последующих игр сезона пролетели в мгновение ока — новый состав по-прежнему был испытанием для Нила, по большей части потому, что это усложняло жизнь всем Лисам, а Ваймак просто не мог признать факта того, что Нил мог отыграть весь матч, а он и правда мог. Всё было спокойно, слишком умиротворённо, но Нил не мог по-настоящему наслаждаться этим затишьем, учитывая угрозу, которая нависла над Эндрю, командой и им самим. Осознание того, что он мог умереть, постоянно крутилось в его мыслях, и он постоянно думал о том, как найти способ, чтобы избежать неизбежное, просчитывал всевозможные сценарии, при которых он остался бы жив и не уничтожил бы Эндрю. Работы было много, но знание того, что в течение этого года они вынудят Ичиро расплатиться по долгам, было той самой надеждой, которую Нил не спешил подавлять. Если всё пойдёт по плану, Нил окажется под защитой Морияма и будет больше не собственностью, а практически членом этого клуба. Отчасти быть тем, у кого есть подобный долг, который можно взыскать, было даже важнее, чем признание частью приближённого круга, именно так это работало в мире, где родился Нил. И поэтому… Они пытались. Эндрю и Нил старались. Было трудно, но они вдвоём всё ещё продолжали бороться. Но они не были чем-то большим, чем бойцами — они боролись с самого рождения, пиная ногами любого, кто приближался к ним, и использовали зубы, разрывая чужую плоть, если ничего больше не помогало. Нил не отказался бы от Эндрю без весомой причины на это, он хотел жить. Нилу нравилось ощущать себя живым, даже если его лицо болело от идиотского пирсинга, который захотелось сделать его соулмейту. Ему нравилось ощущать чернила на своих пальцах и проводить ими по огромному чистому холсту, создавая места, в которых у него не было возможности побывать, но ему хотелось. Нилу нравилось жить, и ему не хотелось отказываться от этого желания, когда возможность обрести свободу казалась реальной, и когда Эндрю был таким счастливым от того, что у них появился такой шанс, несмотря на то, что им придётся пролить за него кровь. Так что да, Нил прекрасно осознавал окружающую его опасность. Он был насторожен, пока наслаждался этой новой надеждой на свободу. Дрейк всё ещё был на свободе, сумев скрыться от людей Стюарта, Кенго всё ещё был жив, Рико всё ещё не показал себя, и Натан всё ещё нависал над Нилом зловещим облаком. Монстры из их шкафов были рядом, готовые вцепиться в их шеи — и всё же Нил и Эндрю крепко держались на ногах и собирались продолжать это делать. Боль стрельнула в его переносице, и он увидел, как Эндрю ковыряет всё ещё незаживший прокол; Нил в отместку пнул его и получил в ответ непонимающий взгляд. — Не тереби прокол, — Эндрю показал ему средний палец. — У меня чешется нос. — Должно быть, отстойно быть тобой. Не трогай прокол. — Иди на хуй, Джостен. — Может быть, но после того, как ты сможешь говорить, не истекая при этом кровью. — Не так уж всё и плохо. Нил приподнял бровь, чувствуя, как на его губах растягивается улыбка. — Напомни-ка мне, сколько раз тебе приходилось за сегодня убирать этот беспорядок? Ответа не последовало. По крайней мере, тот ничего не сказал вслух. Вместо этого Эндрю просто скрестил руки на груди и целую минуту пристально смотрел на него, после чего развернулся и вышел из комнаты. Нил рассмеялся, и сам звук смеха показался ему странноватым. И всё же счастье пылало в его груди. Нил был готов сражаться. Он закрыл глаза и поднёс пальцы к месту, где была его метка, и запахнул ткань, скрывая двух лисиц. Нил сделает всё, что будет необходимо.