Неудавшийся отпуск

Шэнь Вэй молча открыл портал и шагнул в квартиру Чжао Юньланя. Почему-то в ней он чувствовал себя комфортнее, чем в своей. — Сколько раз тебе повторить, что хайсинцам не место в Дисине! Зачем ты туда полез? Тёмная энергия плохо сказывается на твоём здоровье! И опять эти твои чупа-чупсы вместо нормального завтрака, просил же Е Цзуня проследить за твоим питанием! — Просил проследить Е Цзуня? А поинтересоваться, умеет ли брат готовить, ты забыл? Может, ты ещё что-то забыл? Например, рассказать мне про брата, причём всё рассказать. Шэнь Вэй осознавал всю справедливость упрёков Чжао Юньланя, но не собирался останавливаться — слишком часто тот подвергал свою жизнь опасности. — Он умеет, это не сложно! Он научился. И вообще, не переводи тему! Ты спрашиваешь, какие у нас отношения? Я готов отдать за тебя жизнь! — Шэнь Вэй сорвался на крик. От возмущения у Чжао Юньланя аж дыхание перехватило. — Ты жизнь отдать готов? За меня? Какая честь, надо же! А меня спросить, нужна ли мне такая жертва, ты не хочешь? Как я буду жить, если ты действительно сложишь свою буйную головушку и я точно буду знать, что это моя вина? Об этом ты не подумал?! Шэнь Вэй потупил взгляд. Чжао Юньлань был прав, он действительно об этом не думал, точнее, заставил себя не думать. Но тут вчерашняя сцена встала перед глазами как наяву, и он опять набросился с обвинениями: —Раз ты догадался, кто он, почему ты целовался с ним? Почему спал с ним в обнимку? — по телу словно разлилась кислота, кожу под наручами засаднило. — Почему я с ним целовался? А это запрещено? Я свободный мужчина, он тоже не состоит в отношениях, и вообще, в тот момент я думал, что целую тебя! — Чжао Юньлань тоже пошел в наступление. — Столько людей пострадало потому, что ты, да, именно ты, не нашел в себе сил поговорить с ним. И не сверкай на меня глазами, у меня иммунитет к строгим взглядам выработался после жизни с Чжао Синцы. — Ты целовался с ним вчера, когда точно знал, что перед тобой не я! В первый раз тоже было очень обидно, когда ты пришёл с извинениями, а открыл Е Цзунь, так что я слышал, как ты "выворачивал душу". И мне не всё равно! Я не нашёл сил поговорить с братом и поэтому разгребаю то, что натворил он, я хотел дать ему шанс увидеть Хайсин, увидеть другой мир, не тот, который он ненавидит, потому что его люблю я. А ты, когда ты перестаешь совать голову в петлю?! Если я не успею тебя вытащить вовремя?! Я столько лет... — Шэнь Вэй замолчал, всё ещё не очень понимая, как Куньлунь мог оказаться Чжао Юньланем. — Я не идеален, но стараюсь сделать всё, чтобы мир был безопасным. Чтобы тебе было комфортно жить в этом мире! — Е Цзунь ненавидит мир, а причины его ненависти ты узнать даже не удосужился, господин Посланник? — Чжао Юньлань чувствовал, что его несёт, но уже не мог остановиться. — Это не я с ним целовался, а он поцеловал меня в благодарность, за то, что я его выслушал, просто выслушал, без снисхождения или жалости, сделал твою работу! Ты знаешь, как ему жилось эти годы без тебя? Нет? Я мог бы тебе рассказать, но слишком уважаю оказанное мне доверие. — Я пытался поговорить с ним, а он хотел меня убить! Второй раз он швырнул в меня тёмной энергией! Тебе не кажется, что для разговора нужны двое? Тебя когда-нибудь пытался убить тот, кого ты любишь? Кого поклялся защищать? Говорят, у дисинцев нет души, тогда что болит, если тело здорово? — А тебе не кажется, что две попытки — это мало? Вы близнецы, отражение друг друга. Ни за что не поверю, что ты не скучал и не тосковал по нему. — Я потерял брата, потому что был слабым и беспомощным, и тогда я поклялся, что стану сильным и буду защищать тех, с кем меня сведёт судьба! А потом оказалось, что я защищаю людей от своего брата! По-твоему, мне легко с этим жить? Я не смог спасти тех, кого любил больше жизни! — тёмная энергия гуляла по телу, но наручи плотно блокировали её. Кожа под ними горела огнём, но сейчас Шэнь Вэй радовался и этой боли — она отвлекала от боли душевной — и тому, что не может пользоваться энергией — не хватало только разнести квартиру Чжао Юньланя. Изменившийся рельеф пустыря уже показал силу его гнева. Порой Шэнь Вэй сам себя боялся. — Вторая попытка поговорить закончилась тем, что мы поменялись Заметив, как Шэнь Вэй потирает предплечье, Чжао Юньлань тут же вспомнил, в каком состоянии были руки под браслетами, когда он их расстегнул. — Сними их, тебе же больно. Что такое? — Чжао Юньлань заметил проблеск недовольства на лице Шэнь Вэя. Он попытался снять наруч, но ничего не получилось. — Поменялись местами на втором разговоре? Шэнь Вэй, правда? С чего тебе вообще такая мысль в голову пришла? — Не знаю. Мы спорили, я пытался доказать ему, что люди замечательные, добрые, отзывчивые, а он всё твердил, что люди отвратительны. И, по-моему, тогда я сказал, что он может убедиться в этом лично. "Да никто и не заметит подмены!" — процитировал Шэнь Вэй, подражая интонациям Е Цзуня. — Тогда я и решил нас поменять, чтобы доказать ему, как он заблуждается. — Шэнь Вэй, Шэнь Вэй, ну что ты как маленький? Ты же старший брат, а ведёшься на эти провокации, как в детстве. Е Цзунь во многом ещё ребенок, он спорит ради спора и капризничает, стараясь привлечь внимание, которого так долго был лишен. — Капризничает? Козни, захваты, нападения, охота за Святынями — это, по-твоему, "капризы"?! — Шэнь Вэй возмущенно воззрился на Чжао Юньланя, всё ещё пытаясь расстегнуть злосчастный артефакт. Предплечья уже ощутимо болели. — Ну а как ему ещё привлечь твое внимание? Он тихо сидел в Столбе, надеясь, что ты придешь с ним поговорить, но эта тактика не принесла результатов, поэтому он её сменил на противоположную. — Не знаю, по-моему, эксперимент удался. Хорош ребенок. Но он вполне успешно справился с лекциями и с ролью Посланника в чёрном. Оправдал доверие. Мы договаривались поменяться на месяц, я надеялся отдохнуть в Столбе, но туда дисинцы слетаются, как мухи на мед. Ну вот скажи, кому придет в голову оставлять детей под присмотром того, кто сидит в Столбе? А они оставляли! Давно пора реформировать систему, пересмотреть договор. Но пока о дисинцах в Хайсине рассказывают страшные сказки, о какой интеграции может идти речь? Мне не хватило времени обдумать этот вопрос: Е Цзунь так неожиданно поменял нас, не прошло и недели. Да что с ними не так, почему я не могу их снять? — Шэнь Вэй царапал наручи, пытаясь подцепить замок, но они не поддавались. — Ты дал ему шанс. Конечно он старался его не упустить. Зачем нужны эти наручи, кстати? — неожиданно спокойным тоном спросил Чжао Юньлань. — Они ограничивают силу, чтобы случайно не разнести кабинет, когда клеится очередная студентка, или не снести полквартала, когда ты флиртуешь с кем-то. Я много лет учился контролировать силы, но и мне не чужды эмоции, иногда моего самоконтроля не хватает. Ты, наверное, не заметил, но рельеф пустыря вокруг Столба здорово изменился. Мне не хватало их. — Ах, вот в чем дело. А Е Цзуню, который не знал пределов своей силы, потому что он попал в твое тело, ты рассказал о этих наручах? Для чего они вообще нужны? Каков твой резерв? Как его восполнять? — Чжао Юньлань, подойдя ближе, сжал наручи, и они открылись со звонким щелчком, продемонстрировав воспаленную, пузырящуюся от ожогов кожу. — Ты знаешь, что из древней ловушки вырвалась парочка монстров-мясоедов? Они напали на группу туристов, ухитрились размножиться и шли из своей глуши по направлению к населенным местам. Знаешь, что Е Цзунь с ограниченной силой пришёл их усмирять? А если бы ему силы не хватило? Как я понял, тело было одно, твоё. Что бы ты делал, если бы его порвали на части, а потом закусили нами, направившись после этого в город, полный мирных людей?! — Он сам понял, что это, — Шэнь Вэй с наслаждением залечивал раны. — И нашего резерва хватит, чтобы уничтожить маленькую армию, правда, потом придется долго восстанавливаться. Ну или снять наручи. Подожди, почему ты их снял?! Их может снять только тот, кто надел! Чжао Юньлань! Ты понимаешь, что мог просто уничтожить весь город?! — Ещё раз повторю вопрос: твой брат знал о величине силы? Умел ей пользоваться? Ты ему это объяснил? Особенно вопрос, как восстанавливаться после растраты сил? Он сам их снял, потому что его предплечья напоминали последствия применения кислоты на военнопленных! — Он умеет пользоваться силой! Наши силы похожи, как я мог объяснить ему то, чего не знаю сам? Иначе зачем бы мне нужны были наручи? А я спрашиваю, почему ты снял их! Ты вообще не знаешь, с чем имеешь дело, но хватаешься за святыни и артефакты! Новорожденный телёнок тигра не боится?! Но ты — глава спецотдела! И ты говоришь мне о безрассудстве?! — Я знаю, что после очной ставки в университете, когда на него наседал адвокат, два полицейских и вертихвостка, утверждающая, что профессор Шэнь к ней приставал, сяо Цзуню стало плохо. Настолько плохо, что он идти толком не мог. А когда мы сняли браслеты, даже твоей хваленой регенерации не хватило, чтобы сразу залечить его раны. Он не пытался ни на кого напасть, что-то уничтожить, разрушить или улизнуть, чтобы связаться со своими подручными, хотя, как я понял, ты именно всего этого от него и ждал, чтобы окончательно убедиться, что Е Цзунь заслуживает тысячелетнего заточения, а то и уничтожения! Шэнь Вэй молча схватил наручи и нацепил их. — Ты просто не понимаешь, о чём говоришь. Не я заточил его в Столб! И я никогда не думал о его уничтожении, с чего ты это вообще взял? Я просто хотел помешать ему вредить. Да-да, я не поговорил с ним, это моя вина, но и Е Цзунь не ребёнок, ему буквально несколько тысяч лет! И он опасен! Даже с этим ограничителями! Если бы я ждал, что он попытается что-то учудить, я бы... я бы нашел способ контролировать его, я бы не поменялся местами! Тем более на целый месяц! А ты! Каждый раз, когда видишь что-то непонятное, хватаешь руками! В детстве небось совал пальцы в розетку?! Как ты вообще выжил? Ничего бы с Е Цзунем не случилось, у меня высокий болевой порог. Пара дней слабости, и всё бы прошло само! Он мог спросить меня о чём угодно, если что-то непонятно. Почему ты его защищаешь?! Я не враг своему брату! — Ах, не ребенок? А кто он тогда? Вы расстались в детстве, ты знаешь где он жил? Как? Кто его воспитывал? Когда у него пробудилась сила? Каковы его способности? Почему и за что он так ненавидит людей? У всего должна быть причина! И пока ты её не выяснишь, нам не о чем разговаривать. Я эту причину знаю, но предавать оказанное мне доверие не собираюсь! Шэнь Вэй открыл портал и молча шагнул обратно к Столбу. Кажется, там действительно было проще. Почему всё так запуталось? Почему Чжао Юньлань так злится на него? — Что опять? — спросил Е Цзунь. — Уходи, твой детский сад ещё не привели. — Я просто... просто побуду здесь, ладно? Боюсь, сейчас мое пребывание в Хайсине небезопасно. — Кто может навредить Посланнику? — ехидно спросил Е Цзунь. — Небезопасно для Хайсина. Кажется, ещё чуть-чуть — и наручи не выдержат, а мне бы не хотелось оставить полгорода без света или вообще без жилья. — Ну-ну. Располагайся удобнее, чувствуй себя как дома. Неужели твой бородатый тебя наконец довёл? Шэнь Вэй молча устроился, опершись спиной о Столб. — Вэй-гэ, — тихо позвал Е Цзунь, он даже в Столбе ощущал еле сдерживаемую ярость Шэнь Вэя. — Чжао Юньлань что-то говорил про выпускание эмоций. Мне не нравится вон тот валун, на три часа от тебя. Шэнь Вэй выпустил в указанную сторону поток тёмной энергии. Рука взорвалась болью, но он не обратил на неё внимания. Валун превратился в пыль. — Сними ограничитель, здесь никого нет и ты никому не навредишь. Или не можешь? — в голосе Е Цзуня снова прорезалось ехидство. — Их нацепил Чжао Юньлань, как только мои руки зажили. — Он уже помог их снять, я сам надел. Ничего, пройдёт через несколько дней. Максимум через неделю. Я потерплю. Боль отрезвляет. — Мазохист, — буркнул Е Цзунь. Шэнь Вэй пихнул Столб и потёр ушибленный локоть. — Защита Столба почти исчезла, — заговорил Шэнь Вэй. — Месяц ещё не закончился, но прости, не предлагаю сейчас меняться местами — мне надо самостоятельно уладить всё с Чжао Юньланем. Что думаешь делать, когда освободишься? — Что ты заладил: "Что будешь делать, что будешь делать..." Найду, чем заняться! Жить! Ходить с Чжао Юньланем по ресторанам — он обещал мне гастрономический тур. — Только не забывай, что у него больной желудок, как бы ваш поход по ресторанам не закончился поездкой в больницу. — Вот умеешь ты испортить настроение. Ладно, буду следить, чтобы твой бородатый не ел всякую гадость. Что ещё? Пойду учиться, и твои студенты сойдут с ума, когда увидят такого красавчика на парах, решат, что их профессор того. А потом ты войдёшь в аудиторию, и они решат, что у них двоится в глазах. Хотя нет, я никогда не буду носить скучные костюмы. Я видел у тебя парочку подходящих. Ты же мне одолжишь? — Конечно, — кивнул Шэнь Вэй. — Я думаю... мне кажется, я знаю, как освободить тебя. Но мне нужна Кисть. Она сама по себе обладает огромной силой, если я напишу на Столбе несколько иероглифов, защита падёт. — Но я не знаю, где она. — А Я Цин? — Она знает, — буркнул Е Цзунь. — Знаешь, я не против подождать здесь. Чувства — это слишком сложно. Я столько лет старался забыть всё, кроме ненависти... к тебе... А всё... всё не так. И этот твой... бородатый... Чжао Юньлань. Я никогда не рассказывал, как стал главарём повстанцев, попросил одного дисинца помочь стереть это из памяти. Если я не помню, не вспоминаю, значит, этого не было. А ему вдруг рассказал. Если бы он посмеялся, я бы просто убил его. А он сделал мне чай. Говорит, даже не знал, что у него такой есть. И обнимал во сне. Как ты, когда мы были совсем детьми. Пока ты был рядом, ничто не могло меня напугать. А потом ты бро... нас разлучили… Второй раз рассказывать почему-то оказалось легче. Шэнь Вэй весь обратился в слух, не задавал вопросов, не перебивал, не утешал. — Прости, — сказал он, когда Е Цзунь замолчал. — Прости, что не смог защитить тебя. — Ты же был ребёнком. Что бы ты мог сделать? — Но тебе пришлось пройти через этот кошмар. — Это давно в прошлом. Все, кто сделал это со мной, давно мертвы. Мне всегда будет больно вспоминать, что, когда Святыни активизировались, ты звал не меня, но… Когда появляется человек, который о тебе заботится, трудно не привязаться к нему. — Я не понимаю. Вы так целовались с Чжао Юньланем… — Адреналин. И он так смотрел… И целуется здорово. И насолить тебе хотелось, чего уж. Но не только. Я до этого похода в ресторан не помнил про лагерь. А потом эта… девица сказала про троих, — Е Цзунь поёжился. — И словно прорвало плотину. Не знаю, как не разнёс этот ресторан до основания. Очень хотелось. — Прости. — Да что ты заладил. Проехали. Не хочу больше говорить об этом. Шэнь Вэй провёл с Е Цзунем почти целый день, просто сидел рядом, погруженный в свои мысли. Е Цзунь тоже молчал, но впервые им было настолько комфортно молчать друг с другом. — И всё-таки, если ты поможешь найти Кисть, я попробую освободить тебя. Не очень удобно разговаривать, не видя собеседника, — нарушил молчание Шэнь Вэй. — А может, ты получишь Кисть, чтобы помешать мне освободиться? — Е Цзунь сам не верил в то, что говорил, но природная вредность требовала выхода. Он слишком привык ненавидеть брата, и даже после всех откровений не мог не попытаться уколоть. — Даже если бы я хотел, ты бы наверняка нашел другой способ. Я верю в твои способности. Но не хочу каждый раз мотаться в Дисин, чтобы поговорить с братом. Да и для реорганизации Дисина мне нужна помощь. А если во время конференции что-то понадобится Чжао Юньланю? Портал перенесёт меня в нужное место за секунды, но я всё-таки не могу находиться в двух местах одновременно. — Сам отдохнул, а мне теперь мешаешь. — В кровати отдыхать будет удобнее, — соблазнял Шэнь Вэй. — И для меня давно не секрет, что Я Цин работает с тобой. И то, что ты можешь связываться с ней и с другими. — Так что произошло между тобой и Чжао Юньланем? — Е Цзунь резко сменил тему. — Он злится на меня. За то, что не рассказал ему всего, за то, что не поговорил с тобой и всё обернулось так. За то, что случилось с тобой в детстве. Сказал, что не предаст твоё доверие, и пока я сам не узнаю, что произошло, почему ты ненавидишь людей, он не будет со мной разговаривать. — Грёбанный Чжао Юньлань, — Е Цзунь неожиданно разозлился, ещё один валун превратился в пыль. — Он не должен был! Какое ему дело до меня? Я могу тебя ненавидеть за это, но не он! Почему с ним так сложно? — Что случилось? — Шэнь Вэй опешил. — Вы же вроде поладили? — Вот именно! Он узнал, что я — не ты, но не попытался запереть меня в своём спецотделе, а заботился обо мне. Ещё и с тобой поругался, как будто ему не всё равно! Я ненавидел его за то, что он забрал тебя у меня, но теперь не могу! И что мне с этим делать? — Ох, диди, — Шэнь Вэй почувствовал, как в груди разлилось тепло. — Чжао Юньлань замечательный, он относится по-доброму к каждому, стараясь помочь всем, чем может, и я очень рад, что вы смогли поладить. Не нужно ненавидеть, это больно. А в твоей жизни боли было достаточно. Я найду Я Цин, и мы придумаем, как вытащить тебя из этого жуткого места. Все имеют право на второй шанс, диди, абсолютно все, а мне ты его дашь? Я очень хочу тебя узнать. — Посмотрим на твоё поведение, — Е Цзунь не мог понять, на кого именно злится. Когда он всеми силами старался выбраться из Столба, брат яростно препятствовал ему в этом, сейчас же, когда он просто хотел остаться в одиночестве и осознать новый опыт, он то приходит с откровениями и снова бередит душу, то обещает выпустить, просит прощения. Хотелось то ли придушить его, то ли обнять и больше никогда не отпускать. — Спасибо, диди, я не предам твое доверие. Отдыхай, я, — Шэнь Вэй восторженно посмотрел на Е Цзуня. — Я чувствую, что ты устал. Это действительно так? — С чего бы мне уставать? Сначала подготовиться к лекциям, потом провести их, потом отбиться от приставаний Чжао Юньланя и спасти его же от кровожадных зверюшек, затем снова подготовка к лекциям, толпа тупых студентов и нелепые обвинения какой-то девицы. Да, ещё перед этим твой Чжао Юньлань догадался, что я — не ты и устроил мне допрос. А от твоих дурацких наручей руки болят! Потом... дай подумать, ужин, обернувшийся катастрофой, потому что к тебе клеилась очередная девица, и снова разговоры с Чжао Юньланем. Не то чтобы я вообще собирался кому-то рассказывать о своей слабости! Ночные кошмары, спровоцированные воспоминаниями, ваша ссора тут, а когда я наконец оказался в Столбе и мечтал отдохнуть, снова явился ты. Нет, что ты, я совершенно не устал! — Цзуньцзунь, — не сумел сдержать улыбки Шэнь Вэй, — ты такой молодец. Отдохни, я скоро вернусь. Найду Кисть Гундэ и приду за тобой. Диди, я так скучал.