Everything's Alright

Он стоял перед зеркалом, морща нос и чувствуя себя совершенно не в своей тарелке от увиденного. Нил не сказал бы, что он скучал по своему тёмно-рыжему цвету волос, но он мог объективно сказать, что это сделало его более привлекательным. Естественный оттенок волос придавал его глазам ещё более светлый цвет и подчёркивал его веснушки. Это также означало, что Нил снова стал похож на Натана, отчего его желудок скрутило, грудь болезненно заныла, а горло сжалось. — Нил, — голос звучал ровно, но он знал, где искать ласку. Эндрю беспокоился с тех пор, как они решили покрасить его волосы тем ранним утром. Он уже решил на время завязать с побегами и, учитывая приближающийся выпускной бал, подумал, что это хорошая возможность хотя бы немного ошеломить Рико, появившись в том же виде, в котором он находился, когда они были детьми. — Всё будет хорошо. Ничего не случится. «Я защищу тебя», — вот что он, казалось, сказал вместо этого. Нилу не нужно было быть гением, чтобы понять смысл этих слов. Эндрю нервничал. Над ними двумя нависло слишком много угроз, и он знал, что одной его силы не хватит, чтобы остановить большую часть того, что надвигается, — Нил понимал это, и осознание разочаровало. В основном потому, что отчасти это была одна из причин, почему он был так напряжён. Его внешний вид нацелился бы не только на спины Эндрю и Нила, но и на Лис, и на семью его соулмейта. Нил добровольно сбросил с себя одну из защит, расширив радиус опасности. Трудно было сознательно взвалить такой груз на плечи Эндрю. — Я уже и забыл, как выгляжу. Пальцы Эндрю скользнули в его пальцы и сомкнулись в крепком захвате. Его кожа была прохладной, в отличие от кожи Нила, которая почти всегда была слишком горячей — это успокаивало, контакт с Эндрю был достаточно внушающим, чтобы он смог посмотреть в зеркало. Нил больше не был испуганным ребёнком, он больше не был Натаниэлем. Он провёл годы, тренируясь, бегая и убивая. Нил был не просто испуганным мальчиком, он был страшен, и он знал это. Нил был силён и не собирался сдаваться без боя, в основном из-за того, что Эндрю постоянно ставил себя на пути между ним и опасностью. Он вздохнул и вернул силу хватки Эндрю, закрыв глаза и положив голову на плечо партнера. Свободная рука Эндрю обхватила его талию, а та, которую держал Нил, была поднята вверх, пока не оказалась на уровне его сердца. Он вздохнул и позволил своему весу опуститься на Эндрю, растаяв в полуобъятиях. — Я никогда не забывал, — сказал Эндрю. Тёплое дыхание послало мурашки по шее Нила. — Эйдетическая память, — рука Эндрю крепко обхватила его. — Я не нуждаюсь в ней, чтобы помнить, как ты выглядишь, — Нил фыркнул, но не попытался преуменьшить значение этого. — Мы собираемся сесть в автобус или тебе нужно ещё немного времени, чтобы покрасоваться в зеркале? — Придурок. — Мне говорили об этом, — рука ползла по его спине, пока Эндрю не схватил его за шею. — Тебе нужно, чтобы я ушёл? Он покачал головой, сделал шаг назад и вырвался из объятий Эндрю. У них было ограниченное время, пока тренер не станет достаточно нетерпеливым, чтобы пойти и проверить их, да и что сделано, то сделано, Нил Абрам Джостен перестал бегать. На этот раз окончательно. Он знал, что отказ от маскировки было последним, что мешало ему уйти и не вернуться, — и теперь всё было кончено. Нил больше не будет бегать. Однако он не стал говорить об этом Эндрю. Нет, Эндрю всё ещё считал, что если пройдёт год, а они так и не смогут найти способ освободить его, Нил убежит обратно от семьи отца. Но он не мог, больше не мог. Это было жизнью или смертью, и в глубине души он всегда это знал. Знал, что не будет другого выхода, кроме как сражаться или умереть. Однако Эндрю не нужно было знать, что всё так однозначно. Нет, у него и так было слишком много груза на плечах. Нил глубоко вздохнул и посмотрел в глаза Эндрю, зелёные крапинки сегодня были более яркими, казалось, они больше выделялись между коричневым и золотым. Он выглядел сильным, он был сильным. Эндрю был их опорой, и они пойдут в бой. Всё начиналось с этого момента. Рико не собирался сидеть сложа руки и позволять Нилу насмехаться над ним, и именно на это они оба и рассчитывали. Нил создаст ситуацию, которая в один прекрасный момент отправит его прямо в лапы Рико, только для того, чтобы потом вернуть ему услугу. — Я готов отправиться, как только ты будешь готов. Эндрю уставился на него на секунду, оценивая и, вероятно, выискивая любые срывы, которые в конечном итоге могут возникнуть. Но не сейчас, Нил был уверен в этом, и судя по тому, как Эндрю кивнул и повернулся, чтобы забрать их рюкзаки, он, похоже, был согласен. Выйдя из ванной комнаты Эндрю, где они были заперты в течение нескольких часов после того, как проигнорировали крики и протесты Кевина и Ники, а также несколько угрюмых бормотаний Аарона, Нил был немедленно встречен рвотным звуком. Он сделал глубокий вдох, это были две разные вещи: знать, что ему придётся встретиться с Кевином, и на самом деле сделать это. Это было заметно по его поведению… Возможно? Его друг детства отпрянул в сторону, когда Нил закрыл дверь ванной. Широко раскрытые глаза и рука, направленная к лицу, прямо туда, где была его татуировка в виде двойки. Было немного интересно наблюдать за тем, как Кевин сложил два плюс два: реакция Рико на Нила, облик крупнейшего убийцы, которого он знал, и одержимость Нила экси. Это было похоже на то, как будто он мог видеть, как шестерёнки работают вместе и двигаются, чтобы привести Кевина к выводу, кем был Нил. Это точно отличалось от Ичиро. Кевин выглядел так, словно увидел призрака, одного из живых мертвецов, как будто образ Нила был чем-то зловещим, что вызывало у него кошмары. Но это было не так уж далеко от истины. — Натаниэль? — шокированный и испуганный тон был в некотором смысле лучше, чем то, чего ожидал Нил. Хотя ему не нравилось, когда его так называли, это был единственный способ, которым Кевин знал, как называть его, когда они были друзьями. — Привет, Кевин, — тот сморщил нос при виде своего друга, Нил должен был убедиться, что тот не останется наедине с бутылкой водки в течение дня. — Не называй меня так, — было почти смешно наблюдать за тем, как Кевин судорожно переводил взгляд с Нила на Эндрю. Он будто наполовину внимательно следил за теннисным матчем, а на другую половину размышлял, не причинит ли Нил ему вреда и не стоит ли ему убежать и спрятаться за Эндрю. — Ты знаешь, что я не причиню тебе вреда, придурок. Когда я это делал? Открытый рот другого захлопнулся, и он тяжело сглотнул. — Ты похож на него, — узел в животе Нила затянулся, и он стиснул челюсти. Это было больно слышать, особенно от Кевина, тем более, когда Нил почти отчаянно пытался удержать тот факт, что его внешность не делает его отцом. Но он ничего не ответил на это. Да и не было нужды, когда Эндрю открыл рот и предупреждающим тоном произнес имя другого мужчины. Челюсть Эндрю сжалась, и Нил знал, что он делает все возможное, чтобы не наброситься на Кевина с ножом, судя по его виду, но они должны были действовать не по этому сценарию. Речь шла о том, что Кевин должен перестать вести себя так, будто Нил собирается его убить, и понять, что Нил может его защитить. — Рико даже не посмотрит на тебя, — сказал он, зная, что это привлечет внимание Кевина. — Только не со мной. Кевин открыл рот и закрыл его, как рыба. Широко раскрытые глаза и явный страх в выражении лица. Нилу пришлось вспомнить, что в последний раз, когда Кевин видел его в роли Натаниэля, он перерезал горло человеку после того, как его отец заставил их смотреть на него. Конечно, он был напуган. Конечно, он боялся Нила. Он закрыл глаза и на секунду задержал дыхание: если Нил собирается перестать притворяться тем, кем он не является, ему придется привыкнуть к страху, который это вызовет у других. Глубоко вдохнув, он открыл глаза, готовый сказать Кевину, что ему не нужно волноваться, что Нил, скорее всего, умрет прежде, чем причинит ему вред, но чужие руки нежно обхватили его. Его глаза расширились. — Я думал, ты умер, — тихо сказал Кевин. Нил в шоке наблюдал за тем, как Кевин проводит рукой по его волосам, утыкаясь подбородком в его голову. — Ты плакал, когда я видел тебя в последний раз. Ты все время защищал меня от истерик Рико, а я даже не обнял тебя, когда ты плакал, — объятия стали крепче, но Нил все еще не понимал, что происходит. — Я думал, он убил тебя после этого, Рико был так зол, что упустил тебя. Ичиро перестал появляться, и он был так зол, — Кевин покачал головой. — Ты был ребенком, я думал, они убили тебя. Ты был ребенком, ты плакал, а я не обнял тебя, — он сжал руку чуть сильнее. — Я сожалею об этом. Нил нахмурился и вздохнул, принимая неловкую ситуацию и заставляя себя расслабиться. — Ты тоже был ребенком, — пробормотал он. Кевин отстранился, глаза блестели и слезились. Он покачал головой. — В Гнезде ты не можешь быть ребенком. Ты защитил меня от Рико, я должен был что-то сделать. Если не во время игр, то хотя бы в тот последний раз. Нил отступил еще дальше, делая длинные шаги назад, пока не оказался в пределах досягаемости Эндрю, который тут же схватил его за шею. Нил использовал прикосновение, прохладу пальцев своей половинки, как якорь. Напоминание о том, что он находится в Пальметто, а не в Эдгаре Аллане, что он не весь в крови, и что он только что не перерезал чье-то горло, и что его мать не собирается в любой момент появиться в его комнате с требованием собрать вещи, потому что они уезжают. — Я как-нибудь объясню тебе все, возможно, после нашего возвращения, но мне нужно, чтобы ты не волновался, когда Рико увидит меня. Он уже знает, кто я, он будет зол и агрессивен, но ты знаешь, что я не позволю ему причинить тебе вред, Кев. Мне нужно, чтобы ты не паниковал, ты сможешь это сделать? И Нил знал, что Кевин сможет, потому что если он и был кем-то, так это храбрецом. Может, так не кажется, но не всякий мог жить так, как жил Кевин, видеть то, что видел он, и при этом дышать в той же среде, что и сам агрессор. Кевин был глупцом, придурком и занозой в заднице. Он был ужасным тренером, жалким оправданием товарища по команде, но он был хорошим другом и хорошим человеком. Он был сильным и не сломался под руками Рико и Тэцудзи. Кевин сделал несколько глубоких вдохов и посмотрел в глаза Нилу, прежде чем кивнуть. — Он, блять, убьет нас, — отсутствие веры заставило его фыркнуть, это было даже забавно, но не более, чем грустно. — После банкета ты расскажешь мне, что происходит? И мы поговорим о том, откуда он это знает? — Нил моргнул, думая, что Кевин говорит о Рико, но потом он все осознал, посмотрев на лицо своего друга, переводящего взгляд между ним и Эндрю. Нил поджал губы, это не имело никакого отношения к Кевину, и чем меньше людей знает, тем лучше. Он открыл рот, чтобы сказать это другу, но был прерван Эндрю, который еще сильнее сжал его шею. — Мы должны идти. Его тон не оставлял места для споров, и Кевин, похоже, тоже это почувствовал, поскольку знающий блеск в его глазах сменился на кислое, слегка раздраженное согласие. Нил вздохнул и прислонился спиной к груди своего партнера. — Спасибо. — Это не его дело. Нил знал это, знал, что Эндрю действительно так думает, но все это оставило кислый привкус на его языке. — Я не пытаюсь спрятать тебя. Дело не в том, что я не хочу ему говорить. Эндрю медленно моргнул на него, словно кот, смотрящий на особенно тупого человека. — Ты настолько глуп, что я иногда удивляюсь, что ты так долго жив, кролик. Нил склонился, и его же смех застал его врасплох: он прислонился лбом к плечу Эндрю и засмеялся. Он услышал довольное и забавное фырканье от Эндрю, когда пальцы соулмейта поползли вверх по его шее к волосам, царапая кожу головы и вызывая мурашки по позвоночнику. Нил вздохнул, полностью отдавая свой вес на волю своей половинки. — Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Эндрю обхватил Нила за талию. — Я знаю, Нил. Я знаю.

—

Когда они добрались до автобуса, прием был не самым теплым, в основном потому, что тренер уже ждал их перед университетом, и, судя по всему, готовы были все, кроме Нила, Эндрю и Кевина. Лисы были уставшими и напряженными от поездки, и им было интересно, почему он так изменил свой внешний вид, тренер злился, что они опоздали, а Эбби… казалось, просто смирилась с тем, что ее жизнь такова. Хорошо, что университет, выбранный для проведения осеннего банкета, находился всего в четырех часах езды от Пальметто. Честно говоря, Нил не был уверен, что сможет выдержать больше времени, пока тренер будет рассказывать им о том, как все может пойти не так, и как он устроит каждому из Лис адский марафон, если они попадут в беду. Последняя часть была произнесена с особым взглядом на Нила и Эндрю. Это не имело значения, у Нила были задачи, которые нужно было выполнить, люди, которых нужно было защитить, информация, которую нужно было собрать, и Рико, которого нужно было отвлечь. Эндрю, похоже, тоже понимал это, так как почувствовал, как он напрягся рядом с ним — все его внимание было сосредоточено только на Ниле, а не распределено между его группой. — Ты выглядишь очень бдительным, — Эндрю просто хмыкнул на это. — Эй, я могу о себе позаботиться. Ты должен следить за другими своими отщепенцами. — Разве они сегодня играют с угрозой? Губы Нила скривились, когда он подавил улыбку. — Ну… — Нет. Нил фыркнул, но не стал снова жаловаться на внимание Эндрю. Он, вероятно, сделал бы то же самое, если бы ситуация была обратной. Во время поездки они почти ни о чем не говорили, а когда приехали, сразу пошли в раздевалку. Нил напрягся, когда вошел и увидел, что там нет перегородок, но расслабился, когда Эндрю показал ему маленькую комнату, где он мог переодеться в более уединенной обстановке. Его костюм был совсем не похож на то, что Нил рассчитывал надеть. Он подумал о том, чтобы купить себе дешевый серый костюм, который мог бы выбросить в обозримом будущем, но у Эндрю были другие идеи на этот счет, и он ясно выразил свое мнение о том, что Нил не одевается должным образом, позвонив Стюарту, который немедленно прислал костюм из семейной портновской, чтобы Нил надел его. Он немного скучал по тому, как Стюарт твердил, что ненавидит Эндрю. Нил посмотрел на свое отражение в зеркале, графитовый льняной костюм сидел на нем идеально, и он знал, что это была заслуга Эндрю. Мягкая белая рубашка, которую он надел, была не жаркой и не раздражала его шрамы, брюки были как раз подходящего размера, не ограничивали его движений, как те, которые Ники настаивал на том, чтобы он использовал, но и не были широкими, как все остальные, которые у него были. Однако он все еще отказывался носить галстук. Нил выглядел… хорошо. Он выглядел красиво. Было странно видеть себя в зеркале в таком виде, Нил почти не узнавал себя. Он выглядел прекрасно, одежда подходила к его волосам, даже если он не знал, как управлять этим беспорядком локонов, собранных в не очень красивый пучок. Но даже несмотря на беспорядок в волосах, Нил выглядел прекрасно, чувствовал себя хорошо, а важнее всего, что… …он не был похож на своего отца. У Натана никогда не было таких длинных волос, кудрей и веснушек. У них был одинаковый цвет кожи, но Нил никогда не был высоким и крепким, как его отец. У него была худощавая фигура матери, а также невысокий рост. Но лицо, которое Нил видел, глядя в зеркало, было не его собственным, глаза не его, волосы не его. Но на этот раз не было никого другого. Нил Джостен был только самим собой. Не было ни надвигающейся тени, ни угрожающей жестокой улыбки. Нил был просто… Нилом. Он услышал стук в дверь и взял себя в руки, ощущая себя немного глупо за то, что был… эмоциональным? Сентиментальным? Нет, хрупким. Нил чувствовал себя хрупким, и это было не то, с чем он был достаточно знаком, чтобы чувствовать себя комфортно. — Это я. И вот так он позволил себе вернуться к тому странному ощущению, чувствуя себя хорошо, чувствуя себя красивым, чувствуя, что в кои-то веки у Нила не было отца, шепчущего ему через плечо. Когда Нил открыл дверь, он буквально упивался образом Эндрю. Он недавно постригся, поэтому затылок и часть боков были выбриты так, что Нил мог почти видеть его голову, но волосы сверху были достаточно длинными, чтобы светлые пряди падали ему на глаза. Небольшая прядь волос с правой стороны была приколота серебряной заколкой, из-за чего выделялся пирсинг в брови. Его одежда была… как у Нила. Такого же темного, графитового оттенка, отливающего металлом, она также выглядела обтягивающей во всех нужных местах — особенно на бицепсах Эндрю, где ткань, казалось, цеплялась за мышцы. Но если на Ниле была мягкая белая рубашка, то на Эндрю — из атласной черной ткани с небольшим блеском. Она выглядела довольно свободной, но была немного тесновата на торсе его соулмейта. Нил чуть ли не задохнулся, глядя на то, как брюки Эндрю обтягивали его бедра, как ткань была практически второй кожей и… — Это интересно — не иметь возможности читать твои мысли и все равно знать, о чем ты думаешь, — сказал Эндрю, сквозь обычную монотонность просачивалось веселье. — Рад знать, что я хорошо выгляжу. Он подавил дрожь, которая грозила поползти по спине, и пожал плечами, заставляя свое лицо выглядеть бесстрастным, чтобы не дать Эндрю подтвердить, что да, Нил смотрит, и да, он хорош. На самом деле, «хорош» — это мягко сказано. Нил был хорош, Эндрю был пиздецки фантастический. — Ты мудак, — пробормотал он, добавляя в голос фальшивое самообладание. Уголком глаза он заметил, как Эндрю в ответ пожал плечами, и решил сосредоточиться на зеркале перед собой. Нил сморщил нос: он выглядел красиво, но его волосы просто… не поддавались. Он фыркнул и дернул резинку, удерживающую их, позволяя кудрям рассыпаться по плечам, а затем снова попытался закрепить их полуприличным образом. Как он и предполагал, ничего не вышло. Это было довольно обидно, но все мысли об этом покинули его, когда он почувствовал, что пальцы Эндрю заняли место его рук. — Позволь мне помочь, — сказал Эндрю, не глядя на Нила, его взгляд был устремлен только на густые кудрявые волосы, которые Нил пробовал поправить ранее. Нил не протестовал, он просто подтащил небольшую деревянную скамейку, где лежала его одежда, и сел, не заботясь о том, удобно это или нет. Ему хотелось закрыть глаза, когда пальцы Эндрю расчесывали его волосы, разделяли самые густые и объемные локоны на несколько прядей поменьше, а Эндрю разделял его волосы на две половины и завязывал верхнюю часть волос в маленький пучок, а нижнюю оставлял свободной. Когда Эндрю закончил поправлять прическу, он пальцами расчесал свободную часть волос, сделав локоны более четкими. Нилу приходилось сопротивляться желанию закрыть глаза и таять под прикосновениями своего соулмейта каждую секунду этого процесса — именно в такие моменты обещание, данное Эндрю, становилось трудным, тяжелым и болезненным. Его желание сказать эти три слова росло, когда он видел, как хорошо Эндрю относится к нему; росло, когда он видел, как блестят глаза его партнера; росло, когда он отпускал злую шутку; росло, когда Эндрю общался с Аароном и показывал, насколько он хорош как брат. Его желание росло, росло и росло. Единственное, что давало ему утешение — это знание того, что Эндрю знал, что это так, даже если Нил никогда не сможет сказать ему, Эндрю знал. Что Нил любит его, что он всегда был его выбором, что ничто в мире не может быть более обожаемым Нилом, чем Эндрю. — Прекращай, — сказал его партнер, сузив глаза и ущипнув себя за нос. — Ты снова делаешь это. — Я ничего не говорил. Нил улыбнулся, они вели этот диалог так много раз, что трудно было пропустить их реплики. Эндрю фыркнул, но хмурая сосредоточенность на его лице сменилась чем-то более мягким. — Ты думаешь слишком много, Нил. Очень много. Он пожал плечами и встал, в последний раз взглянув на свое отражение, прежде чем протянуть руку. — Пойдем? Эндрю посмотрел между собой и рукой, затем закатил глаза и переплел пальцы Нила со своими. Они держались за руки вплоть до того, пока не увидели Ваймака и Кевина, затем они разъединили их, но не раньше, чем как те оба увидели, как Эндрю держит его руку еще немного, прежде чем отпустить. Ваймак поднял бровь, а Кевин закатил глаза. — Должен ли я спросить? — сказал тренер. — Вам за это не доплачивают, — моментально ответил Эндрю, сразу уходя, не дожидаясь, пока Нил выйдет из раздевалки. «Они все быстро собрались и выглядели довольно симпатично», — подумал он. Он не обращал внимания ни на кого, кроме Эндрю — может быть, только на Элисон, но ее трудно было не заметить в сверкающем золотом платье с разрезом, который показывал всю ее ногу. Прозвучало несколько комплиментов, Ники пошутил, а Эндрю промолчал, посмотрев на него, и на этом все закончилось; Лисы были готовы встретить эту дерьмовую вечеринку, которая станет началом праздника. Когда они прибыли к назначенному для Лис месту, то вскоре увидели, что их рассадка уже была распланирована и помечена маленькими бумажными флажками, покрытыми цветами со специально разработанным дизайном в цветах их университета и его талисманов, — что не было сюрпризом или чем-то удивительным, нет, большим сюрпризом стало то, что было перед их местами. — Похоже, нам не придется беспокоиться о поисках Жана, хах, — сказал Нил Эндрю через связь, его тело внезапно напряглось, а между бровями защемило, что свидетельствовало о головной боли, которая, вероятно, исходила от Эндрю. — Эй, все будет хорошо. — Ты собираешься попытаться наладить контакт сегодня? Нил кивнул. — Чем раньше, тем лучше. Эндрю поджал губы, его бровь почти незаметно изогнулась, но он ответил Нилу кивком. Ему это не нравилось, Эндрю это не нравилось. Нил знал это, он знал, что происходит в голове и в сердце его соулмейта, и он хотел бы утешить его, сказать, что он будет держаться подальше от неприятностей и не пострадает, но… …это было бы ложью. Нил специально рыл себе яму боли, он знал, что делает, он дразнил Рико, заставляя его злиться еще больше, почти заставляя его пускать слюни на право причинить ему боль. И он был хорош в этом, в получении боли. Если то, что Ичиро сказал о ситуации с Жаном, было правдой, то Рико не стеснялся причинять боль. А Эндрю приходилось иметь дело с тем, что Нил практически превратил себя в почетного гостя маленькой пыточной темницы, которой являлась Гнездо. С другой стороны, судя по тому, как Рико смотрел на него, Нилу даже не пришлось бы напрягаться. Он ничего не сказал, когда услышал ругательства Дэн, увидел, как Кевин побледнел, а Лисы напряглись и начали пятиться. Вороны были, как обычно, глупы и чрезвычайно драматичны. Все были одеты в черное с головы до ног, как и в прошлом году, если верить тому, что Эндрю рассказал ему ранее. Насколько Нил понял, сопровождающих тоже не было, просто Вороны, делающие то, что умеют лучше всего, — запугивали всех, чтобы выглядеть большими и плохими. Нил наблюдал за агрессивным обменом приветствиями между Рико и Дэн, наполовину не сводя глаз с Элисон, которая, казалось, была в секунде от того, чтобы вцепиться сукиному сыну в горло, наполовину пытаясь определить местонахождение Жана. Тем не менее только после того, как Лисы организовались и сели на свои места, линия Воронов переместилась, чтобы перестроить сидячие места очень специфическим образом. Он почувствовал, как Эндрю напрягся рядом с ним в тот самый момент, когда Кевин вздрогнул — а именно в этот момент высокая фигура Жана Моро уселась прямо перед Нилом. Серые глаза отличались от тех, что были на фотографиях, которые Ичиро показывал ему, они были более туманными, более темными, как будто в них давно погасла искра. Это имело смысл, учитывая, что Жан жил в Гнезде почти столько же времени, сколько Нил был в бегах. Фигура уставилась на него, изучая его со стоическим фасадом, практически прозрачным, чтобы произвести какой-либо реальный эффект — скуку и безразличие было трудно подделать, когда страх был настолько сильным. И это почти то, что Нил видел в глазах Жана — страх. Похоже, Рико предупредил его. Хорошо. Это однозначно упростило ситуацию. Татуировка тройки немного сдвинулась, когда тот заговорил: — Ты выглядишь знакомо, — сказал он с сильным акцентом. Нил подумал, не начать ли ему с запугивания, но решил сначала посмотреть, как пойдут дела. Кроме того, Эндрю выглядел так, будто начинает нервничать. — Если ты недавно смотрел шоу Кэти Фердинанд, то он, так или иначе, был там. — О, ты прав. Должно быть, так и есть. Какое твое настоящее имя? Алекс? Стефан? Крис? Нил моргнул, красные и кровавые образы промелькнули в его памяти. Ему было двенадцать, и ему пришлось научиться справляться с гипотермией во время суровой зимы, когда он был Крисом в течение двух недель, прежде чем мужчины ворвались в убежище, где прятались он и его мать, и он был вынужден убить их. Ему было четырнадцать, когда он скрылся и был вынужден слушать, как женщину, единственным недостатком которой была доброта, медленно убивают, чтобы он мог спокойно бросить Стефана. Ему было пятнадцать, и он лежал в переулке, слушая голос Эндрю, словно в ушах у него была вата, пока он пытался без крика вынести ощущение пальцев матери, копающихся в дыре в его плече. В то время ногти Мэри были длиннее, чем обычно, из-за ее маскировки, Нил все еще мог чувствовать, как они скребут его плоть, как и Алекс. Он улыбнулся. Не той грозной гримасой, что была взята от его отца, нет, улыбка была маленькой и ехидной, и только Эндрю мог знать, что она означает. Злость. — Вообще-то, я Нил, — он поднял стакан воды, стоящий перед ним, и сделал долгий глоток, прежде чем почти незаметно взглянуть на Рико, а затем снова переключить свое внимание на Жана. — Тебе придется постараться придумать что-нибудь получше. То, как Жан тяжело сглотнул и быстро взглянул на Рико, который надел раздраженное выражение лица, как будто его беспокоило, что Нил не дрожит от страха, было сложно не заметить. Возможно, его это действительно волновало. Он нахмурился и чопорно кивнул, давая приказ. — Хм? — Жан наклонил голову на одну сторону, как будто это помогло бы ему лучше разглядеть Нила, но в его челюсти все еще оставалось напряжение, которое указывало на то, что он расстроен, делая это, злится или боится. Скорее всего, второй вариант, если предыдущий взгляд хоть немного об этом свидетельствовал. — Ты не очень-то похож на Нила. — Вини мою мать, — ответил Нил, игнорируя «нет», которое сварливый Эндрю произнес в его голове. — Она дала мне это имя. — Ага, отдай этой суке все заслуги за мою тяжелую работу. Нил подавил желание улыбнуться, ведь сейчас было не время. — Кстати, — Рико прервал мысли Нила, его лицо исказилось в том, что должно было быть улыбкой, но было не более чем обнаженными зубами и обещанием жестокости. — Как она? Нил уставился на него, его глаза сузились, а челюсть сжалась. — Не поддавайся на его провокации. С некоторым трудом Нил перевел взгляд на Эндрю. — Он делает это слишком легким для меня. — Нил, — глаза Эндрю сузились. — Не сейчас. Команда. Этого было достаточно, чтобы он заставил себя успокоиться, потому что знал, что его поведение обернется не только против него самого. Он потащит за собой Эндрю, Аарона и всех остальных Лис, как и Сета. Хватит побочных эффектов, одного было достаточно. Одного было слишком много. Так что Нил просто сидел, пока Дэн, Мэтт и — что неудивительно — Элисон встали на его защиту. Нил реально, реально устал. Он молчал, даже когда Жан общался с Кевином, а Эндрю вмешался, даже когда Вороны затевали стычки с каждым Лисом, притесняя и принижая каждое их завоевание и поступок. Нил даже молчал, когда Жан произнес фамилию Доу, как будто это было оскорблением, как будто это было чем-то грязным. Как будто Эндрю не прожил шестнадцать лет своей жизни под именем Доу. Возможно, именно здесь все и пошло не так, Нил не мог никак на это не отреагировать, по крайней мере, до того, как Эндрю окинул его пристальным взглядом — но, видимо, того, как он крепко вцепился в край стола и стиснул зубы, было достаточно, чтобы Рико что-то понял. Эндрю заметили. Блять. — Отчаяние тебе идет, Рико. Ты получаешь одно очко за попытку, но побереги дыхание. Вот тебе совет, хорошо? Нельзя унизить того, кто уже в канаве. В итоге ты просто тратишь свое и мое время, — сказал Эндрю, позволив капле насмешливого веселья просочиться сквозь свой скучающий фасад. Нил почувствовал себя еще более неловко. Это было глупо, Эндрю знал, как защитить себя, Нил знал, что Эндрю знает. Они тренировались, Эндрю тренировался. Они занимались этим с детства, и Нил даже не понял, что у Эндрю не было стыда, не было сожаления, не было ничего от этого. Но он все еще хотел всадить в горло Рико один из ножей, которые лежали на столе, и долбить эту ебаную глотку, пока черный цвет его костюма не станет красным. — Нил. Он сделал глубокий вдох, считая от нуля до десяти на каждом из известных ему языков, а затем снова и снова, пока неуловимое чувство спокойствия не овладело им. Это не помогало. — Я знаю. — Достаточно, — Дэн щелкнула пальцами, вмешавшись прежде, чем Нил смог действительно успокоиться. — Это районное мероприятие, и у нас здесь двадцать официальных лиц. Мы здесь для того, чтобы познакомиться друг с другом, а не для того, чтобы начинать драки. Если вы не можете сказать что-то хорошее, то не говорите ничего. Это касается обеих команд. Рико улыбнулся. — Так вот почему твой новый лисенок такой тихий? — Рико жестом указал на Нила. — У него нет ничего «хорошего», что можно сказать? — Оставь его в покое, — ответил Мэтт предупреждающим тоном, когда Элисон сузила на него глаза, ее длинные острые ногти царапали поверхность стола. Она выглядела так, будто хотела что-то сказать, но, как и Эндрю, Рене тоже пыталась держать Элисон в узде. — Он был так взволнован, когда мы встретились в последний раз, — продолжил Рико. — Может, это было просто небольшое шоу для зрителей? Хээй, — он щелкнул пальцами, словно пытаясь привлечь внимание собаки. — Я разговариваю с тобой. Ты действительно собираешься игнорировать меня? Да, Нил будет. У него это хорошо получалось — принимать раздражающий звук голосов людей и превращать его в шум. Помогло и то, что Ники ущипнул его под столом, как бы напоминая ему вести себя тише. Не то чтобы Нил нуждался в напоминании, он прекрасно понимал, что его действия здесь будут иметь прямое отражение на каждом из его товарищей по команде, а также на их близких. Он сосчитал от нуля до десяти, а затем от десяти до нуля. Не работало. Не работало. Не ра… — Какой трус, — сказал Рико. Фальшивое разочарование омыло его тон. — Прямо как и его мамаша. Нил перестал считать. — Знаешь, я понимаю, — сказал Нил. — Быть воспитанным как суперзвезда, должно быть, было очень, очень трудно для тебя. Всегда товар, никогда человек, ни один член твоей семьи не считает тебя достойным хоть чего-то вне корта… Да, это звучит тяжело. Мы с Кевином постоянно говорим о твоих сложных проблемах с недостатком отца. — Нил, — позвал Кевин, низким и ледяным тоном. Нил проигнорировал его, лишь бросив боковой взгляд на Эндрю, который оставался совершенно спокойным и неподвижным. — Я знаю, что это не то чтобы твоя вина, что ты психически неуравновешен и заражен этой манией величия, и я знаю, что ты физически неспособен вести приличный разговор с кем-то, как может любой другой нормальный человек, но я не думаю, что кто-то из нас должен терпеть столько твоего дерьма. И давай даже не будем говорить о трусости, потому что ты много о ней знаешь, а? Втягивание других, потому что не можешь зализать свои собственные раны с этим комплексом неполноценности, который ты засунул себе в задницу. Жалость дает тебе только несколько очков, но ты уже использовал их все примерно шесть оскорблений назад. Так что, пожалуйста, пожалуйста, заткнись и оставь нас в покое. У всех отпали челюсти; симметрия Воронов нарушилась, когда они в недоумении смотрели на Нила. Выражение лица Рико могло бы заморозить ад, темные глаза смотрели на него с блеском, который означал, что он сделал свою работу и пригласил себя на хорошую долю страданий от рук другого человека, но Нил был слишком зол, чтобы бояться. Нил наклонился вперед и посмотрел на Дэн, которая сидела, уткнувшись лицом в руки. — Дэн, я сказал «пожалуйста». Я попытался быть милым. — Мэтт, — сказала Дэн, почти подавившись именем. — Мэтт, тренер. Найди тренера. Блять, Нил, ради всего святого. Он пожал плечами, не слишком заботясь о разочаровании Дэн. Его гораздо больше беспокоило странное выражение лица Эндрю — Нил хорошо разбирался в выражениях лица своего парня, но иногда некоторые все же заставали его врасплох. — Извини за это. Эндрю не выглядел рассерженным, но Нил сделал что-то, что ему не понравилось. Его соулмейт поднял бровь, но вскоре его лицо снова стало нейтральным. — За то, что склонен к потенциальному самоубийству? — Я знаю, что тебе не нравится это слово, но… Извини. Внимание пришлось оторвать от Эндрю, когда Жан поймал его взгляд. Он выглядел еще бледнее, чем Кевин в тот момент, его глаза были расширены и полны ужаса. «Ух, — подумал Нил. — Упс». — Ты не должен говорить подобные вещи, — его тон выдавал то, насколько он был напуган. Нил взялся за скатерть стола. — Я просто сделал это, — он пожал плечами. — И если он не хотел моего участия, он не должен был просить меня об этом. Я был счастлив просто сидеть здесь, — он посмотрел на Рико, — в тишине. Жан повернулся к Кевину, выглядящему в ужасе, и заговорил на быстром и яростном французском. Нил пытался перевести каждое слово для Эндрю. — Что это, черт возьми, было? — Его антагонизм — это недостаток личности, с которым мы учимся мириться, — сказал Кевин, бросив быстрый взгляд на Нила. — Мириться? — повторил Жан, звуча обиженно. — Нет! Ты должен был разобраться с ним, когда он впервые вышел за рамки. Мы доверили тебе наказывать его. Почему он до сих пор не на своем месте? — Нилу не место в играх Рико, — сказал Кевин, хотя теперь он знал, что это ложь. — Он — Лис. — Он не Лис! Посмотри на него, Кевин. Ты знаешь, кто он! По тому, как Кевин побелел как бумага, Нил решил, что пришло время вмешаться. — Забавно, — сказал Нил по-французски. Жан, очевидно, не ожидал, что он поймет, потому что он бросил на Нила изумленный взгляд. — Я уверен, что в контракте, который я подписал, написано «Государственный университет Пальметто». — Контракт не меняет фактов, — сказал Жан. — Ты забыл, кому ты принадлежишь? Кто купил тебя? И, о, это было почти весело. И это было действительно забавно, потому что если бы это произошло буквально при любых других обстоятельствах, если бы Нил не был тем, кем он был, если бы он не знал того, что знал, если бы он не имел того, что имел… он бы растерялся, испугался, возможно. Но это было не так. Нил вырос с ножом в руке, клеймом на груди и именем на сердце. Если у него и был хозяин, то существовал только один человек, которому он принадлежал. — Ты действительно думаешь, что я кому-то принадлежу? — на его лице расплылась улыбка, широкая, уродливая, полная ненависти. — Бедный Жан. Так же глуп, как и безнадежен. Нил наблюдал за тем, как Жан тяжело сглотнул, как пот, выступивший на его шее, просочился в темный пиджак, как расширились его глаза. — Не важно, кто ты, ты не можешь отрицать то, кому ты принадлежишь. — Если ты собираешься смириться с тем, что с тобой обращаются как с собственностью, это не моя гребаная проблема, — Нил посмотрел на Эндрю, который кивнул. — Свяжись со мной, я могу вытащить тебя оттуда. Не сегодня, — быстро добавил он. — Но скоро. Ты такая же собственность, как и я. Жан сузил глаза, его нижняя губа слегка дрожала. — Ты сумасшедший, и это убьет… Нил знал, что такое страх. Он жил с этим страхом до того, как ему исполнилось четыре года, до того, как он понял, что на самом деле означает страх. Поэтому он знал, что весь яд в тоне Жана был лишь страхом. — Флер скучает по своему брату, — челюсть Жана сомкнулась, его и без того бледная кожа стала почти что молочной. — И у меня есть приказ разобраться с этим. Нил был не настолько глуп, чтобы не знать, что Рико наверняка уловил имя Флер в разговоре, но он также знал, что Флер — достаточно распространенное имя, чтобы упоминать его. У Рико не было причин думать, что после восьми лет в бегах Нил сразу же встретится с Ичиро. Поэтому Нил просто проигнорировал любую реакцию Рико, зная, что если в выражении лица мужчины будет что-то важное, Эндрю сразу же даст ему знать. Жан открыл рот, чтобы что-то ответить, но тренер опередил его, сердито насупившись и сказав: — Что, черт возьми, здесь происходит? Ах да. Мэтт ушел за ним. — Просто несколько разногласий, тренер. Рико попросил меня высказаться, что я и сделал, — сказал он, пожав плечами. Тренер осмотрел его с ног до головы, затем вздохнул и потер глаза. — Я знал, что с тобой будут проблемы, — пробормотал он. — Поднимайтесь. Эбби сейчас разбирается с организаторами мероприятия, чтобы найти нам новый стол. Нилу не нужно повторять дважды, но он не успел уйти далеко. Жан повернулся к нему, прежде чем Нил закончил толкать стул, и жестом показал, чтобы он слушал. Его французский был быстрым и с марсельским акцентом, который был почти слишком сильным для легкого восприятия Нилом. — Рико уделит тебе несколько минут позже, — сказал Жан, но это прозвучало совсем не так, как раньше. Он все еще выглядел испуганным, но уже менее подозрительным. — Я советую тебе поговорить с ним, если не хочешь, чтобы все знали, что ты — сын Мясника. Нил поднял бровь. — Похоже, что я против, если кто-то узнает? Жан сжал губы. — Я просто передаю сообщения. — Хорошо, передай Рико, что если он хочет найти меня, то это прекрасно. Но я все равно не боюсь истеричного ребенка. Глаза Жана расширились настолько, что Нил подумал, что они выпадут из его головы. — Ты собираешься убить нас всех. Он собирался ответить на это, но Ваймак, наконец, похоже, устал от того, что его игнорируют. — Ладно, хватит. Пойдем за наш столик, Джостен. Нил просто кивнул и начал уходить, а Ваймак остался, чтобы разобраться с последствиями этого дерьмового шоу. Кевин выглядел обеспокоенным, но Нил пробормотал: — Я объясню позже. Чего, казалось, было достаточно, чтобы вернуть мужчину в его естественное состояние отчаяния. — Мне нужно выпить, — сказал Кевин, потому что, очевидно, его отчаяние все еще было слишком велико, чтобы он мог справиться со всем в трезвом виде. К несчастью для Кевина, Нилу нравился этот придурок. — Да, потому что лечить твою будущую мертвую печень гораздо проще, чем твою, блять, тревогу. Не пей, Кевин. Я не позволю ему причинить тебе боль. Кевин секунду смотрел на него, затем кивнул и присоединился к Эбби, которая нехотя предложила ему бутылку, от которой Кевин отказался. По крайней мере, женщина выглядела облегченной, хотя и потрясенной. Нил сел рядом с Эндрю, не обращая внимания на вопросительные взгляды, которые посылал ему Аарон — вероятно, ему было, по меньшей мере, любопытно. Учитывая, насколько хорошо он был осведомлен, это имело смысл. Однако Нилу все еще не хотелось разговаривать. Дэн, очевидно, этого не осознала. — Ты в порядке? — спросила она, садясь на то место, где раньше был Кевин. Эндрю поднял бровь. — Он выглядит так, будто «в порядке»? — Дэн нахмурилась вперемешку с откровенной раздраженной злостью. Эндрю просто указал на очевидное. — Я в порядке, — ответил он, не желая вдаваться в подробности того, что произошло. Девушка, похоже, не поверила, и она была права, так что он не винил ее. — Ты можешь поговорить со мной, Нил, — сказала она, но он не ответил. Он просто уставился на нее на мгновение, а затем отвел взгляд. На самом деле говорить было не о чем. Это была просто… Усталость. Нилу не нравилась та часть его самого, та жестокая часть, которая ухмылялась и обещала кровь. Как бы это ни было необходимо, как бы это ни был он, Нилу все равно это не нравилось. Он хотел бы быть сейчас наедине с Эндрю, чтобы зарыться лицом в шею своего соулмейта, чтобы чувствовать, как руки Эндрю проникают под его футболку и проводят круги по его коже. По крайней мере, ему хотелось, чтобы Эндрю не был таким молчаливым. — Ты еще ничего не сказал. — Насчет чего? — Эндрю никак не отреагировал, даже бровью не повел, когда Нил придвинулся чуть ближе. — О слове, которое я использовал. — Ты глупее, чем я думал, если считал, что я беспокоюсь именно об этом, — Нил поджал губы. — Ты ведь знал, что я собираюсь сделать что-то подобное. Я пришел, чтобы разозлить Рико, Эндрю. — Я знаю, просто… — Эндрю вздохнул, переводя взгляд на него. Его глаза были немного светлее, чем обычно, зеленые прожилки выделялись на том небольшом пространстве, которое они оставляли с таким расширенными зрачками. — Теперь он не оставит тебя в покое. Тебе будет больно, — пальцы Эндрю щелкнули, как будто он хотел дотянуться до Нила. И, о, теперь он действительно понимал. Эндрю был расстроен, потому что все еще верил, что все обойдется и Нилу не причинят боль, что Нил не будет активно навешивать на себя еще большую мишень, чтобы они смогли завершить этот дурацкий план, который, к сожалению, был их единственным шансом на тот момент. — Эндрю… — Я знаю. Это бред, но я не могу не испытывать надежду, когда речь идет о тебе, — сказал Эндрю, напрягая мышцы челюсти. Если бы он сосредоточился, Нил был уверен, что мог бы услышать, как скрежещут его зубы. Эндрю был таким, всегда, по правде, был таким. Он не заботился о себе на серьезном уровне, никогда не пытался верить ни во что, связанное с его собственной жизнью — за исключением тех случаев, когда дело касалось Нила. Когда речь шла о нем, о них, Эндрю надеялся, он встал бы на колени и молил бы Бога, если бы это было необходимо, даже если он был атеистом. Нил был важен для него, Эндрю был готов пойти на все ради Нила, и он просто… надеялся, что Нил не был готов на все ради него — ради них. — Это не бред, — сказал он мягко, потому что каждая частичка боли, которая годами накалялась в Ниле, просто таяла при упоминании имени Эндрю. — Это ты, — и он спрятал руку под стол, надеясь, что его соулмейт поймет смысл сказанного. Эндрю фыркнул, но опустил руку и переплел свои пальцы с пальцами Нила. — И ты тоже. Нил словно отключался от остальных Лис, даже когда Ваймак подходил и требовал рассказать, что случилось, или когда остальные пытались поговорить с ним. На самом деле Нил лишь смутно осознавал то, когда Вороны подходили и вступали в спор, он знал, что они обижают Дэн и остальных, но он также знал, что они хорошо умеют защищаться. Нил снова сосредоточился, только когда раздался глубокий гравийный голос, мгновенно напрягший Эндрю и вызвавший у него самого не самые приятные воспоминания о детстве. — Кевин Дэй, — сказал мужчина. Как и все остальные, Нил повернул голову, чтобы посмотреть. Тэцуджи Морияма был, пожалуй, самым влиятельным человеком в экси, — что вполне логично, учитывая, что именно он и мать Кевина изобрели этот вид спорта тридцать лет назад, и именно благодаря ему Вороны считались лучшей командой среди лиги университетов. Кроме того, именно Тэцуджи основал Комитет по правилам и регламентам экси — помимо всего прочего, этот человек был консультантом международного комитета и владельцем двух профессиональных команд. Он был легендой. А также демоном: жестокий дядя Рико и младший брат Кенго. Тэцуджи был отвратительным человеком. С такой жаждой власти, что это приводило в замешательство — еще один в растущем списке людей, которые желали Нилу зла. Потому что Тэцуджи смотрел на Нила так же, как Рико: с завистью, с жадностью. Как на приз, который нужно жаждать и украсть. А еще он смотрел на него, как Кенго. С тошнотворным интересом и чем-то слишком близким к похоти, чтобы он мог чувствовать себя комфортно рядом с ним. «Игрушка моего брата», как однажды назвал его Тэцуджи. А Нил знал, что эти люди делают со своими игрушками. Они их ломали. — Хозяин, — сказал Кевин, его голос был придушен, как будто он не мог выпустить воздух из легких. Тэцуджи медленно пробежал глазами по Кевину, затем повернулся к Нилу и секунду тупо смотрел на него. Нил никогда не склонял голову перед ним, даже когда был любимым преемником Мясника, любимым ребенком Кенго — даже больше, чем Ичиро. Нил мог видеть это по лицу Тэцуджи в тот момент, когда ярость охватила его; мог видеть, как на его лбу появилась морщина, как сузились его глаза, но он не сказал ни слова. Он просто сделал жест рукой, от которого весь строй Воронов рассыпался. Он спокойно подошел к Кевину и протянул руку, выжидательно глядя на другого. Кевин, казалось, понял и, побледнев как бумага, протянул Тэцуджи левую руку, чтобы тот оценил ее. Нил решил вмешаться, но как раз когда он собирался начать движение, его внимание привлек голос, произносящий очень знакомое прозвище: — Мясник, — произнес он на гладком французском. Нил оглянулся через плечо. Жан обогнул всех и находился на небольшом расстоянии от них. Он наклонил голову в молчаливом приказе, и Нил проследил за его взглядом, чтобы увидеть, как Рико уходит с площадки. Вздохнув, Нил сжал челюсти, гнев на секунду охватил его, прежде чем он решил сдержать его и затаить глубоко внутри. У него будет время на гнев позже. — Рико зовет. Присмотри за Кевином, — глаза Эндрю тут же последовали за ним, его тело инстинктивно направилось к Нилу. — Эндрю, Кевин. — Пошел ты, я не оставлю тебя одного. — Он не может ничего сделать со мной здесь, — ответил он, а затем, потому что Эндрю заслуживал правды: Если он еще не говорил о тебе, значит, что он не знает, что мы соулмейты. Рико не стал бы тратить свое время на глупые угрозы и запугивания, когда он может перейти к единственной вещи, которая поставит меня на колени. Нил не был слепым, он видел, как Эндрю весь напрягся, страх и гнев сверкали в его карих глазах, но он не был слеп ни к интеллекту своего партнера, ни к доверию, которое существовало между ними. Эндрю вздохнул и сделал шаг к Кевину, в то время как Нил сделал шаг назад, чтобы скрыться из виду. — Не становись ни перед кем на колени. Нил не оглянулся, ему не нужно было видеть выражение лица Эндрю — он не потрудился проверить, заметил ли кто-нибудь из его товарищей по команде его уход, он просто продолжал идти непринужденным шагом к двери и вошел во внутренний двор как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рико исчезает в раздевалке команды. Рико проверял раздевалку на наличие посторонних, когда он вошел, и Нил решил подождать у двери, скрестив руки на груди, пока Рико закончит то, что он, блять, делал. Прошло совсем немного времени, прежде чем второй мужчина стал выглядеть довольным и властно махнул Нилу рукой, чтобы тот присоединился к нему в холле. Помещение было почти достаточно большим, чтобы вместить всю раздевалку Лис, и было заставлено диванами. Ковры с изображением талисмана Блэквелла — кролика Джека — покрывали пустые места на полу, а стены были увешаны картинами. Рико рассмотрел несколько фотографий, а затем издал кривой смешок, очень похожий на звук разбиваемого стекла. Он повернулся лицом к Нилу, и они посмотрели друг на друга через всю комнату. Наконец Рико улыбнулся. Это было ужасное выражение, но Нил на самом деле привык к худшему. — Натаниэль, как долго. Ну, по крайней мере, он не пытался играть в игры. — Теперь я Нил. Улыбка Рико не исчезла, но было немного очевидно, что это не та реакция, которую он хотел получить. — Не лги мне, тебе не понравятся последствия, — Нил хотел бы закатить глаза на клишированную речь злодея из супергеройского фильма, но он знал, как контролировать себя всегда, когда это необходимо. Ну, почти всегда. — Я вижу, Ты изменил свой внешний вид. Выбираешь что-то более естественное? Это избавит меня от лишних хлопот, когда я заставлю тебя приползти обратно в Гнездо, которое ты никогда не должен был покидать. — Твоя способность создавать иллюзию величия так же хороша, как и в детстве, Рико. Поздравляю, — наконец улыбка спала. — Ты думаешь, я создан для твоего жалкого оправдания культа? Кенго, — Нил постарался не выдать своего удовлетворения, когда увидел, как Рико слегка вздрогнул при упоминании отца. Это было что-то другое, ему никогда не позволяли произносить имя лидера Мориямы, в то время как Нила просили обращаться так к великому лорду, — просто хотел привести тебе хороший пример того, каким полезным кто-то мог быть для него. — На твоем месте, Натаниэль, я бы был более осторожен в разговорах со мной, — глаза Рико сузились. — Ты должен быть более осторожным со своими хозяевами. Нил поднял бровь. — Я думаю, что ты неправильно понимаешь, что здесь происходит, Рико, — Нил почувствовал, что его руки покалывает. Это был блеф, полностью подкрепленный словами Эндрю о том, что Рико его боится. — Я пришел сюда не для того, чтобы ты меня запугивал, я пришел, чтобы предупредить тебя. Он позволил уродливой вещи, которую хранил в своей груди, вырасти; той склизкой ярости, которая заставляла его мать смотреть на него в страхе; которая заставляла его истерически смеяться; которая заставляла его чувствовать себя хорошо, когда он разряжал полный пистолет в голову какого-то идиота, который ранил его во время бега. Он позволил ей вырасти и вывел на поверхность. — Что? — спросил Рико. Тот выглядел глупо и растерянно. Нил ненавидел его. Ярость нарастала, пока не остановилась в той же точке, где она взорвалась в ночь убийства Сета. — Я убью тебя, — просто сказал он, расцепляя руки и засовывая их в карманы брюк. — Может быть, это будет не сейчас, может быть, это займет годы, может быть, ты даже сможешь ранить меня в процессе, но, Рико? Я убью тебя, — Нил наконец покинул дверной проем и придвинулся ближе, но не настолько близко, чтобы оказаться в пределах досягаемости грязных маленьких рук Рико. — Ты втянул моих людей в эту нелепую вражду, ты причинил им боль, ты убил одного из них, и я убью тебя за это. И затем, не дожидаясь ответа, Нил повернулся и начал уходить. — Куда это ты, по твоему мнению, собрался? Я не говорил, что ты можешь уйти, Натаниэль. — Вот и все, Рико. Ты не можешь заставить меня подчиниться, — он повернул голову, чтобы посмотреть через плечо, и увидел сердитое выражение лица мужчины. — Если я пробуду здесь достаточно долго, то, скорее всего, испачкаю ковер в красный цвет, а ты не стоишь того, чтобы я убирался. По тому, как Рико стиснул зубы, делая шаг назад, Нил понял, что выиграл. …на час. — Ты будешь сожалеть об этом. Ты приползешь просить прощения, Натаниэль. И я не потерплю отказа. Нил не улыбнулся и не отнесся к угрозе легкомысленно. Это были не просто слова, это было обещание, которое он знал, что Рико выполнит. В общем, все шло по плану. Когда Нил, наконец, вернулся туда, где находились Лисы, он обменялся долгим взглядом с Жаном, а затем, покачав головой, переключил свое внимание на Эндрю. Держаться далеко от своего соулмейта было почти невозможно, чувствовалось так, будто Эндрю притягивает Нила на свою орбиту, но в этот момент он решил твердо стоять ногами на земле — Нил только что поставил мишень на спине каждого из Лис из-за своего поведения, и он знал, что Эндрю, после него самого, был тем, кого Рико презирал и боялся больше всего. Рико уже поставил угрозу в виде Дрейка, ошивающегося поблизости, и он не собирался давать этому ублюдку еще одну причину преследовать Эндрю. — Разве ты не собираешься подойти сюда? — Если я подойду к тебе, и он заметит какие-либо признаки привязанности, ты станешь еще большей мишенью. — Я и так уже мишень. — Именно. Он сел на один из свободных стульев за столом и закрыл глаза, впитывая звуки голосов, шагов и шарканья столов и стульев. Изнеможение навалилось на него, когда он осознал, как развивались события — все было гораздо более напряженным и опасным, чем он мог себе представить. Нилу придется поговорить со Стюартом, чтобы привлечь больше людей к охране Лис, ему придется поговорить с Ичиро, чтобы тот присматривал за Рико, и ему определенно придется поговорить с ним, чтобы послать кого-то под прикрытием, чтобы минимизировать ущерб, который понесет Жан в отместку за поведение Нила. Он ненавидел, что его действия привели к тому, что опасности подверглись люди, которые не должны были быть вовлечены в это, но дело было не в Ниле. Дело было в Рико, который был избалованным мальчишкой, не умеющим сдерживать свои эмоции и распределяющим свою ярость так, словно это был подарок, а не бремя, которое он должен держать при себе. Его утешало то, что, хотя Нил знал, что Рико не шутит со своими угрозами, Нил тоже не шутил. Он убьет его. Нил удивленно моргнул, когда его стул резко повернулся набок, его сердце бешено заколотилось, когда он увидел, что Эндрю смотрит на него. — Эндрю… — Я не позволю тебе оттолкнуть меня, Нил. Он опустил лицо и уперся лбом в стол, его рука опустилась на колени в надежде, что Эндрю схватит ее. — Я боюсь того, что может случиться с тобой. — Я не оставлю тебя одного. Я знаю, что ты говорил не только о сегодняшнем празднике, — Нил закрыл глаза и глубоко вздохнул, почувствовав, как пальцы Эндрю скользнули между его пальцами. Всего лишь небольшое прикосновение и Нил почувствовал себя лучше. — Не оставляй меня, Нил. С трудом сглотнув, он сжал руку Эндрю и кивнул. — Не оставлю. Прости, прости. Эндрю в ответ сжал его руку так же крепко, как и Нил. Они оставались так; в этой немного неловкой, немного неудобной позе до конца праздника.

—

Нил перестал считать дни, проведенные с Эндрю. На самом деле он даже не замечал, что дни действительно проходят, это оказалось тем, что он понял только спустя время. Когда он был с Эндрю или даже с кем-то из Лис, таймер одного года просто приостанавливался, а потом, когда Нил был вдали от них, снова запускался на полную мощность. Возможно, именно поэтому он решил проводить так много времени со своими товарищами по команде после банкета. После встречи с Рико произошло много событий, некоторые из них были его виной, некоторые — следствие инфантильной вспыльчивости другого. Стюарту пришлось остановить по меньшей мере три нападения на Лис, несколько человек, чьих имен они никогда не узнают, были убиты, чтобы не навредить команде Нила, а угроза в виде Дрейка все еще нависала — мужчина все еще оставался на свободе, даже команда его дяди не смогла определить его местонахождение. Были и хорошие моменты: Нил и Элисон сблизились, образовав невероятно странную дружбу, которая, казалось, настолько смутила остальных Лис, — кроме Аарона, Эндрю и Рене — что они начали ставить ставки на то, что у них роман. Элисон это очень забавляло, Аарон морщил нос, Рене и Эндрю не возражали, а Нил игнорировал ради забавы подруги. Он также познакомился ближе с Кейтлин, соулмейтом брата Эндрю, — энергичной, доброй и бойкой девушкой, которой удавалось быть почти такой же хорошей, как Рене. Однако она все еще была удивительно едкой и саркастичной, когда хотела, и, честно говоря, это Нилу нравилось в ней больше всего. Но одно плохо, что он не успевал считать дни: когда он меньше всего этого ожидал, наступил октябрь, а с октябрем пришел неизбежный матч Воронов против Лис. Нил нервничал, было бы глупо не нервничать. Вся команда была неспокойна, группа Эндрю и старшекурсники конфликтовали все чаще и чаще по все более идиотским причинам, Кевин тоже был чертовым сукиным сыном со своим хамским поведением, едкими словами и впихиванием своих недостижимых ожиданий в каждого, кто выходил на площадку. Каждый из них был по-своему напряжен и зол, расстроен и вымещал свою злость друг на друге — возможно, именно поэтому Нил чувствовал себя так, словно попал в эпицентр урагана. Потому что в каждый из этих дней, которые он забыл сосчитать, его держали, обнимали, целовали. Эндрю превратил некоторые из этих дней в разрозненные белые пятна, где все, что Нил мог вспомнить, это лицо своей половинки, текстуру его кожи и тепло его языка. Другие проходили спокойно, когда чувство принадлежности к Эндрю было настолько сильным, что Нил ощущал только тяжесть и тепло. И хотя наступил октябрь, а с ним и Рико, и Жан, и все жестокое, что связано с Эдгаром Алланом, Нил все еще чувствовал себя умиротворенным. Может быть, это было затишье перед бурей, отступающее море перед большой волной, или даже опасная тишина в лесу перед тем, как хищник обнажит зубы — может быть, это знак того, что опасность приближается, и что Нил должен воспользоваться тем небольшим покоем, который он мог использовать, прежде чем он будет пойман в ураган, который начался в тот день, когда Нил посмотрел на Рико и бросил ему вызов, сказав, что у него нет хозяина. Что бы это ни было, это было хорошо и в тот момент казалось бесконечным. Он удовлетворенно вздохнул, переворачиваясь в постели и зарываясь лицом в подушку. В тусклом свете лампы в спальне кожа Эндрю все еще казалась светящейся от пота, а волосы были в беспорядке, как одуванчики. Его глаза были закрыты, что было очень досадно. Нил любил глаза Эндрю, не было ничего красивее в мире. — Я чувствую, как ты пялишься. Нил улыбнулся. Теплое ленивое чувство поднялось в его груди. Странное, необычное. Возможно, весь мир чувствовал, что вот-вот наступит конец света, но при виде Эндрю все становилось на свои места. — Даже не посмотрев, вау. — Мы прекратим заниматься сексом, если ты действительно собираешься становиться таким глупым каждый раз, когда я не делаю ничего, кроме того, что просто засовываю руки в твои штаны, — глаза Эндрю открылись. О, привет, вот вы где, я скучал по вам. — О чем ты думаешь? Нил мог сказать, что сейчас он думал о том, как волосы Эндрю выглядели почти белыми в слабом свете, и о том, как прекрасны его глаза, как тепло они выглядели независимо от того, насколько скучающим постоянно выглядел его партнер. О том, каким неземным он казался в тусклом свете и как Нилу нравилось, как мягко светилась метка на запястье Эндрю. Нил мог сказать, что думает об Эндрю и только об Эндрю, потому что все остальное казалось менее ярким и менее блестящим, чем он. Однако такой ответ разозлил бы его больше всего, и тогда его явное хорошее настроение пропало бы — поэтому Нил сказал ему вторую по частоте повторяющуюся мысль: — Мне должно быть страшно, но я не боюсь. На следующей неделе у нас будут проблемы, но я не чувствую беспокойства. Эндрю изучил его лицо, увидев то, что Нил наверняка не заметил бы в ночном мраке и размытых чертах, а затем кивнул. — Все в порядке. — Я должен волноваться, как и все остальные. — Почему? — спросил он, выгнув одну бровь. И да, почему? Нил пристально вглядывался в черты лица Эндрю. Квадратная челюсть выглядела так, словно ее вырезали из алебастра — она была красивой, твердой и совершенно свободной от какого-либо напряжения. Эндрю тоже не нервничал, он оставался совершенно спокойным в течение последних нескольких дней и вел себя так, словно ничего не должно было случиться. — Я не хочу ничего упустить. Если я не буду бояться, я стану небрежным, а если я стану небрежным, то ты можешь пострадать. — И ты думаешь, что паранойя поможет тебе предсказать, что произойдет? — Это срабатывало раньше, — сказал он, не чувствуя ни малейшей силы в своих словах. — Я должен быть напуган, я должен быть параноиком, но сейчас наименее приемлемым было бы то, что я нервная развалина, и проблема в том, что, как бы я ни старался, я не могу. Разум Эндрю всегда был любопытным местом для Нила, независимо от того, как долго они были знакомы. Даже если бы Нил мог научиться читать большинство повадок Эндрю, большинство складок и морщин в выражении его лица, большинство загадочных фраз Эндрю — он никогда не смог бы полностью понять его разум. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Эндрю сделал что-то, чего Нил не ожидал, потому что, как бы они ни знали все тонкости друг друга, непредсказуемость была единственной предсказуемостью, которой они оба обладали. — 72%, придурок, — сказал он, приглашающе раскрывая руки. — Иди сюда. И Нил с радостью согласился. Контакт «кожа к коже» всегда был удивительным, когда Эндрю позволял это. Эндрю был теплым, а его кожа немного липкой от пота, и Нил едва успел сказать «да» или «нет», как получил громкое «да», когда уткнулся в шею своего соулмейта. Спокойствие, прикосновения, тепло. Нил чувствовал себя так, словно попал в рай, когда ощутил запах Эндрю вместе с его пальцами, плавно бегущими по спине между мириадами постаревших и побелевших шрамов. Ноги Эндрю обхватывали лодыжки Нила, их ноги переплетались. Они оба были в одних боксерах, им было слишком комфортно, чтобы полностью одеться после раунда тяжелых поцелуев, рук и ртов. Нил все еще чувствовал жар языка Эндрю на себе, теплое тяжелое чувство, которое нарастало в нижней части его живота, и белый свет за глазами, когда его пальцы сгибались от ощущения, нараставшего от основания позвоночника. — Процент быстро растет. — Подожди и посмотри, что произойдет на сотне. Он улыбнулся у основания горла Эндрю. — И что же произойдет? Руки партнера сжались вокруг его талии. — Я похороню тебя в саду. — В доме в Колумбии не так много места. — Тогда мы купим другой, — Нил удовлетворенно хмыкнул. — Я перестану сосать твой член, если ты каждый раз будешь вести себя так глупо. — Лжец, тебе очень нравится знать, что это твой рот сделал меня глупым. Эндрю хмыкнул, но не стал отрицать этого. Вместо этого он придвинулся ближе, потрепав Нила по волосам. — Это нормально — не быть в режиме выживания в течение нескольких дней, Нил, — голос его партнера был мягким, а дыхание щекотало. Нил все еще не двигался. — Ты не должен справляться со всем этим в одиночку. Он знал, что Эндрю был прав, — обычно он всегда был прав — но настороженность по поводу собственного поведения все еще сохранялась. Может быть, это никогда по-настоящему не исчезнет. Но в этот момент Нил позволил себе закрыть глаза и принять слова Эндрю как абсолютную истину, как указ, от которого он не мог отказаться. Нил принял момент покоя, принял затишье, принял то, что он стал центром урагана. Он оставит это на потом и заставит себя быть чуть более бдительным позже, но сейчас, однако, Нил погрузился в Эндрю. Тепло обнимало его, как мягкое тяжелое одеяло, и он отдыхал, прислушиваясь к ритму биения сердца своей половинки.

—

Нил стоял перед тремя башенками, его сердце колотилось от осознания нахождения в этом месте. Он видел их не в первый раз — они были постоянной составляющей его детства, начиная с девятилетнего возраста. Нил потерял счет, сколько раз Кенго и Ичиро наблюдали за ним во время тренировок в одной из башен, хотя он и делал вид, что не замечает их из-за страха перед Кенго, Рико никогда не умолкал в присутствии двух этих мужчин, и его враждебный нрав в это время становился еще более щетинистым. Нил лишил кого-то жизни в одной из тех башен, тренировался на том газоне, даже ночевал однажды в подземном общежитии Воронов. Весь образ Эвермора прочно запечатлелся в его сознании и еще больше впечатался в его историю. — Не могу сказать, что я скучал по этому месту, — голос Эндрю отчетливо звучал в его голове, несмотря на то, что он был твердо усажен рядом с Кевином, который выглядел так, словно уже предвидел смерть, ожидающую его, когда охранники жестами указали, куда должны были идти Лисы. — Это было лучше, чем проводить дни, тренируясь с людьми моего отца. — Твои стандарты низки настолько, что это даже прискорбно, — он подавил желание пожать плечами, но позволил своим губам искривиться в неловкой улыбке. — Никогда не говорил, что это не так. Дэн что-то твердила, пытаясь удержать всех Лис вместе, что было вполне понятно. Если и был момент, когда все они оказались в поистине враждебной среде, то это именно он. Каждый сантиметр стадиона Эдгара Аллана был покрыт черным и красным — постоянное напоминание о том, что они здесь незваные гости, что их не хотят видеть, что они будут повалены на землю. Нил не сомневался в сегодняшнем поражении, Лисы были хороши, но Вороны, к сожалению, были лучше всех. Это изменится в будущем, но не сегодня. Они просто должны были убедиться, что когда они неизбежно падут, то падут после того, как дадут этим ублюдкам серьезный бой. По крайней мере, Нил устроит Рико большую драку, а если возможно, то и еще большую головную боль — он должен был довольствоваться малым, он все еще не мог всадить чертову пулю между глаз Рико. Все продолжали идти, движения казались скорее роботизированными, чем какими-либо другими. Пространство казалось слишком узким, воздуха было слишком мало, толпа начала заполнять стадион, и Нил чувствовал, как все вокруг содрогается под тяжестью десятков тысяч людей. В раздевалке никто ничего не сказал, вся команда решила держаться вместе во время переодевания, независимо от пола. Ваймак и Эбби терпеливо ждали, пока каждый из них облачится в свою форму — тренер держал ракетку, а медсестра — перчатку для снятия давления. Кевин подошел к пожилому мужчине, протянув руку, готовый взять свою ракетку из стенда. — Ты справишься, Кевин? — спросила Эбби, ища какой-нибудь признак того, что он нездоров. Очевидно, Кевин не выглядел так, чтобы этот факт вообще хоть как-то мог его остановить. — Ты можешь играть? — Если я дышу, значит, я могу играть, — ответил Кевин. — Это и моя игра тоже. Уголком глаза Нил заметил, как Эндрю скривил губы в выражении, которое, как он знал, было улыбкой. — Великие слова, — сказал Ваймак, жестом показывая, чтобы они выстроились в линию. — Я ожидаю двузначного счета от своей линии нападения. Кевин, ты знаешь их защиту лучше всех, и они не знают, как перехватить тебя с правой рукой, так что перебей их. Нил, набери хотя бы пять очков, или ты будешь бегать марафоны каждый месяц до окончания университета. Нил посмотрел на него, приподняв одну бровь. — Пять очков? — Ты думаешь, что не сможешь? — Я не думаю, что у меня будет столько открытого места, тренер, — Нил прислонился к одному из шкафчиков. — Но я все равно могу попробовать. Ваймак кивнул, а затем повернулся к девушкам. — Позвольте им владеть мячом, если нужно. Это не ваша проблема. Ваше внимание сегодня сосредоточено на том, чтобы держать оборонительную линию, понятно? Мы знаем, что Вороны быстрее, больше и лучше нас. У нас есть только один шанс, пока мы можем контролировать счет. Защита, держите нападающих подальше от ворот. И, Эндрю, впервые в твоей ебаной жизни, играй так, как будто ты хочешь, чтобы мы выиграли, ясно? Эндрю выглядел позабавленным этой просьбой, но Нилу это не показалось смешным. Его лицо нахмурилось, прежде чем он подумал об этом, но Эндрю поймал его взгляд, прежде чем он успел что-то сказать. — Выбирай бои получше, кролик. — Он говорит так, будто ты никогда так не играешь. — Потому что он знает, что я могу сделать, когда захочу, — Нил сощурился. — И ты хочешь этого сегодня? — О, мне не терпится послать Рико в задницу. Нил улыбнулся. Это было лучше, чем все, о чем он мог просить. Нил уже собирался сказать Эндрю, чтобы он был осторожен во время игры, когда над их головами прозвенел колокольчик, оповещая, что через минуту они должны быть во внутреннем дворе. Он бы солгал, если бы сказал, что только он один насторожился, когда эта чертова штука сработала, — если Нил забеспокоился, то Кевин подпрыгнул от этого звука. Эбби уставилась на него, глаза ее сузились, пока Кевин смотрел куда угодно, только не на женщину. Ваймак хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание и выстраивая их в линию. — Пойдем, — сказал он. — Чем быстрее мы прикончим этих ублюдков, тем быстрее мы сможем напиться в доме Эбби. Я провел все утро, набивая холодильник. Это был не совсем уж доверительный совет, но большинство товарищей Нила по команде улыбнулись, а Ники радостно завизжал. Не было смысла притворяться, что их не собираются убивать сегодня вечером, Ваймак предлагал им шанс напиться до беспамятства, чтобы они не оставались весь вечер и горько не переживая предстоящую неудачу. Нил полагал, что это лучше, чем ничего, даже если он не знал, что то, что заставит его проспать всю ночь, точно не будет алкоголем — Эндрю, вероятно, позаботится о том, чтобы погрузить его в сон, который продлится всю ночь. Ваймак открыл дверь, и Дэн одарила свою команду натянутой улыбкой через плечо, прежде чем вывести их на площадку. Нил не мог видеть трибуны, пока они не оказались почти во внутреннем дворе, но шум, обрушившийся на него, показался ему вдвое громче, чем когда-либо. Рев перерос в крики, когда Лисы наконец появились в поле зрения. Лисицы размахивали помпонами в восторженном приветствии. Маршевый оркестр университета, оранжевые ноты, играл их гимн так громко, как только мог, и каким-то образом он все равно заглушал весь остальной шум. Нил смотрел на оранжевое море, закатывая глаза, когда встречал гостей со знакам 1 и 2, которые они носили в честь Рико и Кевина. Фанатов Воронов было легко найти. Они пришли во всем черном и заняли целую секцию, зарезервированную прямо перед скамейкой запасных Лисов, и это было похоже на черную дыру, поглотившую часть стадиона, — клише, по его мнению. Это трюк уже порядком поднадоел, еще когда Вороны выступали во время праздника. Из-за всего этого шума Нил пропустил объявление, возвещавшее о выходе Воронов, но он не пропустил внезапный тяжелый удар барабанов. Песня показалась ему странно знакомой, но понадобилась секунда, чтобы вспомнить. Это была песня, которая объявила о прибытии Рико на шоу Кэти: призывный клич Эдгара Аллана. Она не была бодрой и уверенной, как любая другая музыка, которую Нил слышал в других играх. Это была мрачная, тяжелая мелодия, пугающее послание смерти и господства. Вороны очень серьезно относились к своему имиджу, но он не мог не думать о том, что это немного… очень нелепо. В любом случае, Нил полагал, что вся эта театрально-драматическая затея имеет определенную привлекательность, учитывая бурную реакцию толпы. Студенты Пальметто выкрикивали ненавистные проклятия и освистывания, ученики Эдгара Аллана ревели боевой клич, а болельщики, приехавшие просто посмотреть хорошее шоу, поддерживали Воронов так же яростно, как и Лисов. Команды были отправлены на разминочные круги, и Ваймак уступил поле Воронам, так как у них была более многочисленная команда. Разминка прошла быстро, слишком быстро, по его мнению, и вскоре все выстроились на площадке, Дэн и Рико уже пожимали друг другу руки в знак хорошего спортивного поведения — это было глупо, но никто не собирался на это указывать. Но как бы это ни было заманчиво, стартовые игроки уже заняли свои места после того, как диктор назвал их имена. Нил заставил себя остаться на своем месте, когда увидел, как Рико подошел к Кевину и обнял его за плечи, толпа сошла с ума, когда Кевин стал белым, как призрак. Нил стиснул зубы, крепко сжимая ракетку. — Рико. — Вижу. Эндрю сильно хлопнул ракеткой о стену ворот, звук стал предупреждением для Рико и напоминанием для Кевина, взгляд Эндрю сквозь шлем, говорящий «убирайся оттуда», был достаточно сильным, чтобы разморозить мужчину, который вскоре присоединился к Нилу у линии половины корта. — Тренер просил пять очков, — сказал Кевин. Он все еще выглядел немного дрожащим, но Нил мог сказать, что энергии от пребывания на площадке было уже почти достаточно, чтобы Кевин забыл о своем страхе. — Я обещал попытаться, — второй мужчина посмотрел на него, зеленые глаза ярко светились за защитой шлема. Он кивнул и передал ракетку Нилу, который хлопнул по ней своей. — Так что, давай попробуем. Прозвучал зумер. Игра началась. — Нил не без труда поднялся на ноги. Он устал и чувствовал, как изнемождение вцепилось в его кости своими когтями и мешало двигаться, но его глаза были все так же прикованы к табло. Здравомыслящий и свежий. Наивысший результат игры против Воронов в этом сезоне. Наивысший результат, который показывал Эндрю за все время, пока играл за вратаря. Наихудший результат Лисов за последние три года. Нил забил пять своих очков, но он заплатил за них цену. Лицо болело в том месте, где ему пытались расплющить нос, подбородок был липким от крови, а ноги были словно сделаны из желе. Но он все еще был на ногах, с высоко поднятой головой и собирался врезать первому же ублюдку, который скажет что-то, что хоть даже в малейшей степени выведет его из себя. Переломным моментом будет тот, в который кто-то скажет о тринадцати очках, пропущенных Эндрю. Возможно, Нил был не лучшим игроком с учетом того, что они проиграли, но так или иначе Эндрю был не меньшим, чем шикарным. Он был чертовски великолепен, и первый ублюдок, который поспорит с этим, станет мишенью всей той ярости Нила, которая копилась с самого начала матча против Воронов. Посмотрев туда, где находился Эндрю, Нил увидел Кевина, который уже направлялся в ту сторону и последовал за ним с таким видом, будто был гребаным банши, которым он вполне мог стать. После он вложил последние силы, которые у него остались, в свои ноги, и пошел так быстро, как только мог, чувствуя, как его конечности двигаются так, словно были сделаны из желе. Эндрю стоял, облокотившись на стойку ворот. — Как ты? — Разочарование — горький наркотик. Даже если меня вообще не волнует эта убогая игра, — ответил Эндрю, закрывая глаза и, казалось, ограждаясь от шума стадиона. — Ты должен гордиться собой, и никак иначе, — Нил продолжал двигаться вперед, обгоняя Кевина, который не отставал и даже не потрудился посмотреть на него. К этому моменту Нил уже скорее бежал, чем шел, и когда он достиг Эндрю, он присел на корточки, чтобы было проще разговаривать, используя предлогом то, что хотел поднять упавшую клюшку, которую тот уронил. — Мы проиграли, — сказал он, вылезая из головы Нила, потому что Эндрю нравилось слушать его голос. — Они отправили сто пятьдесят мячей в тебя. Только тринадцать прошли. — Тринадцать. Моя ценность в этом гребаном спорте уменьшится, — Нил не смог сдержать улыбки, которая появилась от этих слов. — Да, каждый тренер профессиональной команды будет разочарован вратарем, который остановил сто тридцать семь мячей за девяносто минутную игру. Небольшая ухмылка появилась на губах Эндрю и тут же исчезла из-за появления Кевина. — И так, — сказал Кевин, уставший, но без того груза на плечах, который Нил ожидал после той бойни, в которую превратилась игра. — Вы смогли повеселиться? Эндрю был слишком уставший, чтобы прилагать усилия к тому, чтобы что-то сказать, но не слишком уставшим для того, чтобы показать средний палец. — Ты отвратителен, Кевин Дэй. Я даже не знаю, почему продолжаю держать его рядом. — У меня есть список. — Заткнись нахуй, Джостен. Спустя время, остальные Лисы присоединились к ним. Некоторые смеялись, другие — Аарон и Ники — выглядели настолько выжатыми и уставшими, что любое счастье, казалось, просто вытекло из них. Было практически легко забыть о том, что они находятся во враждебном окружении. Практически. — Лисы, — позвал их Рико, пока остальные Вороны встали у него за спиной. Все Лисы, за исключением Кевина, развернулись к нему лицом. Вздернутый подбородок и раздутое эго были знаком того, что тот был удовлетворен ситуацией, однако гнев в его глазах давал понять, что не так уж он был удовлетворен данной ситуацией. Девять очков у команды из девяти игроков против тринадцать очков у команды с более чем сорока игроками. Нил с трудом удержался от улыбки. — Признаться, я в растерянности от того, что теперь делать. Я не могу поблагодарить вас за игру, ведь невозможно назвать это фиаско игрой. Мне казалось, я знал, чего ожидать, когда мы направлялись сюда, но мне все еще стыдно за тебя. Это настоящий провал, Кевин. Тебе стоило остаться внизу, ведь тогда бы не было необходимости снова ставить тебя на колени. Если бы не блеск в глазах Кевина, Нил вскочил бы на ноги. Если бы не еле заметная улыбка в уголках его рта, он бы разорвал Рико на части. Однако Нил увидел их. Он увидел и притих. — Я удовлетворен, — сказал Кевин. Вероятно, это было последнее, чего от него ожидал кто-либо из Лисов. В мгновение они все забыли о Рико и уставились на Кевина. — Не из-за счета или техники, а из-за того упорства, которое было у них. Я был прав. В них более чем достаточно того, с чем можно работать. — Сколько мячей прилетело по твоему шлему? — спросил один из Воронов. Кевин просто улыбнулся, медленно, уверенно и удовлетворенно, и протянул руку Эндрю. Эндрю посмотрел на Воронов, после на Кевина и позволили тому поднять себя на ноги, бросая взгляд на Нила. Нил быстро оказался около них, и когда Кевин отпустил Эндрю, крепко обхватил того руками, удерживая на ногах. Это было слегка неудобно из-за всей той защиты, которую носил Эндрю, но Нил помог ему устоять на ногах со всем изнеможением, а Кевин отвлек Воронов от неустойчивости Эндрю, стоящего перед ними. Нил был благодарен. Больше, чем благодарен. Он слегка сильнее сжал талию Эндрю, игнорируя взгляд Рико, который тот послал им увидев их близость. — Спасибо за игру, — сказал он. — Мы снова встретимся в финале. Это будет интересный матч-реванш, я обещаю. Рико, видимо, не ожидал такого спокойствия и уверенности после сегодняшних результатов и не смог должным образом отреагировать на сюрприз. — Силы одного недостаточно, чтобы зайти так далеко, — сказал он, разрываясь между недоверием и отвращением. — Даже ты не настолько глуп, чтобы верить в это. Ты должен сдаться сейчас. Это был не дружеский совет, а угроза, но Кевин ответил: — Для начала достаточно и одного. Было заметно, как всех Лисов раздуло от гордости и как из них словно высосали плохое настроение от поражения. Это Кевин выбрал их. Кевин доверял им. Дэн улыбнулась. — Спасибо ни за что, и доброй ночи, — сказала она. — Давайте выбираться отсюда. И все члены команды направились на выход. Эндрю еще на немного прижался к Нилу, и тот крепче обнял своего партнера. — Мне кажется, я нарисовал на тебе мишень, — сказал он, но, как ни странно, в его словах не было отголосков сожаления. — Хорошо. Теперь мы подходим друг другу. Он улыбнулся, но больше ничего не сказал. А теперь они будут отдыхать. — Если бы Нилу пришлось в очередной раз выслушивать то, как Ники рассказывает о своем Хэллоуинском костюме для вечеринки в Райских Сумерках, пока они были в этой гребаной машине, Эндрю, скорее всего, пришлось бы оттирать кровь от обивки. Идея пригласить старшекурсников до этого казалась хорошей, а возможность объединиться на мероприятии вне корта, с чем-то не связанным в экси — плюс, все будут в одном месте и Нил сможет следить за ними, чтобы никто не погиб, — была слишком заманчивой для того, чтобы проигнорировать ее. Было так легко уговорить Эндрю. Он просто сказал Нилу, что сам выберет костюмы. Это было легко, очень легко. Но потом Эндрю появился за день до этой гребаной вечеринки в однотонной черной одежде и в длинном пальто, и сказал: «Что ты знаешь о макияже?» Ответ был таков: «ничего». Нил ничего не смыслил в макияже. Ему все равно пришлось потратить целых два часа на то, чтобы накрасить Эндрю и себя водостойкой краской для кожи в попытках превратить их лица в черепа. Еще хуже стало после того, как Ники увидел их и сразу же начал говорить о том, как невероятно они подходили друг другу, несмотря на то что костюмы были слегка небрежны, и что в этих брюках задница Нила выглядела действительно красиво и… Это было своего рода облегчение от того, что Эндрю наконец решил пустить в ход нож против Ники. Не то чтобы это заставило парня замолчать, видит бог, это было непосильной задачей, но Нилу было достаточно и этого, чтобы сохранить часть своего терпения. — Помни, что это ты в этом виноват. — Как будто ты не втянул бы меня в это. Эндрю взглянул на него краем глаза с легкой улыбкой на губах, а затем снова уставился прямо перед собой. — Ты прав, я бы втянул. Нил застонал, опускаясь на сидение машины. Остальные Лисы последовали вслед за ним. Все в машине Мэтта — Элисон, похоже, не захотела пользоваться своим ярко-розовым кабриолетом после смерти Сета, поскольку эта машина была последней, когда он был еще жив. Нил не винил ее. — потом он вспомнил, что да, это стоило того, чтобы поддаться искушению. Так же помогало и то, что смотреть на лицо Эндрю было приятно. Дело было не в том, что он был хорошим визажистом, просто именно этот макияж подходил его партнеру. Нил использовал все свои знания анатомии и старался из всех сил реалистичность макияжа черепа, который, судя по тому, что Эндрю был доволен своим внешним видом и это стоило каждой минуты, потраченной на то, чтобы удержать Эндрю от поцелуев и не испортить всю ту работу, которую Нил проделал над его лицом. Не сказать, что что-то было не так, просто Нил, как всегда, был параноиком, и это его напрягало. После игры с Воронами было тихо, действительно очень спокойно. Нилу это не нравилось, и он все еще видел перед глазами то выражение лица Рико, когда тот увидел, как Нил обнимал Эндрю, чтобы удержать его на ногах — однажды Нил уже видел такой взгляд, и после такого же взгляда Сет получил передозировку. Затишье никогда не было хорошим предзнаменованием, а шторм того не стоил. Он пошевелился и пистолет за поясом его брюк плотно уперся в его спину. — Помехи в твоей голове за последние несколько дней действительно начали утомлять, — Нил поджал губы. — Я волнуюсь, вот и все. — Да. Помнишь времена, когда беспокоило то, что ты недостаточно волновался? Скучаю по тем временам. — Это из-за затишья. Оно беспокоит меня. В этот раз Эндрю посмотрел на Нила по-настоящему. Типа, поворачивается к нему лицом на целых пять секунд, прежде чем вздохнуть и снова обратить внимание на дорогу. — Рад, что Би существует, — он закатил глаза. — Просто… постарайся повеселиться сегодня, хорошо? Это первый раз, когда мы проводим Хэллоуин за пределами снов. Ох, верно. Это было третьей причиной, почему Нил так этого хотел. Раньше у них всегда была традиция сделать все, чтобы праздники проходили для них двоих нормально. Из-за этого Эндрю создавал декорации своей мечты так, чтобы они казались тематическими и уютными. Однажды, когда Нилу было восемь, а Эндрю девять, им захотелось отпраздновать Хэллоуин настоящими детьми, которыми им никогда не разрешалось быть. Сон Эндрю, казалось, перенес их прямиком в кондитерский домик Гензеля и Гретель — огромный, с пряничными стенами, потолком из меренги, шоколадными дверными ручками и зефирными окнами. Нилу, так то, не слишком нравилось сладкое, но, когда он увидел ту красоту, которую Эндрю создал для них, его глаза наполнились слезами. Конечно, это продолжалось не долго. Все закончилось быстро — Нил был разбужен Лолой, которая дергала его за волосы и кричала, что пора просыпаться и что им есть что обсудить, — но это стало началом вереницы событий, особенных для них обоих. Это было хорошо. Капля нормальности посреди их хаотичной и жестокой жизни. В этом году Эндрю впервые сможет подержать его за руку во время настоящей вечеринки в честь Хэллоуина, и Нил знал, что Эндрю был в восторге от этого — на самом деле, он любил все праздники. Эндрю не признался бы, но Нил знал, что он строил праздники на Рождество. От этого всего беспокойство в его животе только усиливалось, не из-за страха, нет. Из-за того, что хотелось, чтобы все сработало; ему хотелось, чтобы у Эндрю был тот отпуск, которого тому хотелось, те воспоминания, которых тому хотелось. Ему хотелось, чтобы они могли быть нормальными парнями, чтобы они смогли провести совершенно безобидное обыденное свидание и закончить вечер тем, что они размажут двухчасовой кропотливый труд Нила тем, что не смогут оторваться друг от друга. — Помехи. — Прости. — Тебе не жаль. — Не совсем. — Эй, поговори со мной, — сказал Эндрю, а его руки крепче сжались на руле, между бровями образовалась складка. — Не держи это дерьмо в себе. Нил подавил желание покачать головой. — Ничего страшного, просто… — он посмотрел в окно. Было темно. — Плохое предчувствие. Эндрю застыл в тот же момент, когда Нил понял, что натворил и как скоро может закончиться эта ночь. — Ты что-то чувствуешь? — голос был тихим и осторожным. Нил знал, что Эндрю мгновенно развернется, если он ответит «да». — Тоже самое, что я чувствовал раньше, с Сетом. Это просто предчувствие, но Рико очень тихий, и это очень похоже на повторение того случая. Эндрю напряг челюсть. — Мы можем поехать домой, если ты хочешь. Нил знал, что это правда, что Эндрю откажется от своих планов в то же мгновение, если посчитает, что это успокоит Нила, а также был факт того, что спустя столькие годы совместной жизни Эндрю доверял предчувствию Нила больше, чем своему собственному. Несмотря на то, что у Эндрю была плохая реакция на все те трагические события, именно Нил по-настоящему пережил и прочувствовал их на своей шкуре — усваивая тяжелые уроки и нося их, как шрамы на своей коже. — Я буду оберегать нас. — Нил. — Я буду. — Сегодняшний вечер и для тебя тоже. — Я счастлив уже от того, что ты повеселишься, — было очень заманчиво просто потянуться и взять Эндрю за руку, провести большим пальцем по костяшкам и тонким шрамам, которые остались от всех тех драк, в которых тот учувствовал. — Ты не сторожевой пес для моей семьи и остальных Лис. — Быть сторожевым псом — это то, чем я горжусь, Эндрю, — Нил мог сказать, что его партнер начал раздражаться и из-за этого он сделал все, чтобы постараться смягчить свое выражение лица, и показать, что это не значило, что он… несчастлив тем, что происходит. Это были просто нервы, вот и все. Нил и его беспокойство. — Позволишь мне узнать мои пределы? Челюсть Эндрю расслабилась, но напряглись мышцы спины. — Такое ощущение, что я тебя использую. Нил закатил глаза и поддался искушению, протянул руку к ручному тормозу у приборной панели, на которой Эндрю держал свою руку и замер на мгновение в ожидании разрешения. И когда разрешение было получено, Нил сделал именно то, чего ему хотелось — провел пальцами по небольшим бугоркам, таким маленьким, что они были едва заметны. Он задержался на небольших белых кружочках, похожих на веснушки — они остались после того, как Эндрю настоял на то, что сам приготовит еду, хотя знал, что его навыки в кулинарии были практически нулевыми. Все закончилось тем, что он получил несколько ожогов от раскаленного масла и внезапно возник новый интерес к кулинарии — Нил назвал это уязвленной гордостью — и Эндрю стал на удивление хорош в этом. Он улыбнулся этому воспоминанию, и, судя по взгляду Эндрю, который то на него бросил, он тоже вспомнил это. — Ты не настолько глуп, Эндрю. Рука его соулмейта крепко сжала руку Нила. — Все по-другому, когда это ты. Я не могу думать. Улыбка Нила стала шире, когда он услышал ворчание с заднего сидения и это напомнило ему, что они не одни. Не отпуская руку Эндрю, он оглянулся и был удивлен, когда увидел Ники, смотрящего вниз на свои ноги и обхватившего одной рукой живот, Кевина, незаинтересованно смотревшего в окно и Аарона, смотревшего в другое окно с легкой улыбкой на губах. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что произошло, и Нил не мог не быть благодарным Аарону за то, что тот защитил их в этот маленький, интимный момент. Он повернулся к Эндрю, чей взгляд все еще был прикован к дороге, но его пальцы оставались неподвижны в том месте, где соприкасались с кожей Нила. — Позволишь мне позаботиться о тебе сегодня вечером? — Ты заботишься обо мне с тех пор, как мне исполнилось семь, — ответил Эндрю. — Это кажется несправедливым. Нил смотрел прямо перед собой, на сердце была тяжесть из-за предчувствия, но также была легкость от принятого решения. Оно того стоило. — Справедливости не существует, Дрю. Кроме того, я, вероятно, просто параноик, — Эндрю не купится на это, понял Нил по тому, как напряглась у того челюсть. — Это будет не в первый раз. — Ты идиот. — И ты все еще хочешь меня, так кто ты после этого? Напряжение на лице Эндрю сменилось мимолетной улыбкой, которая проявила ямочку на одной из его щек, и Нилу пришлось подавить нереальное желание прикоснуться к нему. — Думаю, ты прав. Он крепко сжал руку Эндрю. — А вот это было впервые. — Как оказалось, Хэллоуин за пределами снов, которые Эндрю создавал для них двоих, был просто слишком… шумным. Эндрю пытался сделать это более спокойным для них, забронировав девять VIP-пропусков, которые предоставляли каждому из Лисов неограниченный доступ к выпивке и позволяли им выбирать менее людные и более уединенные места. Нил посчитал пустой тратой то, что ему сделали VIP-пропуск, но Эндрю смотрел на него до тех пор, пока Нил не взял пропуск — не без бормотания о том, что он не собирался ни пить, ни танцевать, ничего такого. Нил даже не попытался скрыть недовольство, когда увидел, как Ники, Кевин и Аарон передали друг другу пакетики с крекерной пылью, но заставил себя расслабиться, когда Эндрю положил руку ему на поясницу, и одарил серьезным взглядом, который хорошо переводился как: «Я бы не позволил бы принимать это дерьмо, если бы они вредили им», но Нилу это все равно не нравилось. Когда все расселись за столиками, Нил пошел вслед за Эндрю, чтобы принести напитки. Роланд выглядел занятым в толпе клиентов, отчаянно нуждающихся в алкоголе и требующих свои напитки, но когда он заметил Эндрю, он заулыбался и махнул им через барную стойку. — Мой любимый клиент! — сказал он, когда они вдвоем подошли к барным стульям. У Роланда были те же дреды, что и всегда, но в этот раз они были украшены золотыми подвесками, которые хорошо сочетались с тенями на глазах. Этот цвет так же хорошо сочетался с темным оттенком кожи — темно-коричневый, достаточно темный чтобы переливаться на свету. Он был в образе мумии, и в его улыбке Нил разглядел по меньшей мере два фальшивых золотых зуба. — Должен ли я беспокоиться на счет того, что ты так пристально пялишься на нашего бармена? Нил скорчил гримасу. — Почему это должно тебя беспокоить? — Эндрю наблюдал за ним краем глаза, и крошечная складочка образовалась над его губой, когда он сдержал улыбку. — Роланд горячий, и он флиртует с тобой каждый раз, когда мы приходим сюда, — Нил моргнул, и он так быстро повернул голову к Эндрю, что почувствовал, как та хрустнула. Нил знал, что Роланд привлекателен; он мог довольно-таки точно сказать, красив человек или нет, но для него это не работало. А что на счет второй части? Касающейся флирта Роланда. Нил не знал, издевается ли Эндрю над ним или же он просто не знал, что такое флирт. Первый вариант был более вероятным и было не очень приятно думать о том, что Эндрю не знал, что движение мышц его спины в нужный момент могло заставить Нила покраснеть от смущения, если его поймают на этом — это было очень, очень эффективным флиртом. — Ты наебываешь меня, — сделал он заключение, кивая головой, полностью уверенный в своих выводах. — Ты такой глупый. Боже, посмотри на него, Джостен. Следующие несколько минут были наполнены тем, что Эндрю объяснял ему тактику Роланда; то, как он налил для Нила больше выпивки, то, как часто он улыбался Нилу, как он продолжал поворачиваться к нему удачной стороной, игриво подмигивая. Это было небольшим шоком осознавать, что парень, с которым Эндрю иногда занимался сексом до того, как они начали встречаться, заинтересовался Нилом, и, что еще хуже, он не замечал этого. — Как, черт возьми, я этого не заметил? — Наверно, потому что он не пытается тебя убить, — ответил Эндрю, когда напитки заполнили поднос достаточно для того, чтобы они могли уйти. — То, что ты понял, что между нами есть чувства раньше, чем я, навсегда останется для меня загадкой. Это имело свой смысл и Нил решил не спорить; он был слишком занят тем, что раздвигал толпу и удерживая ее подальше от Эндрю. Найти столик, который заняли их товарищи по команде было в такой плотной толпе не легко, но было тяжело заблудиться, когда Эндрю мысленно направлял его, и когда они наконец дошли, разговор, о чем бы он ни был, затих — но остался раздраженный Аарон и смущенный улыбающийся Ники, пытаясь разрядить ситуацию. Старшекурсники тоже выглядели неловко, что, вероятно, было связано с Аароном. Хорошо. Нил не позволит им говорить об Эндрю. Тем не менее, все без исключения разногласия были забыты в пользу алкоголя, расставленного на столе — Элисон немедленно ухватилась за бокал с Пина-Коладой, которая, как знал Нил, была для Ники, — но поскольку тот относился к Элисон благосклонно, он не препятствовал ее шоплифтингу. Вскоре все решили пойти танцевать; Рене колебалась всего секунду, бросив долгий взгляд на Эндрю и Нила, прежде чем развернуться к Элисон, которая ее ждала. Она улыбнулась им, прежде чем последовать за ней, оставив Нила и Эндрю наедине. Он автоматически расслабился на своем стуле, положив голову на плечо Эндрю, а тот позволил одной руке удобно расположиться на внутренней стороне бедра Нила. — Твои друзья были не слишком радостными, когда мы подошли — сказал Эндрю, проводя большим пальцем по ноге Нила, пока тот промычал. — Они, наверно, несли всякое дерьмо. Аарон, кажется, ставит их на место раньше, чем это успеваю делать я, — Нил нахмурился от ощущения, что он едва ли слышал свой голос из-за шума клуба и от этого было не очень комфортно. — Это хорошо, а то я начинаю уставать в попытках это все урегулировать. — Говори в слух, — сказал Эндрю, а после добавил: — Меня это не волнует. Я уже говорил это. Свет мерцал, не давая передышки при переключении между зеленым, синим, розовым и красным. Нилу это не нравилось, ему вообще многое не нравилось. Ему не нравилось, как свет затемнял глаза Эндрю. Ему не нравилось, что он едва ли ощущал звук собственного голоса. Ему не нравилось, что Аарону приходилось преподавать уроки старшекурсникам, ведь те не были способны вести себя прилично в присутствии Эндрю и его семьи. Не нравилось, что приходилось из раза в раз повторять одно и тоже, снова и снова. Ему не нравилось, что его все еще продолжают звать монстром. Многие вещи, которые долго были ненавистны Нилу, он не мог изменить, но он мог проникнуть в диспетчерскую клуба и врубить этот гребаный свет. Он мог помешать друзьям, тем, о ком он — вопреки всему здравому смыслу — заботился, продолжать обижать человека, которого Нил любил. — Это оскорбительно, — сказал тихо, не зная, хочет ли он быть услышанным или нет. — Мы выживали среди монстров с самого рождения, а они продолжают говорить, что ты один из них, — рука Эндрю крепче сжалась на его бедре. Оу, теперь он начал слушать. — Ты просто человек, вот и все. Мы знаем, как выглядят монстры, и то, что тебя сравнивают с ними — оскорбительно; я ненавижу это. Ненавижу то, что они заставляют тебя вставать на их место. Эндрю пошевелился, убирая голову Нила со своего плеча и сел так, чтобы они оказались практически лицом друг к другу, а губы Эндрю практически соприкоснулись с ухом Нила, когда он сказал: — Ты это знаешь, Нил. Ты знаешь, и ты всегда рядом, чтобы напоминать мне про это. Именно это мне нужно. Эндрю обхватил его лицо ладонью; тепло от руки посылало волны утешения в коже Нила. Нил закрыл глаза. — Мне нужно, чтобы ты знал про это даже тогда, когда меня здесь не окажется, — Нил прижался лицом к теплой ладони. — Мне нужно, чтобы ты знал, что ты не монстр, что ты тот, кто ты есть. Он старался не думать о времени, которое осталось до конца его жизни, пытался не думать о том, что самолично ведет обратный отсчет, и что даже с Ичиро и Стюартом его шансы на выживание невелики. Часики продолжали тикать, когда Нил открыл глаза и уставился на бледное лицо Эндрю, а беспокойство наполнило и без того потемневшие, из-за большого количества света, глаза Эндрю. Белые волосы были выкрашены в розовый, голубой, красный, зеленый и затем опять в розовый — Нил не говорил о том, что собирался распрощаться с этим. Если бы это было в его силах, то он бы ни за что этого не сделал, но он не был хозяином своей жизни, а его выживания зависело от того, будут ли события в этом году благоприятны для них или нет. И даже несмотря на то, что он планировал бороться до самого конца, Нил все еще хотел, чтобы Эндрю смог выстоять без него. Ему было нужно, чтобы без Нила рядом, он видел себя, а не монстра, чтобы он без напоминания знал, что он всего лишь человек. — Ты такой глупый, — сказал Эндрю, но в его словах не было тепла. Сплошь с острыми краями и мягкий внутри. Все было спокойно и Нил всегда был благодарен за такие моменты. — Не говори так, тебе не получится от меня избавиться. — Я и не пытаюсь. — Ты говоришь это так, будто тебя можно заменить, — Эндрю прижал большой палец к щеке Нила. — Это не так. Он улыбнулся, почувствовав, как большой палец Эндрю прошелся от щеки к губам. Нил наклонился, приглашая ровно так же, как и спрашивая разрешения, и был более чем счастлив ощутить жар губ Эндрю на своих. Эндрю на вкус был как виски, апельсин и табак. Это вызывало привыкание. Эндрю вызывал привыкание. — Я знаю, — сказал он в губы Эндрю в то короткое мгновение, когда они оторвались друг от друга, только за тем, чтобы вернуться к поцелую. Они оторвались друг от друга спустя несколько минут, стараясь сохранить все в секрете и взвешивая необходимость целоваться в подобном общественном месте. Время от времени Лисы возвращались к столику, выпивали — Кевин и Ники уже были достаточно пьяны, а Аарон взял ответственность по заботе об этих двух идиотах, — а затем снова возвращались на танцпол. Все было хорошо, все было нормально. Они с Эндрю выпили еще по стаканчику, а Лисов было легко высмотреть в толпе. Все было в порядке. Пока не началось кое-что. Все началось с мелочей, которые едва ли были заметны: покалывание в глазах, периодическая боль, появляющаяся и исчезающая всякий раз, когда он моргал или двигался. Это могла быть его паранойя, это могло быть результатом долгих лет бегства, оглядок, поиска опасности в тени; это мог быть его испорченный мозг, который поднимал ложную тревогу, говоря, что Эндрю в опасности. Это могло быть все вместе, но это было не так. Нет. Это была настоящая угроза. Все тело Нила напряглось и он перевел взгляд на аварийные выходы — они собирались проникнуть через окна? Он досчитал до девяти или даже больше, но не похоже, что опасность исходила от туда. Про второй этаж даже не стоило думать — Эндрю никогда туда не поднимался, потому что Роланд работал только на первом, а Эндрю не доверял незнакомцам. Так что, какого бы рода не была угроза, она была рядом. Боль была легкой, так что угроза не была большой. Он закрыл глаза и сосредоточился: от куда она исходила? Справа? Слева? В помещении? Нил открыл глаза, сосредоточив внимание на входе в клуб. Снаружи. — Нил? Что это было? — спросил Эндрю, пытаясь уследить за взглядом Нила. Но он знал, что из этого ничего не выйдет, он не мог сделать это так же, как Нил. Он не узнал бы об опасности, если бы Нил не сказал ему; он не был бы в опасности, если бы Нил решил встретиться с угрозой в одиночку. — Блять, поговори со мной. Ага, это был хороший вариант. — Здесь люди. Ты в опасности. Все тело Эндрю напряглось. — Где? — спросил он напряженным голосом. Нил уже открыл рот, собираясь ответить, но тут его пронзила настоящая боль, обжигающая и горячая, как будто кто-то засунул пальцы ему в глазницы и пытался расколоть череп изнутри. Уберите это, уберите, уберите Опасность Опасность Опасность Эндрю в опасности Нил прикусил щеку, чтобы прийти в себя; металлический вкус крови завладел им и вернул в реальность. — Снаружи. Они где-то там, — Нил проглотил кровь, доставая из кармана телефон Эндрю и отдавая его ему. — Веди себя так, будто ничего не случилось, напиши Аарону, чтобы он собрал всех вместе. Отведи их на стоянку, а я пойду за тем, кто хочет на тебя напасть. Он уже начал подниматься на ноги, когда боль в запястье привлекла его внимание. Нил знал, что Эндрю всегда щипал себя за запястье, когда внимание Нила ему нужно было больше, чем все остальное. — Ты не пойдешь один. Я могу помочь. — Я бы предпочел, чтобы ты защищал других. — Я не дурак, Нил, — и, о да, вот в чем дело. Гнев электричеством стрекотал в словах его соулмейта. Такой горячий, что чуть не обжег его. На него злились? — Я не оставлю тебя одного теперь, когда могу помочь. Ох. Нет, злость не на него. За него. На то, что Нилу снова пришлось сражаться. — Ты сказал, что позволишь позаботиться сегодня о тебе. — А так же сказал, что это несправедливо. Нил… — Эндрю встал и закрыл лицо ладонями. — Не делай все в одиночку. Это было слишком сильно похоже на просьбу, так сильно похоже на мольбу. Это было похоже на «пожалуйста». Нил застыл на месте, стиснув зубы, когда ощущение угрозы усилилось настолько, что желудок до боли скрутило. — Скажи Аарону, что бы он отвел всех Лисов на второй этаж. Они не пойдут туда за вами, ведь они, скорее всего, знают ваши привычки. Передай ему так же то, что я позабочусь о тебе и, чтобы он не говорил о происходящем остальным, — Эндрю нахмурился, но кивнул и отправил, вероятно, самое длинное сообщение в своей жизни. Нил не стал дожидаться его, пока Эндрю закончит, и двинулся в сторону выхода и игнорирую боль, которая по мере приближения к нему лишь усиливалась, так же он проигнорировал охранников, говорящих, что они не могут выйти через этот выход. Очередь у входа была не большой и, вероятно, это было связано с поздним временем — должно быть, было уже больше двух часов ночи, — но этого все равно было слишком много, чтобы Нил точно мог определить, где искать угрозу. Не помогало и то, что все были в Хэллоуинских костюмах. Острая боль чуть ли не поставила его на колени, когда его предчувствие обозначило: слева. Нил быстро осмотрелся, решив незаметно встать перед Эндрю. Его внимание привлекла группа мужчин в костюмах и клоунских масках, их было четверо. Нил прищурился, всматриваясь. Ботинки, брюки, рубашки, куртки. Где же они? Где же они? Его взгляд скользил по толпе, пока он шел вперед и вел Эндрю вслед за собой в переулок — клоуны посмотрели им вслед и после последовали за ними. Звуки их шагов позволяли Нилу не глядя понимать, где они. О, вот оно что. Он стиснул зубы. — Это не люди Мясника, — сказал он Эндрю. — У них есть ножи. Но и огнестрел тоже. — Что будем делать? Нил выхватил пистолет, спрятанный у него за спиной. Желания брать его с собой не было, а странное чувство неловкости при мысли о том, что может случиться что-то плохое в эту ночь, которую устроил для них Эндрю, практически задавило его неудобства от игнорирования своих предчувствий. Теперь же осталось только облегчение от того, что он взял его с собой. — Мы убьем их до того, как они убьют нас. Нил глубоко вздохнул, перемещаясь в менее освещенную часть переулка — его внимание привлек блеск метала: Эндрю вытащил свои ножи. Он проклинал себя за то, что не настоял на том, чтобы обучить своего партнера так же хорошо стрелять; Эндрю всегда так комфортно и умело обращался с клинками, что Нил просто не смог предсказать именно такую ситуацию. — Тебе нужна моя помощь в наблюдении за ними? — Да, но будь с этим аккуратнее. Я не знаю, что за пушки они используют. Эндрю кивнул, его глаза на мгновение сверкнули в темноте, когда он появился рядом с Нилом и тут же исчез. Между бровей его соулмейта тоже залегла складка и головная боль резанула с новой силой — это всегда ошеломляло Эндрю, когда он отдалялся от физической формы Нила, уходя в проекцию. Близко близко близко Увести его Сейчас был единственный раз, когда Нил хотел бы заставить голос в его голове, говорящий ему оберегать Эндрю, замолчать — не то чтобы он не пытался. Так оно и было. Нил всего лишь хотел, чтобы Эндрю был в безопасности. Но потом появилась головная боль. Из носа Эндрю пошла кровь. Тихий шепот, заглушаемый ночными звуками и шумом музыки, играющей в клубе: они пришли. А так же голос в его голове, боль, пронзающая череп и чувству, что он умирает от того, что подверг Эндрю опасности. Слева. Нил наклонился вниз, утягивая Эндрю за собой; его колено царапнуло по бетону и, вероятно, это испортило одну из пар штанов, которые купил ему Эндрю, — это не имело значения. Нил знал, что они были вооружены, но вовсе не значило то, что они собирались использовать этот ебучий пистолет — нужно было учитывать слишком много факторов и множество рисков. Что бы они не собирались сделать, им скорее всего требовалась секретность, а звук выстрела не мог ее обеспечить. — У них есть другое оружие, что-то бесшумное. Остерегайся ножей. — Глушитель? Со всей этой громкой клубной музыкой, возможно. Это имело место быть. Была такая вероятность и Нил не собирался рисковать. Он положил палец на курок своего пистолета — хорошо, что он решил не снимать глушитель. В тот момент, когда он увидел маску клоуна, он сразу начал действовать. Палец надавил на курок, выстрел раздался в переулке. Осталось еще трое. Один из них наклонился вперед. Один упал. Кровь растекалась по земле так же быстро, как остальные трое приближались к ним. Нил не дал им возможности ударить первыми, и Эндрю последовал его примеру; он не потерял ножи, метнув их — но ножа в одной руке и пистолета в другой было достаточно. На периферии он увидел, как Эндрю увернулся пригнувшись от почти точного удара изогнутым клинком в него, который был нацелен прямо в горло, а самому Нилу пришлось уклоняться от откровенно жалкого удара. Эндрю снова увернулся, когда тот же самый клоун метнул нож с намерением попасть в плечо, но Нил ударил рукоятью ножа тому по виску. И, оу, как будто было недостаточно того, что они посягнули на ночь, принадлежащую Эндрю, они посягнули на жизнь соулмейта Нила. Кровь потекла по его лицу и Нилу пришлось моргнуть, чтобы она не попала в глаза. — Ты — мишень. — Что… — Я не должен был позволить тебе прийти сюда, — Нил с трудом сглотнул; гнев скопился в горле и груди и уже выходил наружу. Они хотели убить Эндрю. Убить Эндрю. — Нил… — Осторожно, — а после он прицелился в мужчину, который собирался нанести на него удар, и выстрелил. В любом случае, ему нужен был только один из них. Если чему то Нила и научили в детстве, от чего он не пытался избавиться — не то чтобы он не думал об этом; желание быть более человечным, не таким, как его родители, всегда было слишком сильным, но, в конце концов, кровь была зовом дома — это было похоже на разделение эмоций и избавление от чувства вины. Самые сильные останутся в живых, а самые слабые сгинут. Жив или мертв, и если ты мертв, то после тебя останется лазейка, через которую доберутся до тех, кто был тебе дорог. Нил доверял Эндрю сражения, убийства и выживание. Это не значило, что ему хотелось, чтобы Эндрю делал что-то из этого. Не успел он моргнуть, как тело клоуна начало заваливаться на него — маска была разорвана на лбу, кривой круг в месте, куда вошла пуля, и воронка на затылке, от куда она вылетела. Он просто увернулся и подбежал к Эндрю, который из-за непрекращающегося кровотечения и боли Нила, который был застигнут врасплох звуком выстрела. Нил ударил мужчину прикладом по ребрам, получив в ответ удар ногой в колено, а следом почувствовал укол в ногу и характерное жжение от удара ножом. Нил едва ли отреагировал, когда увидел нож Эндрю, движущийся к глазнице клоуна — блестящий металл лезвия вонзился в тканевую прослойку в глазу маски; мужчина выпустил нож, вонзенный в ногу Нила, открывая рану, а сам с криком отполз в сторону. Драка была позабыта — он стоял на земле на коленях и кричал, прижимая обе руки к лицу. Кровь медленной струйкой стекала по черным перчаткам, в которых тот был. Нил вытащил лезвие из своей плоти и передал его Эндрю, который с широко раскрытыми глазами смотрел на ранение Нила. Он разберется с этим позже. В живых еще оставалось двое — даже если полон решимости на сражение был только один. Нил посмотрел на последнего клоуна, у которого в некоторых местах были порезаны руки и который направил на них пистолет. Была очень характерная дрожь. Та, от которой Нил был вынужден избавиться после регулярных уроков Лолы или Ромео и, в худшем случае, Димаччо и отца. Именно тогда он понял — они были любителями. Они не были убийцами, обученными людьми Натана, что уже говорить о людях Мориямы. Нил сделал шаг вперед, а когда Эндрю встал рядом, пистолет был направлен на него, а дрожь в руках клоуна усилилась. Нил почувствовал, как сердце забилось сильнее от вида его соулмейта, стоявшего под прицелом пистолета. Угроза была… значительно меньше, чем до этого. Он ухмыльнулся, ногу пронзила боль, достаточно сильная, чтобы проигнорировать голос, говоривший вытащить Эндрю от туда. Мужчина боялся сделать выстрел. — Ты же понимаешь, что произойдет, если ты нажмешь на курок, верно? — сказал он, поднимая свой пистолет. Он направил его на клоуна. — Если ты пошевелишься, я вышибу ему мозги, — голос мужчины был низким, но явно моложе, чем Нил предполагал услышать у того, кто пытался его убить. Он оценивающе наклонил голову. Клоун, которого ранил Эндрю, отполз к стене, уже полумертвый, пытающийся остановить кровотечение из глазницы. Нил навел на него пистолет, и не моргнув глазом, выстрелил. Раз, другой. Одна пуля в голову, вторая в сердце. Отдача пистолета болезненно ударила в руку, но это запугивание играло большую роль. — Нил. — Я в порядке. — Он и так уже почти издох. — Я знаю, — он посмотрел на клоуна, единственного еще живого. Из порезов на его руках капала кровь. Он дрожал еще сильнее, чем раньше. — Он боится. Эндрю осенило. — Ты пытаешься выбить его из колеи. Улыбка Нила непроизвольно растянулась сильнее, став той отвратительной штукой, унаследованной от отца. Он прикрыл рот пальцами свободной руки. Все на вкус было как кровь. — И это даже будет не так трудно. — Что дальше? Ты последний. Что собираешься делать? — Нил сделал шаг вперед, его нога поддалась с усилием, а опасность, грозившая Эндрю, исчезла. Клоун сделал шаг назад. Супер. — У тебя пустой магазин, но учитывая то, как ты трясешься, ты бы не попал даже в ебучего слона прямо перед тобой, — шаг вперед, и еще, и еще. Мужчина возвышался над ним, но Нил всегда знал, как обозначить свое присутствие. Когда он оказался лицом к лицу с человеком, тот стал очень сильно похож на испуганную мышь. — Меня ведь с самого детства учили никогда не ошибаться, но ты ведь и так в курсе, верно? — он сделал еще шаг и пистолет дернулся в его сторону. Нечто перед ним тряслось так сильно, что это даже было трогательно. Нил видел, как пятно крови на его ноге увеличивается, когда он давил на нее, а так же видел пятно крови, растущее под мужчиной. Он знал, что это была совсем не кровь. — Если я не покалечу Эндрю, Рико убьет меня. — Если ты причинишь ему боль, я заставлю тебя умолять о скорой смерти, — он протянул свободную руку, хватая мужчину за запястье, и подняв его прострелил тому колено. Человек закричал, падая на землю и забывая про пистолет у своей головы, он прижал раненую ногу к груди. Он все кричал и орал, но громкая клубная музыка заглушала все это. У Нила было еще время. — Напиши Стюарту. Скажи, что нужно прибраться. — Ты собираешься убить его? — В зависимости от того, что я получу от этого. Последовала пауза, помехи со стороны Эндрю, между его бровями сложилась складка. Кровь все еще стекала с его щеки, но не было тревоги опасности. Больше не было криков, ощущения удушья, больше не было ощущение, что череп взорвется — нет, теперь осталась только тупая боль от ран Эндрю, которая пульсировала рядом с его собственными. Нил мог расплакаться от облегчения, от страха подвергнуть Эндрю опасности. — Нам нужно позаботиться о твоей ноге, — Нилу хотелось закрыть глаза и положить голову на плечо Эндрю. Попросить разрешения и погрузиться в него, дышать им, ощутить его силу. Потому что у Нила ничего не осталось. — Напиши Стюарту. Нил пригнулся, его нога горела от боли из-за того, что ему рассекли плоть, но это было не важно. Он протянул руку и схватив мужчину за волосы потянул: крик оборвался, когда Нил стянул маску. Лицо было незнакомым. На вид ему было около тридцати с небольшим, но он так же мог быть и моложе. Белая кожа, карие глаза. Обычное, совершенно незапоминающееся лицо. — Тебя послал Рико, но кто командует тобой? — мужчина уставился на него, темно-карие радужки дрожали от гнева и страха. Он все еще не открыл рот. — Молчаливый типчик, да? Давай все упростим и ты просто скажешь, на кого работаешь. Человек ничего не ответил, это можно было уважать. По крайней мере, это длилось до тех пор, пока Нил не убрал руку с его волос и не нащупал пулевое отверстие, в которое просунул указательный палец, надавливая на рану и прощупывая кость. Крик мужчины был гортанным, но Нил заткнул его, силой засунув клоунскую маску ему в рот. Он ударил по зубам и, вероятно, выбил их. Это было не важно, по крайней мере, Нилу было все равно. Он вытащил маску из рта мужчины и наклонился к нему. — Имена? — Иди нахуй, психопат, — Нил поднял бровь, схватил пистолет и прострелил мужчине второе колено. Тот открыл рот, чтобы закричать, но Нил снова заткнул его рот маской. — Да ладно, мне нужны лишь имена, — мужчина, судя по всему, не горел желанием говорить, но Нил знал, что у того слабая сила воли, а еще он знал, что боль может сломать слабых людей за секунды. Он снова наклонился и в этот раз надавил на последнее оставленное отверстие двумя пальцами. Нил еще сильнее наклонился, вдавливая маску в рот мужчины и глуша леденящие душу крики мужчины. Нил погрузил пальцы глубже, впиваясь ногтями в плоть, нащупывая переломанную кость и сжимая ее между пальцев. Вся его рука была в липкой крови, а во всем теле было легкое онемение. Было что-то странное в этом: пористая текстура разлома кости или, может быть то, что это было очень теплым, но не таким, если бы находилось вне тела. Беспристрастный, безжалостный надзиратель, сжимающий раздробленную кость человека, которого он убьет то же мгновение, в которое получит то, что хочет. Нил в очередной раз вынул маску из рта мужчины и спросил: — Имена? — Рико послал меня! Он нанял нас! Он нанял кучу людей, блядь, блядь, пожалуйста! — Нил заметил, как Эндрю напрягся рядом с ним, но именно это дало понять, что пора заканчивать. — Давно он нанимает людей? — спросил он. — Из того, что я слышал более года назад, он хочет убрать своего брата и ему нужны люди знающие, как сделать это дерьмо, — мужчина всхлипнул, потянувшись своими руками к рукам Нила. С широко раскрытыми от шока и боли глазами он был похож на сумасшедшего. — Я присоединился совсем недавно, пожалуйста, просто хватит, прости, что я встал у тебя на пути, я исчезну, обещаю, просто прекрати! — Нил. — Все в порядке. Он убрал пальцы от раны, все еще смотря на лицо мужчины. На его щеках были пятна крови, которые смывали слезы. Нил знал что это очень больно; он был очень хорошо знаком с этим ощущением благодаря матери. Он знал, какого это, но не мог найти в себе причины для того, чтобы чувствовать вину за дрожь в теле этого человека — все, что он чувствовал — это гнев. Горячий, огненный, выжигающий изнутри. Рико послал их за Эндрю. Он знал. — Что он тебе рассказал? Обо мне и об Эндрю? Мужчина проглотил рыдания и сжался в жалкий комок. — Что наша цель — это блондин и что ты опасен. Что мы должны были пустить кровь Эндрю Миньярда и дать вам понять, кто это сделал, и что если мы этого не сделаем, он убьет нас. Оу. Ага, значит вот как все было. Что-то в Ниле лопнуло, в его груди образовалась пустота. — Спасибо за ваше сотрудничество, — он быстро перехватил пистолет, и прежде чем из горла мужчины вырвался крик, выстрелил ему промеж глаз. Вокруг стало устрашающе тихо; кровь текла из головы трупа, а в его открытых глаза потух всякий блеск. Нил уставился на него в желании почувствовать хоть что-то, что угодно, но не было ничего. — Стюарт? — спросил Нил хриплым голосом. Имена, понял он. Это было так обыденно, но в тоже время так уникально. Он только что отнял четыре жизни даже не зная их имен. Нил посмотрел на свои руки, кроваво-красные, поблескивающие в тусклом свете уличного фонаря. Нил ненавидел кровь. — Он сказал, чтобы мы не волновались и что мы можем уехать сразу, как закончим с этим, — ответил Эндрю ровным голосом, ничего не выдающим. — Мы закончили? Пустота, пустота, пустота Пустота Нил поднялся, игнорируя боль в ноге, и подошел к Эндрю, который даже не пошевелился, чтобы убраться с его траектории — глупый, тупой Эндрю. Нил не стал бы жить в этом, но он бы умер за это. Он посмотрел на трупы, и в нем пробудилось что-то похожее на веселье. Нил, вероятно, все равно умрет. Глаза замылило, когда он поднял руку в желании прикоснуться к лицу Эндрю, коснуться его раны на щеке и убедиться, что она настоящая, но в следующий момент остановил себя. Его руки были через чур грязными из-за крови. Нил не хотел, чтобы кровь попала на Эндрю. Это не имело большого значения, ведь Эндрю перехватил его руку и прижался своей щекой к его ладони. Нил огладил прозрачный пушок большим пальцем, и там, где он коснулся кожи, расползлось красное пятно. — Он знает, — прошептал Нил. От тяжести этих слов он едва ли не опустился на колени. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он раз за разом крутил на повторе эту информацию, снова и снова прокручивая все возможные сценарии, в который Эндрю в конце погибает. Блядь, блядь Нил чувствовал, как к горлу подступает смех, пока он сам наклонился, навалившись на Эндрю всем своим весом, а тот все еще удерживал Нила в вертикальном положении, несмотря на то что Нил потерял все свои опорные точки. — Он знает, Эндрю. Он бы не послал за тобой кого-то просто так, если бы не знал. — У него болело горло. У него болела нога. Все его тело было куском боли. — Я просто… я без понятия, что он собирается сделать.