happiness

Минхо аккуратно пробирался сквозь толпу, держа в руках металлический поднос для еды. Шумная куча учеников заполонила всё помещение, интернатовцы толкались и пинали друг друга, даже не стараясь оглядываться по сторонам. Хо пытался медленно и осторожно расталкивать зевак, но его нервы были уже на грани. Ноги отдавили с десяток раз, в спину прилетела пара тумаков, а раздражающий Дэвид выводил только лишь своим видом. Минхо с каждой минутой всё труднее удавалось сдерживать себя, и он знал, что если случится ещё хоть одна мелочь, то он просто взорвётся. Именно поэтому уже через минуту поднос был отброшен в неизвестную сторону. Мелочь случилась. Где-то впереди сначала послышались ехидные смешки, а потом из толпы почти вылетело мальчишечье тело. Джисон не удержался на своих ногах и был силой вытолкнут из общей очереди, долго тянувшейся к столу с едой. В столовой тут же поднялся гул, все вокруг упивались счастливым и злорадным смехом, пока взгляду Ли открывался вид на дрожащие колени младшего. Гнев, так упорно сдерживаемый вплоть до этого момента, тут же выплеснулся наружу. Хо отбросил железный поднос и подлетел к Джисону, помогая тому встать. Он смерил почти всю толпу почерневшим вмиг взглядом, и это послужило мгновенной тишине среди учеников уже через несколько секунд. Минхо разжал кулаки, посмотрев более смягчённым взглядом на Джисона. Его нижняя губа была закушена, ресницы немного подрагивали, и он непрерывно смотрел в пол, не желая поднимать взгляд вверх ни на одну лишнюю секунду. — Ты в порядке? — Ли без раздумий и какого-либо смущения взял Джи за подбородок, вынуждая его посмотреть на себя. — Я в норме. Всё нормально. — Джисон метнул быстрый взгляд на лицо старшего, почти сразу же потупив его назад в пол. — Хорошо. Иди сядь за самый дальний стол, там моё место. Я сам возьму нам еды. — Минхо опустил подбородок Хана, кивнув головой в сторону столика в самом дальнем углу столовой, почти незаметно улыбнувшись. Джисон быстро отдал ему свой поднос и сбежал в указанное место. Толпа вновь зашевелилась, переставая обращать внимание на этих двоих. Минхо скомкано выдохнул, поднимая свой поднос с пола, одновременно кладя под мышку сразу две железки. Какой-то незнакомый парень впереди прыснул ехидной усмешкой, презрительно наблюдая за действиями Ли. — Тебе смешно? — он направил взгляд точно в его сторону, прожигая дыру меж глаз. Парень быстро сконфузился и отвернулся, а Хо лишь усмехнулся его поведению. Через десять минут перед Джисоном уже стоял поднос с кашей, одним тостом и стаканом воды. Минхо сел напротив, взяв в руки столовые приборы, и принялся за завтрак. — Поешь. — он поднял взгляд на Джисона, придвинув еду чуть ближе. — Не вынуждай меня заставлять тебя, Хан Джисон. Поешь. Пожалуйста. — он взглянул на Хана упрекающим, но в то же время молящим и сожалеющим взглядом, ожидая хоть каких-либо действий. Джи придвинул поднос к себе и, взяв в руку ложку, стал ковыряться в каше. Он неохотно, но всё же начал есть, со временем даже набирая темп. Минхо довольно ухмыльнулся и вернулся к своему завтраку. Доев, Ли взял в руки поднос, наблюдая за тем, как Джисон с осторожностью откусывает каждый кусок подгоревшего тоста. — Джисон. — он остановил себя на половине шага. — Ммм? — Хан поднял голову, пытаясь говорить с большими набитыми щеками, удивлённо смотря на Минхо. — Давай сегодня встретимся на крыше. — пальцы немного сильнее сжали поднос в предвкушении ответа. — Угу. — положительно ответил младший, проглатывая пищу. Минхо кратко кивнул и ушёл прочь от стола, оставив Джи в одиночестве допивать полупустой стакан и хрустеть хлебом. Чуть отойдя, в голове вновь всплыли пухлые щёки, набитые едой, и Ли улыбнулся собственным мыслям, больше не став себя отдёргивать. «Бельчонок.»

***

День прошёл будто на автомате, Минхо всё время летал в облаках, а мысли на репите крутились в голове, туманя рассудок и превращая его в сплошную путаницу. Подросток считал секунды до вечера, пребывая на взводе и вечно взбудораженным от любой мелочи. Отхватив пару штрафных упражнений и тумаков от тренера за невнимательность, Ли самый первый убежал к себе, как только закончилась тренировка. Забежав в свою комнату, Хо старался перевести дыхание, судорожно бегая взглядом по всему, что только видел. Открыв шкаф, он переоделся в свободные штаны и широкую футболку, присев на кровать. Он сложил руки, упершись в них своим подбородком, и стал легонько покачиваться. Потом прохрустел перенапряжёнными суставами пальцев, запустив руку в густые волосы, с которых смылась почти вся фиолетовая краска. Перебирая и отдёргивая секущиеся кончики, Минхо громко и рвано выдохнул, поднявшись на ноги и хлопая входной дверью. Он поднимался по пустым ступеням третьего этажа, почти задыхаясь. Добравшись до пожарной лестницы, спешно вскарабкался по ржавым ступенькам, с глухим стуком открывая железный люк. Взобравшись наверх, он закрыл металлическую крышку, заполняя лёгкие глотком свежего воздуха. Подойдя к краю, Минхо осторожно опустился на прохладную поверхность, комкая пальцами ткань своей широкой футболки, лишь только ещё сильнее растягивая её. «Он ведь может просто взять и не придти, идиот.» Минхо закусил нижнюю губу, задевая ещё свежие ранки, проступившие на полных губах сравнительно недавно. Рукой он поглаживал голые костяшки пальцев, одолеваемый чувством тревоги и агрессивным желанием разбить ладонь обо что-то острое или твёрдое, лишь бы заглушить эти грёбаные эмоции. За спиной раздался знакомый ушам глухой звук, заставивший его вздрогнуть и посмотреть назад. Джисон медленно влез на крышу, аккуратно опуская крышку люка на своё место. — Привет. — Хан уверенно прошёл прямо к Минхо, опустившись рядом. — Привет. — разжал наконец свои пальцы Ли. Джисон сел достаточно близко, Минхо чувствовал, как его тёплое плечо прижалось к слегка замершей коже. — Так… что ты хотел? — Джисон заглянул в глаза старшего, согревая одним лишь взглядом и препятствуя прохладному вечернему ветру. Минхо посмотрел в глубокие омуты его глаз, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Минхо? — старший не заметил, как и насколько долго завис, но приглушённый голос вывел его из собственных мыслей. — Я… я хотел обсудить то… то, что мы так сблизились за последнее время. — на этих словах Джисон быстро отвёл взгляд от Минхо, чувствуя бешеный бит своего сердца в ушах. — Ага. — лишь выдавил из себя Хан. — Я… это странно для меня, Джисон, пойми. Я не знаю, как правильно дружить, заводить новые знакомства, поддерживать определённые темы в разговоре, утешать… любить. Мне всё это чуждо. Все люди, которые когда-либо были ряд… старались быть рядом со мной, им обязательно было больно. Никто ещё не справился с моим характером, моей агрессией, моими проблемами и скандалами. Со мной. Настоящий я вовсе не представляю из себя заботливого старшего, хорошего друга или примерного сына. Я… я плохой человек. — Нет. — до этого внимательно слушая, Джи не осмеливался прерывать Минхо, но молчать, когда тот говорит о себе то, что никогда не станет правдой, парень не собирался. — Со мной ты был заботливым старшим. С Льюисом ты был хорошим другом. А твоя мама… она разве когда-нибудь давала тебе повод сомневаться в том, что искренне любит тебя? — Джисон, это… — Нет. Молчи и слушай. — прервал, даже не дав договорить, Хан. — Ты не должен бояться своих чувств. Не должен отодвигать их на задний план. Так делал я. Я постоянно отрицал то, что у меня проблемы… то, что чувствовал внутри, я считал лишь временными пустяками. Ревел по ночам в подушку, называя себя слабаком, а на утро слепо твердил себе, что пройдёт. Не пройдёт. От этого станет лишь хуже. Мне стало. Потому что не делился, потому что отрицал, игнорировал… и сейчас я это говорю лишь только из-за того, что… мне страшно потерять ещё и тебя вместе с собой. — Джисон почти тараторил, выговаривая всё на одном дыхании, смотря куда-то непрерывно в даль, а закончив, лишь рвано выдохнул, хватая носом свежий воздух. Минхо, оробевший от его слов, неподвижно наблюдал за вздымающейся грудью младшего. — Тот конверт. — сделав вид, что пропустил мимо ушей речь Хана, продолжил Ли. — Ты… написал, что знаешь, как мы можем сбежать. Ты говорил серьёзно? — А я когда-нибудь шутил с тобой? — подыграл его побегу от болезненной темы Джисон. Если Минхо так страшился этих разговоров и своих воспоминаний, Хан был готов ждать сколько угодно, лишь бы старшему стало комфортно. — И ты серьёзно думаешь, что у нас получится сбежать? — Минхо чуть оживился, не в силах уложить беспорядочные мысли в голове. — Ну, идти нам некуда, денег нет, жилья тоже, ты ещё несовершеннолетний. Мы в любом случае вернёмся. Но охрана здесь не такая уж и ответственная, забор не так высок, а у меня под подушкой лежит дубликат ключей от крышки вон того люка позади нас. — он кивнул чуть назад, указывая на металлическую пломбу в полу. — Ночью мы можем пробраться сюда, когда у охраны пересменка… это где-то около часа. Откроем крышу. В дымоходе есть потайная дверца, я видел в детстве, как её пытались замаскировать. Эта дверца даёт возможность спуститься по лестнице, которая используется лишь персоналом школы в случае эвакуации при пожаре, когда заблокированы главные двери. Когда мы слезем, я покажу одну лазейку в проволоке, я сам её сделал, а мать так ни разу и не нашла. У нас будет чуть больше четырёх часов перед подъёмом, мы сможем пойти куда угодно. — выложив продуманный план действий, Джисон непринуждённо взглянул на старшего, что удивлённо хлопал глазами. — И долго ты над этим думал? — удивленно усмехнулся Минхо. — Да нет… я давно знал, что отсюда легко выбраться. Но этого никто не делает… потому что им не к кому бежать. Даже если они знают обо всём, что рассказал тебе сейчас я, то упорно игнорируют. Знают, что если попадутся, то будет ещё хуже, а бежать без оглядки им не с чем и не к кому. Поэтому мы все вынуждены гнить здесь, осознавая лишь то, насколько беспомощны в этой ситуации. А моя мать наслаждается этим. Своей властью над теми, кто ничего не может сделать. — Джи выговаривал это, не отводя спокойного взгляда от Минхо. Казалось, что эти мысли каждый день крутятся в его голове, а он решил выговориться лишь сейчас, чувствуя, как с плеч падает тяжёлая груда камней. — Ты думаешь… мы действительно сможем убежать от своих проблем? — Минхо вновь усмехнулся, отводя взгляд от лица младшего. — Мой номер написан сзади конверта. Давай хотя бы раз в жизни позволим себе вдохнуть полной грудью тот дурманящий и сладкий запах свободы.

***

Минхо думал действительно долго и мучительно для самого себя много. Помимо того странного тепла внутри, страха перед желанием открыться Хан Джисону, распахнув все потаённые уголки прогнившей души, добавились навязчивые мысли про ту синюю полосу где-то вдалеке, про запах океана, обжигающий кожу песок. Минхо думал постоянно, чувствуя, что ещё немного и он убьёт себя своими же мыслями. Они затягивали, поглощали целиком, тревожно отзываясь где-то в голове. Ли жаждал убежать, зная, что в итоге всё равно утонет в своём бесконечно пугающем омуте. Но что, если попробовать? Если перестать бояться, лишь попробовав… хотя бы раз. Взяв в руки телефон, спрятанный под худым матрасом, Минхо решает написать Джисону. Решает попробовать.

***

За ужином этим же вечером они специально отсели друг от друга, чтобы не наводить новую волну внимания. Засветившись на перекличке, оба ушли в свои комнаты, переодевшись в более тёплые для ночи вещи. До часу парни писали друг другу, отвлекаясь от дурных, навязчивых мыслей. Без пяти минут оба пожелали себе удачи. Ровно в час они в унисон выглянули из своих дверей, отслеживая движения удаляющейся группы охранников. Кивнув Джисону, Минхо быстро перебежал в сторону лестницы на третий этаж, подозвав его вслед за собой. Они вместе почти бесшумно пробрались к лестнице, помогая друг другу залезть наверх во избежания лишних звуков. Аккуратно прикрыв крышку железного люка, Джисон без слов поманил старшего рукой, махнув на еле-еле выделяющуюся щель в дымоходе. Минхо с трудом отодвинул в сторону дверцу, подпёртую чем-то очень тяжёлым с другой стороны. То, что дверь, предназначенная для эвакуации людей, была забаррикадирована от чужих глаз, нарушая все правила безопасности, лишь бы дети лишний раз оставались под контролем, подогревала внутри и так разгоревшуюся злобу к госпоже Хан. Первым полез Джисон, зная, куда их приведёт кромешная темнота маленького помещения. Спустившись друг за другом, они переглянулись и открыто улыбнулись, высоко поднимая трясущиеся уголки губ, подбадривая. Джисон вёл Хо вслед за собой, а старший не позволял себе отставать или оступаться. Услышав посторонние голоса и звуки со стороны заднего двора, Джисон почти рванул с места, ещё быстрее добравшись до нужной лазейки. Затаившись в густой растительности, прикрывающей щель в заборе, они переждали пару минут, пока голоса не утихли. Первым вновь полез Хан, а Минхо держал колючую проволоку. Выбравшись с заднего двора интерната, Джисон быстро кивнул старшему в ту сторону, которую им надо было двигаться дальше. Они вскоре выбежали на одну из главных улиц Флориды, ещё не заснувшей после рабочего дня, улыбаясь друг другу так широко и искренне, что страх давно отошёл на задний план, а все томящиеся под впечатлением от побега нутро заполнила лишь эйфория и громкий смех. Они не спеша шли по улице, почти не отходя друг от друга, не веря в то, что у них всё действительно вышло. — У нас получилось, Хо! — Джисон радостно вскрикнул. Минхо широко улыбнулся, запустив ладонь в шелковистую макушку подростка. — Да, Хани, у нас получилось. — сердце йокнуло, замедлившись на некоторое время. Взгляд Минхо был таким искренним, таким живым. Джисон покрылся мурашками от ласкового обращения в свою сторону, почувствовав шум сердца, ритмично рвущийся сквозь плотно сжатые рёбра. — Куда ты хочешь пойти? — когда Минхо остолбенел от собственного тактильного порыва и выпаленных слов, Джисон смущенно улыбнулся, двигаясь дальше. — Пляж. Пожалуйста. Они почти кубарем вбежали на открытый пляж вечно солнечного штата, ощущая себя на своём месте. Минхо добежал до мокрой отметины, оставленной слоёными солеными волнами, ведомый лишь сердцем. Лёгкие заполнял свежий морской воздух, а четырех камерный механизм бешено забился где-то в пятках, наполняя клапаны жизнью и заставляя руки трястись от хлещущего через край адреналина. Ли распахнул глаза, наблюдая за тем, как волна достигла его стоп, намочив тряпичные, побитые жизнью кеды. Губы затряслись, внутри было такое чувство, будто он вот-вот разрыдается, не выдержав слишком сильную бурю, разрывающую рёбра изнутри. — Ну что… перегонки? — Джисон слегка толкнул ладонью плечо старшего, заливисто смеясь. Вдруг он сорвался с места, крикнув что-то в сторону Ли, и шум волн подхватил его слова, заглушая в себе. Минхо пустился ему вдогонку, чувствуя, что правда может не выдержать столь бурный поток эмоций внутри своего бренного тела. Ветер обдувал лицо и волосы, прохладными языками лаская кожу. Ноги неслись сами собой, становилось невыносимо жарко, но они не желали тормозить. Джисон бежал впереди, время от времени оглядываясь назад и продолжая громко хохотать. Минхо бежал вслед за ним, чувствуя, как по щекам стремительно текут слёзы искреннего счастья, а лицо обдувает бешеные потоки ветра, путающие отросшие пряди волос и обжигающие скулы. Солнце давно зашло за горизонт, оставляя за собой лишь сменяющиеся отблики луны. Оно опустилось, но не для них. Уличные фонари освещали весь берег, маленький пляж прибывал без единой души, кроме хохочущих подростков. В воздухе стоял лишь шлейф морских волн и громкий смех, разливающийся трелью по песку и рябью по сверкающей в свете ночи воде, оставляя болезненно приятные ощущения и навсегда оседая в лёгких. — Джисон, осторожнее! — отвлёкшись на старшего, Хан не заметил, как его подкосили собственные ноги. Парень нелепо повалился на мягкий песок, даже не почувствовав боли, а лишь ещё громче засмеявшись. Минхо, стремительно бежавший вслед за ним, не смог остановиться вовремя, наваливаясь сверху. Успев подставить руки, Хо лишь споткнулся, но приземлился прямиком лицом к лицу с Соном. — Идиот! — Ли стукнул Хана по лбу, но, не сумев долго сдерживать себя, засмеялся в унисон с ним. — Понравилось? — Джисон устремил полные искренней безграничной живости и радости глаза прямо в изумительные карие каемочки, поблескивающие в свете уличных фонарей. — Ещё бы, спрашиваешь! Но ты напугал меня, ненормальный. — Минхо продолжал хохотать, даже не заметив, как уткнулся в чужое плечо, пытаясь сдерживаться от безостановочного смеха. Медленно подняв затылок, отрывая его от разгорячённой кожи младшего, он заглянул в его глаза-стёклышки, шумно выдохнув в нос напротив своего. Их лица находились в паре сантиметров друг от друга, а рваные вдохи и выдохи отражались горячим дыханием на щеках. Не отводя взгляд от глубоких глаз Джисона, Минхо аккуратно уткнулся в его лоб, прожигая дыру в подрагивающих ресницах. Разгорячённые от бега тела разогрелись ещё больше от слишком дурманящей близости. Джисон прильнул своим лбом в ответ, чувствуя, насколько бешено бьётся сердце человека напротив. Ресницы и веки Хана дрожали, а взгляд Минхо ненароком скользнул на его губы. Они сбито и рвано старались восстановить дыхание, продолжая прожигать в чертах друг друга целые новые вселенные, томным и тяжёлым взглядом. Джисон провёл языком по нижней губе, даже не отдав контроля своим действиям. Минхо машинально прильнул ещё ближе, находясь на слишком опасном расстоянии, губительном для них обоих. — Джисон… — голос старшего охрип, раздавшись басом в ушах Хана, а его дыхание обожгло дрожащие губы. Джисон резко потянул Ли на себя, прильнув к губам и запуская в копну спутанных ветром волос свою ладонь. Глаза прикрылись в ожидании большего или же отрезвляющей пощечины, но Хан не стал углублять поцелуй, лишь аккуратно припав к растерзанным устам Минхо. Ли выдохнул прямо в губы Джисона, поглаживая его щёки своими горячими, вспотевшими ладонями, к которым приклеились песочные кристаллики. Не оставляя внутри и толики контроля над сумасбродным сердцем и его маршем в ушах, Минхо надавил и провёл языком по нижней губе младшего, дав ему почувствовать больше уверенности, чтобы вовсе себя отпустить. Приподнявшись на локтях, Джисон стремительно углубил поцелуй, пропуская свой язык в рот Минхо. Старший переместил свои руки на его затылок, с силой притягивая ближе и переплетая их языки вместе. Оба чувствовали, что воздух в лёгких стремительно заканчивается, но никто не позволил себе оторваться от манящих прикосновений. В ушах звенел шум волн и мокрые звуки стремительно набравшего темп поцелуя. Джисон сел на песок, утягивая Минхо вслед за собой. Разместив руки на широких плечах Ли, Джисон томно, еле слышно промычал в его губы, когда тот оттянул волосы на затылке, проникая ещё глубже. Чувствуя катастрофический дефицит кислорода, Минхо первым отпрянул от него, разорвав тягучий поцелуй. Слюна еле заметным мостиком потянулась от одних уст к другим, сразу же упав сверкающей каплей на песок. Минхо всё ещё держал руки на затылке Джи, и оба громко и рвано старались перевести остатки страсти в ровное дыхание, согревая кожу друг друга. — Ты сводишь меня с ума, Хан Джисон. Я больше не могу отрицать это… я не могу так больше. — Минхо перевёл руки с волос на щёки младшего, поглаживая его горячую, раскрасневшуюся кожу. — Не отрицай, Хо. Не надо. Я буду рядом. — томным и будоражащим голосом Джи успокаивал Минхо, поглаживая по спине, будто пересчитывал по очереди все позвонки. — Я не могу. Я правда не могу, Хани. И ты не можешь. Тебе нельзя быть со мной, понимаешь? Пожалуйста. Я… я снова сделаю нам больно. Ты уйдёшь… я знаю, что причиню тебе боль. Я обязательно вновь все испорчу. — по его щеке скатилась слеза, а руки медленно отодвинули тёплые объятия Хана. — Ты не оттолкнёшь меня, Минхо. — подхватив пальцами его подбородок, Джисон вынудил взглянуть себе в глаза. — Я не должен, ты прав. Но я хочу быть с тобой. Ты не плохой человек, ты не сделаешь мне больно, слышишь? Я не уйду, Хо. Я больше никуда не уйду. — он видел, как по щекам Ли стремительно скатывались молчаливые теплые слёзы, поэтому сразу же прильнул назад, крепко зажимая его обеими руками в объятиях. — Прости… прости меня. — Минхо обвил ладонями его шею, уткнувшись куда-то в плечо, будто хватаясь за спасательный круг, в то время как Джисон возобновил прикосновения, поглаживая его по спине, и перевёл другую руку назад, зарывшись в его волосы. — Тише… за что ты извиняешься? Ты ничего не сделал. Ничего. Всё хорошо, слышишь? Теперь всё будет хорошо. Теперь я рядом с тобой. — он продолжал крепко сжимать тело Минхо, уткнувшегося в его плечо и старающегося угомонить внутри целую бурю из противоречащих друг другу чувств. Ли Минхо пережил слишком много, ровно также, как и он сам. Сидя на остывшем от жгучих лучей песке, в объятиях друг друга, они стали больше, чем кем-то. Они оба всё также боялись принимать собственные чувства, отрицая болезненную правду. Боялись лишь усложнить или отравить жизнь друг другу, зная, что никогда вновь не смогут стать целыми по отдельности, но обязательно попробуют стать чем-то целым друг для друга. Шум волн доносился до их ушей, а объятия грели, укрывая от холодного ночного ветра. Сегодня они наконец выбрались. Наконец открылись. Сегодня они впервые в жизни почувствовали себя свободно.