Зависть (2) Зависть богов

— В общем, есть такое средство, — начала Нелли (я подумала про Мистер Пропер, но вообще-то мы по-прежнему о литературе говорили), — олицетворение называется. Это когда на неодушевленный предмет накладываются свойства одушевленного. Типа: белые воротнички вышли из офиса; ночь сидела на карнизе. Ну и так далее. — Да я знаю, что такое олицетворение, еще в школе проходили. Реально только не пойму, почему все такое нельзя называть просто метафорами. Там и там переносное значение. — учитывая, что моя переписка с Зоей накрылась медным тазом, я решила присесть на качели рядом с подругой. Места на блине было достаточно. — Слушай, а что их шатает как будто? — удивилась я. — Да это я ногой дрыгаю. Знаешь, творческий припадок гения мало отличается от помешательства. Ну там кто чем страдал. Я решила на колокольню припадочно не взбираться, просто ногой подергаю и голову позапрокидываю. Может, Ломброзо все наврал, конечно, но вроде исследования доказательные привел. — А я бы танцевала, наверное. — Тебе-то куда, не ты ж гений. Там никто не танцевал, а вот ногой дрыгали! И голову закидывали. И на солнце ее жарили. И пили еще, как не в себя, чтоб до белочки. — Нелли резко поднялась и достала из рюкзака бутылку из-под колы, где явно уже была не кола. Она пригубила. Потом еще. И посмотрела на меня. — Талантливый человек может метко попасть в яблочко, а гений заплюнет туда, куда еще никто не доплевывал! — А что это ты гений, а я, может, тоже хочу плеваться?! Только потому что ты первая этого Ломброзо нашла? Если ты можешь быть гением, то и я могу! — Ты не можешь! Мы подеремся! Ни один гений никогда не признает другого гения, он будет его парафинить и гнобить! Потому что он слишком гений. Короче, ты вообще не понимаешь, о чем базаришь. Для гения все вокруг ничтожества, все делают не то и не так, потому что он видит, а никто не видит так, как он! Гении тщеславны, крайне чувствительны и озабочены собой. Для гения что-то — совершенно очевидные вещи, а другие какую-то херню вокруг творят, и это бесит! Вот я — чистый гений: меня все бесят! У Нелли горели глаза в отсвете фонаря. А вдруг припадок? — Так что там про олицетворение? — решила я переключить тему. — А, ну да. — Нелли снова легла, только теперь головой разместилась мне на руку. — Есть еще олицетворение наоборот, типа овеществление, это когда на человека накладывается значение какого-то предмета или явления. — Ты что, героев овеществить хочешь, сделать тряпками или там колоколами? — ужаснулась я. Эта мысль очень возмутила меня. — Но я же не тряпка! Ты и так меня собачьим именем нарекла. И кстати, я бы оспорила фамилию! — В Гаагский суд велкам, рассмотрят к концу века. С судами оно так, не сразу. Хм, а с тряпкой интересненько. С Зоей ты когда встречалась, точно не тряпка? — типа легонько подколола Нелли. Не легонько. — Нел, я не буду с тобой ничего писать. — Да подожди ты, Мур, я же еще ничего не сказала. Можно тонкие явления какие-нибудь, психологические там. — Явления — объявления! Сальная макулатура про секс с метафизическим извратом — недорого! Толстая! Многобукв. — Не передергивай. Все гениальные идеи просто выходят за рамки, и их поначалу не воспринимают! — Нелли обидчиво. Нога у нее начала дергаться больше. — Высокие явления возьмем! И потом, я не думаю делать жесткое овеществление. А чтоб типа роль. Как там у твоего Шекспира: жизнь театр, все люди в нем актеры, и каждый… роль. — Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры,… и каждый не одну играет роль. — более приближенно процитировала я. — Почему мой-то? Я случайно читала! — Смысл в том, что комбинируем, создадим ролевой признак. Дадим героям их роль определенного значения. И при этом сюжет типа отдаленный от основной темы. Это будет охрененный замес! Это будет адский феноменский феномен, которого никто никогда не видел! — Я не против феноменов — а можно не адский? — Этот феномен еще в веках будут обсуждать! Никто так не делал, как сделаем мы. За нами все будут повторять! И главное, чтоб все было запутано, как детектив. Пусть мозг себе сломают! — Так какие роли-то? — Ну например, Эго и Личность, ну или там, как тебе это нравится, типа Душа. — Фрося Пиздабол, чур, Душа. «Устремленная к богу», — добавила я про себя, ужаснувшись от грани с кощунством. Но это же рыжий бог (а не Отче наш), и Зоя прекрасна. Надеюсь, она все же не красит волосы, и это ее натуральный цвет! Я повела рукой по животу, снова все запульсировало, стоило лишь вспомнить ее лицо. — С хуя ты будешь Душа, а я какое-то сраное Эго?! Я тоже хочу быть Душой! — Но у тебя намного больше сходств с Эго! Ты единственный ребенок в семье, с синдромом пупа земли, а у меня в этом плане, считай, община! К тому же, ты гордая. А мне по вере нельзя! Гордость — грех. Тру-ла-ла: так сложились звезды. — Тебе много чего по религии нельзя, однако ж ты делаешь! Вера и религия вообще-то разные вещи. Я не стала озвучивать. Иногда я даже представляла себя в исторической давности, когда Христианство еще вовсе не дошло на многие-многие земли (на Русь, в том числе), и не рассказана была ни Тора (Ветхий завет), ни другие книги про Единого Бога. Что же тогда было у тех людей, ищущих бога? Вот и во мне жил этот ключ поиска. Это происходило как будто параллельно, не со мной, потому что я продолжала ходить в церковь и искренне читать Отче наш (веруя в каждую строчку), и в то же время это происходило со мной, где-то в глубине, как будто древняя память оживала внутри, открывая нечто глубинное, не-знающее и до сих пор ищущее — что-то, где откликнется его душа. И вот, что происходило с Зоей — моя душа откликалась на нее. Я знала, что она просто женщина, живая женщина со своими особенностями, можно даже сказать, с конкретными проблемами, иногда невыносимая и истеричная, но моя душа безгранично откликалась на нее (какая бы не была). И хотя у меня сердце обливалось кровью слышать «мне на тебя похуй», я понимала, что она может быть слишком зла (за попытку шантажа и, может, еще за что-то); это не совсем взаправду. Ее угроза была вполне реальной, а вот с «похуй», скорее, про будущее (которое она вполне могла организовать и которое могло начаться тогда же); это было перспективное похуй, а не глубинное похуй в том смысле, что она якобы ничего не чувствует (кое-что чувствовала — иначе все бы происходило по-другому). У меня даже не было сомнений, если я напишу сейчас, что рассталась с Максом, она явится довольная, как лиса в сметане, взять причитающееся. На сколько дней-недель ее хватит дальше — другой вопрос, но явиться — она явится! Довольная, счастливая и праздничная! «Сука», — подумала я (это было не столько про Зою, а в ОБЩЕМ, просто жизнь какая-то сложная сука). — Нел, мы так ни к чему не придем. Пусть Кудрявцева и Фрося Пиздабол просто поговорят обо всех феноменских феноменах и все. Ну смысл? Только путать людей! — А если не мы, то кто? Кто-то подхватит МОЮ идею и просто разовьет ее, не жирно будет? Вообще эта твоя манера пилить прямым текстом через все сплошные типа в стебных диалогах — она ни хрена не понятна: я вообще читала, как две бабы носятся по деревне и трахнуться не могут!.. Ты ставишь меня в безвыходное положение. — со вздохом. — Игра важнее игроков: придется выставить Кудрявцеву как Эго. Что она там вздыхала, я не поняла: было ж очевидно, что она Эго. — Да кому нужна твоя идея? — я приятно пялилась в ночное небо (там нависло барашковое облачко), легонько водя себе по животу. — И потом, ты уверена, что она такая уж новая? Вон «Бойцовский клуб» по роману Паланика — что-то похожее. — Да Паланик сам не понял, что написал, такое часто бывает! Но мы-то будем понимать, что пишем! У Паланика герой типа задавил эго, вот оно и реализовалось во второй личности. А у нас — душевные роли. — Только давай договоримся: я не хочу всей этой мути с расщеплением личности. Я не собираюсь с тобой сливаться! — Я ж говорю: герои отдельно, а перенос ролей — отдельно. Это как ролевая игра. — Привет, девчонки! — над нами нежданно-негаданно образовалась голова Макса (вообще-то жданно и гаданно, но все же неожиданно). — Что за ролевые игры? — Да Нелли гений в голову ударил, говорит, героини пусть по ролям разобьются: Душа и Эго. Мне-то это вообще куда, не представляю, у меня простая житейская социальщина. — А что: непризнанные гении — это ж огромный пласт в обществе! Со всеми мастями, я бы сказал, целая колода. — одобрил Макс. — Только с ролями что-то слишком замудрено. Эго, душа — всех затошнит. — Идиот, что ли?!!! — хором мы с Нелли. — С чего это от души затошнит? — я. — С фига ли не признанный?!!! — Нелли.