Проклятье четырёх стихий

      Даша уже пол-утра наводила красоту, но всё равно критически оглядывала себя в зеркало, хотя определённо там было на что посмотреть: короткие волосы лежали непринуждённо и задорно, а изумрудно-зелёный цвет платья лишь подчёркивал их огненный цвет. Фасон одежды был прост, но идеально подобран по фигуре, выгодно выделяя развитую грудь, тонкую талию и длинные ноги. Завершали этот яркий и привлекательный образ светлые туфли на каблуках и длинные серьги с хризолитами.       Девушка внимательно посмотрела в тёмные глаза своего отражения, подумав при этом, что подобное в её жизни когда-то было. Перед автокатастрофой. Она так же стояла перед зеркалом в своей комнате, рассматривала себя и размышляла о жизни, которая неизменно катилась под откос. Тогда всё решил несчастный случай. Трагедия, что унесла жизнь её лучшего друга, но подарила жизнь ей.       Как Даше сейчас хотелось, чтобы в окно прилетел снежок, и, выглянув на улицу, она увидела бы там Генку! Милого, доброго и родного, который никогда не бросит и не предаст. Который бы всегда был рядом. Не гони он так в ту ночь, возможно русло жизни потекло бы совсем в другую сторону. Они бы отучились в этом Воронеже, стали врачами, а потом вернулись в Петербург. Гуляли по набережным, по атмосферным узким улочкам центра… а может, так бы и остались в Воронеже. Жили бы в одной квартире, перебивались копейками и были совершенно счастливы.       – У тебя пудра есть? – влетевшая в комнату Женя заставила подскочить на месте. – Моя закончилась, а у Беллы кожа слишком загорелая.       – И тебе доброе утро, – с безразличием отозвалась Даша, доставая из косметички пудреницу. – Потом вернёшь.       Таким уж Женя была человеком. Порой с ней вполне можно было общаться, но в основном её общество очень быстро начинало утомлять. Её прямота убивала, а бестактность, с которой девушка влетела в комнату, вызвала лишь желание поскорее выгнать Каратееву в коридор. Но Женя не ушла. Цокая каблуками, она прошла в комнату и села на кровать, закинув ногу на ногу.       – Слушай, не надо на меня обижаться, ладно? – Женя поправила лямку облегающего чёрного платья.       – Я ни на кого не обижаюсь. – Даша повернулась к зеркалу, делая вид, что поправляет причёску. В голосе девушки сквозил едкий холодок.       – Ещё как обижаешься! – Женька, кажется, была всерьёз настроена на разговор. Что ж, решила про себя Даша, пусть болтает. Хуже от этого не сделается. Главное не разругаться до стихийных всплесков – это расстроит Беллу, а портить ей свадьбу Даше совершенно не хотелось. – Я сказала то, что думаю, но это не значит, что мне не нравится Белла или я против свадьбы.       – Надеюсь, что так, – пожала плечами Даша. – Ты уж тоже извини, но и я не всегда контролирую свою невербалку. Так что если тебя однажды стукнет молния, знай – я не нарочно.       Женя рассмеялась, и сделала это явно от души, заразив улыбкой и Дашу. Что ж, у Каратеевой был и плюс: обижаться она не умела, что бы ей ни сказали. Она всегда могла спустить всё на шутку или ответить колкостью, но никогда по-настоящему ни на кого не злилась. Может, именно это и привлекало в ней Андромеду, ведь девушка была довольно болтлива и часто говорила глупости, а Женя могла выслушать самый лютый бред в любое время дня и ночи.       – Слушай, – продолжала Женя, – мы с тобой, конечно, не подружки, и я знаю, что откровенность с посторонними тебе чужда. Но признавайся, что за история с Ромой? Как он стал вервольфом? И самое интересное: как вышло, что я об этом узнала только от тебя? Через несколько лет! Когда он больше не превращается, да и как, чёрт возьми, он вообще умудрился сбросить с себя проклятье?!       – Что ж ты сама у него не спросишь?       – Спятила? Перед свадьбой? Да он и так на нервах, представляешь, если ещё и я влезу?       Даша покачала головой: Женька стерва, в ней это есть. Но брата она любила и заботилась о нём. Хоть и в своей манере.       – Это очень долгая история и тянется она через годы, – с мрачной усмешкой ответила Даша. – Поэтому я сделаю себе приятно, и не буду кормить твоё любопытство прямо сейчас. Давай ты как-нибудь потом всё-таки спросишь у Ромы. Ну, или жди следующей нашей встречи. Обещаю, что расскажу всё от и до.       Женя тоже усмехнулась, а затем встала, подошла к зеркалу и стала краситься прямо в Дашиной комнате. Что ж, свой стиль эта девчонка соблюдала: чёрное в синих блестках платье едва прикрывало бедра, а замшевые туфли на высоких шпильках и платформе делали её ноги ещё длиннее и стройнее. Волосы девушки за пять лет отросли: стрижка каре уже давно осталась в прошлом, уступив место блестящим каштановым волосам, что небрежными прядями падали на плечи. Сейчас лишь заколка с сапфирами немного убирала их с правой стороны.       – Ты хорошо выглядишь. – Даша не удержалась и сделала Каратеевой комплимент, на что та, однако, отреагировала своеобразно:       – А сама-то! – ответила девушка, подводя правый глаз стрелкой. – Они ведь Воронцова пригласили, в курсе? Наверняка он оценит и вновь к тебе вернётся… эй, ты чего?!       Женя была словно сбита с толку, когда Даша внезапно села на кровать, стала серой и невзрачной. Из глаз девушки вновь ушёл огонь, а вся красота, что сияла на Дашином лице, улетучилась в мгновение ока.       – Эй… – Женя с видом обеспокоенным настолько, насколько только позволял её взбалмошный характер, села рядом. – Чёрт, ну прости. У меня и в мыслях не было ничего дурного. Просто хотела сказать, что выглядишь очень здорово. Игорь бы оценил.       – Всё нормально, – ответила Даша. – Просто эту неделю я думала о том, что ты тогда сказала мне. Когда я только приехала. И знаешь, ты была не права. Насчёт Беллы и Ромы. Но не во всех можно быть такой уверенной.       – Ты сейчас про Воронцова?       Даша кивнула, направив взгляд в пустоту поверх плеча Жени. Она не могла смотреть в её тёмно-голубые глаза, которые, словно рентген, видели насквозь все Дашины мысли.       – Он любил тебя, – тихо сказала Женя. – Просто что-то пошло не так. Но когда-то он действительно любил тебя.       – Был только один человек, который действительно меня любил.       Женька понимающе кивнула:       – Дрю рассказывала мне об Артуре.       – Нет, это не Артур. – Даша лишь покачала головой. – Артур нуждался во мне, как в человеке, который может выслушать, понять, дать совет при возможности. Да, он любил меня, но не так, как любил Генка.       – Генка?       – Ты не знаешь его. Он погиб задолго до того, как я оказалась в параллели. Мы были друзьями, по крайней мере, я так думала. А сейчас я понимаю, что он любил меня. По настоящему, как человека. Просто так, ни за что. Невзирая на запреты моих родителей, он всё равно продолжал приходить тайком ко мне в гости, и мы всю ночь могли играть в карты или смотреть телик…       – Что смотреть?       Даша грустно улыбнулась:       – Это уже не важно. Генка погиб, а я здесь. Благодаря ему я здесь…       – Эй, перестань! Ну, ты чего это раскисла?       Даша и не заметила, что по щекам бегут слёзы. Она аккуратно смахнула их рукой.       – Извини, просто навалилось всё. Работа ад, Миша этот кретин, а Роме и Беллс теперь будет не до меня. Просто одиночество давит.       – А так всегда. В толпе хочется одиночества, а в одиночестве хочется толпы. Закон подлости. Но не переживай, сегодня ты сможешь от души расслабиться и повеселиться. Просто танцуй, пей вино, и думай о том, что твой мерзкий парень прийти не сможет.       Женя улыбнулась и впервые за долгое время сделала это без сарказма.

***

      – Жених может поцеловать невесту.       Рома наклонился к Белле – даже на каблуках та была намного ниже его – и нежно прильнул к её губам.       Гости аплодировали. Даша стояла рядом с молодожёнами, с бутоньеркой свидетельницы на груди, и аплодировала вместе со всеми. Она была так счастлива в этот день! Рома и Белла были такими красивыми – даже несмотря на то, что Рома всё-таки сбрил бороду, – такими милыми и искренними. Они были так застенчивы и трогательны, что девушка невольно прослезилась.       Горечи добавляло лишь одно: Игорь так и не пришёл. Странно было грустить об этом, ведь появись он на празднике, то пришлось бы весь вечер скрываться от него, избегать его взгляда и вообще оказываться от парня как можно дальше. Даша понимала это, но, увы – какая-то мазохистская часть её подсознания всё равно упорно желала видеть эти зелёные глаза, что бывали такими грустными и задумчивыми во время последних с Игорем встреч.       А тем временем гости уже вышли на крыльцо и наливали в бокалы игристое вино. Повсюду звучали поздравления, в воздух взлетели белые голуби. Но у Даши в голове был туман, хотя она так же поздравляла молодожёнов, смеялась, произносила тосты и пила, пожалуй, даже слишком много пила. Так же, как все, села в карету, запряжённую тройкой белоснежных лошадей, так же, как все поехала домой к родителям Ромы, где должен был состояться праздник.       Но Даша была совершенно дезориентирована. Возможно это вино, ей хотелось верить, что вино. Но в глубине души Даша понимала, что вокруг просто слишком много радостных лиц, и она не знает как себя вести среди всех этих людей и не казаться изгоем.

***

      Праздник проходил в доме Роминых родителей. Не потому, что Белла и Рома не имели своего жилища, просто дом четы старших Каратеевых был намного больше и мог вместить в себя ту многоликую толпу, которую пригласили ребята.       Народу и впрямь было очень много. У Ромы, как оказалось, есть тьма родственников, с которыми парень вполне неплохо общался. Плюс были приглашены некоторые преподаватели РМТА, такие как Мамонов, Огнев с Медузой и их дочкой, Соловьёв и Ольга Медункова, с которой Белла за последние годы обучения довольно хорошо подружилась, когда углублённо изучала уход за лекарственными растениями. Шольцева прийти не смогла: учебный год начинался через две недели, у неё было полно работы, но ректор передала свои поздравления и подарок через Мамонова.       Были и игроки команды: поздравить Беллу и Рому приехали близнецы Комовы. Парни почти не изменились с тех пор, как их последний раз видели в стенах академии. Лёша играл нападающим в национальной сборной по квиддичу, так же, как и когда-то в РМТА. А вот Андрей решил, что профессиональный спорт не для него, ушёл работать в банк по своей профессии, женился и даже успел заделать ребёнка – сын родился в начале прошлого лета.       Лики и Веры среди гостей не было – девушки уже несколько лет работали и жили за границей, и если Вера просто не смогла приехать, прислав подарок и поздравления, то с Ликой связь потерялась с концами. А вот Люба Плотникова прилетела ранним утром – огромная и неуклюжая девушка, в своё время сломавшая Вере рёбра и разбившая голову Игорю, осталась в прошлом. Как и обещал Соловьёв, она заняла место в команде после ухода Воронцова. Год тренировок в составе запасных дал о себе знать: Люба сбросила килограмм пятнадцать, уверено держалась на метле, не паниковала. Мяч брала ловко, всегда точно направляя бладжеры именно туда, куда и хотела. Соловьёв ей гордился, считая, что она прирождённая спортсменка.       Люба подумала то же самое – с медициной не сложилось, она всё чаще пропадала на тренировках и к концу года едва вытянула экзамены на тройки. Лекарем не проработала ни дня – она заняла место вышибалы в команде по квиддичу в своём родном городе, и тренеры уже пророчили ей будущее в сборной страны.       А ещё в гостях был человек, который, как все думали, никогда не попадёт в волшебный мир. Но Белла и её мать потратили мешок денег, привлекая все возможные и невозможные связи в Министерстве Регулирования Межпараллельных Перемещений, и вот отец Беллы, жизнерадостный простак из Адлера, смог оказаться на свадьбе единственной дочери. Он так забавно удивлялся всему, что видел, и даже не хотел уезжать отсюда, но потом вспомнил, что дома у него осталось всё и все, и передумал. Или сделал вид, что передумал, понимая, что выбора у него нет и остаться ему всё равно не позволят.       Сама свадьба проходила просто замечательно. Гости пили, танцевали и веселились. Аннет носилась меж столов с другими детьми и пугала голубей своими шипящими змеями. Мамонов как обычно перебрал и теперь лихо отплясывал на пару с Медузой. Огнев сидел за столом, до слёз смеясь над ними, и немного жалея, что его травмированная нога двигается хуже, чем протез Георгия Робертовича.       Рада сидела немного в стороне, куря неизменную трубку. Она была уже немолода и для выпивки, и для танцев и, честно говоря, последние полгода начала сдавать, но это совсем не означало, что цыганка не участвовала в празднике. Через какое-то время вокруг неё собралась толпа детей, и Рада стала рассказывать им различные истории, подкрепляя их небольшими спецэффектами ведовской магии. И хоть она не изменяла своему цыганскому образу, выглядела старушка очень нарядно.       В этот день, в общем-то, все казались особенно красивыми. Медункова, распустившая волосы и снявшая дурацкие очки, уже ловила на себе восторженные взгляды. Огнев и Медуза, которые, несмотря на различие во внешности и три тысячи лет разницы в возрасте, казались просто созданными друг для друга. Эдуард Арсенович и Александра Михайловна, что танцевали, как студенты на дискотеке, с таким же задором и отрывом. Роковая и стильная Женя, что предпочла танцам компанию фуршетного стола и фужера. Даже Соловьёв, всегда угрюмый и пугающий, сегодня приоделся и зачем-то прикрыл отсутствующий глаз повязкой, но всё же улыбался и даже шутил, хоть и в своей угрюмой манере.       В этот день Даша наконец-то познакомилась с родителями Ромы. Отец был очень высоким, мускулистым человеком, светловолосым и статным. Именно его тёмно-голубые глаза унаследовали сын с дочерью, и именно на него был похож Рома, и внешне и характером. Мать же была иной: глядя на Диану Каратееву, сразу становилось понятно, чьи острые черты лица, каштановые волосы, потрясную фигуру, а так же колкий и длинный язык переняла Женя.       Немного в сторонке сегодня оставалась Андромеда; ей было немного грустно, ведь прийти пришлось совершенно одной. Даша была рядом с ней. Девушки разговаривали о том о сём, вспоминали свои приключения и студенческие будни, а заодно Дрю рассказывала о своей будущей работе.       Так уж вышло, что умом и талантами природа Андромеду обделила, но искренняя доброта не могла не сыграть девушке на руку; невербальная способность всегда пряталась где-то внутри, с самого рождения показывая себя, пусть и не слишком явно. Кто бы мог подумать, что доброта и ласка Дромеды выльются в полноценную способность общения с животными?       Андромеда хорошо помнила тот день, когда Рыжик попросил почесать ему живот. Просто подошёл, потёрся о ноги и муркнул: «Почеши пузико!». Поначалу девушка испугалась не на шутку, разрыдалась, решила, что сходит с ума. Пришлось Даше в тот день пойти на решительные меры. Она позвала Дрю в комнату, закрыла дверь, а после чего превратилась в рысь, мяукнув «Ну как? Понимаешь, что я говорю?»       Вот так в двадцать лет Андромеда наконец-то обрела способность. Понимала, что говорят звери, птицы, змеи, ящерицы – да все. И это было очень кстати, учитывая тот факт, что теперь она безбоязненно могла находиться рядом с Гохманом в ночь полнолуния, что тоже было отдельной историей.       Отношения девушки с вервольфом всегда были необычными. Они любили друг друга, очень сильно. Но Павел держал дистанцию; сколько бы Дрю ни уговаривала его позволить ей остаться с ним в полнолуние, парень был непреклонен. Не помогали ни уговоры, ни обещания, что Дрю примет Оборотническое зелье и останется снаружи клетки. На решение Гохмана не повлияло даже то, что у девушки появилась способность понимать животных. Так что Андромеде оставалось только закрывать Павла на замок, а утром, прихватив аптечку, открывать его, зная, что Павла она найдёт на полу, истерзанным и ничего не помнящим.       Ночи Гохмана в полнолуние всегда были однообразны. Он раздевался, забивался в угол и ждал. А потом он просыпался, видел на стенах кровь и глубокие царапины, видел раны и укусы на своём теле и мог только догадываться о причинах их появления. Но однажды его ночь стала другой.       Павлу сложно было описать, что он помнил и что видел. Как будто сон. Гохман был не совсем собой, но всё же это был он. И голос рядом. Мягкий и приятный, он успокаивал, говорил с ним. С этим голосом было хорошо.       Когда Павел открыл глаза, разбуженный первыми лучами утреннего солнца, он не почувствовал боли. Всё было как обычно: он голый, лежит на полу, но ни крови, ни укусов на теле не было.       Павел вздрогнул, почувствовав, как кто-то провёл рукой по его волосам, и поднял взгляд: Андромеда сидела рядом, держа его голову у себя на коленях, и улыбалась.       – Я же говорила, что в компании тебе будет лучше, – девушка снова улыбнулась. – Ты больше не калечишь себя.       Павел ничего не спрашивал, он и так всё понял. Дромеда никуда и не уходила, просто подождала, когда Павел влезет в волчью шкуру, и зашла к нему. Она не испугалась, она была с ним всю ночь, и это её мягкий голос он слышал во сне. Это её голос не давал ему бесноваться.       Больше Павел не препятствовал попыткам Дрю провести с ним полнолуние, но взял с неё обещание находиться по ту сторону клетки, в которой девушка его запирала. Андромеда решила, что это разумный компромисс. В любом случае, её общество хорошо на него повлияло: в компании он перестал калечить себя, стал тихим и спокойным и даже начал что-то запоминать из ночных бесед, хоть и обрывками.       И вот теперь Андромеда стояла рядом с Дашей, обсуждая то, что по её мнению, было важно и совершенно необходимо, а именно:       – Просто пойми: они такие же люди, как мы все, – с жаром рассказывала Дрю, жестикулируя бокалом шампанского. – И они не выбирали себе участи. Просто в одну ночь им не повезло, как когда-то не повезло Роме, а потом Паше. Но они ведь не мертвы, понимаешь? Даже вампиры заслуживают право на существование, что уж говорить о вервольфах! Мы просто обязаны их поддержать!       Даша была согласна с Андромедой, но затея девушки была опасной. После академии Дрю хотела уйти в Верховный Совет и заниматься правами людей, пострадавших от нечисти. Вервольфы, вампиры, жертвы и инвалиды ночных нападений – девушка грезила о том, чтобы помогать людям. На высокую должность она, конечно, не рассчитывала, но её умение общаться со звериной ипостасью вервольфа могло быть очень полезным и даже продвинуть её по карьерной лестнице.       Всё бы ничего, но люди сейчас зверели порой больше, чем сами вампиры, и занятие Андромеды могло стать для неё роковым. Именно поэтому Даша, наплевав на мнение о правильном и неправильном, что есть сил пыталась отговорить девушку.       – А вы что не танцуете?       Белла с бокалом сока в руках подошла к Даше и Андромеде.       – О, мы тут заняты очень важным делом, – ответила Даша. – Дрю рассказывает мне о намерении убить себя, а я её отговариваю.       – Перестань, Даша, Белла ведь в положении! – вскрикнула Дромеда, глянув на округлившиеся Беллины глаза. – Я просто рассказываю, что могу помочь вервольфам, а Даша считает это опасной затеей. Очень зря, на мой взгляд. Я же просто буду работать с людьми, как соцработник. Ничего опасного я в этом не вижу.       Надо отметить, что выглядела Дрю весьма необычно для себя. Она никогда не носила юбку ниже колена, а тут вдруг надела длинное голубое платье в пол, да ещё и с закрытыми руками. Хотя, мега открытое декольте, пожалуй, компенсировало всё.       – Паша придёт? – Поинтересовалась Белла.       – Нет, я одна, – ответила Дрю огорчённым тоном. – Сегодня же полнолуние, он не хочет портить праздник вам с Ромой, да и вообще никому. Тем более, ему кажется, что ему тут будут не рады.       – Что за глупости? С тобой он очень изменился!       – Я знаю, но его не переубедишь. К тому же, Георгий Робертович его так и не простил.       Андромеда отошла, оставив невесту наедине с лучшей подругой.       Белла расправила складки не очень пышной юбки своего кремово-белого кружевного наряда.       – Странно, что Воронцов не пришёл. – Даша задумчиво грызла оливку из коктейля. – Он лучший друг Ромы всё-таки, мог бы появиться ради приличия.       Белла посмотрела своими мягкими орехово-карими глазами, сейчас такими же мудрыми, какими они всегда бывали у Рады.       – Игорь придёт, – ответила девушка с полуулыбкой. – Он предупредил, что задержится. Какие-то проблемы на работе.       – Ясно…       Даша ещё стояла несколько минут, как пень посреди огорода, а Белла всё молчала, будто что-то замышляя. Наконец, она улыбнулась, глядя куда-то поверх Дашиного плеча, и со словами «Ах ты, псина!» ушла.       Даша так задумалась, что не обратила бы на это никакого внимания, не услышь она в следующий момент хриплый голос за своей спиной:       – И я рад тебя видеть. Выглядишь потрясающе.       – Открытие, какой же ты худой! – смеясь, журила Белла. – Ты что, совсем ничего не ешь?       Даша резко обернулась, едва не подавившись косточкой и расплескав коктейль на туфли. Ошибки быть не могло, хотя прошло уже больше года. Взгляды встретились. Атмосфера вокруг замерла, стала тягучей, как мёд. Внезапно стало очень жарко, и Даше показалось, что ей не хватает воздуха.       Он возмужал и выглядел старше своих двадцати пяти, а ещё он действительно сильно похудел – непривычно; сейчас Воронцов был не просто жилистым, а почти костлявым. Яркий летний загар, что держался на его коже почти до января, остался в прошлом – канул в Лету вместе с беззаботными солнечными днями, как будто теперь в жизни существовала только работа да ночные патрули и засады. Зато на фоне светлой кожи шрамы, со временем утратившие багровый оттенок, не так бросались в глаза и, хотя они и перечёркивали лицо неровными светлыми полосами, парень имел уже не такой пугающий вид. Левый глаз открылся – прищур остался, но веки больше не напоминали рваную дыру, как будто их пытались расковырять гвоздём. Не иначе, как в ОБТС что-то сделали с внешностью – логично, в такой профессии порой была нужна скрытность, а более примечательного человека, чем Игорь Воронцов, Даша не знала.       Безупречно белая рубашка была застегнута не на все пуговицы, от чего было видно неровные рубцы на шее. Тёмный костюм сидел идеально, туфли начищены до блеска, но Игорю это не шло, хотя, быть может, Даша просто не привыкла к такому образу. Ей был намного ближе тот Воронцов, которого знала она: угрюмый раздолбай, заводила, порой даже алкоголик, в неизменных джинсах и футболке. Игорь, улыбающийся своей наглой ухмылкой, а не этот красивый молодой человек с грустными глазами.       – Привет.       Даша и не заметила, как Игорь подошёл к ней, настолько она была увлечена своими мыслями.       – Привет, – кое-как выдавила из себя девушка. – Ты трезв. Странно для тебя, ты же на свадьбе лучшего друга.       Игорь ухмыльнулся:       – Я только пришёл, впереди ещё весь вечер. А тебе вот, оказывается, очень идёт зелёный цвет.       – Да, я знаю, – Даша нервно одёрнула юбку. – Это платье висело последним на вешалке, и я его взяла. Мне показалось, что ты бы оценил… – Даша округлила глаза, осознав, что только что брякнула. – В смысле, не только поэтому, просто оно такое зелёное, и глаза у тебя примерно такого оттенка… в смысле…       Девушка почувствовала, что лицо её пылает от стыда, но всё же сделала последнюю попытку оправдаться:       – Это не потому, что платье зелёное. И не потому, что у тебя зелёные глаза, а просто оно хорошо на мне сидело. И вообще я очень редко ношу зелёный, и… – Даша посмотрела на улыбающегося Игоря и невольно улыбнулась сама: – Жарко сегодня. Кажется, мне уже хватит пить.       Она оглянулась в поисках поддержки со стороны Беллы, но та незаметно отошла в другую сторону, и сейчас мило болтала со своей свекровью.       – Давно не виделись, – сказала Даша после неловкой паузы. – И про тот раз, в госпитале: я просто пришла проведать тебя, Рома сказал, что ты попал в какой-то очень серьёзный замес на работе. Просто хотела убедиться, что ты жив и что тебе ничего не оторвали. Тогда в голову не пришло это сказать. Извини, я, наверное, выглядела очень глупо.       Парень пожал плечами:       – Мне было приятно тебя увидеть. Приятно посмотреть на красивое лицо. Знаешь, по секрету: медсёстры в ОБТСовском госпитале были так себе.       – Ага, красивое лицо, скажешь тоже! – ухмыльнулась Даша, постаравшись добавить голосу хоть немного яда. – Я тогда с работы пришла, две смены отдежурила, на ногах едва стояла. Может, поэтому и просидели в тот день молча, как думаешь?       – Может и так. А что за работа? Ты, помнится, хотела в спортивную медицину.       – Не срослось, – с показным безразличием отмахнулась Даша. – Учусь на реаниматолога, параллельно работаю в роддоме, в Адасесе.       – Адасес? – удивился Игорь, пристально и внимательно глядя на девушку своими умными глазами. – Самый южный город страны? Ты же ненавидишь жару!       – И что? Там есть море, квартира за мизерную цену и работа! – не без запальчивости ответила Даша, подумав так же о том, что в море она ни разу так и не искупалась. – Что ещё нужно?       – Не знаю, – Игорь вновь пожал плечами. – Просто из тебя бы вышел отличный спортивный лекарь.       – Спасибо, – смягчилась Даша, вновь против воли улыбнувшись. – Я обязательно сменю работу. Реанимация – не моё, очень сложно. Все эти комы, регенерация и криогеника. Хочу перейти на курс специализированной хирургии, но, к сожалению, это тоже не на халяву, а мне нужно платить за квартиру, да и кушать хочется, так что бросить этот чёртов роддом я сейчас не могу.       – Да, – Игорь ухмыльнулся, и в его глазах блеснул такой знакомый, такой родной зелёный огонёк. – Было тоже первое время после академии. Устроился чёрти где, лишь бы деньги платили. Я ведь на ОБТСовца заканчивал, а там для работы с преступлениями тоже нужно дополнительное образование. Меня совсем недавно перевели на должность получше, ещё и года не прошло. Нагрузка меньше, работать интереснее, да и по деньгам неплохо.       – А знаешь, – Даша улыбнулась, – из тебя выйдет отличный детектив, Воронцов. Ты можешь очень талантливо проедать людям плешь, лишь бы узнать то, что тебе нужно.       Игорь засмеялся, а Даша вдруг почувствовала, что боль от обиды прошла. Девушка стала старше, умнее и выбросила из головы всю эту ванильно-романтическую дребедень. Вот он, Воронцов. Тот, кого она помнила. Вот они, зелёные черти в его глазах, вот его кривая ухмылка – всё как тогда, всё родное, но уже пропущено через призму недоверия. Теперь Даша знает, каков этот человек на самом деле. Смогла бы она попробовать снова? Девушка ещё не загадывала так далеко и наверняка знала только одно: слёзы больше не застилают глаза от одной только мысли об Игоре.       – Ты знаешь, – Игорь хитро прищурился, – помнится, что Романыч пьёт только дорогой и качественный алкоголь, а я уже года полтора не держал в руках ничего дороже тридцатигрошовой бутылки. Может, покажешь, где здесь фуршетный стол?       – Что ж, охотно! – Даша красиво изогнула бровь. – Только вот меня, знаешь ли, уже вечность никто не приглашал на танец.       – Что ж, охотно! – Игорь чуть заметно поклонился и протянул руку. Такую знакомую и грубую ладонь с круглым шрамом от ожога. Всё как раньше, когда всё ещё было хорошо…       Девушка в испуге отдёрнула руку, услышав за своей спиной протяжное:       – Дашенька!       Даша повернулась, словно в замедленной съёмке, искренне надеясь на то, что это просто жара и алкоголь, от чего у неё начались галлюцинации. Но нет. Чуда не случилось, и Миша действительно шёл к ней. Такой красивый, такой галантный. В бежевом костюме, в белоснежной рубашке с галстуком-бабочкой в мелкий голубой горошек, в белых туфлях. Он казался словно сделанным из зефира, чем вызвал у Даши рвотный рефлекс и приступ бешенства.       – Пойду, найду Романыча, – сказал Игорь, прожигая Мишу взглядом. – Сто лет его не видел. Давай, увидимся ещё. Развлекайся.       И он ушёл, оставив Дашу в недоумении, с душой, полной несбывшихся надежд, злости и разочарования. Вдобавок к этому букету отвратительных чувств, подошёл ещё и Миша.       – Дашенька, я так по тебе скучал! – Он с присвистом чмокнул Дашу в щёку. Странно, обычно девушка относилась к этому довольно спокойно, но сейчас за тот же самый жест Мишу захотелось убить, причём сделать это медленно, мучительно и жестоко.       – Перестань, – Даша стряхнула с себя зефирного парня. – Люди смотрят.       – Ну и пусть смотрят! – Миша продолжил обниматься с девушкой, как с плюшевым медведем. – Мы же любим друг друга! А те, кто любят друг друга, должны всегда быть вместе.       Даша подумала, что сейчас жарко, а трава сухая. Если бросить сюда и сюда пару зажигательных вспышек, то она загорится, а там уже недалеко, начнут тлеть Мишины брюки…       Сам Миша, тем временем потёрся носом об Дашину щёку:       – Ну, как ты тут? Не скучала без меня?       – Всё нормально, – тихо ответила Даша, умом ещё находясь в мечтах о горящих штанинах.       – А где твой вредный кот? Я думал, ты его с собой возьмёшь. Неужели твоя соседка согласилась приютить его после того случая с попугаем?       – Я отвезла его коллеге по работе, – зачем-то соврала Даша. – Она любит животных.       Миша промычал в ответ что-то невнятное, уткнувшись Даше в шею, и девушка почувствовала, что у него влажные губы, горячее дыхание и потные ладони. Стало мерзко. Она оттолкнула парня в сторону.       – Миша, перестань! – Даша повысила голос.       – Милая, что случилось? – Миша испуганно захлопал глазами.       – Ничего, – вздохнула Даша. – Я… мне нужно отойти. Очень жарко. Скоро вернусь.       Даша вошла в дом и направилась к ванной. Зашла, закрыла за собой дверь. Оперлась руками на раковину, с силой сжимая её края, чтобы хоть как-то утихомирить злость.       «Бестолковый павлин! Почему сейчас? Хотя бы через полчаса! Нам бы было уже всё равно, было бы совершенно не до него. А мы ведь так хорошо говорили! Почему, почему он подошёл именно сейчас? Именно в этот момент? Какого дьявола он вообще приехал? Зачем?! Он же сказал, что его не отпустили с работы!»       Даша вдруг выпрямилась и посмотрела на своё недоумевающее отражение в зеркале. Почему она так разозлилась на Мишу? Ей же были приятны его знаки внимания. Так почему он взбесил её?       Она просто увидела Игоря. Она говорила с ним. Она так хорошо с ним говорила, что приход нынешнего парня просто её убил, но самое поганое, что Игорь снова ушёл. А ведь они могли говорить так долго, возможно, что целый день. Они могли помириться. Действительно могли. А этот гусь ВСЁ ИСПОРТИЛ!       С раковины сорвало кран, и вода мощной струёй начала бить в потолок, окатив Дашу фонтаном брызг и заставив отшатнуться.       «Надо успокоиться. Я ведь не хочу жертв?»       Вспышкой кольца девушка исправила плоды своего стихийного дара, магией просушила волосы и платье, промокнула лицо полотенцем, а затем открыла дверь и решительным шагом отправилась на поиски Миши, что не заняло много времени. Он, словно потерявшийся ребёнок, стоял на том же месте, на котором они расстались.       – Ну, как ты, зайка? Всё хорошо? – Он заботливо взял девушку за руку, но Даша тут же вырвалась.       – Давай отойдём, нам нужно поговорить.       Выйдя из сада, в котором шло празднование, пара обогнула дом и остановилась на заднем дворе.       – Мы расстаёмся. – Даша удивилась тому, каким твёрдым голосом она это сказала. Так просто, одной фразой. И, глядя на выпученные глаза Миши, девушка вдруг подумала, что она понятия не имеет, зачем встречалась с ним эти десять месяцев.       – Стой, стой, стой, погоди, не нужно так торопиться! – Миша паниковал так, будто Даша этой своей фразой не просто прекратила бестолковые отношения, а разом перечеркнула парню перспективы по жизни. – Солнышко, объясни мне всё, пожалуйста. Как это мы расстаёмся? Что было не так? Тебя же всё устраивало, ты никогда не жаловалась, не орала на меня…       – Просто мне было плевать на тебя, – ответила Даша, не дав Мише договорить. – Ты красив, галантен, безупречно ласков со мной, постоянно балуешь. Но, пойми меня правильно, я уже выросла из того возраста, когда ищут прекрасного принца.       – Я не понимаю…       – Я тоже, – честно ответила Даша. – Мы с тобой настолько разные и настолько не подходим друг другу, что сейчас просто в голове не укладывается, как мы могли быть вместе. Как мы вообще познакомились? – Даша пожала плечами. – Я не помню. Честно. Ты как будто просто возник из ниоткуда, как будто специально влез в мою жизнь, в которую я тебя не звала. А мне было так плохо после предыдущего разрыва, что я готова была влезть в постель к первому встречному. Но ты и тут меня подвёл! Скажи честно, почему ты никогда со мной не спал? Ты импотент?       – Нет! – парень как будто бы даже оскорбился. – У меня там всё в порядке!       – Тогда в чём дело?       Даша внимательно смотрела на то, как Миша пыхтит, судорожно придумывая ответ.       – Ты приличная девушка, – наконец выдавил он из себя. – Я не хочу, чтоб ты себя обесчестила.       – А ты не думал о том, что именно это мне и было от тебя нужно? Может, мне был просто нужен мужик для траха, а не нытик, который читает стихи собственного сочинения?       – Но поэзия ведь так прекрасна. Как и ты…       Миша сделал последнюю попытку примирения, взяв Дашу за руку, но девушка лишь вывернулась, вытерев кисть о подол платья. Странно, что она не замечала раньше, но Мишина ладонь сейчас и правда казалась какой-то липкой, как будто парень переборщил с кремом.       – Всё, хватит. Перестань унижаться и смешить меня. Прости ещё раз, но, по-моему, я достаточно сказала. И кстати, я вообще не люблю поэзию!       Даша повернулась на каблуках, оставив Мишу в полном одиночестве. Ей было на него плевать. В конце концов, к этому шло уже давно; Миша был обузой, и сейчас, когда эта обуза осталась за домом, на душе стало поразительно легко. Даша словно долгое время тащила на себе огромный и тяжёлый камень, а теперь бросила его. Настроение было прекрасным. Сейчас свадьба, а Даша так давно ни с кем не танцевала!       Внезапно девушка улыбнулась: кажется, она больше не собиралась жить одним днём. Свадьба закончится, она уедет домой. И первое, что она сделает, это уволится с работы, а потом переедет туда, где не так жарко.