Вакханалия

- Какой в этом интерес для меня? – спросил, стремительно вошедший в комнату молодой человек. Не дожидаясь ответа, он представился всем, находящимся в комнате, пожал руки, окинул обнажающим все червоточинки души, взглядом, попросил звать по имени, много улыбался холодными от стекла очков глазами, затем сел на стул, с которого можно было без труда говорить сразу со всеми, налил в стакан воды, и стал дожидаться ответа на свой вопрос, который вроде как всё-ещё висел в воздухе, по крайней мере, спустя всё это время о нём никто не забыл.   Это был Влад собственной персоной. К нему подходит так много описаний, утончённый молодой человек, нет, такой драматичной внешности я ещё не видела, он явно был больше моделью, чем журналистом. Увлекательный, ухоженный, статный, перетекающий от милого к опасному. Высокий, стройный, на нём были очки в стильной древесной оправе, аккуратный бардовый свитер, обтягивающие брюки, а пахло от него чем-то мускатным. Его улыбка наполняла радостью и спокойствием, а в уложенных набок каштановых волосах играл свет лампы. Какой красавчик, именно таким мужчинам женщины протягивают ручку, предварительно снимая перчатку, только бы он прикоснулся губами к коже, оui, оui, до мурашек. Съешь моё сердце с кленовым сиропом, мы собираемся спасать мир нашей любовью!

Исповедь журналиста

Он уже третьи сутки топил рассудок в пиве, было страшно не встречать знакомых на улице ночной Москвы, тем более Влад приехал из маленького города. Он должен был, словно Данко нести свою горящую мечту стать журналистом, но вместо этого совершенно потерялся в жизни, а правду презирает. Влад почти понял, почему так возненавидел своего преподавателя по французскому. Язык ему давался легко, зато не давалось то, как понимающе-пронзительно на него смотрят. Как-то Влад даже выучил целую поэму на французском, пришёл, ответил и победил бы, если бы не начал сомневаться в развязке, которую без труда завершил за него тот самый дегустатор лягушачьих лапок. С девушками у Влада разговор был короток, они звали его на фотосессии, на проектные работы, гулять по ночной Москве, в гости, в бары, клялись в любви, в целом, мельтешили, как моль в кладовке, доедая как шубу, самоиронию Влада. Жил он с приятелем, пустившимся во все тяжкие, он же и свёл его с Симбой. Что могло заинтересовать его в ней? Он был начитан, логичен, сдержан, предпочитал остротам каламбуры, устроился на первом же курсе на работу, а она была настоящим зверем в золотой клетке, меняющим лица под стать своим половым партнёрам, к тому же хамка, улыбавшаяся исключительно оскалом. Зато Симба сразу отгадала, кто он такой и почему так злится на своего молодого препода. Симба даже поцеловала его, заявив, что это был самый бесчувственный и безымоциональный засос в её жизни. Для Влада это был первый засос не влюблённой в него по уши девушки, чувства и эмоции совершенно иные, ему даже понравилось. Из ямской тусовки Симбы Влад общался теперь только с ней, университет он давно окончил, про лягушатника забыл, работал в престижной компании на должности мечты, почти ничего не выдавало в его техничном поведении жалкого человека, отброса общества. Его Эрат был переполнен запросами на переписку от девушек с лёгкой судьбой, поедающих на завтрак авокадо с хлебцами и проводящими в спортзале от одного до трёх часов каждый божий день, теми же, которые читали книги по саморазвитию и точно знали, что они не такие как все. Тем не менее, сердце Влада им разбить не удалось. Он сделал это сам. Ему быстро всё надоедало, он любил скорость и запивать её самбукой. Отсидев с час в баре для меньшинств, куда зашёл из любопытства, он арендовал Пашу, закрылся с ним в хостеле и потерял не только профессию, но и своё портмоне, линзу и почти всех надеющихся на что-то воздыхательниц, настолько разогнался... Кстати, Паша потом писал ему, но общественности не удалось выяснить, пересеклись ли они во второй раз, ведь свой Эрат после скандального разоблачения Влад вести перестал. Вы спросите сейчас: "А в чём была проблема снять линзы, прежде чем идти в тур по барам?". Влад не тупой, мне кажется, ему хотелось проверить, насколько красота оправдывает его в глазах других, но она не оправдывает, только суёт палки в колёса.

***

- Как минимум, представится шанс оправдаться, может той ночи и не было, раз «Эрат» врёт… - сказала я, всё ещё восхищённая его внешностью, попутно вспоминая скандальную историю. - Котик, ты взаправду думаешь, что всё так просто? Одна ошибка на миллиарды пользователей только укрепит репутацию приложения. – Влад отхлебнул из кружки чай и улыбнулся мне, как учитель улыбается нерадивому ученику, промазавшему с ответом. Он расслабился и уже позволял себе быть более женственным, чем по приходу сюда. Называет меня котиком, ммм... - Зато какая это будет ошибка – вмешалась Симба – Давай, котейкин, расскажи ему! - Мы собираемся подставить Михаила Сульфатова – гендиректора Эрата – торжественно объявила я. - Не многовато ли для четверых? – похрустывая чипсами в дальнем углу комнаты, спросил Федя.   И как по волшебству, раздался гостевой звонок. На лицо Симбы, пришедшей объявить нового гостя, торжественно был водружён злорадный оскал. Гостья была молчалива, она принесла с собой пакеты с вином, кошку и гнетущую печаль. Села в уголке, сняла солнцезащитные очки, сложила маленькие белые ручки у лица и заплакала. Федя тут же подлетел к ней с бокалом, будто считал что-то незримое для остальных, принялся гладить по волосам и приговаривать, как вокзальная гадалка: «Всё у тебя будет хорошо, ты девочка сильная. Всё у тебя будет хорошо. Выпей, выпей, не плачь».   - Что с ней, Симба, кто это вообще? – без грамма смущения поинтересовался Влад. - А это, дорогуши, самая тёмная лошадка нашей компании, теневой игрок нашего микса «Спасение мира», в народе просто Юлька Гиппократ! Так выпьем же наконец за снятие массок! – Симба торжественно подняла над головой бокал разлитого на всех Владом вина, и громко со всеми чокнулась, заливаясь прокуренным смехом.