Зависть (2) Зависть богов

— Ты просто не знаешь, какую я работу провела, пока ты там дурака валяла! — заявила Нелли. Если б Зоя была поглупее (иногда), я бы не отказалась ее повалять. — Слушай, а вот эти ограждающие ленточки перед качелями, — я решила перевести тему, — это ты их порвала или до тебя? Здесь же нельзя сидеть, заразу передавать. — Я конечно. Вот такой какой-то вандализм. Можно, не заражусь! — Так все за тобой повторно сядут, и зараза пойдет гулять. — Ну и дураки. Качели только для первых. Гениев или просто находчивых. Либо простаивают, либо я покатаюсь... Когда Макс обещался? Ты скинула локацию? — Уже скоро должен сюда подтянуться. — Смотриии. Короче! Я тут почитала про средства выразительности. — Нелли начала по-деловому шариться в телефоне. — Щаа. Там табличка удобная. В общем, мы это все зафигачим себе в произведение, и все обалдеют! У нас вообще все будет на мази: просто мажешь этими языковыми средствами где попадя, и где не попадя, и входит, как по маслу! Эллипсис, градация, синтаксический параллелизм, умолчание, стык, ну и все такое по списку — это все у нас должно быть! Вот, например, парцелляция. Тупо режем предложения, чтоб короткие, как пуля. А мы еще умолчанием подкрутим! Я тут на днях почитала талантливую вещь, сплошная парцелляция, а описания чувств — чисто на внутренних органах взрывная какофония. И короче, там что не действие, даже просто в магаз девушка зашла или по дороге едет, а у нее все чувства сразу в органах или крови раскручиваются парцелляцией с умолчанием! Эффект такой, что блевать сразу всеми внутренними органами хочется! Тебе как бы рядовое дело, что на тебя левый чувак как-то не так посмотрел, а там целая гамма-драма с минированием. Вот у нас тоже так должно быть! Чтоб все органами блевали, даже если героиня просто жвачку жует!.. Я угрюмо косила в сторону Нелли. Не хотелось думать, что она тоже слышала про масло от Зои. Хотя расхожая такая фраза, но все же! А при мысли о том, что завтра Зоя решит провести день с Оксаной, меня чуть не затрясло от ревности. В одну секунду в сознании промчали образы их флирта, Зоиной улыбки, мимики, жестов, ее нежной кожи от пяточек до головы, изгиба шеи, поведения рта, бедер (а еще я сходила с ума от ее рыжих волос). Все это — для Оксаны. А вдруг Зоя вообще ее полюбит? Ну вот вдруг? Вдруг она решит с ней тоже приоткрыться, потому что начала делать это со мной, и почему бы не с ней, если уж заготавливать варианты на замену? Оксана может оказаться даже лучше, интереснее меня! Мне стало казаться (нет, не то — ударило в панику), что я что-то не доделала. Я абсолютно не контролировала Зою, и она не собиралась контролировать себя сама в моих интересах (а только в своих). У меня не было раньше столь сильной ревности, сейчас появилась, и я не понимала, как реагировать на собственное состояние. А вдруг Зоя говорила и про такой маятник тоже: что-то раскачивается, производя изменения и с одной, и с другой стороны (я вообще не знала, про какой маятник она говорила: может, как раз про этот?). Но она же теперь запросто может влюбиться в Оксану!? Мне надо что-то сделать срочно, мне надо, чтобы ее чудесная смазка выделялась только от меня! Ох, как же ее хотелось на языке. У меня скрутило внизу живота от воспоминания. Пока Нелли самозабвенно вещала про всю языковую выразительность, которую непременно нужно вставить во все дыры произведения, читательского мозга и всех его органов, я написала Зое: «Умираю, как хочу твой вкус на своем языке» «Только и думаю об этом» «Я буду нежной. Просто подставлю язык» Пока Зоя не прочла, я решила в ожидании поддержать беседу с Нел: — Но я не хочу, чтоб все просто так блевали! Это ж не для жизни, у нас же какая-то безыдейная чертовщина получится! Ради чего так изгаляться? Давай про секс лучше? — А вот РАДИ! — Нелли многозначительно и объемно в слове РАДИ. — Все так делают! Главное, чтоб красиво, ну и какой-нибудь смысл там-сям на конфликте подтянется: слова-то все семантические, то бишь смысловые единицы, к тому же, ассоциативные, во!.. А еще знаешь что. Писать загадочно! Оставляя кучу пространства для домыслов! Чтоб даже в мелочах не говорить там прямым текстом: она почувствовала то-то, а чтоб хитро вывернуто, и читатель типа сам башку ломал, пока догонит! А в процессе он нагонит еще кучу всего своего, чего даже не вкладывалось! И мы такие: ХА, съели наживку из ничего и прикормились супом из топора! В общем, высокий слог, высокая литература — она такая!.. Пришло от Зои: «Рима, ты ебнулась мне такое писать? Знаешь же, что я с мамой. Чаи тут нормальные пьем. Вышли на крышу, хоть так охлаждаюсь от твоих стонов, до сих пор в голове звенят. Хочешь, чтобы чокнулась? Пиши быстро, как бы язык прикладывала» «Нежно, Зоя», — повторила я. И поперла печатать дальше (я только надеялась, что у Нелли ее словесный понос не иссякнет, хотя я все равно бы уже не оторвалась от телефона, это было каким-то слишком важным): «Всей собой бы нежно, как ты любишь» «В глаза бы твои красивые снизу вверх смотрела» «Хочешь ноги раздвинуть?» Зоя: «Скотина. Хочу» «Не слишком нежно» Типа внесла коррективы. Я улыбнулась. Губы были в каком-то не том состоянии, в состоянии невидимой пытки. Мне хотелось одновременно улыбаться от счастья и переживать мучительное возбуждение, овладевшее, кажется, всем сплошь моим телом. Ее скотина меня доводило вообще до какого-то лютого невменяемого восторга, хотя само по себе это слово вообще-то не значило ничего хорошего. «Зоя, у тебя парцелляция с умолчанием?» — я думала похвастать новыми терминами, но решила, что наверное могу сбить весь настрой, а мне этого очень не хотелось. Вы бы тоже ведь не стали, да? Вообще мне не нравилось новое знание: мне что, теперь везде видеть долбаную парцелляцию или другие средства а-ля выразительности? Но как же мне при этом чувствовать?! Я так не хочу, верните страпоны! «Рима, чем ты там занята?» — пришло от Зои после паузы. Видимо, я изрядно задумалась. «Не слишком нежно. Как тебе нравится, я постараюсь» — автоматически черканула я. «Не пиши мне отписки. Спокойной ночи» — Зоя. Почему она меня почувствовала? Я же старательная! — …И типа потом такой бум, катаааррсис. — это слово Нелли произнесла нарастяг и с особенной сладостью. Часть ее монолога я успела пропустить мимо ушей. — А вот Я вообще придумала нам ГЕНИАЛЬНУЮ штуку! Я ВСЕ нам придумала. — Нел, но это же дым без огня. У гениев наверняка вся выразительность выходит сама по себе, а не то, что они втюхать ее пытаются. А потом за ними все повторяют просто. Типа: а сделаем так же. Но гений-то на качелях первый, а дальше пошлость и зараза. — я даже не ожидала от себя, что в метафоры уйду (я бы поставила здесь восклицательный знак, но настроения не было). И вообще-то мы ходим на двух ногах (не на голове же ходить): конечно повторять. Я сама не понимала, почему так спорю с Нел. Возможно, из-за масла. Или из-за терминов. — Ты чего такая честная-то?! Не наебешь — не проживешь! Вот тебе истина и мудрость, и смысл. Все так делают, все! — Но с высоты же стремно падать! А вдруг я запутаюсь в собственном обмане, и начну там искать себя ВЗАПРАВДУ?! Вдруг я искренне поверю, что правильный изощренный язык — это благо, буду презирать и костерить всех отступников, устраивая охоту на ведьм? Эта картина столь живо встала перед моими глазами, что я ужаснулась: вот пишу я, слова подбираю на каждом абзаце, чтоб повыразительней! Чтоб оригинальней. Чтоб выше, куда некуда выше, а не просто выше! И чувства, несчастные чувства, путаются в этой высоте. Мне даже показалось, живыми они перестанут быть (а только наживными?). — Короче, Римма, хватит херней страдать, я тебе сейчас все расскажу, как у нас все будет!