Пепел

Солнце, пробивающееся сквозь занавески, яркими полосами расчерчивало потолок. Из приоткрытого окна ощутимо веяло холодом, Ада посильнее завернулась в одеяло и в конце концов накрылась им с головой. С той ночи прошла почти неделя, Остин вёл себя спокойно, как обычно, но Ада не могла отделаться от неприятного ощущения скребущихся на душе кошек. С учёбой проблемы решились на удивление легко, девушке хотелось предъявить Остину за его неоправданные опасения, но она не стала этого делать. Между ними всё было хорошо. Даже слишком хорошо. Как чашка сладкого кофе, в котором слишком много сахара. Это и пугало. Сонно потирая глаза, Ада добрела до кухни, где её с улыбкой встретил Остин. Рассветные лучи окрашивали стены в пастельные тона, вкусно пахло выпечкой. — Доброе утро. — парень стоял у плиты, переворачивая золотистый блинчик. — Ага. — Ада поморщилась. — Зачем так старался? Знаешь же, что я по утрам не голодная. — Вот и не выпендривайся. — Остин поставил на стол тарелку с блинчиками. — Кстати, помнишь я рассказывал тебе про Люси? — дождавшись кивка, парень продолжал, — Она, оказывается, интересуется искусством и пригласила нас на выставку. — Сегодня? — Ада зевнула, не выказывая особого интереса. Эстетика искусства ей нравилась, но, в целом, девушка относилась к нему нейтрально. Со школы все музеи и выставки запомнились ей, как скучное мероприятие, окрашенное только плохими шутками одноклассников, только иногда бывающие смешными. Но прогуляться было бы неплохо, тем более Ада надеялась, что если они с Остином будут больше времени проводить вместе, её переживания сойдут на нет. — Ладно, пошли. — она пожала плечами. После той ссоры Остин продолжал ездить на машине отца, на все вопросы Ады отмахиваясь. Девушка металась в догадках и раздражалась, каждый раз не получая ответов. Остин всегда держался своих принципов и не брать вещи Винсента — был один из них. Так что же изменилось? Что в нём так перемкнуло? Когда они сели в машину, Ада сразу полезла в телефон: пришло сообщение от Вильяма. Последнюю неделю они не виделись и не общались, обмениваясь только краткими вопросами о делах и самочувствии. Ада в какой-то момент поймала себя на мысли, что может именно в общении с Вильямом корень проблемы? Слишком уж много времени она начала с ним проводить и, наверное, стоило это прекратить. Вильям, к счастью, не задавал лишних вопросов и принимал любое общение, каким бы оно ни было. Ванесса, и та, пропала из поля зрения. Отговариваясь занятостью, она не появлялась на парах (хотя для неё это стандартная ситуация), не отвечала на звонки и сообщения. Слишком погруженная в свои проблемы Ада махнула на подругу рукой, зная, что в случае чего серьезного блондинка обязательно объявится. Люси встретила парочку у входа, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. В прошлую встречу с Люси Аде было не до разглядываний, зато теперь она с интересом воззрилась на новую знакомую. При взгляде на неё невольно всплывал образ лилии. Люси буквально цвела: светлые волосы, локонами рассыпанные на плечах, обрамляли умиляющее невинностью и чистотой лицо. Ада почувствовала укол зависти. Наверное, именно такой её хотела видеть мама: улыбчивая вежливая леди в соответствующей одежде, не курит, не пьёт, читает классику и слушает Моцарта. Ада поморщилась, подавляя скептическую усмешку. «Прости, мам. Уже ничего не изменишь. Может, воспитай ты меня по-другому или не брось нас папа, я была бы как она. Но увы, мне и так нравится». Ада подошла к Люси и протянула руку. Блондинка заметно смутилась, отвечая на рукопожатие, но от Ады не укрылось, как оценивающе та на неё смотрела. Люси в свою очередь только выглядела радостной и одухотворённой. Чувствовала она себя отвратительно. Девушка никогда этого за собой не замечала, но чем-то заинтересовавшись, она постепенно доходила до одержимости. Обычно это касалось бытовых вещей, но сейчас всё было гораздо серьёзнее. Не отдавая себе отчёта, девушка всё сильнее закручивала спираль чувств и недомолвок. Задумавшись лишь однажды об Остине, как о партнёре, теперь она не могла остановиться. Ей казалось, что это судьба, знак, и она никогда больше не встретит такого удивительно подходящего ей человека. Новость о девушке Остина заставила Люси нырнуть в омут безнадежности, испортив все планы. Петля из чувства вины, боли и переживаний всё туже затягивалась на шее девушки. На выставке были представлены работы Архипа Куинджи. Ада задумчиво бродила между рядами экспонатов, держась чуть поодаль от Остина и Люси, восторженно замирающих перед каждой картиной. Ада остановилась лишь перед одной работой художника с названием «Дарьяльское ущелье. Лунная ночь». Чёрные тона резко контрастировали с одинокой луной, висящей в небе, и с яркими бликами на воде. Горы на заднем плане голубым пятном высвечивали центр картины, притягивая внимание. Ада не знала, что её заставило остановиться, но она долго смотрела на чёрные облака и луну, чувствуя с этим шедевром какую-то душевную связь. Это странно, но девушка примерно так себя и чувствовала: оглушающая тьма и лишь небольшой кругляшок света, освещающий дорогу в пасмурный день. Что было для неё этим светом? Остин? Вряд ли. Ада тряхнула головой, отвлекаясь на звонок. На дисплее высветилось имя Вильяма. Выныривая из гущи мыслей, Ада, улыбнувшись, сразу же ответила. Люси тем временем безостановочно говорила, рассказывая Остину очередную историю, связанную с искусством. Парень заинтересованно слушал, не сводя с неё глаз. Девушка незаметно приосанилась, польщённая вниманием. — … Вот поэтому я и хочу картину с морским пейзажем. — Люси выдохлась. — Это шикарно. А домашнее море я тоже хочу. — Остин усмехнулся. — Я отойду. Не теряйте. — парень повернулся, нашёл взглядом Аду и только тогда направился в сторону туалета. Девушка как раз закончила разговаривать по телефону. Неловко озираясь, Ада подошла к застывшей Люси. — Остин в туалет отошёл? — Да. — Люси попыталась убрать руки в карманы, в попытке их куда-то деть, но карманы пальто не были предназначены для переноски чего-либо. — Как тебе выставка? — Красиво. — Ада пожала плечами. — Из меня такой себе ценитель в искусстве. В отличие от тебя, да? — девушка дружелюбно улыбнулась. — Да, я на архитектурном учусь. Поэтому, можно сказать, разбираюсь в этом. — Это, наверное, прикольно — знать классику и уметь поразить этими знаниями кого угодно. — Ада неловко усмехнулась, ругая себя за провальную попытку поддержать диалог ни о чём. — Дело не в том, что ты можешь красоваться этими знаниями перед другими. — Люси пожала плечами и продолжила, отводя взгляд, — Это же для души. Искусство — необыкновенный мир, с которым чувствуешь такую связь, как ни с чем больше. Для меня это больше, чем религия, что-то возвышенное и одухотворённое. Но, к сожалению, очень немногие разделяют мои взгляды. — блондинка посмотрела прямо в глаза Аде, — поэтому я очень радуюсь, когда встречаю таких людей как Остин. У него тонкие вкусы и действительно есть к этому интерес. Я очень удивилась, когда он сказал, что в детстве мечтал стать художником. У Ады засосало под ложечкой. Раньше она не замечала, чтобы её парень с таким рвением интересовался искусством. Да, он порой слушал классику, любил читать, но чтобы в этом разбираться и рваться изучать — нет. — Да-а. Он у нас такой… не от мира сего. — Ада попыталась выдавить улыбку, делая вид, что слышит о мечтах Остина не впервые. — Ладно тебе, по-моему, он как раз таки настоящий ценитель нашего мира. — Люси улыбалась всё шире. От неё не укрылось, как изменилось лицо Ады после её слов. Студентка ответила что-то неопределённое и повернулась навстречу подходящему Остину. — Всё хорошо? — участливо поинтересовался блондин. Девушки одновременно закивали, не глядя друг на друга. Приняв это за достойный ответ, Остин кивнул на чёрную дверь, ведущую в другой зал. — Давайте вот туда ещё заглянем перед уходом. Люси ушла вперёд, а Остин, схватив Аду за руку, остановил её. — Ты разговаривала с кем-то по телефону? — он спросил это совершенно бесцветным тоном, но девушка не удержалась от ответного вопроса: — А ты мечтал в детстве стать художником? — Когда был совсем маленьким. А что? Как это связано с моим вопросом? — Остин недоуменно нахмурился, и Ада поняла, что он действительно не понял причины её возмущения. — Просто так. Я этого не знала. И да, я говорила с Вильямом, всё нормально, он звонил узнать как дела. Передавал привет. — А, понятно. Ему тоже передавай. — Остин, получив всё, что хотел, отпустил её и устремился за Люси.

***

— Да, всё верно, можете упаковывать. Оплата по карте. — Ада вежливо улыбнулась продавцу, стоя у кассы. До дня рождения Остина оставалось всё меньше времени, и она наконец вернулась в музыкальный магазин, чтобы купить тот синтезатор, который Вильям помог выбрать. Парень ждал её на улице. Подарок нужно было спрятать где-то вне дома, и Вильям предложил оставить его у них в гараже. Как раз у его группы намечалась репетиция, на которой Ада давно хотела побывать. По дороге друзья, ежась от холода поздней осени, болтали ни о чём, скрашивая путь по тёмным дворам, куда не пробивался свет фонарей. — И каково это — чувствовать себя полным профаном рядом с ценителями? — поинтересовался Вильям, выслушав впечатления Ады от похода на выставку. — Отвратительно. Особенно когда носом тыкают в твою необразованность. — Ада недовольно фыркнула, натягивая капюшон. Зима подкрадывалась всё ближе, ледяными когтями проходясь по лужам, деревьям и последним оставшимся на ветвях листочками. — Это Остин тебя тыкал? — искренне удивился парень. — Нет, его подруга с работы, Люси. Она на архитектора учится, вот видимо, и кичится. — Ада невольно вздохнула. — Вся такая правильная, прилежная, божий одуванчик, честное слово. — А-а, так она из этих… — с усмешкой протянул Вильям, будто стараясь подбодрить подругу. — А Остин в ней что нашёл? — Не знаю. Как выяснилось, он такой же отбитый ценитель искусства и с детства хранит в душе мечту стать художником. Кто бы мог подумать. Вот ты кем мечтал стать, когда был ребёнком? — Рок-звездой. — сразу же ответил Вильям, посерьёзнев. Ада, напротив, грустно улыбнулась. — Я тоже. Девушка уже успела наслушаться от Вильяма рассказов про его друзей, и у неё в голове сложилось о них чёткое представление, которое, как выяснилось, никак не вязалось с реальностью. Когда Вильям распахнул дверь, Ада, переступив порог, сразу же увидела двух парней, смеющихся во весь голос. Айзек оказался не рыжим полудурком (по крайне мере с виду), одевающимся во что попало и не стирающим эту одежду веками, а вполне приятным молодым человеком. Парень, услышав их с Вильямом голоса, повернулся к ним, поправляя красную бандану и рыжие волосы, собранные в хвостик на затылке. Хвостик мало напоминал волосы, скорее он походил на отрубленный хвост бедной белки и топорщился во все стороны. Айзек обладал строгими чертами лица и острыми скулами, но в сочетании со своей беличьей прической и растрёпанными прядями, падающими на лоб, это выглядело умиляюще. — О, привет Вильям и его подруга! — Он широко улыбнулся, становясь в разы привлекательнее, и протянул ладонь для рукопожатия. Ада мельком осмотрела нового знакомого с ног до головы, подметив неплохой (вопреки словам Вильяма) стиль одежды, в особенности красную рубашку в клетку, и ответила на рукопожатие. — Приятно познакомиться, Ада. Айзек шутливо перехватил её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Это взаимно, милейшая дама. Айзек Норман к вашим услугам. — Прекращай хорохориться, рыжий оболтус. — раздался из-за его спины недовольный баритон. Ада, рассмеявшись, в ответ склонила голову и повернулась к ещё одному обитателю гаража. За барабанной установкой сидел полный обаятельный парень с пухлыми щечками, тёмной чёлкой, падающей на глаза, и хитрым, но до безумия добрым взглядом. — Я Фейт, а на это рыжее недоразумение не обращай внимания, он над всеми прикалывается. — пожав руку барабанщику, Ада наконец осмотрелась. Внутри так называемая творческая мастерская выглядела очень уютно. Парни действительно постарались, расстелив на пол ковры, поставив обогреватели и развешав гирлянды. У противоположной стены от той, где стояли инструменты, находился стол и большое кресло, накрытое пледом. На столе творился настоящий беспорядок, поверх ноутбуков лежали горкой ноты и записи, на углу, держась на добром слове, стояли чашки с остатками кофе и лапши быстрого приготовления (кто вообще заваривает дошик в чашках?). Ада, не зная, куда пристроить коробку, аккуратно прислонила её к креслу. Этим немедленно заинтересовался Айзек, тут же материализовавшийся рядом как кот. — Это что, нам? — Нет, Айзек, не трогай. Это не твоя игрушка! — Вильям с усмешкой ударил по рукам, уже тянувшимся к синтезатору. — А кому тогда? — искренне разочаровался рыжий. — Видимо только Вильяму. — Фейт ухмыльнулся, подходя ко всем. — Синтезатор тут просто полежит, а потом я его заберу, так что не обольщайтесь. — вступилась наконец за подарок Ада. — Тю… Ну так не интересно. Зачем тогда пришла? — Послушать. — девушка скрестила руки на груди и, сощурившись, посмотрела на Фейта. — А, ну это без проблем. — Только выход у нас платный. Почти концерт, как-никак. — фыркнул Айзек, настраивая гитару. — Через час — другой вы сами захотите от меня избавиться, я гарантирую. — Ада по-хозяйски плюхнулась в кресло, наблюдая, как парни готовятся к репетиции. Настраивались они недолго, но весь этот процесс сопровождался руганью, дружеской перебранкой и периодическими взрывами смеха от очередной шутки. Один раз Вильям даже швырнул в Айзека медиатором, после чего все трое ползали на коленях, пытаясь его найти, и костерили непутёвого агрессора. — Раз уж бросаешь, бросай что-то существенное, и не потеряется, и больнее будет… — проворчал Фейт, когда медиатор наконец был обнаружен. — Тогда в следующий раз не удивляйся, когда я разобью о твою голову гитару. — невозмутимо пожал плечами Вильям. — Не-е-ет! — тут же в ужасе завопили остальные, прекрасно зная, как дорого им обойдётся подобная шалость. Ада расслабилась, пригревшись на кресле. Неловкость, присущая любому знакомству, очень быстро растаяла, и Ада шутила с парнями, как с друзьями, наслаждаясь их компанией. По началу девушка отмалчивалась, а потом начала отвечать колкостью на колкость всё громче и громче. Но когда парни наконец начали играть, разговаривать расхотелось совсем. Девушка чуть ли не с открытым ртом смотрела на них, слушая приятную музыку и низкие голоса. Обычно пел только Вильям, но по традиции репетицию они начали с кавера на шутливую песню и исполняли её в три голоса. И стоило признать, что это звучало мелодично и красиво. Ада слушала их, подавшись вперёд, и чувствовала, как в груди разливается приятное тепло. Она не знала, но Вильям прятал улыбку при взгляде на неё, заметив, как ярко у девушки загорелись глаза. Парни исполняли свою музыку вперемешку с чужими песнями, и Ада не всегда знала, что они играют на этот раз. Но насчёт одной песни, зацепившей её с первых аккордов, девушка не сомневалась. Почему-то сразу стало ясно, что песня авторская. Она прозвучала одной из последних, Ада, заслушавшись, даже прикрыла глаза. У Вильяма действительно чудесный голос, низкий и бархатный, пробирающий до мурашек, особенно если вслушиваться в слова.

« …Спим рядом с нелюбимыми, зато так спокойней,

Водой грехи и истязания с меня отмойте.

Сильный дождь лучше, чем на запястьях порезы,

И когда ночью в дорогу, плейлист из твоих песен…»

Ада сомневалась, что до конца поняла смысл, вложенный в текст, но для неё эти строчки точно обрели своё значение. И когда пришло время уходить, девушка поняла, что этот душевный вечер в компании замечательных людей наконец возродил в ней тот огонёк, который она считала безвозвратно потухшим. На обратной дороге Ада зашла в тот же музыкальный магазин. А дома взяла в руки гитару, бережно протёрла от пыли и поменяла струны.

***

Как только за Адой закрылась дверь, друзья с хитрыми улыбками дружно повернулись к Вильяму. — Ну, и что за чудесное создание нас только что посетило? — Подруга с универа. — невозмутимо ответил Вильям, игнорируя ехидные смешки. — Давай конкретнее, подруга или девушка? — Айзек, подкравшийся к Вильяму со спины, резко схватил его за плечи, разворачивая к себе лицом. — По-моему, у слова «подруга» вполне чёткое значение. Вы чего вообще прицепились ко мне? — Даже не знаю. — Айзек наигранно задумался, но хватило его ненадолго, — Ты впервые приводишь на репетицию девушку и еще спрашиваешь, почему мы тебя допрашиваем? — А что в этом такого? Она умеет играть на гитаре, интересуется музыкой, почему бы и не показать наш прогон? — Ты совсем непробиваемый дурак? — подал голос Фейт, всё это время молча наблюдавший за разговором. — Вильям, повторяю еще раз. Ты. Привёл. Девушку. Ты! Я бы не удивился, будь это Айзек, но ты… — А что со мной не так?! — в конец вспылил Вильям, разворачиваясь к Фейту. — Хороший вопрос, подумай о нём в следующую бессонную ночь. — хмыкнул Айзек, но продолжил уже серьёзно, — не об этом речь. Мы все прекрасно помним твою недавнюю историю с Валерией, после этого… трагичного события ты как-то перестал обращать внимание на девушек. А тут ни с того ни с сего обратил, да ещё как! — Да-а, смотритесь вы шикарно, а уж как Ада пожирала тебя взглядом, даже упоминать не стоит. — Прекращайте. — Вильям резко оборвал смех и улюлюканье. — Ада — моя подруга и точка. Ни девушка, ни потенциальная девушка, просто подруга, ясно? У неё так-то молодой человек есть. Айзек и Фейт, проглотив остатки смеха, замолчали. Между друзьями повисло ощущение чего-то неправильного, того, что обсуждать вообще не стоило.

***

Поначалу пальцы не слушались, соскальзывая со струн, Ада чертыхалась, но продолжала попытки что-то наиграть. Звук получался скрипучим и неладным, голос казался хриплым, вообще не подходящем для исполнения песен. Но со временем у девушки начало лучше получаться, пальцы ожили, вспомнив давно забытые движения. Она незаметно для самой себя распрямилась и начала играть, уже не глядя на лады, дыша в ритм и не замечая времени. Повезло, что Остина не было дома, при нём она, наверное, и не решилась бы на такое. Зато теперь, продержав в руках гитару около двух часов, Ада чувствовала, что ей будет плевать, даже если начнётся апокалипсис. Девушка щурилась от удовольствия, прикусив губу, наслаждаясь музыкой и тем, как нежно душа сливается со звучанием струн, а в голове сами собой складываются слова.

« … Мы переедем

В маленькую квартиру

В далёкий северный город,

Где дуют ветра так сильно,

Что хочется завесить шторы.

И нас никто не удержит.

Что бы там не случилось,

Я буду держать тебя крепко,

Всё плохое мне просто приснилось.

Завесим все стены огнями,

Возьмём все тёплые вещи,

Залечим все старые раны,

Пусть больше в нас не трепещут.

Дава-ай вот так до старости

Гулять по улицам за руки,

Смеяться, и пускай про нас с завистью

Пусть думают «странная парочка»… »

Закончив играть, Ада с улыбкой плюхнулась спиной на кровать и раскинула руки. Вот в такие моменты она чувствовала себя живой и счастливой. Не хотелось вставать, куда-то идти, даже думать не хотелось. Сейчас ей хватало света фонарей, линиями падающего на потолок, мягкого одеяла под спиной и осознания, что она наконец-то начала двигаться в правильном направлении.