The only salvation

Свежий ветерок ласкал светлое веснушчатое лицо, развивая персикового цвета волосы. Перед глазами стояла прекрасная картина: ночной Сеул, огни окон на домах загорались каждые несколько секунд, заполняя весь город. Феликс смотрел на него и любовался, какой может быть столица спокойной и умиротворяющей после захода солнца.  Оставив телефон в комнате, Ли совершенно забыл счет времени. Он понятия не имел, который час даже приблизительно. Наверное, его ищут. Хотя кому он нужен? Разве что Рэйчел, которую завалили работой на несколько дней вперёд под предлогом хорошей оплаты.  Боль в груди не прошла даже после того, как Феликс использовал свой обычный метод успокоения. Руки ныли, но не перекрывали колющее чувство, от чего Ли хотел здесь и сейчас повторить действия, оставить более глубокие порезы, от которых, скорее всего, останутся шрамы и Феликс возненавидит себя ещё больше из-за этого.  — Отличное место, чтобы остаться наедине с самим собой, — Феликс вздрогнул от внезапно раздавшегося голоса позади него и резко обернулся. Перед ним стоял высокий молодой парень с тёмными, аккуратно уложенными волосами и широкими плечами. Он был одет в офисный костюм, чем сильно удивил Ли. Что такой человек забыл в месте, где часто совершаются самоубийства? Хотя сам Феликс пришёл сюда не для этого, в его голове не мелькнула даже мысль о том, что у других людей тоже могут быть свои мотивы. Брюнет подошёл к Ли, облокотившись о бортик и посмотрел на ночной город, — Если думаешь здесь умереть, то не советую, вряд ли тебя скоро тут найдут.  И эти слова говорит незнакомец, который сам сюда пришёл? Странный тип, от которого Феликсу определённо надо держаться как можно дальше. Он слегка отодвинулся от брюнета и произнёс: — Я не за этим сюда пришёл.  — Вот как? — Он вздохнул с неким облегчением, продолжая смотреть куда-то далеко, — Тогда я могу быть спокоен.  — Вы потеряли кого-то здесь? — Незнакомец грустно улыбнулся, опустив голову.  — Младший брат, — Ему тяжело давались эти слова, но почему-то, он продолжал говорить, — Ему было девятнадцать.  От этих слов Феликс вздрогнул. Если он все-таки умрёт, что будет с Рэйчел? Будет ли она так же приходить на место смерти своего младшего брата? Справится ли с этим вообще? Ликс никогда не задумывался об этом, ведь всегда считал себя обузой для сестры. Хоть он и не задумывается о смерти, все равно рано или поздно сломается, но главное в этот момент не оставаться одному. Нужно просто найти человека, который сможет хотя бы физически остановить его резать вены.  — Я Сэм, — Представился брюнет и протянул руку Феликсу.  — Феликс, — Ли так же протянул руку в ответ для рукопожатия.  — И что же ты здесь забыл, Феликс?  — Как ты и сказал в начале, чтобы побыть наедине со своими мыслями. — Ты можешь рассказать, что тебя тревожит.  Эти слова Феликс не раз слышал от Хёнджина, но никогда ничего ему не рассказывал. Боялся, что произойдёт после, что Хван бросит его и оставит одного. Боялся, что тот решит, что ему не нужен такой друг, у которого на уме одни проблемы и с ним даже не повеселиться. Ли терзали эти мысли все месяцы, сколько они общаются. И резался парень только по этой причине. Но сейчас, рядом с ним не Хёнджин, а человек, которого Феликс больше не увидит. Он спокойно может рассказать некоторые вещи, не упоминая всех подробностей.  — Есть человек, которым я очень дорожу, — Начал Ли, смотря в пустоту ночного Сеула, — Сегодня мы поссорились… — Он опустил голову, пытаясь сдержать слезы, которые так неприятно щипят глаза, — Я разозлился из-за того, что он переживает за меня, хотя у него проблемы серьёзнее моих внутренних терзаний. И теперь этот человек наверняка не захочет меня видеть…  — Раз ты говоришь, что он переживает за тебя, значит ты ему не безразличен, — Спустя короткое молчание ответил Сэм, не смотря на разревевшегося Феликса, — Я больше чем уверен, что прямо сейчас он очень переживает о том, где ты. А если нет, значит он равнодушен к тебе.  В то утро Феликс ушёл раньше, чем проснулся Хёнджин. Он долго думал, не пропустить ли их совместную лекцию, но решил, что это будет наглостью, так как вчера Ли не явился. После разговора с Сэмом парню не стало легче, но рассказать кому-то о своих проблемах оказалось настоящим подвигом. И даже несмотря на это, Феликсу тяжело выйти на разговор с Хваном, попросить прощения и сказать, что он хочет оставаться друзьями и дальше.  Со всеми своими мыслями Ликс совсем забыл, что сегодня первый день у нового преподавателя и все студенты хореографического будут готовиться к концерту в конце весны, поэтому они должны присутствовать на сегодняшнем ознакомительном занятии. Аудитория практически вся занята, оставалось около десяти мест. Феликс сел на первый ряд, поставив свой рюкзак под стол, он залез в телефон, потирая свои глаза. И в эту же секунду пожалел о своих действиях, поскольку с недавних пор практически на постоянной основе носит линзы.  С левого глаза слетела линза, а глазное яблоко покраснело и стало неприятно чесаться ещё сильнее. Опустив голову, Феликс пытался убрать её с глаза, чтобы линза не мешала. В этот момент двери аудитории открылись и вошла троица крутых парней, от которых охнули все девушки, сидящие в аудитории. Только по одним звукам Ликс понял, кто пришёл, но слетевшая вниз глаза линза не поддавалась. Из-за постоянного соприкосновения руки и слизистой оболочки, по щеке стекла слеза. Феликс почувствовал, как рядом с ним сели Хёнджин, Минхо и Чанбин.  — Ты в порядке? — Голос Хёнджина звучал взволнованно. Ли посмотрел в его сторону, а из покрасневшего глаза все так же текла слеза. Хван испугался и огляделся по сторонам, видел ли кто-то лицо Феликса. Позже младший будет об этом сильно переживать, а старший знает это.  — Линза… — Тихо, почти шёпотом, ответил Феликс.  Младший удивился, как быстро Хёнджин достал эту несчастную линзу, с которой Ли боролся последние три минуты своей жизни. Когда он наконец мог нормально видеть, Феликс поздоровался с ребятами и посмотрел на только что вошедшего нового преподавателя. Его глаза округлились, наполняясь одновременно страхом и чувством безысходности. Сэм. Тело пробирало дрожью, в глазах все плыло, голова шла кругом. Феликс не слышал, как представляли его знакомого.  И Сэм почти сразу увидел Ли. Он удивился, но продолжил приветствовать студентов.  Феликс думал о том, что он рассказал этому парню вчера, о том, будет ли тот говорить об этом всем направо и налево, что, если узнает Хёнджин? Во вчерашних словах Ликса не было ничего, что могло ему как-то навредить, но парень накрутил себя настолько, что сейчас еле сдерживался от панической атаки. Его состояние заметил Хван.  — Извините, — Послышался голос Хёнджина. Всё пары глаз, кроме Ли, устремились на него, так как он перебил нового преподавателя, — Студенту плохо, я должен отвести его в медпункт.  — Идите, но будьте осторожней, — Ответил Господин Чон, или же Сэм. Он пристально смотрел за всеми действиями Хвана. Без лишних слов Хёнджин накинул на Феликса капюшон его безразмерной серой толстовки и поднял младшего. Хван дал понять друзьям, что разберётся со всем сам и повёл Ликса прочь из аудитории под внимательные взгляды студентов. Феликс шёл за ним, продолжая дрожать, как осиновый лист. Ему становилось ещё хуже от осознания, что все смотрят. И Сэм тоже. Вспомнив про нового преподавателя, Ликс больше не мог сдерживаться и по щекам градом полились слёзы. Он не знал, куда Хван ведёт его, в голове все та же каша и гул, а перед глазами пелена и туман.  Белая дверь открылась под натиском Хёнджина и Феликс узнал мужской туалет. Он молниеносно облокотился о стену и скатился по ней, не переставая закрывать лицо руками. Парень больше не сдерживал всхлипы, не стесняясь Хвана.  — Феликс, что произошло? — Хёнджин сел напротив и положил руки на колени младшего. Его голос звучал растерянно, от чего Ли заплакал сильнее, утыкаясь носом в свою толстовку.  От бархатного, такого родного и любимого голоса Хвана, Феликс вспомнил обо всем, что вчера произошло и чувство вины захватило его полностью, не желая покидать. Любая оплошность и Хёнджин может уйти из его жизни навсегда. Именно так думал Ликс. Старший же не требовал никаких объяснений, лишь гладил колени Ли и постоянно пришёптывал, что он рядом.  — Хёнджин, прости… — Спустя какое-то время из уст Феликса наконец вышли слова. Он убрал руки от лица и посмотрел на друга, взгляд которого полон печали и беспокойства, — Прости за вчерашнее. За все, что наговорил. Прости… Я просто взял и сорвался, когда у тебя большие проблемы… — Голос Ли задрожал и он опустил взгляд на свои руки, мокрые от слез, — Так боялся тебя потерять, в итоге сам же и оттолкнул. Пожалуйста, прости меня и не прогоняй… Глаза Хвана округлились. После того, как Феликс ушёл, он остаток всего дня винил себя за то, что надавил на младшего, в то время как Ли наоборот думал, будто все дело в нем. Хёнджин возненавидел себя за вчерашнее. За то, что причинил боль Ли.  – Малыш, — Феликс растаял от того, как его назвал Хван. Его голос звучал так тепло, с такой добротой в голосе, что никто не устоит, – Ликси, я всегда буду с тобой, не забывай об этом, — Он посмотрел на младшего, который снова поднял голову и крепко обнял друга. Ли ещё сильнее расплакался, а Хёнджин продолжал его успокаивать, повторяя такое теперь родное "малыш". Феликс хотел, чтобы Хёнджин всегда его называл таким же голосом, как всего пять секунд назад.  Прошло около десяти минут, прежде чем Ли более менее не успокоился. Хван сказал ему умываться, пока сам сходит за вещами. Зайдя в аудиторию, все взгляды снова устремились на него.  — Я заберу вещи Феликса, — Коротко сказал он Господину Чону и пошёл к друзьям, — Потом все расскажете, — Обратился он к ним.  — Как себя чувствует Феликс? — Господин Чон внимательно смотрел за действиями Хвана.  — Ему на сегодня нужен полный покой, — Коротко ответил Хёнджин и направился к выходу.  — Завтра подойдёте ко мне оба, я вам лично объясню все, что говорю сегодня, раз вы не присутствуете.  — Ничего не обещаю, — С этими словами Хван быстро зашагал в туалет, где его ждал Феликс. Звук открывающейся двери заставил Ли вздрогнуть, испуганно посмотрев на Хёнджина. Его глаза сильно опухли и покраснели, из-за чего он сразу же отвёл взгляд от старшего. Только сейчас Феликс почувствовал дикий стыд за свою паническую атаку без причины, но Хван не стал ничего говорить, он взял младшего за руку и повёл прочь из универа через чёрный вход, где их никто не увидит. Именно это сейчас нужно Ли.  Вид Феликса оставлял желать лучшего: опухшее лицо от слез, красные глаза, не выражающие никаких эмоций, дрожащие губы и все тело. Хван не понимал причины панической атаки, но знал, что одного Ликса оставлять категорически нельзя, чтобы он снова не взялся за лезвие. Не зная, как облегчить страдания младшего, Хёнджин обнял его за плечи, на что не получил отказа, а в глубине души радовалась каждая его клеточка. Так они и дошли до своей комнаты. Феликс скрывал свое лицо в капюшоне, а Хван прятал его в своих объятиях от окружающего, осуждающего мира.  В комнате Ли сразу же сел на кровать, смотря в пол без каких-либо проявлений эмоций. Ни одна мышца лица не шевелилась и старший было решил, что его нужно показать психотерапевту. Только он почти сразу сделал заключение и понял о бессмысленности своей идеи, поскольку это наверняка не первая паническая атака Феликса.  Хёнджин встал на колени перед младшим и взял его руки в свои, согревая теплом. Он нежно поглаживал костяшки пальцев Ликса и не говорил ни слова. Хотя разве это сейчас так важно? Имеет смысл только то, что сейчас Феликс рядом, не оставляет новые порезы и Хван держит его за руку. Ему хотелось как можно дольше оставаться в таком положении, чтобы тщательнее запомнить момент.  — Прости… — Хриплый, еле слышный голос Феликса вырвал старшего из своих мечт.  — За что? — Удивлённо спросил Хван, смотря на Ли.  — За то, что приходится нянчиться со мной… — Он опустил голову ещё ниже и всхлипнул, — Сегодня ведь обсуждение важного мероприятия.  — На счёт этого не беспокойся, — Бодро ответил Хёнджин, — Господин Чон сказал нам подойти к нему лично и он все объяснит.  От одного упоминания Сэма, Феликс, только переставший дрожать, снова почувствовал как его руки трясутся в ладонях Хвана. И старший тоже это заметил.  — Или я сам все у него узнаю.  Успокоиться Феликс смог на этот раз через час после того, как попросил Хёнджина полежать с ним, а затем заснул. Остаток дня Хван наслаждался моментом и теплом Ликса, обнимая его и запоминая момент до мельчайшей детали. Ли лежал, уткнувшись в грудь старшего. Он проснулся несколько минут назад, но отпускать Хёнджина не собирался и наслаждался его запахом. Душистый аромат одеколона, который будто говорил, что Феликс обнимает лучшего парня во всем мире – самовлюблённого кретина и по его аромату можно с лёгкостью сказать, что Хван разбил не одно сердце. От своих мыслей младший улыбнулся, крепче обнимая Хёнджина.  — Проснулся? — Раздался голос старшего, а Ли вздрогнул от неожиданности и кивнул, все ещё не желая отпускать Хвана из своих объятий.  — Почему ты никогда не спрашивал о моем прошлом? — Внезапно для себя и Хёнджина, спросил Феликс.  — Ждал, когда ты сам все расскажешь, — Хван говорил спокойно, играя с волосами Ликса.  — Хочешь услышать? — После короткой паузы, Феликс получил положительный ответ, — Я родился в Сиднее после того, как родители уехали туда строить бизнес. До четырнадцати лет у нас была обычная семья, с любящим отцом и заботливой мамой. Рэйчел только пошла учиться в универ, а я ещё учился в средней школе. До момента, пока меня не избили… — Феликс замолчал, стараясь собраться с мыслями, а Хёнджин терпеливо ждал продолжения рассказа, — И как бы это абсурдно не звучало, избили за смазливое личико, которое смахивало на женское. Это были мои одноклассники, которых я считал друзьями… После того, как я пришёл в себя, их уже и след простыл. Видимо, испугались, что мог умереть. Кроме как позвонить матери, сил ни на что не осталось. Не помню, какие слова я ей говорил, как объяснил, где вообще нахожусь, но уже через полчаса она везла меня в больницу со словами, что все будет хорошо. Скорее, мама говорила это для себя, поскольку я постоянно терял сознание и не мог нормально её слышать. Понятия не имею, что тогда произошло, но очнулся я уже в больнице. Пока приходил в себя, прошло несколько дней. Тогда мне никто не сказал, что мы попали в страшную автокатастрофу и мама погибла на месте, а я отделался лишь парой переломов и лёгким сотрясением мозга, если не считать ещё и жуткое избиение… — После слов о смерти матери, Феликс всхлипнул, а его голос задрожал. Хван погладил его по спине, дабы немного успокоить, — После выписки отец забрал меня в Сеул. Даже не спрашивал и не предупреждал. Я, не зная и слова по корейски, учил язык за несколько дней перед тем, как пойти в частную школу. Из-за трудностей на учёбе, вечных обвинений отца в смерти матери я и начал резать руки… Предположив, что моральную боль лучше заменить на физическую, я не мог остановиться и всегда, когда отец избивал, кричал и выгонял из дома, я брался за лезвие. Три попытки самоубийства в школе, из-за которых отец после избивал меня ещё сильнее… Он директор компании, которая выпускает айдол группы, а такой позорный сын ему был не нужен, поэтому приходилось платить баснословные деньги, чтобы скрыть мои наклонности. Я сбежал от него только в выпускном классе. Жил на деньги, которые присылала Рэйчел и сам подрабатывал, а спал на месте работы. Но даже там мне стало легче, чем в доме отца. После того, как он узнал, что сестра обеспечивает меня,  отказался от неё и перестал высылать деньги, на которые оплачивался последний год универа. Не знаю, как Рэйчел смогла доучиться… Сейчас я не видел отца почти два года и ничуть не жалею о том, что сбежал. Он ни разу меня не искал, так что скрываться не пришлось. Несмотря на то, что отец опускал мою самооценку на дно, я продолжал учиться, танцевать и заниматься вокалом. И, как видишь, поступил сюда.  Хёнджин молчал, пытаясь переварить весь рассказ Феликса. Трудно поверить, что родитель может ТАК поступать с собственным ребёнком, обвиняя в смерти матери. А отказаться от старшей дочери из-за того, что она поддерживает младшего сына? Хван сильно задумался, есть ли мозг у этого человека, и пришёл к выводу, что его нет, как и совести. Теперь не казалось таким удивительным поведение Феликса. Его унижали четыре года, так как он мог не сломаться? К тому же, Хёнджин более чем уверен, что на публике отец продолжал строить из себя примерного и любящего родителя. Да разве не все подобные нелюди так делают? — Моя мама тоже умерла, — Хван не знал, как поддержать Ликса, но в голову пришла идея рассказать свою историю, — Мне было девять, когда я вернулся со школы и увидел её лежащей на полу. Пытаясь разбудить, увидел, что из под неё течёт кровь. Не помню, как очутился уже в полицейском участке. Оказалось, что мой отец, который сел в тюрьму, когда я ещё не родился, после освобождения убил мать. По какой причине? Я и сам не знаю, мне было лишь девять лет. Почти сразу дядя, младший брат мамы, забрал меня к себе.  — Мне очень жаль… — Сразу же сказал Феликс, ещё сильнее утыкаясь в грудь старшего.  — Но я рос в любви. Поэтому моя история не может даже рядом стоять с твоей, Ликси.  И Хёнджин даже представить себе не мог, что в тот момент, он сделал не один шаг навстречу Феликсу, а минимум целых двадцать.