Проклятье четырёх стихий

      – Дашка, проснись. – Игорь разбудил около полудня, мягко проведя рукой по Дашиным волосам.       Девушка приоткрыла глаза. Провозившись с раной Игоря почти час, Даша отключилась прямо на его кровати в его же комнате. А Игорь всё это время проспал рядом, уткнувшись лицом Даше в волосы.       – Зачем ты меня разбудил? – сонно пробубнила девушка. – Я устала. Спать хочу… – Даша повернулась, зарывшись носом в подушку. – Дай ещё хотя бы час. Можешь уйти в мою комнату, если я тебе мешаю.       – Даш, я перенесу тебя к матери.       Сон ушёл, словно его и не было.       – А твоя рука? – девушка протёрла глаза. – Ты опять много крови потерял, ты и сейчас бледный, как поганка. Игорь, не рискуй. Не надо.       – Хочешь правду? – Воронцов вылез из постели и уже натягивал джинсы и футболку. – У меня болит голова. Постоянно, вот уже почти год. Я просыпаюсь с болью и с ней же ложусь. И эта рана – она меня доконала, это точно. Но не скажу, что сейчас, вот в этот вот самый момент, я чувствую себя хуже, чем в последнее время. Так что собирайся, Дашка, пока я опять не начал осторожничать.

***

      – Так это всё из-за головы? – спросила Даша, вскакивая с мусорной кучи в лесу. – Твои приземления? Сначала в доме Ромы, когда ты отправил меня в нокаут. Потом во дворе, и вот сейчас. Что с тобой?       – Я и сам не знаю, что со мной. – Игорь поднялся на ноги. – Слабость. Очень сильная, нестерпимая просто. Хочется лечь прямо тут и подохнуть.       Даша покачала головой. Нет, так дело не пойдёт. Нужно обязательно разобраться, что с ним такое. И как можно скорее, потому как всё это может очень плохо для него закончиться.       – Игорь, – девушка осмотрела незнакомый ландшафт, – по-моему, ты промахнулся. Мы где угодно, только не у моих родителей.       – Они переехали. Теперь их дом в деревне недалеко отсюда.       – Глушь какая… – задумчиво проговорила Даша. – Почему именно сюда?       – Не знаю, не спрашивал, – сказал Игорь, отряхивая грязь с коленей. – Мне кажется, всё дело в паранойе твоего отца.       – В каком смысле?       – Он боится. Тебя, меня – всего нашего мира. Не показывает вида, но боится до чёртиков. Мне кажется, что он боится, что ты когда-нибудь вернёшься домой.       Мускул нервно дёрнулся на щеке Даши. Она и не думала, что настолько ненавидит отца, пока не уехала от него перед академией. Но потом, почувствовав вкус жизни, настоящей жизни, без унижений, без ежедневных оскорблений, без угроз и побоев, только после этого девушка задумалась – любила ли она его хоть когда-нибудь? Сейчас, возвращаясь в родительский дом, Даша надеялась выяснить это.       Из оцепенения вывело прикосновение Игоря к руке.       – Идём, – коротко сказал парень. Нужно было скорее поставить точки на «i», хотя сам Игорь был почти уверен, что Маргариты Максимовны уже нет в живых.       Начало ноября порадовало солнышком, не так уж редко выходящим из-за туч, но холод стоял такой, что лужи сковало ледяной коркой, а гнилые листья на земле покрылись инеем. Даша не чувствовала холода, адреналин согревал её изнутри. Она шла, бездумно приминая лесную подстилку у себя под ногами, молча держа за руку Воронцова. Голова пока что оставалась совершенно пустой. Словно неожиданная ужасная новость разом вынула все чувства.       Огромные ворота, перед которыми остановился Игорь, заставили Дашу вспомнить детство. Тогда оказаться здесь, вне двора, было самой большой мечтой маленькой Даши. Прошли годы. Мечты остались теми же – Даша бы отдала всё, что угодно, чтобы оказаться отсюда подальше и никогда здесь больше не появляться.       Девушка твёрдой рукой нажала на кнопку видеозвонка. Прошла целая вечность, прежде чем домофон, наконец, не зашипел и не отозвался голосом Дашиного отца.       – Кто это? – И, судя по голосу, он был мертвецки пьян. – Риэлторы?       – Нет, я…       – Гарик! – Сергей Петрович, по-видимому, не узнал свою дочь. – Заходи, ща охраннику крикну… Фёдор!!!       Через пять минут Игорь и Даша уже стояли в кабинете.       Сергей Петрович всегда был помешан на чистоте. Домработницы у него никогда не задерживались надолго – он придирался к ним по самым абсурдным мелочам. Рекордсменом стала Любовь Сергеевна, но и эта педантичная, помешанная на диетах тётка не смогла ответить всем стандартам Голубева, потому что всё вокруг этого человека должно было сиять: мебель, пол, окна, люди, что с ним работали. Он и сам всегда был каким-то сияющим, безукоризненно прилежным и безупречно одетым. Но это было тогда.       Голубев был пьян, и, судя по всему, пил он уже очень давно. Отёчное, поросшее щетиной лицо постарело лет на двадцать, галстук, что всегда казался приросшим к тощей шее, уже давно ушёл в прошлое, как и пиджак, что Сергей Петрович обычно не снимал даже в жару. Рубашка застёгнута не на все пуговицы, обнажая впалую грудь, а рукава стали такими грязными, что буквально почернели на локтях и манжетах.       – Ты не Гарик, – пробурчал Голубев, наливая себе коньяка в заляпанный бокал. – А если ты не Гарик, то кто тогда?       – Отец… – Даша медленно подошла к столу, за которым сидел Сергей Петрович, и села на стул рядом. – Ты меня совсем не узнаёшь?       – Уйди, ведьма, – буркнул Сергей Петрович, залпом осушив бокал и наполнив его снова, проливая коньяк на стол. – И сутенёра своего забери.       Даша жестом отстранила подавшегося вперёд Игоря.       – Отец, это я, Даша. – Девушка взяла родителя за руку. – Твоя дочь. Это я. Я дома… папа.       Сергей Петрович убрал руку из Дашиных ладоней и горько рассмеялся:       – Нет больше дома, Дашка. И папы больше нет. Всё! – Голубев развёл руками. – Всё прошло. Ушло вместе с ней. Прислуга уже убежала, осталось всего ничего. Вот скоро и дом продам. А потом хватит. Что я без Марго?       Сердцебиение бешено звенело у Даши в висках, но она кое-как взяла себя в руки:       – Отец, где мама? Что с ней? Она умерла?       – Пф, умерла! – Голубев снова опрокинул в себя содержимое бокала, а Даша вдруг поняла, что это не тот дорогой напиток, что обычно стоял у отца в баре. Сейчас Сергей Петрович вливал в себя какое-то дешёвое пойло, видимо уже давно наплевав на качество и желая просто забыться.       – Отец, что с ней? – Даша повысила голос. – Отвечай же, пьянь! Где моя мать?!       – На кладбище, – ответил ей Сергей Петрович, и Даше показалось, что она слышит долю злорадства. – Там, куда ты её и отправила.       – Что? – Даша встала с места, подошла к отцу и с силой встряхнула его за плечи. – Повтори, что ты сейчас сказал?       – Рак. – Даше не показалось: Сергей Петрович действительно злорадствовал, рассказывая это дочери. – Она заболела сразу после твоего ухода. Знаешь, что она мне сказала? Что она болела ещё до твоего рождения. А потом, когда ты появилась, ПУФ! – Даша вздрогнула от неожиданности. – Всё прошло. Марго выздоровела, опухоли не было. Но она вернулась, как только ушла ты.       – Что ты такое говоришь? – прошептала Даша, чувствуя, как внутри всё холодеет. Нет, не может этого быть. Только не это. Отец просто пьян, ничего не соображает. Это не возможно. Только не так.       – Твоя магия, или что там в тебе сидит, не давала Марго умереть. И едва ты ушла, болезнь вернулась. Если б я только знал, я бы ещё в детстве посадил тебя на цепь…       – Отец, не надо… – Даша сделала шаг назад, но Сергей Петрович ничего не замечал и не слышал.       – Мне следовало сразу запереть тебя в дальней комнате…       – Замолчи…       – Накачать наркотой и держать в состоянии овоща, всегда рядом. Тогда Марго была бы жива…       – Заткнись!!! – крикнула Даша, подскочив к отцу и ударив его по щеке.       Но Сергей Петрович словно утратил последние капли рассудка. Взгляд его помутнел, лицо скривила судорога. Голубев вскочил с места, кинувшись на девушку с кулаками.       Игорь стряхнул мужчину с Даши и попытался его скрутить, но Голубев словно обезумел. Он махал руками и ногами, кусался, плевался и орал:       – Сука! Ты виновата! Ты виновата, что Рита умерла! Ты!       Игорь держался, как мог, но он действительно сильно ослаб, да и раненая рука сейчас была плохим помощником.       – Даша!!! – Закричал Игорь вконец растерявшейся девушке. – Зови на помощь, кого-ни… Ай! – Сергей Петрович с силой ударил парня в челюсть.       Даша пулей вылетела в коридор, оставив позади себя звуки борьбы. Она неслась вперёд, заглядывая во все двери, пытаясь найти в опустевшем доме хоть кого-то.       – На помощь! Кто-нибудь! Пожалуйста, нам нужна помощь!!!       Девушка с криком выбежала на улицу.