Моя солнечная госпожа

Прошло несколько месяцев с последних событий. Изменилось немногое. Гюнеш и Макачаглу еще больше сблизились. Конечно не один из них пока что не признавал, что между ними что-то есть, но оба они хотели проводить время вместе как можно больше. Ибрагим и Хюррем по прежнего пытались избегать друг друга, а сестринские отношения Михримах и Гюнеш трещали по швам. Наступила осень. Желтые листья падали с сухих стволов деревьев и кустарников. Уже не было пения птиц, солнца становилось все меньше и меньше. Наконец до Топкапы дошла радостная весть. Родился наследник империи. Шехзаде Мехмед стал отцом. Хюррем радовалась, но ей было трудно принять факт, что она — бабушка. Султан Сулейман уехал на наречение имени, а его жена предпочла остаться дома, ссылаясь на болезнь. Но болезнь и вправду была, но только сердечная. Гюнеш и Макачаглу решили встретиться в саду и сбежать в город. Было такое место, что не просматривалось охраной. Им ловко удалось побороть это препятствие и оказаться за стенами Топкапы. — И куда дальше? Что ты хотел мне показать? — Нам туда, — мужчина указал на скалу, что располагалась на окраине города. Когда они дошли, то перед ними открылся невероятный вид. Во все красе представлялось черное море. Над ним летали белые чайки издалека, напоминающие белые галочки, а где-то вдалеке плыли судна. Ветер сдувал пряди рыжих волос с лица госпожи. — Тут так красиво, ты, часто тут бываешь? — Да, особенно когда мне грустно. — Если бы я была тут только тогда, когда мне было бы грустно, то я находилась тут бы днями на пролет. Макачаглу засмеялся. Султанша посмотрела в его карие глаза и поцеловала. Мужчина ответил на её поцелуй. На этой скале не было титулов, борьбы за власть, дворцовых интриг. Лишь она и он.

-Без луноликой не светло от солнечного света,

Несладок сахар без нее, чья сладость мной воспета.

Без тонкостанной — кипарис мне грудь стрелой пронзает,

Без розоликой — нет у роз ни запаха, ни цвета.

Что стану делать я в раю? Хочу быть с нею рядом,

Зачем же мне другой приют в садах другого света?

Пусть голову из-за нее, тебе, Бабур, отрубят,

Но невозможно оторвать от милой сердце это! — Кто это написал? — Бабур. — Макачаглу. — Что, моя солнечная госпожа? — хранитель покоев посмотрел на султаншу с улыбкой, но на её лице читалась грусть. — Я люблю тебя. Очень, но мне стыдно перед моей сестрой. Мы с ней не так близки как прежде. Я боюсь её потерять, а вдруг она узнает о нас? Что она предпринит из-за ревности? — Она поймёт. Не всегда наши чувства бывает взаимны. Однажды я полюбил девушку, а она меня не любила. Я долго её добивался. Добился, но она скончалась от чумы. Тогда вся моя жизнь разрушилась в один миг. Мне не хотелось находится в этом мире, я хотел уйти за ней. Но я нашел силы смириться с этой утратой и жить дальше. Ваша сестра тоже сможет, но ей нужно будет время. — Не называй меня на вы. Тут нет никого, кто мог тебя наказать. Тут мы равны. Не называй меня госпожой хотя бы тут. — Гюнеш, думаю нам пора, — солнце уже приближалось к закату. — Ого. Мы тут провели столько времени, а показалось что только пришли. К счастью им удалось пробраться назад. Никто не заметил. Бали бей вернулся к себе, а госпожа к себе.