The only salvation

Проклиная чёртов будильник, который не прозвенел, парни выбежали из общежития за несколько минут до начала пар, забыв про то, что должны скрываться в универе. Для Хёнджина опаздывать – обычное дело, но Ликс слишком пунктуален, чтобы задержаться даже на минуту и будет корить себя потом за подобную мелочь, думая, что теперь его стали ненавидеть ещё сильнее. По крайней мере так было когда-то, последний раз с ним такая ситуация приключалась… Никогда?  Машины на бешеной скорости мчали по дорогам, а Хёнджин тянул за собой младшего, который боялся быть сбитым машиной. Его заскоки никуда не исчезли, но этот оставался странным для человека, который на протяжении долгого времени калечил себя всем острым, что попадётся.  Наконец, парни подошли к воротам универа. Хёнджин тяжело вздохнул, отпуская руку Феликса, который непонимающе посмотрел на него, а следом в сторону, куда направлен взгляд Хвана. " Достала" — услышал шёпот старшего Ли, замечая все ту же белую макушку все с теми же сожженными волосами. Хотя ему ли говорить сейчас об этом. Однако появление Юны в этом месте однозначно закончится хуево, она либо закатит истерику на ровном месте, чем привлечёт внимание, либо просто привлечёт к себе внимание и испортит студенческую жизнь Хёнджина. В любом случае расклад далеко не самый лучший, поэтому было верным решением проигнорировать её. Парни направились к воротам, но как только девушка их заметила, сразу же закричала: — Хёнджин~и.  Хван вздрогнул от упоминания своего имени в ласковой форме. Он резко развернулся, гневно смотря на Юну. Почему она вечно появляется в такие моменты? И почему, черт его дери, пристала именно к нему? Внешность при ней, может легко найти кого-то ещё, но прилипла как жвачка, на которую наступили. Даже при том, что Хёнджин не раз растаптывал её самооценку, чем не гордился, но надеялся, что прокатит. Но не помогли даже занятия сексом при ней с другими. Да вообще ничего не помогало. Хван настолько зол сейчас, что готов ударить девушку, настолько Юна его раздражала. К тому же, они опаздывают и Феликс стоит за спиной. Что ей, черт возьми, снова надо?  — Чего тебе? — Гневно спросил Хван, смотря на девушку взглядом, полным ненависти и презрения. От такого грубого обращения Юна слегка замешкалась и замялась, так не было даже в первый раз, когда она полезла между ног Хёнджину, — Моё терпение не безгранично.  — Я… — Ещё одна пауза и Хван тяжело вздохнул, собираясь уже развернуться и уйти, но девушка остановила его, схватив за руку, которую он резко одёрнул, — Я беременна…  Глаза Хёнджина округлились. Как такое может быть, если он даже в презервативе не кончал внутрь? И последний раз она снова залезла на него, когда тот был в хлам пьяный, хотя чётко помнил, что не забыл про контрацепцию. Тогда вариант один – Юна переспала с кем-то, помимо Хвана месяц назад.  — Если это ещё один твой чёртов трюк, то он не прокатит, — Процедил Хёнджин, скрывая свое замешательство. Даже если она беременна от него, Хван не может испортить себе жизнь, когда парня ждёт перспективное будущее, в которое ребёнок уж точно не вписывается. В особенности от Юны.  — Но это правда!  Хёнджин посмотрел на Феликса, который был в не меньшем шоке, чем сам Хван. Показав ему взглядом, что он может идти, поскольку это надолго, получил отрицательный ответ, но так даже лучше, ведь ему не придётся оставаться здесь одному и в случае чего Ли точно поможет.  — Тебе нужны деньги на аборт? — С невозмутимым выражением лица спросил Хёнджин, — Сколько?  На глазах Юны показались слёзы, она словно не верила своим ушам. Хотя чего могла вообще ожидать?  — Это же наш малыш… — По щекам стекала солёная вода и девушка опустила голову, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.  — Наш малыш? — Хван не на шутку рассердился от этих слов, — Ты вообще понимаешь, что ни ты, ни я, не потянем ребёнка в двадцать лет? Даже не считая того, что во мне сидят сомнения, мой ли этот сгусток клеток или нет, — Юна продолжала реветь, от чего Хёнджину стало противно ещё больше. Ему действительно плевать на ребёнка, но его рождению рад никто не будет и становилось жаль, что ни в чем не повинному маленькому человеку придётся страдать из-за того, что его мать одержима красавчиком, а отец самовлюблённый кретин. Хван искренне считал, что в данной ситуации аборт самый лучший вариант, — Я отправлю деньги вечером.  И Хёнджин ушёл. Феликс потопал прямо за ним. Они оба слышали, как Юна кричала, чтобы Хван остановился и остался с ней, но парень уже не хотел ничего слышать. Лекция началась минимум пять минут назад, но теперь нынешний блондин не собирался идти в аудиторию. Ли не понимал, куда направляется старший, но послушно шёл за ним, думая, что ему не хочется сейчас оставаться одному. Младший как никто другой знает, как это больно и тяжело, когда рядом нет никого, кто мог бы выслушать и поддержать, обнять в трудную минуту и сказать, что все будет хорошо и эти проблемы лишь чёрная полоса жизни. Даже если подобные слова легче не сделают, но зато ты будешь чувствовать, что есть человек, которому на тебя не все равно и он в данный момент, в эту секунду рядом.  Хван зашёл в мужской туалет, бросил свою сумку и ударил кулаком в стену. От такой резкой перемены Феликсу стало не по себе и он стоял, не зная, что делать: останавливать старшего или дать ему остыть. Ли наблюдал, как беснуется его друг и только в момент, когда Хёнджин решил ударить зеркало над раковиной, младший крепко схватил его за руку, не давая пошевелить ей.  — Злись сколько угодно, но не во вред себе, — Произнёс Феликс, смотря на Хвана, который опустил голову вниз. Его волосы закрывали лицо, но мышцы расслабились и он облокотился о стену и скатился по ней на пол. Ли присел напротив него и взял за руки. Он понятия не имел, что нужно сейчас сказать и надо ли вообще.  И рукав толстовки Феликса задрался, обнажая его запястье. Сам Ли это заметил только в тот момент, когда Хёнджин схватил его за эту руку, увидев свежие порезы.  — Когда ты успел? — Феликс отвернулся, выдёргивая свою руку из хёнджиновой, возвращая рукав обратно, — Расскажи мне. Ты ведь знаешь, что я не стану ни в чем упрекать.  — Мои руки волнуют меня меньше, чем ты, — Серьёзно ответил Ли, снова посмотрев на старшего, который вздохнул. — Я не понимаю, почему ты не хочешь мне рассказывать о своих переживаниях вместо того, чтобы калечить себя, — Голос Хёнджина звучал все так же строго, но с нотой дрожи из-за всех сложившихся обстоятельств. — Да потому что до тебя я справлялся со всем только так, Хёнджин, — Теперь начинал злиться Феликс, он встал и отвернулся от старшего, — Я последние пять лет был один, поэтому как ты себе вообще представляешь за несколько месяцев изменить свой образ жизни? Да и с чего мы заговорили об этом сейчас, когда у тебя проблемы гораздо серьёзнее?  — Мне просто надо заставить её сделать аборт, никаких проблем, — Хван встал следом за Феликсом. — И как ты себе это представляешь?  — Феликс, успокойся, — Произнёс Хёнджин, смотря на рассерженного Ли. Удивительно, как быстро они поменялись местами, от злости Хвана не осталось и следа, в то время как Феликс наоборот впал в гнев, — Просто поговори со мной.  Злит больше всего то, что Хёнджин моментально переключился на Феликса, забывая про себя. Ли живёт так пять лет, ему хуже или лучше не станет, но Хван продолжает настаивать на своём. Младший знает, что он всего лишь переживает, но набраться сил и начать ныть единственному человеку, который сейчас рядом с ним, смелости не хватало. Феликс хотел веселиться с Хёнджином, а не жаловаться на свои проблемы и портить этим отношения, которых они добились большим трудом из-за замкнутости младшего.  — Я не хочу нагружать тебя, Хёнджин, — Глухо произнёс Феликс, изо всех сил стараясь сдержать подступивший ком к горлу. Не хватало разреветься здесь и сейчас, — Зачем тебе вообще нужны мои проблемы, зачем тебе вообще нужен я, ходячая проблема?  Не дождавшись ответа, который Ликс боялся услышать, он вышел из туалета, оставляя Хвана одного. В груди Ли закололо от слов, которые тот только что произнёс и наверняка сделал больно Хёнджину, от чего ему самому стало ещё хуже. На лекцию идти смысла и желания не осталось, как и на последующие занятия. Сил не осталось и на то, чтобы сдерживать ком в горле.  Не желая потерять Хёнджина, Феликс, кажется, сделал только хуже.  На воротах все также сидела и плакала Юна, а непонятно откуда взявшаяся Хёна успокаивала её, которая сразу же заметила Ликса. Парень на несколько секунд остановился, смотря на сестёр и совсем забыл о своих слезах. Старшая девушка злобно посмотрела на Феликса, а после забыла про его существование.  Вернувшись в общежитие, Ликс снова заперся в ванной с лезвием в руках. Мыслей о смерти не было, он всего лишь хотел заглушить моральную боль физической, оставляя порезы на почти не оставшихся живых местах предплечья.