Зависть (2) Зависть богов

Я шла к Максу с голодом в душе и в сердце. Стоило нам расстаться с Зоей, я безумно по ней скучала. Кажется, мне не хватило бы жизни, чтобы утолить жажду находиться рядом. И все же я была счастлива от проведенного вместе времени. Память обо всех моментах наполняла меня, преобразуя окружающее пространство в нечто удивительное, чудесное, прекрасное. Я думала о Зоиных ощущениях, о ее мыслях, перебирала в голове разные выражения лица, глаз. Это было далеко от какого-то стратегического анализа, я просто пыталась больше запомнить ее, будто минувшая встреча, как и каждая из наших встреч, могла стать последней. Я заранее знаю, что она мне приснится — слишком много и всегда я держу ее в голове. Стыдно сказать (но я не собиралась об этом никому говорить!), довольно часто я просыпалась с влагой в трусах, а иногда — с мокрыми насквозь. Возможно, эти крупицы счастья от прикосновений с Зоей в моих снах не давали мне впасть в отчаяние, когда я подолгу не видела ее наяву. Поэтому я пыталась как можно больше запомнить все ее проявления, такие разные, такие волнующие, такие живые. Кажется, я получала удовольствие, даже когда она злилась — ведь это (вместе с трепетом) давало мне новый ракурс. Она по-особенному (с особенной страстностью) красива, когда злится. Но я ей конечно не скажу об этом. А то подумает, что специально вывожу. Хм, слегонца, может, и было так. «Я уже скучаю», — не утерпела, чтобы не отправить я. «Мне вернуться?» — Зоя. Можно меня в другую жизнь какую-то? Да! Вернуться! Сейчас же! «Нет. Прости», — уныло написала я. Печатает… Печатает… Пусто. Печатает… Сейчас придет что-то вроде: «Тогда не пиши мне об этом просто так!» «Я тоже скучаю», — Зоя. Меня как будто лишили чего-то. Что ты там печатала?! ТЫ, ты, ты — мне хотелось еще больше фамильярности, фамильярности — минуя оболочки, до костей и глубже. Как будто фамильярность с этой невероятной, колдовской и магической, исключительно таинственной женщиной могла больше нас сблизить. * — Я провожу соцопрос. — объявила Нелли. — Римма, каким пальцем ты чаще дрочишь, указательным или средним? Я выставила на Нелли полный удивления взгляд. После Зои мне сложно было концентрироваться на диалогах, хотя спасибо выручающему автоматизму, думаю, не так уж было заметно. Но сейчас мое внимание включилось полностью. — А нормально, что я тут? — вставил между прочим Макс. — Ой, закрой уши. — кинула к нему Нелли. — В смысле дрочу? — моргала я. — Дрочат только парни! — Ну мастурбируешь, онанируешь — короче, дрочишь каким пальцем? — Н-но я не делаю всего этого. — заикаясь, проговорила я, все еще в состоянии непреходящего шока. Мои щеки стремительно заливало краской. — Так, ладно. Макс, реально выйди. — распорядилась Нелли, найдя в нем единственную объективную причину моего ответа. — Видишь, девушки смущаются. Макс, захватив свою чашку, хмыкнул что-то про рубилово дров на полчаса и удалился с кухни. — Указательный или средний? — заговорщицки заронила подруга, очень довольная. Мы сидели друг напротив друга за столом. Вообще картина называлась чай с плюшками, но что-то пошло не по тем плюшкам. — Нел, правда. Я не дрочу. — все еще пыталась донести я, глядя прямо в глаза. Про душ я предпочла умолчать, там ведь как бы случайно, а случайное не считается. — Вот уж точно Пиздабол — твое второе имя! Дрочат все! — воскликнула подруга. — Ой, твою мать, что, правда, что ль? — она сложила руки домиком перед губами, начиная безудержно смеяться. — Блииин, Римма, это огонь! Ахаха! Хорошо что у вас с Зоей не продолжилось. Иначе чтоб ты делала, если б тебе сказали сесть на стол, раздвинуть ноги и дрочить при ней?! Жара, я сейчас лопну! Рима, подрочи на столе, а Рима такая: ой, я не могу, я не умею! — передразнивала Нелли, изображая стесняшный вид. Я что, правда так выгляжу?!!! Нет, она лжет. Она специально это делает, выводит меня. Зоя такого бы не сказала! Или сказала бы? Просто Нелли хочет раскачать меня, чтобы я начала учиться мастурбировать, а там, не за горами, и девственности себя бы лишила (Да? Или нет? Как это вообще?)! Тогда Зое это точно не понравится. Вот в чем Неллин план! Хотя погодите, она же не в курсе, что у нас с Зоей продолжается (и что я готова делать для нее все). Или догадывается? Хочет вывести меня на чистую воду? Типа как я отреагирую на упоминание о Зое? Правильно? Кочан ей с маслом, а не правильно! — Нел, проехали. Тебе нравится дрочить — дрочи на здоровье. — собрав все хладнокровие, постаралась выдержано прозвучать я. И все же напоследок не выдержала: — Только уже без Зои, она тебе давно не светит. — А кому же она светит? Типа тебе НЕДАВНО? — подтрунила Нелли со связкой давно-недавно. — Она тебе никогда не светила. — Светила! Еще как светила! Что за бред ты несешь? — Нелли закатила глаза и резко перескочила с темы: — И пишешь ты, кстати, тоже бред! — Ага, а сплошной секс, как у тебя, конечно лучше. — я с таким сарказмом говорила, что себя очень взрослой почувствовала, и мне придало это уверенности. — И чем же это твой секс отличается от моего? Только тем, что у тебя и вообще не секс? — оскорбленно ополчилась на меня Нел. — Может, потому что ты смущаешься писать секс? Типа ой-ай, это очень интимно. — И ничего я не смущаюсь! Но у меня социальное произведение. — Может, ты еще скоро скажешь, как все те ханжеские писаки, шаблонно надрачивающие графоманию и свои мало оригинальные смыслы, что секс типа грязно и не высоко для искусства? — горько усмехнулась моя подруга и отпила чая, эмоционально причмокнув. — Что? До этого дойдем? Но я не хочу шариться в бестолковых смыслах, я хочу секс! Как же хорошо я понимала сейчас ее чувства, ведь совсем недавно испытывала нечто подобное, когда Зоя отложила страпон и заговорила про литературу. Мне очень хотелось утешить подругу и в то же время не в ущерб себе. — Лучше секса может быть только секс с прелюдией. — И где же твое произведение такое глубоко социальное? — взмахнула ресницами Нелли. — Я только прочла, как две бабы в деревне трахнуться не могут! — Так там же все прямым текстом написано! — Да где написано? Ты балда, что ль, в репликах про связывание, что ль, что руки-ноги не обязательно связывать, их достаточно занять? — Нелли рассмеялась. — Вот и займи свои руки на дрочку! Типа ты когда-то где-то удачно пошутила, и решила вставить как социально направленную полемику. Да ты тупо гений! И хватит ебать Кудрявцеву всеми обстоятельствами с разных углов! Это просто немыслимо: она и так в яму ходит вместо нормального тубзика! Да и что ты сделаешь со своей социальщиной? Дальше что, смысл в чем? Донести, вылить шлак, как будто никто его без тебя не знал? И не жрал ложками. Только сделать-то с ним что дальше? Я вообще только читала, что две бабы никак трахнуться не могут… — Знаешь что? Знаешь что?.. Ты не так читала! И там про волю. Я пытаюсь вернуть чистую волю, отобранную окружающими обманами и правилами обманов; насилиями и правилами насилий — скрытых и явных. Потому что все они так сладки, и человек рядится в них, как в одежду, и каждый смотрит по сторонам, у кого одежда лучше и правильнее, и все бегают от одного круга к другому кругу, как заколдованные в тайных завистях, не осознавая, что топчут свою же волю, как неразумные быки! — Ага-агаа… — протянула Нел, пространно поводя взглядом, а пальцем — по ручке чашки. — В «Волшебнике страны Оз» политической сатиры Баума, типа, без знания контекстов никто ничего не понял, что Изумрудный город — это доллар, Дорога из желтого кирпича — золото, а Страшила и Железный Дровосек — Рокфеллер и Уильям Херст. Хотя там тоже все черным по белому написано! А у тебя типа все должны прям сразу взять и понять? Да с какой стати-то? Ты кто такая вообще? Жанна д'Арк ебучая? Воля у нее проснулась, видите ли! Гетто сейчас с колен поднимет, как будто до нее никто не делал и не пытался. Ты только себя, себя ты пытаешься с колен поднять! Потому что у тебя ничего нет, ты голая, с голой волей, и все, что ты можешь, потому что ничего не можешь, это не играть по правилам! При этом конечно лицемерно играя по правилам: любой же козырь на счету. — А пусть бы и себя! Но если изменюсь я, то и другие могут измениться, потому что то, что работает для меня, и для других может работать! Да, это голая воля. Она голая, и она не требует золота или власти, она требует лишь личного счастья, жизни и истины, как это дано свыше и изнутри еще до всех времен и до всех обманов! — я решила для вескости дополнить: — Так я еще прямее прямого текста напишу! — Еще наготу Адама с Евой приплети и гребаное яблоко, после которого все стали одеваться!.. Как же ты извернешься, сделаешь это, не изнасиловав всем мозг? Но ты же против всех типов насилия! Это патовая ситуация, Римма. — Нелли кивнула перед собой и скользнула по мне двусмысленным взглядом. — Подрочи на столе лучше. Я рассмеялась. — Не строй из себя Зою! — Ну конечно. — прищуриваясь, определила Нелли. — Ты до сих пор на ней помешана. Иди алтарь в ее честь поставь, и быков там закалывай, вдруг сработает, и она тебе свистнет. — Нелли переменилась: — Да как ты можешь?! Зоя — ВОТ ТА, кто соткана из обманов, ее сфера деятельности — сеять обманы. Она должна быть твой личный главный враг! — хищно объявила Нелли. — Или это так пикантно: тянуться к своему врагу? В этом причина? По другому тебе и не интересно?.. А ты не задумывалась, что ее рыжий может быть не настоящий ее цвет? У нее ни одной веснушки. Может, она и не такая ведьма? Как так, ведьма не настоящая? Но она настолько сексуальная, что просто не может не быть ведьмой! — Да, враг. — произнесла я. И это одновременно очень возбуждало, напоминая всеми воспоминаниями, какой пикантный враг. Как бы я не хотела отдать место в своем сердце лучше уж Нелли, оно при всех парадоксах принадлежало только Зое. Причем чем больше я понимала парадоксы, тем больше готова была ложить на алтарь не то что бычка, а саму себя (тем более, что никаких бычков у меня в распоряжении не имелось, а имелась только я). — Но я не согласна, у Зои должен быть только рыжий! Нелли вскочила, а плюшка под ее рукой смялась в лепешку на столе. — Перестань!.. Перестань это. — процедила моя подруга. В ее глазах пылал гнев. Она быстро взяла себя в руки и намеревалась сесть, но в это время я зеркально вставала, неуклюже задев стол, и чашка с чаем соскользнула с края, обливая Нелли по ногам и падая на пол. — Да ладно вы, просто объедините усилия: одна пусть про секс пишет, другая про другое. — в дверях стоял Макс, переводя взгляд то на облитую Нелли, застывшую в своей облитости, то на меня, тоже застывшую в своей стоячести столпом. Обе мы тупо лупились на явившегося. — И пусть у Зои будет рыжий. Что вы тут с ума сходите, чашками кидаетесь из-за пустяков? Немая картина была неописуемой и вовсе без названия.