Onegai, Guuji-sama

Пожалуй, она всегда была на вершине. Тонкие губы с едва ощутимым блеском розового оттенка сакуры складываются в тонкую полосочку. Слишком хороша. Безусловно, она в расцвете своих сил, притягательна и элегантна, идеальная для того... ...чтобы быть главой мафии. О, этот цепкий взгляд пронзает, раздевая догола любого, залезая через стенки сознания в самую душу, выворачивая все мысли наизнанку в поисках ответа — Яэ Мико каждого видит насквозь. Игристый напиток в бокале шипит, словно верная змея на плече, она делает глоток — и вместе с согревающим чувством приходят умиротворение и эйфория. — Стреляй. И стоящий перед ней падает после оглушительного звука сорвавшегося патрона из пистолета, который располагался... о, нет, вовсе не в ее руке. Этот... покойный знал, кому переступил дорогу, и поэтому сейчас розовые ноготки Мико лишь незаинтересованно бренчали по стеклу бокала, заставляя оставшиеся там пузырьки беспорядочно пениться. Один глоток — хорошо. Два — уже для праздника. Ей нужно держать голову свежей и ясной. — Скажи им убрать его отсюда, Аято. Юноша, что сжимал пистолет и надавливал на курок, со всем своим достоинством легко кивнул, отходя от женщины. И тогда Мико залпом осушила свой бокал полностью. Дело сделано. Можно расслабиться. А остальное завершит... ее личный телохранитель. Аято Камисато был тем, кто располагал к себе. Находчивый, умный, расчетливый и рациональный. Но было в нем нечто еще, не ускользнувшее от опытных, почти хищных глаз Яэ Мико. Что-то, что вызывало в ней интерес — а Яэ Мико легко уворачивалась от рутины в собственной крайне неповторимой жизни, что и без того всегда была на волоске. — Все готово. Он возвращается весьма тихо — или это слабый алкоголь ее успел расслабить? Мико улыбается лишь краешками губ: верно, вот почему ее телохранителем был именно он. Аято Камисато явно что-то знал. Он не был тем самым преданным слугой, он хранил достоинство и стойкость, он знал, как себя вести, что говорить, но и себе — тот цену тоже знал. Это похвально. Это можно поощрять. — Сегодня у меня прием, — в ее голосе звучит чарующая нотка надменности: быть гостем на светском вечере она любила не столь часто, и потому одно лишь ее появление сулит переполох. Восхищение. И зависть. Яэ Мико всегда наслаждалась последним. Ее телохранитель сдержанно приближается, галантно подавая руку и приглашая ту. Яэ Мико отмечает странный блеск в его глазах. О, неужели светский вечер надо будет отложить? Она всем своим чутьем ощущает исходящую от него энергию, а чутье ее не обманывает, ведь Яэ Мико на самом деле... — Прежде, чем я буду сопровождать вас, — голос Камисато так спокоен, что это похоже на обычную беседу. Но та считывает каждый отзвук его тона, подмечая все детали. Мягкая улыбка на ее лице. Аято крайне спокоен. — Я бы хотел задать вопрос. Она поднимается, и ее рука задерживается в его — не чувствует кожу сквозь изящную черную перчатку. Как предусмотрительно. Его взгляд пристально скользит по ее невозмутимому лицу, лиловым глазам, которые оказываются буквально в нескольких сантиметров от него и чуть вниз. А потом взгляд Аято цепляется за ее волосы. — Кто ты, Мико? Рывок. Победа? 1:0? Это не соревнование, но Камисато отмечает взгляд ее, что слегка потускнел будто бы от растерянности — и тот едва удерживает улыбку на губах. В цель. Всегда собранная глава, всегда расслабленная, уверенная в себе — поколебать это чувство ему удалось одним только вопросом, попавшим точно в середину мишени. Приятное чувство, сродни тому теплу, что алкоголем согревает горло. — Я не понимаю, о чем идет речь, — подчеркнуто вежливо отвечает она, возвращая безмятежность к своему лицу, но руку не убирая. И этого юноше достаточно. Она коротко улыбается, но он чувствует напряжение от ее руки, которую все еще сжимал. И сама Мико была крайне близко. — Неужели? — его голос становится опаснее, и тогда происходит это. Он никогда не позволял себе чего-то подобного, но ложь... Что ж, она его вынудила. И в ту же секунду его рука резко касается ее волос, приподнимая быстро несколько особенно выбивающихся прядей. Уши. Не человеческие. Она молчит, выдерживая паузу. Что ж, это можно было ожидать: он должен был начать догадываться, ведь они слишком много времени проводят вместе, как босс и телохранитель. Глаза Мико неотрывно следят за ним: верно, она не ошиблась снова в нем. Как и тогда... — Ты из другого мира, — уверенно говорит Камисато, наклонившись над ней сейчас еще ближе, осматривая этот лисий прищур. Женщина во главе мафии, владычица своего синдиката, добиться таких успехов в одиночку — невозможно. Невозможно, только если у тебя нет неких преимуществ. В том числе тех, что не относятся к человеческим. Лицо Яэ Мико на секунду — маска, затем снова расслабляется, и та свободно трогает его плечо, наклонив лишь к себе гораздо ближе. О, он молодец, увидел, заметил и справился, только вот есть одно "но". Она оказывается у самого его уха, шепча мягко, плавно, горячо и медленно: — И ты тоже. Теперь уж он моргает не без удивления, а кицунэ невольно про себя довольна тем, что вызвала в нем эту эмоцию. 1:1, надо полагать. Ведь сам Аято этого ничуть не помнит. Она приближается, и он обхватывает ее талию так, что та в его руках — но это только лишь физически. Мико, однако, слегка уши лисьи перед ним приподнимает — мол, вот, пожалуйста, смотри. Она совсем близко, и аромат нежной сакуры застывает на его щеке сладким, коварным поцелуем. Она, кажется, давно ждала этого момента. Они стоят друг друга даже в этом мире. Аято Камисато делает последний шаг к ней — в прямом и переносном смысле, завершая все ее поддразнивания серьезным прикосновением. Губы к губам — и резкая картинка в его голове калейдоскопом пробегает по сознанию. Он видит в с ё. А между ними — даже больше, чем нужно. Теперь все ясно. Аято удерживает ее в руках гораздо более властно для того, кто лишь телохранитель босса. Однако только ему (и только ей) по-настоящему доподлинно известно, какие нити судьбы прочно связывают их двоих. Нерушимые даже сквозь мириады миров.