Проклятье четырёх стихий

      В это время года темнело уже рано. Большинство деревьев сбросило праздничную жёлтую листву; их голые ветки подобно скрюченным пальцам, тянулись к окну и, казалось, извивались но фоне мутного городского неба.       Даша не смотрела в окно. Она сидела на холодном полу «Тёмной пропасти», пристально глядя на пылавшее в камине жаркое пламя. Руки и ноги Даши замёрзли, тело её тряслось мелкой дрожью – разве мог огонь согреть того, кто сейчас был мёртв внутри?       Слёз не было – кончились ещё днём, когда они с Игорем только вернулись домой. Сейчас глаза были настолько сухими, что их даже щипало. Даша сотню раз пожалела о том, что решилась сходить к матери; в глубине души она ожидала её смерти, действительно ожидала после того, что рассказал Игорь, но к тому, что произошло в доме отца, Даша оказалась не готова.       На помощь тогда подоспел Фёдор – единственный, кто ещё оставался в коттедже. Его Даша помнила – он работал на отца уже лет двенадцать-пятнадцать. Немногословный и суровый, с Дашей он, тем не менее, всегда был приветлив, и спустя столько лет узнал девушку с первого взгляда. Вдвоём с Игорем ему удалось скрутить обезумевшего Голубева. После Фёдор вызвал «скорую» и передал Сергея Петровича полиции и бригаде медиков, где парочка крепких ментов завернула того и привязала к носилкам, а волшебная ампула, набранная и вколотая фельдшером прямо через штаны, через некоторое время прервала крики о ведьмах и ввела Голубева в запутанно-сонное состояние.       Проводив «Газель», что, моргая синими маячками, увезла Сергея Петровича в больницу, Фёдор после рассказал Даше, что её мать умерла ещё в июле. Вечером перестала есть и разговаривать, очень быстро ушла в бессознательное состояние. Сергей Петрович в панике набрал «103», но приехавшая бригада лишь развела руками, мол, бессильны, готовьтесь. Под напором Сергея Петровича, щедро осыпаемые матом, медики всё же поставили капельницу и немного подняли стремящееся к нулю давление. Толку от этого, конечно же, было ноль: так и не придя в сознание, утром Маргарита Максимовна сделала последний вдох, и вновь приехавшей бригаде оставалось лишь констатировать смерть.       Сергей Петрович, который и так держался не самым лучшим образом последние месяцы, сломался окончательно. Он стал мрачным, нелюдимым, всё реже выходил из кабинета, всё реже пользовался душем и всё больше пил. Сначала приличные напитки, что стояли у него в баре, а когда они кончились, Фёдор стал регулярно засылаемым в магазин. Когда охранник отказался покупать спиртное, ссылаясь на то, что Сергей Петрович уже начинает напоминать синяка с Просвета, Голубев обматерил его и пошёл в ближайший ларёк сам. И очень скоро Сергей Петрович понял: дешёвое бухло вставляет куда сильнее дорогого коньяка, да и купить его можно намного больше.       Сегодня, когда Даша с Игорем появились в доме, Голубев действительно ждал риелторов – несколько дней назад нарисовалась одна парочка подозрительного вида с предложением «безумно выгодной сделки». Отговорить пьяного хозяина дома оказалось невозможно: Фёдора он давно не слушал, а остальной обслуживающий персонал начал разбегаться пару месяцев назад, поняв, что с бутылки Голубев уже не слезет…       Слушая рассказ охранника, Даша просто кивала, лишь изредка задавая короткие вопросы. А что ей оставалось делать? Семьи больше не было. Отца не вернуть – даже если он немного придёт в себя после психушки, он алкоголик. Едва он выйдет, он продаст свой дом за бесценок, а сам, в лучшем случае, съедет в какую-нибудь халупу на краю Хуево-Кукуево. Мать на кладбище – девушка не была уверена, что хочет идти на могилу, не знала, выдержит ли это. А Фёдор… что ж, он обещал, что постарается, чтобы отец не закончил жизнь на улице. А ещё он сказал, что лица Даши и Игоря слишком часто мелькают в криминальных новостях, и если вдруг нагрянет полиция, то он их не видел. Даша тогда смогла лишь благодарно кивнуть, а Игорь пожал Фёдору руку…       Полено треснуло в камине, выпустив сноп жарких искр. Даша подставила ладони поближе к огню, но не почувствовала тепла. Девушка была почти уверена: она не почувствует его, даже если возьмёт пылающие поленья прямо в руки.       «Почему так пугает ночь? Потому что ночью мы не видим своих страхов. Нас пугает то, чего мы не видим. Так пугает нас смерть. А ведь смерть это тоже лишь покой… Уход от реальности…» – так говорила Рада в день их первой встречи. Покой. Мама заслужила покой. Заслужила, но хотела ли она его? Нет. Она должна была жить. Она всегда была такой сильной, такой энергичной, но теперь…       Даша легла на пол, поджав ноги и закрыв лицо руками – никого не хотелось видеть. Она полежит так какое-то время, хотя бы до тех пор, пока рана в сердце не перестанет истекать кровью. Главное сейчас побыть наедине с собой…       Шаги, бесшумные настолько, насколько только позволяли тяжёлые кожаные ботинки, оповестили о том, что остаться одной теперь точно не получится; Даша слышала, как Воронцов плюхнулся на пол рядом с ней.       – Тут сквозняки и пол холодный, – Игорь мягко провёл рукой по Дашиным волосам, что сейчас совершенно не радовало. – Опять кашлять начнёшь.       Перегар настойчиво заполнял комнату – Воронцов стащил из кабинета Голубева бутылку чего-то непонятного, ссылаясь на то, что боль в руке стоит просто нестерпимая. Сейчас Даше казалось, что выпитая сивуха не только не заглушит боль в плече, но и добавит Игорю ещё и звона в голову.       – Ты алкаш, – глухо сказала Даша. – Перестань заливать синькой любую болячку, иначе закончишь, как мой отец.       – Или мой, – мрачно ответил Игорь и растянулся на полу рядом с девушкой.       Ничто не нарушало тишины, лишь треск поленьев да завывающий в каминной трубе ветер, ледяной, почти зимний.       – Как ты? – спросил Игорь после долгой паузы.       – Я косвенно виновата в смерти моей матери, так что не задавай тупых вопросов, Воронцов, – всё так же глухо отозвалась Даша. – Уйди. Мне нужно побыть одной.       Но уходить Игорь не собирался.       – Знаешь, мне всегда Романыч в таких случаях говорил, что не стоит замыкаться в себе. Иначе мозги начинают вариться в собственной каше. Про алкоголь он, кстати, тоже говорил, что не вариант.       – И что тогда вариант? – с кислой миной спросила Даша, отняв ладони от лица.       – Заняться чем-нибудь. Ещё б знать, чем в этой халупе можно заняться… – Воронцов криво и даже чуть пьяно ухмыльнулся: – Споём?       – Спасибо, не надо, – Даша села на полу, – иначе у меня кровь из ушей пойдёт от твоего воя.       – Пожалуй, – парень пожал плечами. – Зато это бы тебя точно отвлекло от мрачных мыслей.       – Если не считать мрачным то, что я буду желать тебе медленной и мучительной смерти, то да, от мрачных мыслей меня это наверняка отвлечёт.       Девушка посмотрела на Игоря. Кровопотеря сказалась на нём: лицо непривычно бледное, исхудало, а заострившиеся скулы сделали черты жёсткими. На подбородке красовалась свежая ссадина – подарок Дашиного отца. Зелёные глаза блестели несколько лихорадочно, а отросшие за четыре месяца волосы лезли в них неровными прядями. К тому же, Игорь давно не брился; чёрная жёсткая щетина покрывала его лицо, прибавляя к возрасту ещё лет пять, и делая весь вид грозным настолько же, насколько и потрёпанным.       Даша знала, что и сама сейчас выглядит не лучше: лицо и руки обветрились, от озорной короткой стрижки не осталось и следа, глаза казались вдавленными в череп из-за «не выспавшихся» синяков, что их окружали. Ей говорили, что она очень красива – это в прошлом. Глядя в зеркало, Даша видела только худую и бледную девчонку в мешковатой одежде, у которой лишь в глубине зрачков теплилась ещё хоть какая-то энергия.       – Как думаешь, это когда-нибудь закончится? – спросила Даша, всё так же глядя Игорю в глаза.       – Когда-нибудь обязательно закончится. Вот только хорошо для нас или плохо – я не знаю.       – А вдруг это будет хороший финал? Если всё закончится хорошо для нас? Что тогда?       – Так далеко я ещё не загадывал! – рассмеялся Игорь.       – Ну вот, ты опять смеёшься. – Даша устало взъерошила волосы. – Что смешного я сказала?       – Это не смех, это уже истерика. Не для нас эта беготня просто. И не об этом я мечтал когда-то. Нет, я, конечно, никогда не хотел сидеть где-нибудь в конторе на жопе ровно и выполнять рутинную работу, но ведь были же планы…       – Какие ещё планы, Воронцов?       – Ну… – Игорь, кажется, немного смутился, что слегка развеселило Дашу. – Разные. Я путешествовать хотел, к океану с тобой съездить. Ну и… не знаю… свадьба там, дом, семья, дети. Я ж тоже не сухарь.       На этот раз покраснела уже Даша, что не скрылось от взгляда Игоря, потому как парень загадочно улыбнулся.       – И всё-таки, – Даша поспешила сменить тему, – чем бы ты хотел заняться? Если нежить угомонится?       – Да говорю же, не знаю, – отмахнулся Игорь. – Я, в общем-то, наверное, только кулаками махать и умею, в ОБТС для меня работа что надо… но туда я больше не вернусь.       – Даже если восстановишь своё доброе имя?       – Даже тогда.       – Почему?       – Не смогу. Как можно ловить преступников, зная, что возможно кто-то из них такой же бедолага, как мы с тобой?       Даша аккуратно взяла парня за руку:       – Знаешь, – сказала она, лукаво прищурившись, – ты два года водил за нос хорошо слаженный, засекреченный отряд ОБТС, и это продолжалось бы ещё дольше, если бы я так удачно не бросила Мишу. И ты не безнадёжен. У тебя много талантов, просто ты их не видишь.       Игорь улыбнулся, и впервые за долгое время он сделал это не удручённо, а явно от души.       – Знаешь, Рита, конечно, та ещё тварь, но в одном она была права: мы не меняемся, Дашка. Меняются обстоятельства вокруг нас. И… только не думай, что я пьян, это ж не коньяк, я, если честно, вообще не знаю, что за дрянь я пил… – Игорь запнулся, словно осознав, какую чушь он несёт, а затем приподнялся на локтях и подвинулся к Даше поближе. – Поверь мне, я всё тот же дебил-Воронцов, которого ты когда-то любила, и который когда-то полюбил тебя.       Даша, усмехнувшись, убрала чёрные вихры со лба Игоря:       – Почему же любила? Я и сейчас люблю.       Игорь молчал очень долго, прежде чем наконец-то медленно ответил:       – Ты очень редко мне это говорила. Почти никогда.       – Жаль, – сказала Даша, мечтательно глядя парню в лицо. – Нужно было говорить это каждый раз, когда мы оставались наедине.       – Нет, – Игорь мотнул головой. – Лучше пусть всё будет так, как есть. Иначе слова потеряют смысл. А так… снова вспоминаю, зачем живу.       Игорь встал и пошёл на кухню, но, сделав несколько шагов, покачнулся и с грохотом упал на пол.

***

      Очнулся он, лёжа на диване в зале у камина. Даша сидела рядом и казалась испуганной, но не растерянной.       – Выпей. – Она поднесла кружку к губам Игоря, и парень послушно сделал три глотка. Прохладный вкус напитка отдавал тимьяном и шиповником.       – Что это?       – Тонизирующий настой. Единственное, что я смогла сделать из местных ингредиентов.       – Спасибо.       Даша кивнула, а Игорь подумал, что ведь эта худенькая девочка в одиночку сумела протащить его от кухни до дивана через всю комнату. Почему-то стало стыдно.       – Прости, что тебе пришлось меня тащить. Надолго я отключился?       – Минут десять, не больше, – вполголоса ответила Даша, проведя рукой по меловому лицу Воронцова. – И я не понимаю, что с тобой, Игорь. Из-за руки это или телепортация, или же просто мой отец купил какую-то палёнку – я не знаю. Но ты угасаешь на моих глазах, а я ничего не могу с этим сделать… Как ты себя чувствуешь?       – Голова кружится, – прохрипел в ответ Игорь, кое-как борясь с тошнотой. – Знобит немного… погоди.       Парень вдруг начал судорожно ощупывать свои карманы.       – Стой, где оно?!       – Что «оно»?       – Куб. Чёрт, мы его потеряли! – Игорь подскочил на месте, но у него тут же потемнело в глазах, слух притупился, а сознание поплыло. Он едва не хлопнулся на пол.       – Вау, успокойся! – Даша придержала парня за плечи, не давая упасть с дивана. – Она возле кухни, твоя коробочка, выпала из кармана, когда ты вырубился. Никуда она не делась.       – Принеси её! – Игорь облизал пересохшие губы: сознание он не потерял, но чувствовал себя весьма паршиво. – Пожалуйста, мне спокойнее, когда я наверняка знаю, где она находится.       Даша покачала головой, но всё же встала.       Маленькая синяя коробочка с золотой эмблемой на крышке, она так и лежала возле кухонной двери рядом с плинтусом. Едва Даша протянула к ней руку, как она тут же ощутила такой всплеск энергии, что стало даже как-то не по себе.       – Эльфийский кристалл… – прошептала девушка себе под нос, ошеломлённая внезапной догадкой, после чего уже громче обратилась к Игорю: – Как давно ты носишь эту дрянь с собой?       Игорь недоуменно посмотрел на подругу, но увидев в её руке маленький синий куб, заметно успокоился и начал отвечать на вопросы:       – Примерно год, может чуть меньше, точно не помню. В общем, как только стащил его.       – А головные боли? Они начались примерно тогда же?       – Да… – Игорь вдруг подумал о том, какой он баран. – То есть… ты думаешь?       – Не знаю, – честно ответила Даша. – Но ты сам сказал, что заряд энергии в нём очень мощный, что никто из простых магов не может его активировать. Так может именно поэтому и не может? Потому что кристалл высасывает силу из того, кто его носит?       – Я никогда к нему не прикасался…       Даша подошла к Игорю и села на пол:       – Мне кажется, прикоснись ты к нему голыми руками, тебя бы разорвало на месте. А так как он закрыт, ты смог носить его с собой. Но Игорь, если его мощь так велика, неужели ты думаешь, что эта жалкая коробочка сможет её удержать?       Игорь был ошарашен не столько неожиданной для него догадкой, сколько тем, что она не пришла в голову ему самому. Всё выглядело очень логично. Высасывает силы… что ж, Игорь давно заметил, что он словно истончается, тает. Видимо кристалл и правда имел над ним довольно большую власть.       – Чёрт… – только и смог сказать Воронцов. – И как теперь с этим быть?       – Куб будет у меня. И если я права, то без него тебе скоро станет лучше. Подождём, пока ты поправишься. Потом будем носить по очереди.