The only salvation

Если бы кто-то раньше сказал Феликсу, что рассказывать о себе в чьих-то объятьях настолько приятно, он бы, вероятно, давно нашёл такого человека. Ну или хотя бы постарался. Они провели за разговорами весь день и ночь. За дверью раздавались голоса парней, но остального мира будто не существовало для них двоих. Хёнджин выходил из комнаты дважды, чтобы принести что-либо перекусить, а после они продолжали болтать обо всем, что приходило в голову. Так Феликс узнал, что дядя Хвана живёт рядом с Сеулом с женой и дочерью, которая младше Хёнджина на четыре года и учится в средней школе. И хотя они ему не родители, Хван с любовью называет дядю отцом, а его жену матерью и поддерживает с ними постоянный контакт, не забывая про сестру. Он шутил, что Минджи в детстве хотела выйти за него замуж, а сейчас жутко стыдится своих же слов и обижается на брата, если он подшучивает по этому поводу. Также Ликс теперь знает, что Хёнджин пытается строить модельный бизнес уже три года, но все ещё безуспешно, не считая мелких реклам, на которые его зовут почти каждые два дня, и Хван не отказывается. Платят за них мало, но это лучше, чем ничего. Поступил на хореографический лишь потому, что любит танцевать и выкладывается на все сто пятьдесят процентов на занятиях, за что в прошлом году его повесили на доску почёта. Хёнджин говорил о такой, казалось бы, мелочи, так как доска рассчитана на сто студентов, с такой гордостью, что Феликс невольно улыбнулся во все тридцать два зуба.  На вопрос Феликса о том, сколько девушек было у Хёнджина, старший отмахнулся со словами, что ни разу не считал, явно не желая затрагивать данную тему. Ликс показывал свои детские фотографии с сестрой. В бассейне, на пляже, во дворе дома, в песочнице и многие другие, но ни одной, на которой хоть как-то промелькнули бы родители. Младший продолжал избегать темы родителей, но рассказывал все помимо неё, хоть в его жизни и не случалось таких случаев, как с Хёнджином, по типу тройничка. И Феликс решил подшутить над старшим, после чего получил подушкой и долго смеялся, заразив смехом Хвана.  Феликс переживал по поводу Сэма все утро. Во время обеда они с Хёнджином договорились к нему зайти, даже несмотря на то, что Минхо и Чанбин уже все рассказали. Обычный ежегодный концерт, где каждый может показать себя и свои таланты. Нехотя Ли решил перебороть свой страх, как учил Хван и сходить вместе с ним, чтобы попросить никому не говорить о той встрече, а особенно Хёнджину. Сосредоточиться на учёбе не получалось, мысли все время возвращались к Сэму. Феликс, вроде, ничего такого ему не сказал, так с чего бы переживать? Но чувство повышенной тревожности не оставляло в покое до самого обеда, пока Ли не встретился с Хваном, который лишь своей еле заметной, только для младшего улыбкой, успокоил начинающие шалить нервы.  Дверь в аудиторию оказалась незаперта. Пока Феликс открывал рот, что нужно постучать, Хёнджин уже властно зашёл внутрь, открывая дверь ногой. Глаза младшего округлились. " И чему я удивляюсь…" – пронеслось у него в голове и он тихонько последовал за старшим. От такого поведения Хвана на лице появилась улыбка, а переживания как рукой сняло. Он не меняется.  Господин Чон сидел за своим столом и что-то записывал в блокноте. Его даже не удивила выходка Хёнджина. Он кинул взгляд на извиняющегося за вторжение Феликса, который пытался сдержать улыбку от поведения друга. На взгляд со стороны, не поймёшь, как эти двое вообще нашли общий язык. После того, как студенты сели за стол напротив преподавателя, Сэм снял очки и потёр переносицу.  — Хван Хёнджин со второго курса хореографического и Ли Феликс с первого? — Его голос звучал спокойно, что слегка насторожило Ликса. Он будто… Готовился? Подозрительно, даже очень. Но Хван либо ничего не заподозрил, либо у младшего снова параноидальные бзики, — Вы должны знать, что в мае пройдёт концерт по поводу окончания года.  — Если только это Вы и хотели сказать, то мы пойдём, — Хёнджин демонстративно встал, хватая Феликса за руку.  — Это не все, — Господин Чон откинулся на спинку стула, — Концерт разделят на три дня, чтобы смогли выступить все студенты, — А сейчас Хёнджин действительно заинтересовался. Он медленно опустился туда, где только что сидел и отпустил руку младшего, который удивлённо смотрел то на Хвана, то на преподавателя, не понимая сути разговора, — Каждые пять лет этот концерт посещают самые влиятельные агентства, чтобы завербовать тех, кто им приглянется.  Феликс видел, как загорелись глаза Хёнджина. Это был его шанс показать себя. И шанс младшего тоже, но радости новость не приносила. Только сейчас он задумался, что не знает, чего хочет от жизни. Взгляд то и дело падал на Хвана, который мечтал стать моделью с такой ахуенной внешностью, но удача явно ему не улыбалась, а сейчас появилась возможность показать себя с такой стороны, чтобы его не забыли в истории университета. Ли рад за старшего, но на душе поселилась печаль из-за того, что сам он из себя ничего не представляет.  — Насколько я знаю, ты, Хёнджин, обладаешь не только отличными танцевальными навыками, но и прекрасно поешь, — Разговор шёл сам по себе, а Ли погрузился в свои мысли, опустив голову.  — Но что нужно именно Вам? — Да, Хван не глупый. Господин Чон делает это ради своей выгоды. А ради какой, Хёнджину безумно интересно узнать. Этот человек подозрителен ещё больше, чем возможно себе представить. Да ещё и поглядывает на Ликса, который сидит с опущенной головой. Хёнджин незаметно положил свою ладонь на руку младшего, которой он мял край кофты.  — Каждый преподаватель должен взять на себя группу студентов, чтобы подготовить их к выступлению. Хоть я работаю только день, меня тоже это касается, — Спокойным, монотонным голосом говорил Господин Чон.  Настроение Феликса на нуле. Он действительно рад за Хёнджина, который сможет показать себя перед влиятельными людьми, но что же Ликс? Кто захочет брать на себя ответственность под именем Ли Феликс? Парень, у которого изрезаны все руки, частые истерики и нервные срывы. Какому агентству нужен такой человек? Да и сам Ликс не знал, чего он хочет. Его мечта танцевать, находиться на сцене, не боясь толпы, но на данный момент это невозможно, пока он не избавится от своей фобии. Самооценка падала ниже плинтуса, а на глазах снова стали наворачиваться слезы. Он уже мечтал о том, как будет сидеть в ванной с лезвием в руках.  Феликс не слышал, о чем разговаривали рядом с ним. Он ушёл в свои мысли так глубоко, что в ушах загудело, а голова закружилась.  — Феликс, — Где-то далеко кто-то звал парня, его голос становился все громче и громче, — Феликс! — Щелчок пальцев перед глазами Ли. Он вздрогнул и посмотрел по сторонам, успокаиваясь, как только увидел взволнованный взгляд Хёнджина, — Ты в порядке?  — Да, простите, что отвлёкся, — Феликс слегка поклонился, опустив голову. Ему было ужасно стыдно из-за всей сложившейся ситуации.  — Так вот, — Продолжал Хёнджин разговор, который Феликс не слышал, — Мы напишем песню и исполним её, — Младший удивлённо посмотрел на друга. Он оставался все таким же уверенным Хёнджином, который всегда знает, что делает, — Ты согласен, Феликс? — Взгляд Хвана теперь устремился на Ликса, который растерялся от такого поворота событий.  — Но… У меня проблемы с вокалом…Я давно не занимался.  — Тогда будешь заниматься со мной, — Сразу же сказал Господин Чон, будто только этого момента и ждал. Хван кинул на него хмурый взгляд, но потом снова посмотрел на Феликса, который был полон сомнений.  — Всё будет нормально, просто положись на нас, — Хёнджин положил руку на колено Ли и слегка сжал его, чтобы тот почувствовал тепло и стал хоть немного увереннее.  После короткого обсуждения концерта, Феликс и Хёнджин вышли из аудитории и направились в свои танцевальные залы. Господин Чон назначил занятия почти каждый день по полчаса, а если менее заполнен график, то по часу. Ли это казалось безумно мало, поскольку в школе он мог петь по три часа в день, не считая работы с учителем. В какой момент Ликс перестал петь вообще, он уже и не вспомнит, все произошло слишком спонтанно. Три месяца своей жизни парень совершенно забыл. Тогда он практически не спал, постоянно работал и учился, еле сводя концы с концами, к бессоннице присоединились нервные срывы и панические атаки, которые стали верными спутниками Феликса. Именно в тот период своей жизни он оставил больше всего шрамов на руках. Это был выпускной класс, когда Ли только вырвался из лап тирана-отца. Несмотря на все трудности, он ни разу не пожалел о своем решении, ведь именно оно привело его сюда. Вот только когда состояние Феликса наконец стало более менее стабильным, у него появилось больше времени и сил, он совершенно забыл о том, что любил петь. Словно это воспоминание смешалось с другими, негативными эмоциями и сработал защитный механизм. Феликс знал, что умеет петь, знал, что у него получается хорошо, но перестал вспоминать и думать об этом. И что же сейчас случилось с его голосом без должных тренировок на протяжении полутора лет? Идея заниматься вокалом снова перестала казаться такой потрясающей, а едва зародившаяся уверенность в своих силах исчезла в мгновение ока, словно её никогда не существовало.  В этот момент Феликс хотел чувствовать тепло Хёнджина рядом с собой, слышать его успокаивающий голос и смотреть в прекрасные карие глаза, но старший отправился на свои занятия, а отрывать из-за таких пустяков не лучший вариант, так решил Ли. Из размышлений его выдернул звук уведомления. На экране мобильного вылезла фотография Криса, или же Чана. Правда, Феликс никогда не называл старшего корейским именем.  "Ты решил, что дарить Хёнджину?"  Феликсу понадобилось около минуты, чтобы понять, что нужно дарить Хвану и зачем. Завтра двадцатое марта, день рождения Хёнджина, а Ли совершенно забыл об этом.  "Ещё нет. Есть идеи?"  Буквально пару месяцев назад Феликс случайно разговорился с Крисом, после чего они стали часто общаться на разные темы, от готовки на кухне и до девушек старшего. Хоть они и не были близки как Ли и Хван, но часто выручали друг друга, когда это было необходимо.  "Парни тоже понятия не имеют. Всю голову сломали."  "Может приготовить суши? Он их любит."  "Это отличная идея. Помощь нужна?"  "Думаю нет, я справлюсь." "Понял. Но если что, звони, а я пойду искать подарок."  К счастью Феликса, оставшиеся занятия отменили из-за внезапной болезни преподавателя. Ли решил последовать примеру друга и поискать, что можно подарить Хёнджину. В голове всплывали воспоминания о том, что любит старший, а что терпеть не может. Хван обожает рисовать. Это его единственная страсть после танцев. Также он любит носить кольца и кулоны, практически не снимая, да и покупает их чуть ли не каждую неделю со словами, что ему надоели эти безделушки и нужны новые, которые перестанут радовать глаз уже через несколько дней. А ещё он любит макияж и все, что с ним связано. Хёнджин больше всех заботится о своей внешности и каждый день делает по несколько масок для лица, использует несколько разных кремов, постоянно увлажняет губы. Если бы Феликс не знал так хорошо Хвана, то подумал, что тот метросексуал. Хотя, возможно, он им и являлся, но Ли это не заботило. Только из-за Хёнджина Ликс начал ещё тщательнее ухаживать за своей кожей и чаще наносить еле заметный макияж. Да и линзы он также стал надевать из-за старшего, который долго уговаривал друга попробовать.  Хёнджин никогда не любил свой день рождения. Если его спросят, по какой причине, он вряд ли ответит, но в данном факте уверен на все сто процентов. Обычно в этот день он упивался в хлам, находил какую-нибудь красотку и трахал её, пока не выбьется из сил.  В этот год все действительно по-другому. Парни, как и всегда, предложили выпить в квартире Джисона, оторваться по полной и отдохнуть, на что Хёнджин согласился только после того, как Хан заверил в присутствии Феликса.  От внезапного звонка телефона Хёнджин моментально проснулся, хотя обычно его будил Ликс, который, кстати, уже куда-то исчез. На экране мобильника высветилось имя Юны.  "Неужели она действительно думает, что я отвечу ей? Идиотка." — подумал Хёнджин и кинул телефон в сторону. Он пожалел, что все ещё не добавил её в чёрный список везде, где это возможно.  Хёнджин все ещё не решил, что делать с беременностью Юны. Он знал, что необходимо принять меры прямо сейчас, пока не поздно, но никаких идей в голове не было. Хван не мог заставить сделать аборт, но и родиться этому ребёнку позволить не мог. На секунду даже задумался, чтобы вызвать у Юны выкидыш. Хоть он и скинул ей деньги на аборт, вероятность, что девушка его сделала – нулевая. Она считала малыша предметом удержания рядом с собой Хёнджина, не задумываясь о том, что ребёнка придётся растить и воспитывать.  От негативных мыслей и эмоций Хёнджина отвлекла небольшая коробочка, стоящая на стуле перед его кроватью. "Феликс," — пронеслось в его голове. Он улыбнулся и потянулся открывать свой подарок. Внутри первым делом его встретила записка со словами: "В этот день ты должен перестать жалеть о своих действиях и полностью отдаться желаниям. Ликс,". Почерк младшего оставался таким же неуклюжим, но таким родным и атмосферным, что улыбка стала ещё шире.  После записки, накрытыми небольшой тряпочкой в цвет коробочки, стояли брауни. Те, которые так любит Хёнджин. А главное, приготовленные Феликсом лично. Они выглядели так красиво, что даже есть жалко. Не сразу, но взгляд Хвана упал на ещё одну маленькую коробочку в самом углу. Не уверенным движением блондин открыл её и увидел кулон в виде небольшого пера с голубым камнем сверху, а рядом красовалось кольцо серебряного цвета с узорами. Не задумываясь, Хёнджин надел кулон, а после него и кольцо, любуясь подарком. Феликс определённо умеет выбирать подарки, что не может не радовать.  На удивление Хёнджина, он весь день не видел Феликса. Младший не отвечал на звонки и СМС, что сильно расстраивало Хвана. Парни же только сказали приходить к Джисону в четыре, сразу после занятий, а затем перестали отвечать на сообщения. Хёнджин понимал, что они наверняка что-то придумали и скрывают это от именинника, но даже с этим знанием ситуация не переставала раздражать.  После занятий, как и договаривались, Хёнджин поехал на квартиру к Хану без должного настроения. В универе никто не знал про день рождения, хоть это и не волновало Хвана, именно сегодня данный факт расстроил, лишь подавляя праздничный настрой.  Дверь в квартиру, как обычно, оказалась незаперта. Но странным было то, что ни музыки, ни голосов внутри Хёнджин не слышал. На секунду он подумал, не ошибся ли квартирой. После быстрой проверки мебели, которая не поменялась с его последнего визита, парень успокоился и зашёл в гостиную. Не передать словами его испуг, когда резко включился свет, а по бокам послышались хлопки конфетти, которые посыпались на Хёнджина. Посреди комнаты стоял Чан с тортом в руках, а в нем красовались две красивые свечи в виде цифр два и ноль. Хвану потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя после пережитого шока и оглушающих конфетти.  — Вы меня хотите в могилу свести в двадцатый день рождения? — Хёнджин поправил волосы, убирая кружочки от конфетти. Улыбка сама появилась на его лице от такого неожиданного сюрприза. Действительно неожиданного, так как обычно они в дни рождения друг друга пили и трахали кого-то.  — Ну до следующего дня ты жив точно останешься, а дальше мы не гарантируем, — Ответил Чан и протянул торт, — Задувай и загадывай желание.  — Тебе десять лет что ли? — Чанбин презрительно посмотрел на старшего. Хёнджин засмеялся от таких обычных и привычных хёнов, а затем посмотрел на торт со свечами.  Феликс стоял по правую сторону от Чана и улыбался, смотря на старшего с предвкушением. На душе Хвана стало ещё теплее от осознания того, что Ли принимал непосредственное участие в этом мероприятии и его плохое настроение вмиг испарилось, словно никогда и не появлялось. Хёнджин сделал шаг к Чану и посмотрел на свечи, думая над желанием. Долго размышлять не пришлось, он перевёл взгляд на Феликса и за раз задул оба горящие восковые изделия. Остальные захлопали, а Минхо пытался узнать, что же загадал Хван, но, младший не сдался, ведь желание может не исполниться, если о нем рассказать.  Весь вечер сложился куда лучше, чем ожидал Хёнджин. Ему надарили больше обычного, они пели песни и играли на гитаре, передавая её друг другу, ели суши и разговаривали обо всем на свете. Как бы стыдно не было признавать, но раньше такого не происходило. Они просто напивались, веселились, цепляли девушек и спали с ними, не углубляясь в разговоры. Конечно, парни часто разговаривали, но не настолько непринуждённо, как сейчас. Да и раньше Хёнджин не нуждался в подобных посиделках, ему было достаточно того, что он ведёт себя как полный мудак, пьёт с друзьями, говорит об очередном отказе в контракте и беснуется, в то время как остальные его успокаивали. Без сомнения, они действительно оставались настоящими друзьями. Когда родители Чонина развелись и стали делить имущество вместе с ребёнком, парни единственные оказались рядом с ним. Или когда у Чана спалили квартиру после того, как какая-то гопота увидела его накрашенные ногти. Музыку Джисона не хотели покупать, поэтому Чанбин постоянно знакомил Хана с друзьями влиятельного отца, которые могли оказаться хоть как-то полезны. Минхо гнобили за его слишком обычный голос, а год назад избили за "смазливое личико, как у гея". Сынмину не давал жизни в универе преподаватель по вокалу, постоянно принижая его способности, в тот момент его почти отчислили, если бы не подсуетился Чанбин с его связями. Что касается Со, недавно отец отказался обеспечивать его, так как сын не смог перевестись на бюджет за счёт своих умений. Тогда пришла очередь Чана пользоваться положением и проталкивать друга везде, где можно заработать как можно больше и втайне договариваться о переводе на бесплатное обучение. В те моменты они всегда были вместе, не оставляя друг друга ни на минуту, выручая в любой передряге. Но даже так оставались далеки и не сближались ближе дозволенного. Кажется, сегодня эта стена рухнула и теперь они могут действительно стать самыми родными людьми.  Феликс почти не разговаривал, лишь наблюдал за всеми и всегда улыбался. Хёнджин часто на него смотрел, так как младший сидел напротив, и, казалось, не замечал взгляда на себе. Хотя, может, это и к лучшему.  Это определённо ужасная идея — играть пьяными в "Я никогда не…", но так казалось одному лишь Хёнджину, который оставался самым трезвым среди всех. Даже Феликс, который до последнего отказывался пить, сдался под натиском Джисона и сидел теперь рядом с Хваном, облокотившись о его плечо.  Несмотря на определённо не лучшую затею играть в таком состоянии, никто и не думал отказываться. Вот только если будут вопросы про девушек, секс и наркотики, Феликс упьется моментально, поэтому Хёнджин решил изменить правила, и теперь они будут пить только в том случае, если делали то, о чем говорится в вопросе. Парни возражать не стали, так как прекрасно знали Феликса и его образ жизни.  — Я никогда не пробовал наркотики, — Начал Чан и осмотрел парней. Хёнджин и Минхо подняли стаканы и выпили, глаза остальных округлились, требуя объяснений.  — Это было давно, — Отмахнулся Хван, а после взглянул на Феликса, глаза которого наблюдали за движениями парней, пытаясь сосредоточиться. Ему определённо больше пить нельзя.  — Я никогда не опускал руки, — Следующий говорил Минхо. Было ожидаемо, когда остальные, кроме Чана, выпили, — Но главное, что мы вместе, — Последние слова прозвучали как тост, поэтому парни встали с пола, чтобы чокнуться бумажными стаканами с светло-коричневой жидкостью.  — Я никогда не посылал свои интимки, — Произнёс Хван. Всё, кроме Феликса, подняли стаканы и выпили. Блондин вопросительно посмотрел на всех, — Когда вы все только успели? Даже Чонин? — Взгляд упал на младшего, который покраснел, как помидор, изподлобья смотря на Сынмина, который также сидел с опущенной головой. Алкоголь действовал на всех без исключения, играя, они говорили на более откровенные темы, пока Чанбин не произнёс: — Я никогда не влюблялся в парня.  Рука Феликса дернулась. На секунду он захотел выпить, но побоялся реакции остальных. Да и сам убедил себя, что это не может быть влюблённостью, поэтому укутался в кофту, чтобы не было видно его рук. Когда Ликс поднял голову, то увидел, что Минхо, Чонин и Хёнджин подняли стаканы и выпили.  — Парни, вы реально влюблялись в свой же пол? — Удивлённо спросил Чан. В его голосе Феликс не услышал ни капли презрения, лишь чистое любопытство, и сразу же пожалел, что не выпил.  — Какая разница, кого любить, — Хван пожал плечами и откинулся на спинку дивана, на котором сидел последние две минуты после того, как, по его словам, "заебался сидеть на полу".  — Это говоришь ты, человек, который разбил кучу женских сердец и бровью не повёл, — Констатировал факт Джисон, а Хёнджин лишь посмотрел на него затуманенным взглядом, уже не до конца понимая, что сейчас могут наговорить лишнего, — Но при этом влюблялся в парня? Мне искренне жаль его. Когда влюбляется такой, как ты, это явно не к добру.  Разумеется, Хан не хотел как-то обидеть или задеть Хёнджина, он сказал так, как есть. Хван действительно бросил множество девушек после секса, хотя обещал не один раз, что женится. Да он не раз разводил множество невинных на ночь, был осторожен в начале, а потом срывался и трахал так, что они потом вряд ли могли сидеть. Ему было плевать на чувства людей, в голове сидели лишь желание и мысль удовлетворить себя. Он менял девушек, как перчатки, встречался с женщинами, которые гораздо старше. Перечислять устанешь, прежде чем расскажешь про все его похождения. И Джисон знал все это. Как и остальные, кроме Феликса. Хёнджин не хотел, чтобы этот паренёк был осведомлён о подробностях личной жизни Хвана. Однако именно от последних слов Хана стало не по себе. В глубине души поселился страх причинить боль мальчику с прекрасными веснушками и персиковыми волосами, а ещё и с таким низким голосом, что от него хочется кончить в мгновение ока.  Вот только Феликс никак не отреагировал на слова Джисона. Скорее всего завтра он и не вспомнит эти подробности, поэтому Хван облегчённо вздыхает.  Прошло ещё около двух часов, когда парни решили расходиться. За окном светало, а часы показывали почти семь утра. Общежитие уже открыто, поэтому Хёнджин, все ещё не до конца опьяневший, вызывал такси, стоя около подъезда. На нём практически висел Феликс, которому явно будет очень хуево, когда он проснётся. И хоть Ли весил мало, а его тело хрупкое, Хвану именно сейчас казалось, что он ёбнется на месте вместе с этим мальчишкой.  Хёнджин с трудом понял, как они добрались до своей комнаты. Когда старший решил уложить Феликса спать, тот неожиданно открыл глаза и всем весом упал на Хвана, который не удержал равновесие и упал на кровать младшего.  Такое поведение Феликса сбивало с толку, особенно когда он прижался и стал дышать в шею. Знал бы только этот парень, как сильно сейчас сдерживается Хёнджин.  — Почему ты больше меня так не называешь? — Внезапно, но очень тихо спросил Феликс, удивляя Хвана своим приятным, низким и таким бархатным голосом.  — Как? — Мысли Хёнджина куда-то улетучились, а перед собой он видел только персиковую макушку.  — Как тогда, в туалете, — Ликс уткнулся лицом в шею старшего, обжигая её своим тяжёлым дыханием. Хван вздрогнул и мечтал о том, как бы не сорваться прямо здесь и сейчас.  — И как же? — Натура Хёнджина не могла не подразнить Феликса, который явно смущался своих слов, — Ликси?  — Нет...  — А как?  — Малыш... О да, как же давно Хёнджин мечтал услышать эти слова. Жаль только Феликс не знает, что именно так о нем думает Хван.  Феликс сразу же уснул после своих слов, а Хёнджин потопал в ванную комнату, исправлять свой стояк.