Пепел

Сомнение — как зерно, которое сажают в мозг, как в почву, и оно прорастает, медленно пуская корни и захватывая его целиком. По началу его трудно заметить, осознание приходит только тогда, когда сомнение разрастается слишком сильно, начиная давить на стенки мозга. И Ада вдруг ощутила его, когда встретилась взглядом с Остином, вошедшим в комнату. — Понимаешь, Ванесса, я столько пропустила, что без сдачи практики меня к сессии не допустят. А я понятия не имею, как эту практику отрабатывать… Да я знаю, но не хочется вылететь к чертям, зря что ли третий год мучаюсь? — говорила Ада, ходя по комнате кругами. Ванесса позвонила минут двадцать назад, и всё это время разговор крутился вокруг того, какие они непутёвые студентки. — Нет… Дэн сказал, что всех валят. Тебе то откуда знать? Тоже ведь прогульщица… Ха-ха, конечно. Думаю вот теперь, не отчислиться ли самой, пока не поздно? Уйду с поднятой головой… — увлеченная беседой Ада не заметила, как Тиша вернулся домой. И не знала, что он всё слышит. Поэтому когда девушка внезапно увидела его, так и замерла с открытым ртом. Не из-за того, что Остин появился неожиданно, а из-за того, как он на неё смотрел. Вот в этот момент Ада поняла, что жизнь не налаживалась, а лишь давала ей передышку. И в эти секунды, пока они молча смотрели друг на друга, девушка чувствовала, как голову заполняют сомнения: «А нужна ли мне эта ссора, которая сейчас будет? Нужен ли мне человек, который не поддержит меня, а осудит? Нужно ли это всё?». — Ада. — обманчиво спокойным тоном начал Остин. — Мы, кажется, уже говорили об этом много раз. — Тогда давай не будем повторять лекцию о моей безалаберности. — Ада бросила телефон на кровать, отключив вызов. — Нет, ты дошла до крайности. Я предупреждал тебя, пытался образумить, но всё тщетно. Я, конечно, не твой отец, чтобы отчитывать тебя, но ты со своими тусовками совсем забила на учёбу, да и на всё остальное тоже. Что ты будешь делать, если отчислят? Кому ты будешь нужна? Так и продолжишь работать менеджером за копейки? Ты больше половины времени проучилась, зря что ли? От тебя не так много требуется, а ты не можешь взять себя в руки, перебороть лень и хотя бы на пары ходить! — Остин не заметил, как голос стал громче, а руки сжались в кулаки. Зато Ада заметила и отступила на шаг, глядя на Остина с нескрываемым разочарованием. — Но нет, зачем стараться? Важнее же потусоваться, погулять, поработать, поспать, да что угодно, лишь бы не напрягаться. Тебе на всё плевать. На всех плевать. Даже на свою маму. Когда ты в последний раз ей звонила? — Остин с издевкой хмыкнул, складывая руки на груди. — Она за тебя волнуется, зовёт в гости, а ты отнекиваешься, говоря что занята. Это так сложно, навестить родного человека? Скажи, Ада, сложно? — парень шагнул ближе и наклонился к лицу девушки. Ада стоически выдержала его взгляд, но промолчала. Она понимала, что отвечать бесполезно: пока Остин не выговорится, он не успокоится. Да и спорить не хотелось, накатило болезненное ощущение бессилия. — Насколько же нужно быть эгоисткой, чтобы так наплевательски относиться к ней? — Мне не плевать, ты ошибаешься. — холодным тоном отрезала Ада, хотя понимала: этот разговор так просто не закончить. — Да ну? Сама себя обманываешь. Вечно пытаешься убежать от реальности, но знаешь… Единственный способ избавить себя от нахождения в этом бренном мире — умереть. Так что, либо ты берешь себя в руки, либо продолжаешь тонуть. Своими пьянками ты ничего не добьешься. Только сделаешь хуже и себе, и окружающим. Ты говорила мне, что я пацифист и не отличаю плохого от хорошего. Но взгляни на себя: что ты сама делаешь хорошего? Уничтожаешь себя, разрушая свою жизнь, а заодно и других? Ада молчала. Мысли вдруг растворились в пустоте, заполняющей всё вокруг. Ей нечего было ответить. Конечно, Остин преувеличивает, но в некотором смысле он всё же прав. Хотя говорить об этом так жестко… — Я не понимаю, Остин, почему ты говоришь мне такие жестокие вещи из-за пустяка? Меня ещё никто не выгоняет из универа, да и если бы отчислили, что с того? Почему ты, как родители, доказываешь мне, брюзжа слюной, что высшее образование важнее всего на свете? — Потому что так и есть. — парень хмыкнул, отворачиваясь. Он выговорился и теперь стоял с непроницаемым лицом. Делая вид, что прав, и Ада никакими аргументами его не переубедит. Более того: плевать он хотел на её слова. — С чего вдруг? — голос девушки сорвался от отчаяния. Ей изо всех сил хотелось доказать, что он ошибается, но Остин даже не смотрел в её сторону. А когда всё же повернулся, глаза его были полны безразличия. Мол: «Я устал от твоих выходок и неважно, что ты скажешь, это будут лишь глупые оправдания». — Да и что ты знаешь о моём состоянии вообще? Ты правда думаешь, что всё можно перебороть силой воли? Или ты предлагаешь мне с крыши сброситься, раз иного выхода нет? — Я не об этом. — раздражённо бросил Остин. — Это момент, когда либо нужно двигаться наверх, либо сдаваться, опускаясь на дно. А что на этом дне? Ничего. Только смерть. — Ты понимаешь, что говоришь? — медленно проговорила Ада, борясь с подступающими слезами. Уже стало очевидно, что это холодное безразличие Остина ничем не развеять, но в груди всё ещё птицей трепыхалась надежда поправить всё то, что в эту секунду рушилось с оглушительным грохотом. — Да, вполне. А ты, кажется, нет. Не цепляйся к словам, вдумайся в саму суть того, что я сказал. Перестань быть эгоисткой и начни думать хоть о ком-то кроме себя. У Ады перехватило дыхание. В голове всё смешалось, она не понимала, что чувствует: вину, обиду, страх, злость, или всё вместе. Поддавшись внезапному импульсу и сама не понимая, что делает, девушка резко взмахнула рукой. Остин отреагировал молниеносно, схватив её за запястье. Ада глупо уставилась на его руку, попыталась вывернуться, но парень сжимал всё сильнее. И в этот момент её окатило волной страха. Выдавив что-то жалобное, она вырвала руку и отшатнулась. На Остина Ада старалась не смотреть, в любимом парне теперь она видела Джастина. Конечно, это глупо: Остин такого никогда не сделал бы, но страх, хоть и фантомный, нахлынул на Аду. — Почему ты это делаешь? — тихо спросила она, не поднимая глаз и прижимая руку к груди. — Я просто устал. Давай поговорим завтра, ладно? Я сегодня никакой. — Хорошо. — выдавила девушка, понимая, что как только он уйдет в другую комнату, слёзы вырвутся наружу.

***

Ей нужно было успокоиться. Подумать обо всём, прийти в себя. Как только слёзы начали высыхать, Ада перевернулась на спину, уставившись в потолок. Может быть, Остин прав, и она правда ведёт себя как эгоистка. Думает только о том, как бы избавиться от навязчивых мыслей, потусоваться, совсем забывая о других. Может… Ада потянулась к телефону. Сейчас ей как никогда необходимо отвлечься, чтобы успокоить бушующий в голове шторм. Первым делом девушка написала Ванессе. Та ответила сразу, но от встречи отказалась: снова сбежала на свидание. «Что это с ней? Про прошлое она так и не рассказала. Не удалось, видимо, раз Ванесса решила встретиться с новым ухажёром. Или это всё тот же? Да нет, вряд ли. Она не ищет долгих отношений, Ванессу интересует только конфетно-букетный период, а лучше пара-тройка встреч, сопровождаемых всяческими ухаживаниями, и на этом всё». Алекс до сих пор был за городом, его отвлекать не хотелось совсем. Судя по историям и фоткам парень отрывался на полную катушку, видать, не только с родителями встретился, но и с бывшими одноклассниками. Оставался только Вильям, хотя девушке не хотелось тревожить парня в его выходной. Тем не менее, вздохнув, Ада позвонила и максимально беззаботно поинтересовалась: — Привет, не хочешь прогуляться?

***

Создавать видимость хорошего настроения оказалось ещё тяжелее, чем отдавать себя целиком на растерзание уничтожающим мыслям. На протяжении всей прогулки Ада вымученно улыбалась, смех звучал наигранно, Вильяма она слушала вполуха и постоянно переспрашивала. Но парень, кажется, ничего странного не заметил. Это Аде и нужно было: переключиться на другого человека, понятия не имеющего о том, что творится у неё на душе. Вильям, посмеиваясь, рассказывал про работу, про запись песни, которую недавно написал. Беззлобно подначивал Аду, вынуждая её отвечать тем же. Показывал детские фотки Айзека, которые они с Фейтом случайно нашли на его ноутбуке, много шутил, — в общем, поднимал Аде настроение, даже не зная, как сильно это было ей необходимо. Девушка тоже что-то говорила, не особо вдумываясь. Рассказывала первые истории, приходившие на ум, и этого было достаточно, чтобы поддержать разговор. Вильям на самом деле чувствовал себя очень разбито. На работе произошёл форс-мажор: убитые в хлам клиенты устроили драку, и их пришлось выкидывать из бара силой. Эта работа охранников, но без помощи Вильяма не обошлось. Парни проторчали у бара всю его смену, отказываясь уходить и, более того, настаивая на том, чтобы их впустили обратно. А наглых клиентов и в баре хватало, проще говоря, смена выдалась тяжелой. И днём Вильям толком не смог выспаться, так как соседи затеяли ремонт. Поэтому теперь парень мечтал о спокойном сне, желательно длящемся сутки. Но прогуляться согласился, всё равно отоспаться успеет, вся ночь впереди. Наивно было думать, что Вильям ничего не замечал. Он всегда считал себя чувственным человеком, хотя тут и без этого всё было на лицо. Ада отчаянно пыталась веселиться, но Вильям видел, какая она потерянная и расстроенная. Поэтому когда они подошли к её дому, собираясь расходиться, как бы невзначай спросил: — Денёк тяжёлый был? Ада подозрительно покосилась на друга. — Отчасти. Вымоталась, дел много навалилось. А что? — Да вот я вижу, что ты уставшая. А что за дела? — наивным голосом продолжал допытываться Вильям. — Уборка, учёба… ну и с Остином немного повздорили. — Вот оно что. С этого и надо было начинать. — О чём это ты? — Ада вопросительно изогнула бровь, хотя уже понимала, что её попытки не касаться этой темы провалились. — Не притворяйся дурочкой, я же всё замечаю. Ты сама не своя, ходишь как приведение, ничего не слышишь, только бездумно под ноги смотришь. Или ты к Хэллоуину готовишься, зомби отыгрывать? Ада усмехнулась, не в силах сдержать улыбку. — Вроде того. Студенты же все становятся зомби, когда сессия приближается. — Из-за этого поругались? — Да. — Ада обречённо кивнула. — Остин считает, что я со своим отношением торпедой из универа вылечу. Говорит, что я эгоистка, ни о чём не беспокоюсь, разрушаю свою жизнь и, если ничего не менять, проще самоубиться. — девушка болезненно поморщилась, мысленно ругая себя за то, что опять жалуется. — Ты же понимаешь, что если это и правда, то только отчасти? — Вильям задумчиво запустил руку в волосы, второй параллельно нащупывая в кармане пачку сигарет. Ада грустно вздохнула. — Понимаю. Но правда ведь. Хотя Остин явно преувеличивает, просто мне стало так страшно, что я не смогла продолжать этот спор. — Страшно? — Вильям с недоумением взглянул на девушку, протягивая ей сигарету. Ада, мельком глянув на него, взяла её, и снова подняла глаза к окну своей квартиры. Свет горел, а значит Остин сидел на кухне. Девушка зажала сигарету между губ, и, не задумываясь, ответила, о чём сразу же пожалела: — Остин схватил меня за руку, и это почему-то как триггер сработало. Смотрю на него и вижу Джастина, это так глупо… — Ада остановилась на полуслове и испуганно посмотрела на Вильяма. — А из-за чего, прости, триггер? — спокойным, но от того не менее агрессивным тоном, поинтересовался он. — Да не знаю, я случайно так выразилась. Не это имела в виду. — Ада попыталась дать заднюю. — Ада, я очень хорошо чувствую ложь. И сейчас мой внутренний детектор буквально разрывается. — Вильям осуждающе поднял брови. — Это неважно вообще-то. Не имеет отношения к ссоре и… — Ещё как имеет. Рассказывай. — непреклонным тоном перебил её Вильям. Ада тяжело вздохнула и молча протянула руку за зажигалкой. Парень положил её на ладонь девушки, продолжая невозмутимо ждать ответа. Девушка неспешно закурила, заговорив только после двух затяжек. — Когда я училась в школе, мне нравился один парень. Даже не так, я была влюблена в него до безумия. Ну, знаешь, это девичья особенность идеализировать самого красивого парня на параллели и тут же влюбляться? — Ада невесело усмехнулась, выдыхая дым. — На одной из тусовок он обратил на меня внимание, я, конечно, растаяла, смотрела ему в рот. Выпивала то, что он подсовывал, шла за ним куда угодно. Вот он… Джастин, — девушка выплюнула его имя с отвращением, — решил воспользоваться моментом, затащил в комнату и попытался изнасиловать. И меня бы никто не спас. Там и моих друзей то, считай, не было. Просто повезло, что он кому-то срочно понадобился. И я оттуда сбежала, никому об этом не сказав. — Ада осторожно подняла глаза, боясь реакции Вильяма. И не зря: лицо парня перечеркнула злость. — Почему ты никому не сказала? Ты понимаешь, что он остался безнаказанным? Ладно, я понимаю, родителям не захочется говорить, хотя вообще-то стоило. Но хотя бы подругам, Ада! Этот Джастин не получил по заслугам и, возможно, продолжал или даже продолжает насиловать девушек. Ты понимаешь? — Вильям, распалившись, неосознанно повысил голос. — Понимаю. Я сама об этом думала. — сжавшись, тихо проговорила Ада. — Но что я могла поделать? Мама, узнав, тут же закопала бы меня на заднем дворе. А подруги… Таким ничего не доверишь. Мне было проще забыть об этом, не расковыривать рану, а молча её зализывать, ожидая, когда заживёт. — И что, зажила? — вызывающе спросил Вильям, складывая руки на груди. — Да. — тут же выпалила Ада, через мгновенье поправившись, — Почти. Да какая теперь разница? Я не смогу вернуться в тот вечер и всё изменить. — Совсем необязательно возвращаться. Честно говоря, я бы поискал этого Джастина и объяснил бы ему ситуацию. — Вильям потёр костяшки, глядя куда-то сквозь Аду. — Перестань, это уже глупости. Я даже примерно не знаю, где он, да и знать не хочу. Он перестал общаться с Остином сразу после окончания школы, и куда там дальше зашёл его жизненный путь — неизвестно. — девушка прикусила губу. Несмотря на то, что во время рассказа внутри всё сжималось и противилось, теперь она чувствовала себя чуточку легче. Нет, камень с плеч не рухнул, но дышать стало проще. Ада хранила в памяти тот вечер, как тайну за печатью молчания. И с каждым годом она становилась всё тяжелее, хоть Ада этого и не осознавала. Может, поделись она с кем-нибудь, это не дошло бы до кошмаров и резких реакций. Но теперь и правда поздно. — Подожди, он друг Остина? — на Вильяма, кажется, накатила новая волна агрессии, — Ты хоть ему сказала об этом? — Нет. — Ада тяжело выдохнула. — Мы почти не общались тогда, и да, Джастин его друг, было бы странно подходить со словами «привет, меня тут твой друг пытался изнасиловать.» — Ничего это не странно! — Вильям резко дёрнул головой, откидывая чёлку. — Ах… Прости, что я так вспылил, я злюсь не на тебя. Ненавижу людей, которые позволяют себе властвовать над чьим-то телом. Очень хочется размазать их по стеночке, чтобы руки больше не чесались и не лезли, куда не надо. Я только одного не понимаю, Ада. Ты с Остином вместе два года, почему ты не рассказала ему о такой важной вещи? Это же травма, оставившая на тебе неизгладимый отпечаток. А люди обычно таким делятся с родными. — Я не хочу, чтобы кто-либо знал о моих травмах, тем более он. Не хочу рассказывать о том, какая я идиотка, что верила любому слову Джастина, из-за чего в итоге и вляпалась во всё это. Не хочу очернять его друга детства. К тому же, Остин точно меня осудит, а я не готова выслушивать неприятные подробности про себя. Вильям вздохнул, поглаживая Аду по плечу. Наплыв злобы прошёл, сменившись состраданием и тоскливо тянущем ощущении в животе. Он смотрел на расстроенное лицо Ады, на её плотно сжатые руки, на растрепавшиеся чёрные кудри, и чувствовал потребность защитить её. Ада всегда старалась выглядеть сильной, рвалась в бой, излучала уверенность, и при взгляде на неё сразу возникала мысль: «да-а, эта девчонка будет вгрызаться в судьбу и тащить её за собой до тех пор, пока не добьётся своего». Но сейчас перед ним стояла совсем другая девушка: разбитая, уставшая и отчаянно нуждающаяся в поддержке. Вильям ещё не успел узнать её достаточно хорошо, но был уверен: Ада просто так помощи не попросит. Только в том случае, когда терять уже нечего. — И всё-таки я тебя не понимаю. Ты осознанно выбрала Остина, как человека, с которым готова прожить всю жизнь. Ведь так? — дождавшись кивка, он продолжил, — тогда почему ты боишься ему сказать? Я думаю, Остин хотел бы знать. Ада тряхнула головой, пытаясь избавиться от липкого ощущения дискомфорта. Резко выдохнула и ответила, мысленно плюнув на свои границы дозволенного: — Последнее время я от него только и слышу, какая я плохая и неправильная. Знаешь, ощущение, будто ребёнку подарили игрушку, и он несколько лет безумно её любил. А потом, когда игрушка износилась, поцарапалась, захотел её выбросить. Вот так я себя чувствую. Остин прибьёт меня, если услышит еще хоть об одном моём косяке. Вильям с тревогой посмотрел на подругу и осторожно сказал: — Не думаю, что в отношениях так должно быть. Поговори с ним, пожалуйста. Если вы сейчас потеряете друг к другу доверие, вы уже не сможете его восстановить. Может Остин просто сильно устал и поэтому цепляется за всё подряд. Эй… — заметив, что Ада пропускает его слова мимо ушей, Вильям шутливо потряс её за плечо, — не раскисай, всё наладится. Если что я рядом и всегда тебя поддержу. Ада благодарно улыбнулась и заключила Вильяма в объятия. — Остин не чужой тебе человек, он всё поймет. Может не сразу, но он обязательно захочет понять твои чувства. Дай ему шанс, все ошибаются. — поглаживая Аду по волосам и вдыхая запах её сладковато-терпких духов с сиренью, продолжил Вильям. — Спасибо. Я постараюсь. — она шмыгнула носом и отстранилась. — Пойду домой, попробую всё исправить. — Давай, топай. И не вздумай расстраиваться, прибегу, вопя, как обезьяна, и закидаю тебя землёй. — Вильям подмигнул девушке и прощально помахал рукой. Домой Ада зашла, полная решимости поговорить с Остином, выложить все карты на стол и добиться понимания. Сейчас ей казалось, что всё возможно, они ведь не в первый раз поссорились. И всегда мирились, оба шли на уступки. Так почему в этот раз должно быть по-другому? Остин сидел спиной к двери, держа в руках телефон. С того момента, как Ада зашла в квартиру, он не издал ни звука, хотя точно знал, что девушка вернулась. — Нагулялась? — низким голосом спросил он, не оборачиваясь. — Что? — хрипло выдавила Ада, останавливаясь. — Снова пропускаешь мои слова мимо ушей? Я только что тебе говорил, что стоит браться за ум, а не гулять, и ты тут же сбегаешь из дома отдохнуть. — парень развернулся к ней лицом, и Ада отступила назад, теряя остатки решимости. — Слушай, Остин, я хотела откровенно с тобой поговорить, чтобы решить все недомолвки. Давай всё решим мирно, без негатива. — девушка выдавила улыбку, пытаясь вернуть себе хоть капельку уверенности. — Без негатива уже никак, ты по-другому не слышишь. Но, хорошо, давай поговорим. Я слушаю. — Остин опёрся спиной на стену, складывая руки на груди, и выжидающе уставился на Аду. — Ладно… Мои прогулки и всё остальное — мой способ развеяться, и я не понимаю, почему это такая проблема. Тусоваться я начала с первого курса, и меня до сих пор не отчислили, как видишь. А проблемы с учёбой бывают у всех, сам же знаешь. И раньше ты отрывался вместе со мной, тебя это вообще не смущало. А теперь сидишь и как старый пердун осуждаешь меня. — Ада хмыкнула и оторвала взгляд от пола. Улыбка сползла с её лица. Остин смотрел на неё холодно и безучастно, в его взгляде не было ни то что сочувствия, Ада не увидела там даже любви. — Потому что это — бесполезная трата времени. Прожигание здоровья и часов, которые можно было бы потратить на ту же учёбу. Я бы ещё понял, если бы ты не осознавала, что делаешь. Но ты прекрасно всё понимаешь и продолжаешь вести себя как разгильдяйка. Тебе просто плевать. Так о чём тогда говорить? Ада прикусила губу, чувствуя, как злость растекается по телу. Она знала, что нужно остановиться и закончить разговор, но не смогла. — Да ни о чём. Не понимаю, зачем мне разговаривать со своим партнёром, если ему всё равно на меня и поддержать он не может. Кто тут ещё думает о себе? Я, да? — Ада наклонилась вперёд и медленно сказала, глядя Остину в глаза: — Нет, Тишенька, ты не тряпка, совсем нет. Ты — самая настоящая копия своего отца. Мне жаль твоих будущих детей. — с этими словами она развернулась и, хлопнув дверью, вышла из квартиры. Дальше события развивались стремительно. Ада набрала Вильяму, благо, он не успел далеко уйти. Спустя час они танцевали в клубе, влив в себя пару стопок чего-то крепкого. Девушка не отдавала себе отчёта в том, что пьёт и сколько. С мрачной отрешённостью она рухнула с головой в опьяняющее веселье, отдаваясь обстановке, танцам и музыке. Как по щелчку, Ада превратилась в самого дружелюбного человека, заговаривая и веселясь со всеми подряд. Выглядела она как та, кому нечего терять. Вильям поглядывал на подругу с опаской, радуясь, что она позвала его с собой. Оставлять Аду одну точно не стоило. Он действительно переживал за неё, но останавливать не стал. Если это — её способ отвлечься, пускай веселится. К тому же, спустя еще какое-то время (к этому моменту они оба перестали смотреть на часы) алкоголь и хорошая компания окончательно растворили в них все переживания и печали. В третьем часу ночи к ним приехала Ванесса, глупо улыбающаяся и донельзя счастливая. Будь Ада в нормальном состоянии, обязательно спросила бы у неё, что случилось, но в тот момент она просто обрадовалась подруге и повисла на её шее. Блондинка вопросительно посмотрела на Вильяма, безуспешно пытаясь отлепить от себя Аду. Парень лишь развёл руками, одними губами произнеся имя Остина. Ванесса понимающе кивнула и прекратила попытки высвободиться из дружеских объятий. Спустя еще несколько часов Ада с трудом стояла на ногах. Всю ночь она смеялась, как полоумная, танцевала до потери пульса и вместе с друзьями во всё горло кричала песни. Она до безумия хотела ощутить себя счастливой, но не вышло. Вместо воодушевляющего чувства в её груди томилась тоска. Ада всеми силами заглушала её, и даже получилось, но в тот момент, когда алкоголь в её крови достиг критического уровня, все попытки ушли в никуда. На этой стадии опьянения люди в первый и в последний раз видят то, что делают. На следующее утро эти события успешно сотрутся из их памяти. Аду больше ничего не удерживало от слёз и бессвязных попыток объяснить Ванессе и Вильяму, как она устала и замучалась. Друзья пытались успокоить её, но в итоге сошлись на решении отправить Аду домой. Услышав об их коварных планах, черноволосая девушка резко завопила, что ни за что и вообще никогда не вернётся туда, где её не любят и не ценят. Грустно переглянувшись, Ванесса и Вильям поняли, что нужно звонить Остину. Он приехал. Ванесса с открытым ртом провожала глазами машину, за рулём которой сидел Остин. Это был автомобиль Винни, который он поклялся никогда не брать. Уговаривал маму продать, но Лициссия продолжала надеяться, что Остин одумается. Но парень никогда не садился за руль этой машины. До сегодняшнего дня. Поддерживая Аду с двух сторон, Вильям с Ванессой усадили Аду на переднее сидение. Увидев Остина, она сразу как-то притихла и, отвернувшись, вытирала слёзы с лица. Он благодарно кивнул «спасателям» и тронулся. Проводив их взглядом до поворота, Вильям и Ванесса одновременно выдохнули. — Ада хоть раз уходила вот так в отрыв? — Нет, вот так впервые. — Ванесса покачала головой, обеспокоенно перебирая пальцами прядь волос. — Мы по-разному выпивали, конечно, но до такого ещё не доходило. Что произошло? — Кажется, у них что-то рушится. Безнадёжно. — Раз Остин пошёл на то, чтобы взять машину отца, значит ещё готов бороться за их отношения. — Ванесса невесело улыбнулась. — Надеюсь, что ты права. — Вильям вытащил из кармана куртки сигареты и предложил Ванессе. Они закурили, задумчиво вглядываясь в небо. — Ада, прекрати. Я не обижаюсь на тебя, знаю, что ты не со зла. — с тяжёлым вздохом в который раз повторил Остин, за короткое время выслушав от Ады тысячу пьяных попыток извиниться. И это было ещё не самое худшее: девушка безостановочно плакала, рассыпаясь в признаниях в любви и обещаниях всё исправить. Остин почти сразу оставил попытки её успокоить и заговорил только тогда, когда они остановились около подъезда. — Я правда очень тебя люблю. Мне жаль, что я такая отвратительная, на самом деле я себя просто ненавижу сейчас. Пожалуйста, прости меня. Я всё исправлю, обещаю, только дай мне шанс. Поверь мне, прошу. — дрожа от слёз хриплым голосом просила Ада. — Иди сюда, горе ты моё луковое. — парень прижал девушку к груди. — Я верю тебе. И не обижаюсь, я всё понимаю, слышишь? И ты меня прости, что я так вспылил. Очень устал, вот и лезет всякое в голову. Всё у нас будет хорошо. И я тоже тебя безумно люблю, Адочка. Она подняла на него глаза, полные слёз и глупо спросила: — Правда? — Да. Пойдем домой, уже давно пора было лечь спать.