Разговоры по душам

      Ночь укутала Облачные Глубины тишиной, и лишь дежурящие адепты бесшумно ступали по освещённым луной дорожкам. Лань Сичэнь проводил взглядом очередной патруль, с которым только что удачно разминулся, и глубоко вдохнул ночной воздух, позволяя прохладному ветру играть с волосами, путая в них концы ленты. Холод немного успокоил чувства и привёл в порядок мысли, и стало чуточку легче. Совсем чуть-чуть…       Два года. Два года прошло с момента смерти Цзинь Гуанъяо, а Сичэнь так и не смог простить себя.       Потребовалось несколько месяцев уединённых медитаций, чтобы заставить себя снова выйти в мир, и то это стало возможно лишь благодаря поддержке близких людей. Ванцзи и Вэй Усянь тогда почти всё время были рядом, Ваньинь заходил так часто, как мог, хотя у самого на душе истекала кровью вскрытая старая рана, и даже дядя, вопреки опасениям, не ругался, но своими мудрыми наставлениями помог вновь найти правильный путь. Лань Хуань чувствовал себя слепцом, оказавшемся в лесу посреди ночи, и лишь родные голоса помогли не заблудиться в чаще, но нащупать знакомую тропу.       Потребовалось ещё полгода, чтобы он перестал оборачиваться вслед фигурам в золотых одеяниях, ища знакомое лицо. Полгода на то, чтобы вернуть себе маску спокойствия и благопристойности, чтобы заново научиться не ронять её каждый раз, когда прошлое выглядывало из-за угла, маячило в толпе, подкрадывалось со спины, дыша в затылок. Лишь тогда он смог убедить Ванцзи и Вэй Усяня, что они могут уйти в путешествие, которое давно запланировали. Они тогда смогли поверить, что Сичэнь справится какое-то время без них — но так и не поверили, что он в порядке (и правильно сделали — он не был в порядке).       Потребовался ещё год, чтобы убедить троих самых дорогих ему людей, что им надо научиться вновь говорить друг с другом. Сичэнь до сих пор думал, что он лжёт сам себе. Что говорит о понимании, о доверии, восстановлении и укреплении отношений для них четверых — а сам пытается искупить вину за то, что когда-то не услышал, не понял, не поверил (или, наоборот, поверил слишком сильно). Он видел, как пытаются заново протянуть порванные ниточки Лань Чжань и Вэй Ин, и даже Цзян Чэн постепенно начал открываться, а Сичэню всё казалось, что этой идеей он просто пытается подкупить свою совесть.       Лань Хуань снова глубоко вздохнул, выходя к уединённой беседке, стоявшей на краю обрыва чуть в стороне от основных дорожек — и с удивлением увидел знакомую фигуру в фиолетовом, прислонившуюся к перилам.       — Не спится, глава Цзян?       Ваньинь чуть вздрогнул, оборачиваясь на голос, но увидев, что это просто Сичэнь, тихо фыркнул, скрестив руки на груди.       — Пытаюсь избавиться от призраков прошлого, — буркнул он.       Сичэнь мягко улыбнулся, вставая рядом с ним.       — Ради этого мы и стали разговаривать, верно? Чтобы исцелить старые раны и отпустить болезненные воспоминания.       Цзян Чэн вздохнул, глядя вниз по склону.       — В этом и проблема, — тихо сказал он, хмурясь. — У меня такое чувство, словно я топчусь на месте. Словно всё это… совершенно бессмысленно и не приносит никакой пользы. Все так стараются… Вэй Усянь начал думать, что мелет. Ну, иногда. А недавно, представляешь, когда столкнулись на ночной охоте, Лань Ванцзи не стал его защищать и сказал, что он заслужил взбучку. Ну, на самом деле он ограничился одним словом «заслужил», но смысл… Все рассказывают о том, о чём вспоминать-то больно. Душу выворачивают. А я… Я как будто неискренен. Не могу быть искренним до конца. Не могу заставить себя довериться. Вроде, и подпустил ближе, но продолжаю держать на расстоянии вытянутой руки.       Лань Сичэнь молча слушал его, не зная, что сказать. Он думал, что только он ещё сомневается, хоть и сам затеял это, а оказывается… Интересно, если спросить Вэй Усяня или Ванцзи, у них тоже будут подобные мысли?       — Не заставляй себя, — наконец сказал он. — Тебе нужно время. Чтобы мы с тобой начали разговаривать, потребовалось несколько лет, и ещё столько же, чтобы мы научились доверять друг другу. Все мы разные и двигаемся с разной скоростью, это нормально. Постепенно мы учимся подстраиваться друг под друга и идти в ногу. Важно, что ты смог сделать первый шаг и не остановился на этом.       Цзян Чэн пожал плечами.       — Возможно. А что насчёт тебя? — он перевёл тему. — Почему глава Лань нарушает правила собственного клана?       Лань Хуань на секунду прикрыл глаза.       — Не тебя одного преследуют призраки прошлого, — тихо сказал он.       Ваньинь хмыкнул, пристально посмотрев на Сичэня.       — Тогда, возможно, тебе следует последовать собственному совету.