Неудавшийся отпуск

Хотя после освобождения Е Цзуня в Лунчэне прекратились странные преступления, команда волновалась, что это затишье перед бурей. Ван Санъян грозился, что скоро Повелитель будет свободен, а когда Чжао Юньлань рассказал, что Е Цзунь уже несколько дней свободно живёт в Лунчэне, тот растерялся. Он ждал, что мир потрясут катастрофы, ну там, реки выйдут из берегов, с гор сойдут лавины, ну или случится хотя бы массовый падёж скота. Согласен был даже на крупные автокатастрофы с большим числом жертв. Нечестно, что он потерял супругу и ребёнка, а остальные живут как ни в чём не бывало. Но откровение Чжао Юньланя добило его. Он рассказал, что Кисть Гундэ давно хранилась в его семье, рассказал, как потерял всю семью, как хотел отомстить всем. Что больше всех виноват Чжао Синцы — его решили лечить, а жену Ван Санъяна оставили умирать! Чжао Юньлань пообещал себе поговорить с отцом об этом. К тому же надо было что-то решать с Е Цзунем, как-то легализовать его. И что делать с Ван Санъяном? В другой раз он бы позвонил Шэнь Вэю, чтобы просто посоветоваться, но сейчас хотел дать ему время побыть наедине с братом. Он каждый вечер бросал тоскливый взгляд на дверь напротив, но никогда не стучал. Зато наконец снова мог питаться любимой лапшой. Завалиться к отцу в кабинет без предварительной записи мог только Чжао Юньлань, даже министр Гао трепетал перед грозным начальником бюро Синду. Чжао Юньлань рассчитывал на эффект неожиданности — если отца огорошить внезапным появлением, возможно, будет проще рассказать про Е Цзуня и попросить содействия с его легализацией. — А ты не меняешься, — констатировал Чжао Синцы, глядя на ввалившегося в кабинет сына. — С чем пожаловал? — Неужели сын не может просто так посетить отца? — Чжао Юньлань вальяжно устроился в кресле для посетителей, не дожидаясь приглашения. — В последний раз добровольно ты приходил ко мне на работу двадцать лет назад, тебе было восемь, и ты разрывался между желанием стать пожарным или дождаться кошки с луной во лбу, которая расскажет тебе о таинственных силах лунной призмы. — Не было такого, — о своей детской мечте стать Сейлормун Чжао Юньлань предпочитал не вспоминать. — И не пожарным, а полицейским. — Полицейским ты захотел стать через полгода, когда твой велосипед увели со двора и ты, вооружившись лупой и фотоаппаратом, отправился на его поиски, — пробурчал Чжао Синцы. — Ты что-то путаешь, — Чжао Юньлань засунул в рот чупа-чупс. — Но ты прав, мне нужна твоя помощь. Не как отца, а как главы бюро Синду. Необходимо легализовать одного человека. — Какого человека, и что случилось, что его нужно легализовать через нас? — Дело в том, что это дисинец... — он помолчал, подбирая слова, Чжао Синцы терпеливо ждал. — В общем, это Е Цзунь, из-за которого на спецотдел свалилось столько работы в последние полгода. Он — брат Шэнь Вэя. Много лет назад, я имею в виду, действительно очень много, примерно тогда, когда заключили договор между Хайсином и Дисином, он попал в Столб. Теперь его освободили, и ему нужны документы, чтобы он мог нормально жить в Хайсине. И договор с Дисином давно пора пересмотреть. Чжао Синцы хватал ртом воздух, пытаясь найти слова, чтобы выразить свое отношение. — В смысле Е Цзунь? Что значит освободили? И он в Хайсине? На свободе? — Да, — Чжао Юньлань развёл руками. — Интересный парень. Мы с ним немного пообщались. Знаешь, разговор словами через рот зачастую решает много проблем. Кстати, о разговоре. Я обещал одному человеку, поэтому спрошу. Когда ты попал в больницу, туда поступила беременная женщина, попавшая в автомобильную аварию... — Да, это было ужасно, я помню её — у неё была редкая группа крови, а в больнице не было нужной. Она была беременна, бредила, звала мужа. К сожалению, её не успели спасти. — Вот как, — кивнул Чжао Юньлань. — Я расскажу. — Кому расскажешь? Не переводи тему! Что значит интересный парень? Когда и как вы пообщались с этим Е Цзунем, если он был заточен в Столбе за свои преступления? И почему он на свободе? — Расскажу мужу погибшей женщины, что всё это — трагическое стечение обстоятельств. А ты обязан Шэнь Вэю за спасение жизни, и легализация его брата — меньшее, чем ты можешь отплатить. Ван Санъян придумал отличный план, в котором ты погибаешь. Потому что из-за тебя, как он думал, умерла его беременная жена. С остальными он уже расправился, заодно почти освободил Е Цзуня. Так что он бы всё равно оказался на свободе, мы просто немного ускорили ход событий и повлияли на результат. Я уже упоминал важность задушевных разговоров? Шэнь Вэй поговорил с братом, и оказалось, что всё их противостояние — результат чудовищного недопонимания. Наверное, ты догадываешься, что Шэнь Вэй не всегда был Посланником в чёрном. Когда-то он был ребёнком, пусть не совсем обычным, но ребёнком. И у него был брат, Е Цзунь. Их разлучили, Шэнь Вэй думал, что брат погиб, а Е Цзунь считал, что брат его бросил и возненавидел за это. Не буду рассказывать, что с ним было в том лагере, куда его забрали, я не любитель жёсткого порно, но когда они наконец встретились, то не успели поговорить. Е Цзунь ненавидел брата, мечтал его убить. Что-то случилось, и он оказался в Столбе. Дальнейшую историю ты и сам знаешь. Почти все проникновения дисинцев в Хайсин так или иначе связаны с Е Цзунем. Они искали Святыни — именно их сила когда-то заточила Е Цзуня в Столб, и он надеялся освободиться с их помощью. И у него почти получилось. Но Шэнь Вэй решил пообщаться с братом и спросить, почему же он так его ненавидит. И оказалось, что повода для этого нет. Так что Е Цзунь сейчас мирно живёт с Шэнь Вэем, а в Хайсине царит мир и благоденствие. И если ты хочешь, чтобы так и продолжалось, нужно дать Е Цзуню возможность жить полноценно. В идеале — не только Е Цзуню, но это отдельный разговор, лучше будет обсудить всё с Шэнь Вэем. Чжао Синцы молчал, оглушенный откровениями. Нет, у него были враги, и много, но вот пытаться его убить из-за смерти беременной женщины — такого в его жизни ещё не было. Да и история Е Цзуня ударила по нервам. Все это следовало обдумать, как и то, что сын впервые, сам, добровольно пришёл за помощью. Возможно, у них будет шанс? — Хорошо, если Е Цзунь брат профессора, то проблем не будет, сделаем второй комплект документов. Но с образованием нужно подумать и обсудить с Посланником. Всё внутри сопротивлялось тому, что Чжао Юньлань собирался произнести, но это было необходимо. — Как насчёт ужина? Например, в субботу, у меня. — Э, я с радостью, да, я буду очень рад поужинать вместе, — Чжао Синцы был, мягко говоря, ошарашен. — Хорошо, тогда жду в субботу. Не забудь бумаги, — нельзя всё время говорить о важности задушевных разговоров и не попытаться наладить отношения с отцом. К тому же он быстрее всех сможет поможет Е Цзуню. *** Е Цзунь тянул время. Перебирал бумаги в кабинете, надеялся, что кто-нибудь придёт на консультацию — всё что угодно, только бы не возвращаться домой. Что-то подсказывало, что брат не одобрит его методы. Но когда раздался звонок телефона и брат очень спокойно и вежливо поинтересовался, когда же Е Цзунь вернётся домой, у него заныли все зубы. Е Цзунь решил вернуться как профессор Шэнь, не привлекая к себе ещё больше внимания, поэтому заказал такси. Когда машина остановилась у жилого комплекса, он подавил малодушное желание сбежать, или, о ужас, попросить убежища у Чжао Юньланя, и поднялся в квартиру. При виде каменно-спокойного Шэнь Вэя сбежать захотелось ещё сильнее. — Как прошел твой день? Мне казалось, тебе не понравилось преподавать, так почему же ты решил сегодня занять моё место? — Ты пришёл вчера очень уставшим, поэтому я решил дать тебе возможность отдохнуть, — Е Цзунь отвел глаза в сторону. — День был обычным, ничего особенного. — Цзуньцзунь, — Шэнь Вэй поправил очки. — Я благодарен тебе, правда. И с лекциями ты справился отлично. Но угрожать ректору? Это уже слишком, не находишь? Я люблю свою работу и мне нравится эта квартира. — Они на тебе ездят! Как на ездовой собаке! — возмущенно вскинулся Е Цзунь. — Лекции, семинары, дипломные проекты, исследовательская работа, симпозиумы, статьи! Он должен тебе в ноги кланяться, что такой гений у него работает! А он зарплату тебе недоплачивает, нагрузку увеличивает, и все то, что тебе полагается, присваивает. Но мало того — он не защищает тебя! Как он смеет! — горячился Е Цзунь. — А студенты вообще берегов не видят: “Почему ваших грязных тайн мы не услышали?” Кто им дал право так с учителем разговаривать?! — Я просто не обращаю на них внимания, это не важно! Рано или поздно им надоест, скандал уляжется, найдётся что-нибудь поинтереснее и все забудут! Тем более у меня нет грязных тайн, нечего обсуждать! — Я так и сказал, — буркнул Е Цзунь, справедливо полагая, что разборки только начались. — Ты вообще не должен был отвечать! Просто прошел бы в аудиторию и начал лекцию. Эти темы будут на экзамене, если сейчас студенты что-то не поймут, дальше им будет ещё труднее разобраться! — Ты не обращал внимания, и вот результат — легкомысленная вертихвостка обвинила тебя в домогательствах. А что потом? Кому-то не понравится отметка на экзамене и он жалобу накатает? А дальше? Ты — уважаемый человек, никому не позволено вытирать о тебя ноги! — У меня никогда не случалось конфликтов на экзаменах! И если подобное случится, я самостоятельно разберусь с этим. Если мне потребуется помощь, я попрошу тебя об этом, а до тех пор, пожалуйста, не надо... — Шэнь Вэй помолчал, подбирая слово, — вмешиваться. — Я просто хотел помочь, — стушевался Е Цзунь. — Я знаю. Прости, — Шэнь Вэй обнял брата. — И я тебе благодарен, правда. Но в следующий раз лучше обсуди со мной. Не хочу больше конфликтов из-за недопонимания. — Шэнь Вэй решил перевести тему и начал с похвалы, чтобы подбодрить брата: — Знаешь, мне нравится твой стиль преподавания, ты умеешь держать аудиторию. Не думаешь сделать своей профессией? — Какой профессией? Меня официально не существует, у меня нет образования, да я даже с газовой плитой током обращаться не умею! — Ты делаешь успехи, правда! Говорил, что хочешь учиться, так за чем дело стало? — За документами! — Завтра же позвоню Чжао Юньланю, — горячо заверил Шэнь Вэй. — А без него никак нельзя обойтись? — насупился Е Цзунь. — Вы же поладили? Гастрономический тур по Лунчэну? — Ты готовишь лучше. Не хочу его видеть. Считай это моим капризом. Он видел меня слабым, — поняв, что брат не отвяжется, Е Цзунь решил сказать часть правды. — Все, кроме тебя и него, кто видел мои слезы, давно мертвы. Тебя я не хочу убивать, а если убью его, боюсь, ты расстроишься. — Очень сильно, — заверил Шэнь Вэй. — Я так и думал, — Е Цзунь отвернулся. О том, что ему совершенно не хочется убивать Чжао Юньланя, как и о том, что его прикосновения он воспринимает без содрогания, он предпочел не говорить. Вспоминая тот первый поцелуй, когда Чжао Юньлань не догадался, что перед ним не Шэнь Вэй, Е Цзунь немного жалел, что тогда их прервали. — Что у нас на обед? — Е Цзунь смешно повел носом, как кролик. — Я голодный. А как прошел твой день? Тебе удалось отдохнуть? — Ну, я подглядывал, чем занимается мой брат, — улыбнулся Шэнь Вэй. — Написал статью и подготовил доклад к конференции, а ещё, конечно, приготовил обед. Правильное питание — очень важно, а ты такой худой. Сегодня у нас рыба на пару, тушёные овощи и сладкий пирог. Тебе же нравится выпечка. — А лепёшек нет? — Е Цзунь тяжело вздохнул. — Знаешь, такие, с мясом и зеленью внутри. Они такие сочные, что если откусишь, сок потечет, — Е Цзунь облизнулся от воспоминаний. — Нет, — расстроился Шэнь Вэй. — Но если ты подождёшь, я куплю. — Подожду, — расцвел улыбкой Е Цзунь. — Я люблю с большим количеством мяса, они так вкусно пахнут, ты их сразу узнаешь! — Да, я знаю, о чем ты говоришь, — кивнул Шэнь Вэй и скрылся за дверью.