Happily Divorced/Счастливо разведённые

      Гермионе было ужасно неловко сидеть с Драко, Лирой и Скорпиусом, и рассказывать им про новую «подругу» папы. Он не называл Асторию своей девушкой, но они продолжали свои регулярные встречи. Гермиона недолго, но всё же протестовала против идеи находиться в комнате, пока он будет вести беседу с детьми.       — Они будут спрашивать о тебе, Гермиона, — возразил Драко. — Про нас. Ты же знаешь.       Она знала, поэтому пришлось согласиться. Несмотря на то, что ещё несколько месяцев назад они объявили, что мама и папа теперь «очень хорошие друзья», дети не могли перестать надеяться, что их родители одумаются и снова будут вместе. Никто так не надеялся, как Лира, которая действительно расплакалась. Драко уже был готов прекратить любые отношения с Асторией, но Гермиона убедила его не делать этого. Джинни тоже до сих пор не успокоилась по этому поводу.       Драко взял на себя ответственность поговорить с Кэсси самостоятельно и вернулся к Гермионе с весьма хорошим отчётом. Конечно, она была расстроена, но и счастлива, если её отец был счастлив. Типичная реакция ребёнка, когда его родитель начинает встречаться с кем-то новым.       Не только разговоры с детьми вызывали неловкость в последнее время, но ещё и каждая встреча с друзьями. Гарри, Рон и Джинни старались обходить эту тему стороной, но их лица говорили сами за себя. Пэнси бесконечно болтала, когда нервничала, и её привычка вылазила наружу при каждой встрече с Гермионой. Блейз был, пожалуй, единственным нормальным человеком из всей компании, который привык ко всему относиться несерьезно. С Тео и Дафной было труднее всего, учитывая, что именно сестра миссис Нотт являлась яблоком раздора. Нарцисса стала выглядеть слишком спокойной и чопорной, что, по мнению Гермионы, означало, что она изо всех сил старается не снимать «маску Малфоев». Ну и родители Гермионы, хоть и не понимали всю серьёзность ситуации, всё же высказали своё сожаление, что у них с мужем ничего не вышло.       В общем, все чертовски напрягали её. Именно поэтому она прямо сейчас осушила свой бокал огненевиски с рекордной скоростью.       — Э-э... Гермиона? — неуверенно спросил Рон. Брюнетка предостерегающе указала на него пальцем.       — Рональд Уизли, если ты спросишь меня, всё ли со мной в порядке, клянусь Мерлином, я закажу ещё две порции и тебе придётся забрать меня спать к себе на диван, а завтра утром я буду блевать в твоей ванной.       — Ладно-ладно, понял.       Рон знал, когда не стоит связываться с хищной львицей. Он продолжил потягивать свой огневиски, не сводя глаз с входной двери, чтобы не пропустить Гарри. Возможно, ему удастся спасти его от язвительного языка Гермионы перед тем, как он облажается и скажет что-то не то. Когда Гарри наконец вошёл, держа в руках «Ежедневный пророк», глаза Рона расширились как блюдца, но он в упор не хотел замечать его реакцию.       О, чёрт.       — Привет, ребята, — улыбнулся Гарри, присаживаясь рядом с Роном. «Ежедневный пророк» был брошен на стол лицевой стороной вверх, и прямо на обложке была изображена колдография Драко и Астории. Она прижималась к его плечу и с любовью смотрела на него. Взгляд Драко, наоборот, был направлен на землю, пока они шли, но на его лице мелькала застенчивая улыбка. Рон пнул его по ноге под столом, но, пока Гарри понял намёк, Гермиона уже заметила газету.       — Её сын, должно быть, очаровательный, — вслух начала размышлять Гермиона. — Точнее, красивый, учитывая, что ему пятнадцать. Надо будет спросить Драко, приедет ли он сюда на Рождество или вообще. Я уверена, что они прекрасно поладят с Кэсси.       — Гермиона, — начал Гарри. — Ты в поря…? Ай! — он вскрикнул. Рон пнул его по ноге второй раз, только посильнее. — Чёрт побери! Рон! Да что с тобой такое?       — Не злись на него, — пренебрежительно бросила она. — Он спасает тебя от того, чтобы твоя лучшая подруга не напилась и не осталась спать на твоём диване.       — А я рискну, — сказал Гарри. — Гермиона, если Драко и Астория так тебя беспокоят, почему бы тебе не поговорить с ним об этом?       — Агх, — простонала она, запустив пальцы в волосы. — Проблема не в них, а во всех остальных. Драко спросил меня, как я буду себя чувствовать, прежде чем начать встречаться с Асторией, и я сказала ему, что со мной всё будет в порядке, пока он счастлив. Я не шутила. И это всё ещё так спустя месяц, даже видя такие фотографии, — она указала на «Ежедневный Пророк». — Извините, но вы все достали меня. Если бы не ваше бесконечное сочувствие или жалкие выражения лиц, или обращение со мной, как с фарфоровой куклой, я бы не вспоминала каждый раз, что...       — Всё ещё любишь его, — закончил Гарри.       В воздухе повисла пауза, но Гермиона медленно покачала головой, проводя пальцем по краю бокала.       — Нет, мне не нужно напоминать об этом. Я вспоминаю — или правильнее будет сказать, что я осознаю на самом деле, — это то, что мы разведены. Мы действительно развелись. До сих пор это не казалось таким реальным. Теперь, когда… я… ну, скажем так, мне это не очень нравится.       — Гермиона, — нахмурился Рон. — Если ты так себя чувствуешь, то тебе на самом деле стоит поговорить с ним.       — Нет, — упрямилась она. — Факт остаётся фактом: мы с Драко развелись не просто так.       — Без особо веских причин, — пробормотал рыжий.       — Диван, Рональд, — пригрозила Гермиона.       — Если Гарри рискует, то и я тоже. Признай, вы с Драко развелись лишь потому, что не хотели, чтобы всё стало хуже и вы не пожалели об этом?       Гермиона заворчала что-то себе под нос, но, в конце концов, согласно кивнула.       — Ну, не мне поправлять великую Гермиону Грейнджер, но вы, ребята, ошиблись. Вы не сделали лучше. Вы просто выбрали чёртов путь избегания.       — А что нам оставалось делать? — бросила вызов Гермиона. — Оставить всё как есть? Перетерпеть? Ссориться до тех пор, пока не возненавидели бы друг друга, и закончить так же, как ты и... — она резко замолчала. Рон понял, к чему она клонит, и его уши покраснели от смущения. — Ох, Рон… прости, мне не следовало этого говорить. Это было совершенно неуместно.       Рон пожал плечами и тихо ответил:       — Это ведь правда. Мы с Лавандой попытались остаться вместе. И ничего не вышло. И да, теперь мы ненавидим друг друга. Но это не значит, что то же самое случилось бы и с вами. Не все истории заканчиваются одинаково.       — …Наверное. Но это уже неважно, да? — она тяжело вздохнула и снова взглянула на «Ежедневный пророк». — Сейчас эту историю пишет кое-кто другой.

***

      Жизнь Драко изменилась очень резко, и это было отчасти хорошо, но в основном… пугающе. Только к первой неделе ноября он впервые использовал слово «свидание» по отношению к их встречам с  Асторией. Услышав это, она широко улыбнулась ему, взволнованная этим термином, последствия которого Драко до конца не осознавал, пока действительно не столкнулся с ними в течение месяца.       Во-первых, Астория поехала повидаться с сыном и вскользь упомянула о переезде в Англию. Она убедила его, что ни одно кресло не будет перевезено, пока он не закончит свой учебный год, и только в том случае, если он одобрит её «друга».       Пятнадцатилетний подросток приедет в Англию на две недели во время рождественских каникул именно ради «одобрения».       Астория ясно дала понять, что не хочет разрушать его отношения с Гермионой как с матерью их детей. Он ценил это. Но насколько было уместно со стороны Дарко продолжать ужинать с Гермионой? Или иногда завтракать? Или оставаться на ночь? Конечно, он мог бы использовать своих детей в качестве оправдания, но не хотел этого делать. Последствия могли быть ошеломляющими. И, честно говоря, разве это нормально — так сильно хотеть увидеть свою бывшую жену?       Усугубляло ситуацию и то, что в Астории не было ни одного недостатка. Абсолютно. И она ему нравилась. Действительно, нравилась. Она была образованной. Весёлой. Очень доброй. В общем и  целом, приятным человеком. Он хотел продолжать узнавать её лучше, но блок, который звался Гермионой Малфой, урождённой Грейнджер, являлся самым большим эмоциональным барьером, с которым Драко когда-либо сталкивался.       И сейчас у него возникла серьёзная проблема, поэтому он и пригласил Блейза для того, чтобы высказать свои бредни. Как обычно.       — Мне нужна твоя помощь.       — Конечно, в чём дело?       Драко глубоко вздохнул, посмотрел другу в глаза и отчеканил:       — Астория хочет со мной переспать.       Блейз замолк. Он несколько раз открывал и закрывал рот в попытке заговорить, но не знал что сказать.       — Прости, но… это проблема?       — Да!       Блейз нахмурился.       — Почему? — он сузил глаза и бросил быстрый взгляд на ширинку друга. Неуверенно приблизившись, он спросил шёпотом:       — Драко, ты можешь… ты не можешь..?       — Даже не думай заканчивать этот вопрос, — строго ответил Драко.       Блейз ухмыльнулся и поднял руки, защищаясь.       — Извини-извини, просто рассматриваю все варианты, — он пожал плечами. — Если всё в порядке, то дело в Астории?       — Нет, не совсем. Она прекрасная женщина, но… я на протяжении пятнадцати лет спал только с Гермионой. Для меня спать с кем-то другим кажется чем-то неправильным.       Блейз снова нахмурился и успокаивающе положил руку ему на плечо.       — Я понимаю, и это совершенно нормально. Почему бы тебе не поговорить об этом с Асторией? Я уверен, что она разделит твои чувства вместо того, чтобы думать, что что-то не так или ещё хуже, как будто ты не находишь её привлекательной.       — Наверное. Но, может быть… — Драко поморщился, и его плечи опустились. — Может, мне стоит покончить с этим, пока на нас нет определёных ярлыков и обязанностей?       — Ярлыков? — повторил Блейз. — Ты действительно думаешь, что ваши отношения настолько далеко зайдут?       — Да? Обычно так и происходит, разве нет?       — Обычно, — усмехнулся итальянец. — Но, очевидно, ты не слишком уверен в этом. Послушай, приятель, мне кажется, что проблема глубже, чем просто секс. У тебя внутренний конфликт.       — Серьёзно? С чего ты взял, что это нечто большее?       — Взять хотя бы твоё потерянное, как у щенка, выражение лица. Давай попробуем разобраться с этим.       Драко вздохнул. Он неохотно сел и жестом предложил Блейзу сделать то же самое.       — Мне кажется, Гермиона злится на меня.       Блейз поднял брови в удивлении.       — Почему ты так решил?       — По её взгляду на меня, — Драко нахмурился. — Когда она приходит забрать Лиру и Скорпиуса после работы в Министерстве. Каждый раз, когда мы видимся, мне кажется… что её что-то беспокоит.       — И ты автоматически предполагаешь, что это связано с тобой?       — Она была моей женой тринадцать лет, Блейз. Мне кажется, я знаю, когда источником её плохого настроения становлюсь я.       — Как ты думаешь, из-за чего она расстроена?       — Астория, что ещё? В последнее время я не сделал ничего такого, что могло бы заставить её ненавидеть меня, кроме свидания, и она говорила, она обещала мне, что не превратится в злобного тролля.       Блейз вдруг рассмеялся:       — И ты ей поверил?       Драко фыркнул:       — Гермиона никогда не говорит того, что не имеет в виду.       — Это когда она мыслит логически, — поправил Блейз. — Но, когда речь идёт о сердечных делах, всё сразу по-другому. Тебе нужно это с ней обсудить.       — И что потом? — горько спросил Драко. — Когда мы убедимся, что проблема во мне, что я должен буду делать?       — Решать проблему напрямую, — ответил Блейз. — Тебе больше ничего не остаётся. Тут не получится, как с твоим бра… — Блейз замер. Драко поднял на него взгляд, и оба мужчины надолго замолкли.       — Скажи это, — подначивал его Драко. — Давай. Сделай это.       Блейз уже успел пожалеть об этом, но, чёрт возьми, он уже вырыл себе яму.       — Твоим браком. Не получится, как с твоим браком, Драко, ты не сможешь просто развестись, чтобы избежать конфликта. Вы с Гермионой связаны, ясно? Вас связывает фамилия. Вы связаны браком и разводом. Через ваших детей. Через вашу любовь друг к другу. Вы с Гермионой всегда будете вместе, хотя, может быть, и не в общепринятом контексте. Чем скорее вы это поймете, тем лучше.       — Просто поговори с ней. И с Асторией тоже. Тебе нужно разобраться в своих чувствах, прежде чем ты наделаешь глупостей. Сделай милость, возьми себя в руки и разберись с этим.       Драко всхлипнул про себя. «Взять себя в руки, он говорит». Если бы он только знал, как ему страшно сделать это, а если он потерпит неудачу и потеряет её на всю оставшуюся жизнь?! И под ней он подразумевал Гермиону.       Судя по ходу своих мыслей, ему уже казалось, что он на пути к совершению глупости. Нет, не глупости. Просто он ещё не был готов.