Пепел

Вильям с наслаждением растянулся на кровати. Всю прошлую ночь он провёл на работе, утро на учёбе, поэтому на сон удалось выкроить только несколько дневных часов. Потом опять беготня и кучу дел: как назло на этот день выпала его очередь заниматься готовкой. А двое соседей по квартире сердечно просили приготовить что-то кроме пельменей, лапши быстрого приготовления и бутербродов на скорую руку. Так что пришлось помучаться и провести на кухне больше получаса, на который Вильям изначально рассчитывал. Теперь же наконец наступило время отдыха. В сон почему-то не клонило, хотелось просто поваляться без дела. Поэтому Вильям уютно устроился на кровати, поставив на живот тарелку со свежеприготовленным ужином и взяв наушники. Укрылся пледом и с наслаждением погрузился в просмотр сериала. Когда с кухни послышались недовольные голоса (видимо парни остались недовольны макаронами по-флотски, приготовленными до состояния аль денте), Вильям лишь лениво вытащил наушник, посмеялся, но не встал. Сериал снимать с паузы не стал, задумчиво посмотрев на шкаф, стоящий напротив кровати. «Эту развалюху давно пора выкинуть, жаль денег на новый нет, а устраивать на полу кучу из вещей я не хочу.» Шкаф и правда выглядел помято, несмотря на то, что сделан из твёрдого дерева. Створки не закрывались до конца, скрипели, как двери в плохих ужастиках, на правой стенке шкафа красовалась сквозная дыра с острыми краями. Когда Вильяму не хотелось шуметь дверцами, он складывал вещи непосредственно через это отверстие. Да и в целом убранство комнаты оставляло желать лучшего. Как минимум, она была очень маленькой, что давило на Вильяма. В ней поместились только шкаф, кровать и стол, а между последними расстояние было меньше метра. Ещё справа от двери Вильяму удалось впихнуть ростовое зеркало, и он считал это достижением. Поскольку когда зеркало только было куплено, никто из его друзей не верил, что оно вообще сюда влезет. Но, несмотря на размеры, в комнате ощущался уют. Чёрный пушистый коврик на полу, длинные тёмные шторы, плакаты на всех стенах, гитара, втиснутая между шкафом и стеной, гирлянда, которую Вильям повесил на прошлый новый год, но так и не снял, — всё это добавляло комфорта. Вильям задумчиво полез проверять диалоги в соцсети. От Ады с самого утра висело сообщение, которое не нашлось времени прочесть. Парень, прикусив губу, принялся строчить ответ. Если они переписывались с Адой, то чаще всего по вечерам. Это были разговоры ни о чем, но они разбавляли порой накатывающее уныние. К тому же, девушка оказалась интересным собеседником, и Вильяму нравилось это общение. Обычно Ада отвечала быстро, но сейчас телефон почему-то молчал. Вильям выждал несколько минут, глядя на значок онлайна, и вернулся к просмотру сериала. Однако через некоторое время отложил телефон. В груди царапалось плохое предчувствие. Вздохнув, Вильям поднялся, решив проведать ужинающих друзей. На кухне парень застал животрепещущую картину: Айзек, лохматый парнишка с волосами чуть выше плеч, стоял над Фейтом, который, запрокинув голову, показывал другу что-то на экране телефона. Айзек, видимо, отвлекшись от готовки, закинул полотенце на плечо (с кончика полотенца что-то подозрительно стекало по голому торсу парня) и обеими руками облокотился на плечи Фейта. Он же, более полный парень с милыми щёчками, тоже почему-то был без футболки, и, увлекшись происходящим на экране, опёрся головой на грудь Айзека. Когда Вильям вошёл, друзья молча уставились на него, потом друг на друга, и резко отодвинулись, делая вид, будто занимаются своими делами. Но было поздно, губы Вильяма растянулись в издевательской ухмылке: — А меня чего на гей-пати не позвали? — Иди нахер. — Айзек отвернулся, стягивая полотенце с плеча. — Будь это гей-пати, нам подавали бы съедобный ужин, а не объедки с помойки. — Фейт, поморщившись, торопливо дожёвывал макароны, как бы подтверждая свои слова. — Тебе бы стоило и от объедков отказаться. — Вильям ехидно похлопал по животу. — Вильям, это низко… — заныл Фейт, сразу выпрямляясь, чтобы складки на теле стали менее заметны. — Ну, Фейт, в этом он прав. — мерзко хихикая, покосился на друга Айзек. — Пошли вы оба. — буркнул Фейт, показывая, что тема закрыта. — А что правда так невкусно? — Вильям заглянул в кастрюлю с таким видом, будто первый раз увидел, что там. — Для тебя это — произведение кулинарного искусства. — серьёзно сказал Айзек, садясь за стол. — Спасибо. — ничуть не обиделся Вильям. Готовил он правда плохо, так что, если у друзей не подкатывает тошнота к горлу от одного вида его творения, значит ужин удался. Парень собирался присоединиться к посиделкам, но в этот момент в комнате зазвонил телефон. Вильям сразу подорвался. — Мамочка звонит? — послышалось вслед, но темноволосый только рукой махнул. — Что случилось? — сразу спросил Вильям, услышав тяжелое дыхание. — Вот скажи мне, очень интересно… — Ада уже более менее успокоилась, но говорить ровно всё еще не удавалось, — если бы тебе угрожали, ты начал отвечать колкостями, а потом сбежал, был бы ли ты виноват? Вильям поморщился, Ада говорила быстро и сбивчиво, не сразу получилось понять, что она имеет в виду. — Угрожали? Что произошло, ты скажешь? — Ответь, просто ответь. Ну вот с агрессией к тебе человек подошёл, и ты знаешь, что он изначально так настроен, но не убегаешь, а начинаешь отвечать тем же. Виноват ли ты? Вильям понял, что пока не ответит, объяснений не дождётся, поэтому с запинкой произнёс: — Если этот человек с самого начала хочет ударить или что-то такое сделать, то какая разница, что ты ответишь? Тут либо сразу удирать, либо защищаться, зависит от того, какую угрозу он представляет. Ты с кем-то поссорилась? Эльмира опять? — Нет. — раздражённо бросила Ада, но тут же более мягким тоном объяснила ситуацию. — Стой, что? Он хотел тебя избить? Почему ты сразу не сказала? Надо было звонить Остину, Алексу или мне. Нельзя так просто это оставлять, он же не успокоится. — Нет, Вильям. Я убежала и всё, больше я нигде с Греем не пересекусь. — А если он тебя подкараулит опять? И на этот раз сбежать не получится? Это же не шутки, Ада. Ты рассказала Остину? — Рассказала. — девушка ответила таким тоном, что Вильям сразу понял: произошло что-то плохое. — Он ушёл. Сказал, что… — Ада помолчала, выравнивая дыхание, — что я виновата в том, что задирала Грея. И это правда, только я не понимаю, а что мне ещё оставалось делать? Наверное, Остин прав, у меня действительно вспыльчивый характер. — Слушай, если не ты его спровоцировала, то твоей вины тут нет. Да даже если бы и довела колкостями, этот недоношенный не имеет права поднимать на тебя руку! — Не имеет. Но я же присвоила себе это право, когда ударила Эльмиру. — Ада совсем поникла. — Это другая ситуация. Конечно, ты слегка… вспылила, но это сейчас неважно. Ада, я уважаю Остина, но, мне кажется, он неправ. Ты как вообще, в порядке? — Да, всё нормально. Извини, что позвонила, просто хотела спросить. Я не могу понять, это я веду себя, как избалованная дура, или Тиша ошибается? — неосознанно Ада произнесла его имя с особенной нежностью. Они с Остином редко ссорились, и эта ситуация совсем выбила её из колеи. Стало настолько страшно, что при каждом взгляде на входную дверь, у Ады перехватывало дыхание. Она звонила парню несколько раз, но слышала только холодный голос автоответчика. Ада, конечно, не сомневалась, что он скоро вернётся, ведь такие выходки не в его духе. Или ей просто хотелось в это верить. — Сильно переживаешь? Хочешь, приеду? Поищем его вместе, вряд ли далеко ушёл. — Нет, не надо, так только хуже будет. Но спасибо за заботу. Я попробую ему ещё раз позвонить. Если что, напишу, ладно? — Хорошо. Не накручивай себя только, всё обойдется. — Ладно. — Ада отключилась. Не накручивать себя в таком состоянии было невыполнимой задачей. Последние полчаса она ходила по квартире, выкуривая сигареты одну за одной. Остин действительно ушёл недалеко. Едва он вышел из подъезда, сразу же пожалел об этом. То ли из-за свежего воздуха, то ли из-за спокойного характера Остин быстро остыл. Всё ещё было неприятно, сердце щемило, но злость ушла. Парень дошёл до парка, сел на скамейку. Устремил взгляд в небо, глубоко дыша. «Людям свойственно говорить обидные вещи в ссоре, особенно, таким как Ада. Она быстро распаляется, но так же быстро приходит в себя и жалеет о сказанном.» Остин посмотрел на телефон, там уже высветились несколько пропущенных звонков. «Вот и сейчас она уже переживает. Ада не со зла, просто расстроилась. Это для неё нормальная реакция, другого ждать и не стоило, зря я так вспылил. Хотя, конечно, называть меня тряпкой — перебор». Остин поморщился, прикрыв глаза. Ада, может неосознанно, но била по больному. Он всегда боялся, что не сможет стать сильным, хоть отец и пытался жестокими методами его закалить. Остин осознавал, что он мягок и податлив. «Как тесто, что хочешь, то и лепи, тьфу ты.». Всегда стремился к светлому и доброму, искренне желая окружающим лучшего. Но в человеческом мире таких блюстителей морали не любят. Беззубые просто не выживают. Либо крутишься, идёшь по головам и хитришь, либо погибаешь. «Но почему это плохо? Почему готовность подраться, кому-то навалять — показатель силы? Разве сила не в том, чтобы уметь поставить агрессора на место, не прикасаясь к нему?» — Остин тяжело вздохнул. Комплексы, зародившиеся ещё в школе, с каждым годом крепли в нём, и он ничего не мог с этим сделать. «Я должен быть сильным. Я должен быть лучшим. Я должен быть лидером. Я должен обеспечивать семью всем необходимым. Я должен иметь статус и быть уважаемым.» — и всё это он из раза в раз повторял, как мантру. Остин не знал, да и вряд ли мог знать, что говорил словами отца. Странно, но Остин не скучал по нему. В первые пол года было очень тяжело, но вместе с этим ощущалось какое-то облегчение. Остин долго не хотел себе признаваться, но потом всё-таки понял: без Винсента даже дышалось легче. Тиша слишком сильно от него зависел. Каждый шаг, действие, решение принималось под его давлением. А когда Остин пытался взбунтоваться и жить по-своему, всегда отхватывал, хорошо ещё, если только словесно. Он обещал себе не быть похожим на Винсета, но, видимо, старался так сильно, что стал слишком мягким. Ада всегда успокаивала Остина, говоря, что он прекрасен такой, какой есть. Говорила, что любит его именно за доброе сердце и желание привнести в мир хоть немного счастья. «Но только что она сказала совсем другое. Да, в ссоре стараются ужалить побольнее, но чаще всего это побольнее — правда». Телефон в очередной раз зазвонил. Тиша вздохнул, но поднёс его к уху. — Остин… Вернись домой, пожалуйста, я переживаю. Давай всё спокойно обсудим? Я не хотела тебя обидеть. — Ада едва заметно всхлипывала. — Хорошо, я приду через пару минут. Сразу Остин не пошёл. Посидел еще некоторое время, не отрывая взгляда от неба. Как же сильно ему хотелось в этот момент оторваться от земли ногами и взмыть наверх, к звёздам. Раствориться в глубинах космоса, самому стать ярким светилом и висеть в этой чёрной вечности. Вселенная настолько огромна, что человек по сравнению с ней даже не атом, а что-то незаметное. А проблемы в его голове и того меньше. И он совершенно зря тратит на них время, когда совсем рядом, будто легко можно дотянуться рукой, бесконечное пространство, вечность. Парень встряхнулся, наконец отрываясь от звёзд. Космос космосом, но надо возвращаться в реальность. Она, к сожалению, никуда не исчезла. На удивление, Ада с Остином быстро помирились, почти без слов. Как только Остин переступил порог квартиры, Ада с исповедью чуть ли не плюхнулась перед ним на колени. А может и плюхнулась бы, не прости он её. Парень выслушал все оправдания Ады, извинился сам, хоть и без особого энтузиазма, обнял девушку, и всё кончилось. По крайней мере так казалось. Они лежали на кровати в тишине, прижавшись друг к другу. Всё разрешилось, Остин дома, проблему они решили, вроде бы всё должно быть хорошо. Но у обоих на душе была тоска. Уютная комната теперь казалась особенно унылой. Да что там комната, вся жизнь вдруг окрасилась в серые тона. Остин мысленно отмахивался от этого ощущения, понимая, что это пройдёт. А вот Ада всё глубже уходила в себя, будучи уверенной, что с каждым днём всё становится только хуже. Девушка считала себя виноватой, но большая часть того, что она сказала Остину, было защитной реакцией. Всё так резко навалилось, день с самого начала выдался отвратным. Ада просто слишком сильно испугалась, что потеряет своего Тишу. В купе со всем остальным это казалось ужаснейшей трагедией, поэтому она была готова сказать что угодно, лишь бы он остался рядом. Когда Остин уснул, Ада аккуратно выбралась из его объятий. Укрыла парня одеялом и тихонько ушла на кухню. Спать не хотелось совсем. Голова гудела от нескончаемого потока мыслей. Девушка забралась на стул, прижав к груди ноги. «Даже не знаю, чего мне больше всего сейчас хочется: ни о чём не думать, напиться или просто помереть?» — Ада невесело усмехнулась. На самом деле она, конечно, знала, по чему тоскует больше всего. Будь возможность, прыгнула бы в машину времени, поставив точкой назначения август два года назад. Тогда всё было хорошо и беззаботно. Отношения с Остином только развивались, они оба сияли, окрылённые своими чувствами. Вместе строили жизнь, планировали будущее и ни о чём не беспокоились, ведь знали: они есть друг у друга, а значит всё будет замечательно. В сентябре большой компанией вместе с Алексом, Ванессой и Ричи поехали в соседний городок. Устроили себе небольшое путешествие. Гуляли ночью по крышам, любовались рекой, забравшись на гору, ночевали в палатках, перекусывали в уютных кафешках, много смеялись. Они все только окончили школу, поступили в университеты и считали, что жизнь только начинается. Так и было, время летело с невероятной скоростью, студенческая повседневность наполнялась разными событиями. Они ощутили вкус свободы и с наслаждением вгрызлись в неё. А потом всё начало гаснуть. Сейчас Ада даже не могла вспомнить, в какой момент всё стало таким серым. «Может только я это чувствую, а остальные и дальше наслаждаются жизнью? Хотя какая разница, если мне от этого не легче» — Ада покосилась на телефон, оставленный несколько часов назад на столе кухни. Задумчиво покрутила его в руках. На экране горели оповещения о сообщениях. «Наверняка Вильям интересуется, всё ли в порядке. Надо будет ему ответить. Но не сейчас». Сейчас стоило как-то отвлечься, и Ада поняла, что хочет поговорить с человеком, который точно о таком не парится и вообще ко всему относится пофигистично. Она быстро нашла в контактах нужный номер и позвонила. — Да? — Ало, Ванесса, я не разбудила?

***

Через полчаса Ада на заднем сиденье такси неслась по ночному городу к Ванессе. Подруга по её голосу сразу поняла: Ада нуждается в дружеских объятиях, тёплой постели и ушах, готовых всё выслушать. Эванс даже не подумала отказываться, поэтому быстро собралась и вызвала такси. Когда блондинка, ежась от прохладного воздуха, открыла входную дверь, Ада с улыбкой перешагнула порог квартиры, с наслаждением вдыхая знакомый запах аромамасел. У Ванессы она всегда чувствовала себя как дома. Маленькая квартира, со вкусом обставленная и всегда украшенная в каком-то стиле, в зависимости от времени года или праздника. Сейчас за окном стояла осенняя погода, но Ванесса, тоскуя по летнему теплу, не спешила убирать старые украшения. На двери висел венок из одуванчиков, на столах стояли сухоцветы, а потолок гостиной венчала легкая полупрозрачная вуаль. Ада не знала никого, кто бы ещё таким образом использовал эту ткань, но признавала, что это действительно добавляет комнате уюта и очарования. — Так, в холодильнике тебя ждет набор спасателя от любимой подружки. Я сейчас всё приготовлю, а ты пока садись за стол. — Набор спасателя? — Ада улыбнулась, проходя на кухню. В этой обстановке, навевающей приятные воспоминания, девушка правда начала чувствовать себя лучше. — Вино, фрукты, сладкое и обворожительная Ванесса, готовая спрятать тебя от этого ужасного мира. — блондинка медленно провела рукой по шее, задевая чёрный халат, в который была одета. Видимо, Ада оторвала её от процесса купания в горячей ванной. Короткие светлые волосы еще не успели высохнуть, Ванесса просто зачесала их назад, чтобы не мешали. — Звучит обалденно. — Эванс с наслаждением развалилась на плетёном кресле, занимавшем на кухне подруги почётное место. Спустя два часа Ада наконец выдохлась и замолчала. Рассказывала она не обо всём, а только о насущных проблемах, прерываясь лишь на то, чтобы отпить вина, съесть дольку яблока или позволить Ванессе себя отвлечь. Поверхностный рассказ звучал как-то скомканно и несущественно, Аде даже противно стало, что она из-за таких глупостей напросилась к подруге. Но Ванесса не задавала лишних вопросов, считая, что у каждого человека свой порог чувствительности, и если ему плохо, значит плохо, без разницы почему. — Ты, конечно, знаешь, что я насчёт Остина думаю. И нет, я не считаю его козлом и отморозком. — Ванесса упреждающе подняла руку, хоть Ада и не собиралась её перебивать. — Просто он такой спокойный и мирный. Меня удивляет, как вы вообще сошлись. В хорошем смысле удивляет, это правда чудо какое-то. Когда я с тобой познакомилась, то увидела самую настоящую оторву, напрочь лишенную тормозов. Но, как выяснилось, ты выбрала тихую семейную жизнь, и это замечательно! Никаких скандалов, эмоциональных качелей, ночей, проведённых в разных постелях с разными людьми, а спокойствие и гармония. Это самое важное для душевного равновесия, как мне кажется. — Ванесса придвинулась поближе к Аде. На кухне они сидели недолго, надоело, поэтому теперь девушки валялись на кровати. — Всё наладится, ты же знаешь. Разногласия — это нормально. Переживать из-за таких ситуаций, злиться и расстраиваться — тоже нормально. Мы же не машины, чтобы ничего не чувствовать. Всегда есть предел, после которого любая мелочь становится трагедией. Поговорите с Остином, всё обсудите, поймете друг друга. А если есть понимание, значит всё будет в порядке. — Ванесса притянула Аду к себе, заключая в объятия. — Спасибо. — еле слышно прошептала она, ощущая тепло родных рук.